Часть 4

День шёл почти как обычно: до обеда Иван работал за компьютером, а Рюук почти не напоминал о собственном существовании, валяясь на диване с книжкой, разве что иногда комментировал прочитанное или хохотал. «Бред», – повторял себе Иван, – «Но, кажется, это взаправду. Будь он плодом моего воображения – повторял бы мои мысли, пусть скверные и глупые, но мои. А этот… непредсказуемый. Вот почему он сейчас смеётся над "Фаустом"? А над "Мифом о Сизифе"? Нет, это что-то инородное, не галлюцинация. Но даже если бог смерти реален, я всё равно не в своём уме, раз так спокойно беседую с ним...» В два часа Иван начал собираться: у него была назначена встреча с Алёшей в кафе недалеко от дома. Сначала он хотел написать брату, что заболел и не придёт, но потом передумал: как бы ни было ему плохо физически, морально было ещё тяжелее. Иван не хотел себе в том признаваться, но ему сейчас очень был нужен Алёша. Младший брат, хоть они были очень непохожи друг на друга и редко общались, был для него поддержкой, в его присутствии Ивану бывало спокойно и хорошо. Вот и сегодня он очень хотел поговорить с Алёшей, чтобы хоть немного отдохнуть от ада в голове. И при этом, Ивану было очень страшно: он понимал, что, узнай Алёша о тетради, то ужаснулся бы и велел выкинуть её, не раздумывая. А вот Иван размышлял о том, как с её помощью принести человечеству больше пользы и не нанести вреда… Мог бы Алёша понять его, если бы узнал о ходе его мыслей? Любил бы его также, как теперь? Ивану было мучительно стыдно перед братом, хоть он и считал, что остаётся прав. И ещё, было очень тревожно, будто бы Алёша мог оказаться способным видеть Рюука, хоть тот и заверил, что никто, кроме Ивана и Смердякова, его не увидит. Подходя к кафе, Иван заметил Алёшу и махнул ему издали рукой. Тот светло улыбнулся и ускорил шаг. – Это и есть твой брат? – удивился Рюук. – Фу какой добрый… на тебя не похож совсем. – Знаю, что не похож, – вполголоса огрызнулся Иван. – Не дразнись, пожалуйста, я всё равно не буду тебе отвечать. – И не надо… – протянул Рюук. –  Я и сам с собой отлично говорю. «Может ли быть раздвоение личности у галлюцинации?» – пронеслось в голове Ивана, но тут он как раз приблизился к Алёше и переключился на него. Они выбрали за столик у окна, отгороженный от общего зала ширмой из деревянных реек. Едва усевшись, Иван устало потёр руками лицо. – Ты что, болен? – нахмурился Алёша. – Немного, – скривился Иван. – Температура. Но это не страшно, не обращай внимания. Всё равно хотел тебя увидеть. – Отдохни сегодня, пожалуйста, – встревоженно отозвался Алёша. – Хотел попросить тебя встретиться и переговорить с Дмитрием, но, пожалуй, это ждёт… – Ждёт? Да я совсем не пойду к твоему Дмитрию, – довольно резко отозвался Иван. – Себе дороже… толку от разговоров никакого, он ведь не послушает ни меня, ни тебя, Алёша. Понимаешь ты это? – Понимаю, – грустно проговорил младший. – Но это же не повод не делать ничего? – А, может, и повод, – пожал плечами Иван. – Слушай… Не обижайся, пожалуйста, но зачем ты так за них цепляешься? Ты же видишь, что и отец, и Дмитрий… безудержные. Они, когда друг друга видят, голову теряют от ненависти. Попадёшь под горячую руку – и тебе достанется. Оставь их уже. Или мы с тобой их не разнимали? Или ты вчера не видел, что у них совести нет? Так ругаться при старце! Ты знаешь, я к монахам почтения не испытываю, но за мудрость твоего Зосиму уважаю. – Потому что ты человек хороший, хоть и в Бога не веруешь, – улыбнулся Алёша. – Спасибо, – не мог не улыбнуться в ответ Иван. – Но всё равно, говорю тебе: продолжишь их мирить – только в чужой ненависти перемажешься, как в грязи, а ничего не изменишь. Я раньше тоже вмешивался, но больше не буду. Умываю руки. Чего и тебе советую. Алёша лишь молча и с грустью смотрел на Ивана. – Что ты так на меня смотришь? – Злые вещи ты говоришь, брат. А на самом деле – просто устал. – Устал… – Иван вздохнул и изможденно облокотился на стол. – Пожалуй… Ну а ты сам-то? Не устал ещё? Откуда ты силы берёшь любить… этих? – Нет, не устал, – уверенно помотал головой Алёша. – А они лучше, чем кажутся. Я просто это вижу, потому и люблю. Болтающийся неподалёку Рюук противно захихикал: – Наивный… Иван поморщился. – Вот скажи мне, Алёша… только честно. Тебе никогда не приходило в голову, что Дмитрий, когда говорит, что отца убьёт, не просто грозит, но и… может? Алёша побледнел. – Вот ты сейчас сказал… И я подумал, что, да, он может. Не умышленно, конечно, случайно. И именно поэтому я хочу… – Чего? Спасти их обоих? – недобро усмехнулся Иван. – Ну да. – А не лучше ли всем будет… – Иван! – закричал младший негодующе. – Что с тобой сегодня? – Прости… Прости меня, Алёша, – Иван будто опомнился. – Мне всякие ужасы в голову приходят, а я вместо того, чтобы самому от них избавляться, тебе принёс: разгоняй, мол, светлый человек. – Так я и отгоню, с большой радостью, – снова заулыбался брат. – Неет, я сам должен… А то что буду делать, когда тебя рядом не случится? – На этот случай у тебя другой советник есть, – пожал плечами брат. – Без сомнения, он всегда с тобой, и теперь тоже с нами третьим находится. – Кто он? Кто находится? Кто третий? – испуганно проговорил Иван, переводя взгляд с Алёши на Рюука, который тоже выглядел весьма озадаченным. – Бог, конечно. Ты в него не веришь, ну так называй иначе: совестью, светом внутренним… – А парень прав, – развеселился Рюук, зависнув кверху тормашками за спиной Алёши. – Я ведь, действительно, бог! – Ну да… ну да… – вяло согласился Иван с обоими, стараясь справиться с подступившим головокружением.