Часть 2

Иван всё-таки заболел. На утро голову ломило так, что хотелось застрелиться, и температура поднялась почти до 38. Павел ушёл около полуночи, оставив на столе ехидную записку «благодарю за ужин и приятную беседу», и сковородку с порцией ароматных сырных гренок. Заботливый, блин. Гренки оказались очень кстати: голова кружилась, в таком состоянии Иван себе ничего бы не сготовил. Озлобленно хрустя, он всё же мысленно поблагодарил брата. Хотя тот, конечно, сволочь… Ивану становилось жутко от мысли, что тот, действительно, думает то, что говорил. Иван и сам ему рассказывал про то, что всё дозволено, но он же совсем другое имел ввиду… или именно это? По спине пробежал холодок и стало тошно, то ли от мыслей, то ли от болезни. Мог бы он сам убить, если бы не было ни божественной кары, ни общественного осуждения? Почему-то казалось, что нет. Всё дозволено – это не свобода, а тяжёлая ноша, необходимость самому себе задавать моральные нормы… Иначе общество не выживет, всякий уничтожит всякого. Нужно себя воспитывать. И он, кажется, считает для себя убийство недопустимым. По крайней мере ради собственной выгоды. А как насчёт преступного бездействия? М? Кажется, на это его совесть молчит, а значит, не так уж он и лучше Смердякова… От размышлений его отвлёк звук, похожий на тихий смех. Иван непонимающе оглянулся, и вдруг увидел за спиной нечто невероятно жуткое. От неожиданности он вскрикнул, отшатнулся в сторону, потерял равновесие и упал со стула. «У меня жар? При обычной простуде бывают галлюцинации, или только при каких-нибудь бактериальных инфекциях?», – пронеслось у него в голове. Видение не проявляло агрессии и продолжало смотреть на молодого человека. Иван глубоко вздохнул, встал на ноги, оперся на столешницу возле плиты. – Доброго дня, – оскалившись, проговорил гость. Он был больше двух метров ростом, антропоморфным, но с ужасно искажёнными чертами лица и пропорциями тела. – Меня зовут Рюук. – Что вы такое? – спросил Иван, размышляя о том, что ему следовало бы говорить повежливее. Если это галлюцинация – то никто не узнает, что он говорит с ней, как с чем-то реальным, а если эта штука окажется настоящей, то, как говорится, зачем портить отношения… «Какой бред», – подумал он снова. «Кажется, я готов поверить в то, что это может быть на самом деле. Я очень и очень болен». – Я бог смерти, – разъяснил собеседник. – Хозяин тетради, которую ты подобрал вчера. А ты, значит, Иван? Тот кивнул. – Как вы узнали моё имя? – После того, как ты увидел меня, ты спрашиваешь об этом? – захохотал Рюук. – Не «Вы пришли меня убить?», не «Вы пришли меня сожрать?» Кажется, с тобой будет интересно, ты мне нравишься. Обычно люди орут и рыдают первые несколько минут. Так скуучно… – он картинно вздохнул. – Ах да, ты спрашивал про имя. Я вижу его над твоей головой, и ещё – дату твоей смерти. Удобно, правда? – Очень, – слегка улыбнулся Иван. – Неужели не спросишь, сколько тебе жить осталось? – недоверчиво спросил Рюук. – Пожалуй, нет… – задумался молодой человек. – Вне зависимости от того, много мне осталось или мало, я буду чувствовать безысходность от того, что что-то не успею или, наоборот, что мне ещё слишком долго страдать. Это неприятно. Я предпочитаю иллюзию свободы. Рюук захохотал: – Как мило! Иван замолчал. Голова кружилась, и ему казалось очень странным, что он вот так запросто разговаривает с… галлюцинацией от высокой температуры? Паранормальным явлением? О, будь он верующим, то сказал бы, что к нему явился чёрт. Однако, Иван был несомненным атеистом, и в чертей не верил. Также, как и в богов смерти. Но своим органам чувств он всё же верил, по крайней мере до сего момента… – Вы сказали, вас зовут Рюук, да? Расскажете, для чего вы пришли? – Иван решил продолжить разговор, чтобы дать себе время на осмысление ситуации. – Для чегооо… – Рюук снова издал жутковатый смешок. – Говоря по правде, я пришёл поразвлечься. В мире богов смерти, знаешь ли, очень скучно. А здесь, у вас, есть на что посмотреть… Ты ведь уже успел ознакомиться с правилами тетради? Пока не использовал? – Ознакомился, не использовал, – подтвердил Иван. – Пока не уверен, что воспользуюсь… но соблазн велик. – О да! – воскликнул собеседник. – Все вы так говорите: «Не уверен, без веской причины – ни за что…», а потом, стоит один раз решиться, и входите во вкус… – Понимаю, – согласился Иван. – Но я ведь не обязан использовать тетрадь, если она ко мне попала? – Не обязан, – подтвердил его догадку Рюук. – Если она тебе не нужна – я могу её забрать и отдать кому-нибудь другому, более сговорчивому. Но пока у тебя есть время на раздумья, я не тороплю. Мне интересно за тобой понаблюдать. – Спасибо, – пробормотал Иван и надолго задумался. Рюук выжидающе смотрел на него, затем не выдержал: – Эй, ты ещё не забыл обо мне? – О вас сложно забыть, – с тихим смешком ответил Иван. – Я размышляю о том, как я могу проверить, что вы – не плод моего воображения. Я сегодня болен и не могу быть уверен, что у меня не начались галлюцинации. – А как насчёт проверить, действует ли тетрадь? – Если действует, то это слишком серьёзный шаг, – покачал головой Иван. – Я бы начал с чего-нибудь попроще, – и вдруг рассмеялся. – Не желаете выпить чаю? – Чаю? – Рюук неестественно выгнулся от хохота, размахивая руками. – Чай я не пью, но за предложение спасибо. – Потому что вы – дух, который не может взаимодействовать с реальными предметами? – скептически выгнул бровь Иван. – О, нет. Просто терпеть не могу чай, – скривился Рюук. – А вот от яблок не отказался бы!