Часть 7

Иван не спал. Если бы не гости – бродил бы по комнате, но сейчас мог лишь прислушиваться к мерному дыханию братьев, расположившихся в той же комнате на раскладном диване и в спальном мешке на полу. Павел, кажется, не притворялся и крепко спал, не беспокоясь ни о чём. Иван же сходил с ума от вины, страха и противоречивых желаний. Самым простым выходом казалось пустить всё на самотёк: Дмитрий пусть отправляется в тюрьму, Павел остаётся с листами из тетради и делает, что хочет, а он, Иван, живёт дальше своей жизнью. Может, уподобится брату и тоже будет использовать тетрадь, только не для личного, а для общественного блага. Но после произошедшего этой ночью он явно понимал: не сможет. Не вынесет груза ответственности, даже если будет видеть благие последствия своих действий. Что бы он ни говорил Смердякову, его собственные принципы не давали ему быть такой циничной сволочью, какой он стремился быть. Но это было не главной проблемой: всегда можно было припрятать тетрадь в стол и не использовать, пока не наберёшься решимости, или не использовать вовсе. Однако… Павел, который вырвал неизвестно сколько листов из тетради и точно будет их использовать, сводил его с ума. Что если он решит убить Алёшу, чтобы получить больше наследства? Или войдёт во вкус и запишет самого Ивана? Да даже если будет уничтожать других, стоящих у него на пути, для Ивана это будет недопустимо: брат окажется одним из тех, кого он ненавидел всей душой и против кого планировал бороться. Тем, из-за кого и сам был готов использовать тетрадь. Но он не хотел! Ни против чужих, ни, тем более, против человека, который был ему дорог, несмотря на всю сложность их отношений. И при этом Иван отчётливо понимал, что в произошедшем есть его вина: если бы не он, Смердяков не приобрёл бы такое страшное оружие, также, как и готовности его использовать. Значит, именно Иван обязан его остановить. Утром он практически вытолкал Алёшу из дома, занудно наставляя, что прогуливать пары нельзя даже в такой ужасной ситуации, как их, а Смердяков сам поспешил отправиться по своим делам. Оставшись один, Иван быстро сбегал за обещанными яблоками и стал ждать Рюука. В его голове созрел план. Бог смерти вернулся довольный и стал рассказывать, какие забавные ситуации успел подсмотреть в мире живых. Иван немного послушал из вежливости, потом не выдержал, отмахнулся и начал расспросы: – Рюук, скажи, если из тетради вырвать листы, ты сможешь определить их местонахождение? – Нет, – пожал плечами Рюук. – А что, у тебя уже возникли какие-то проблемы? – Да. Брат, о котором я тебе рассказывал, вырвал несколько листов – не знаю, сколько – и начал использовать. И я не знаю, сколько и где он их спрятал. – Плохо дело, – Рюук захихикал. – В поисках я тебе не помощник, так и знай. А ты что же, боишься, что он тебя упокоит? – И этого тоже, – кивнул Иван и замолчал. Рюук ожидал, задорно хрустя яблоками. – Нет никаких способов отобрать у него все листы? Найти их? – не надеясь на удачу уточнил Иван. – Никаких, – подтвердил Рюук. Иван спрятал лицо в ладони и задрожал. – Что с тобой? Ты так болеешь, да? – участливо поинтересовался Рюук. – В таком случае я должен его убить, – глухо проговорил Иван, не открывая лица. – Я всё обдумал, иного выхода нет. – А я знал, что до этого дойдёт! – хлопнул в ладоши бог смерти. – Ну что ж, давай. Иван опустил руки и прямо посмотрел на собеседника. Глаза его были красными от болезни и сдерживаемых слёз, но взгляд оставался решительным. Не произнося ни слова, он ушёл в комнату. Рюук взглянул ему вслед, пожал плечами и продолжил трапезу.