Глава IV: Гроза из Песка

Антиохия. Несколько дней спустя.       На рассвете Красс стоял на башне, глядя в сторону горизонта. Песчаные бури вдали напоминали ему пламя костров Спартака. Внизу легионы тренировались — построения, броски пилумов, марши. Сила Рима — в железе и дисциплине. К нему поднялся Публий. — Посланцы вернулись. Мы получили известия о границе Парфии. — Говори, — бросил Красс, не отрывая взгляда от пыли за горизонтом. — Месопотамия без защиты. В городе Карры — слабый гарнизон. Но... местные боятся. Не нас. Его. — Его? — Сурену. Военный совет в шатре Красса. Карта растянута по столу. Пальцы Красса движутся вдоль Евфрата. Легаты и трибуны переглядываются. Один из них, молодой воин по имени Лициний, говорит с тревогой: — Этот Сурена — не просто военачальник. Он идёт в бой в шелках, с золотом в волосах, а за ним десять тысяч конных лучников. Он победил скифов, он сжигал греческие колонии, он — полководец, по праву рождения. — Он человек, — перебил Красс. — А человек может умереть. — Он моложе меня, — тихо сказал Публий. — Но о нём слагают легенды. Красс выпрямился. — Именно такие нам и нужны. Когда человек становится легендой — его падение громче всего. Он ткнул пальцем в карту: — Мы идём на Карры. Мы перейдём Евфрат. Мы покажем им, что страх — это то, что чувствуют другие, когда слышат имя Рим. Позже. В городе. По улицам Антиохии бродят лазутчики Красса. Один из них, старый грек по имени Деметрий, в таверне за вином слушает разговоры местных. — Говорят, у Сурены кони быстрее ветра, — шепчет один купец. — И стрелы его воины пускают с седла, не сбавляя хода, — говорит другой. — Они не строят лагерей. Они появляются, как буря, и исчезают. Он будто сам дух войны, — вздыхает третий. Деметрий записывает всё. Позже он передаёт Крассу: — У них нет страха. Они говорят, что мы дети по сравнению с ним. Он не воюет — он охотится. На нас. Ночью. Лагерь. Красс снова глядит в сторону горизонта. Публий рядом. — Сомневаешься? — спрашивает сын. — Нет. Думаю. Это не Спартак. Не рабы и не мечи. Это враг, который владеет пустыней. У него — не железо, а скорость. — Мы — Рим. Мы — порядок, а они — хаос. Красс посмотрел на сына: — Не будь таким уверенным. В хаосе рождаются боги. Мы должны быть молнией, которая расколет небо. Он взял кубок, выпил. — Завтра — марш. Через реку. Через страх. И если Сурена ждёт — пусть подождёт недолго.