Глава 44: Откровения

      Элронд на обеде наблюдал за Иннэль. Она беспечно болтала с Трандуилом, даже смеялась над его шутками, и вместе они ловили кузнечика, невесть откуда прыгнувшего на обеденный стол. Глорфиндель также присутствовал за столом, восхищаясь маленькой принцессой и дивясь той непосредственности, с которой она пребывала, не заботясь о том, как всё смотрелось со стороны, ведь в её случае подобало быть степенной и величественной. Но она была лишена свойственного монарху самолюбования. Любая вещь её радовала, даже этот кузнечик, что прыгал по столу. Они с Трандуилом поймали его вместе, заключая в ладони друг друга. Лесной король в присутствии Иннэль становился мягче, снимая броню неприступности и высокомерия. Было видно, что для него племянница была даже больше, чем просто воспитанница. Он любил её как родную.       — Замри, — шепнул он принцессе и потянул её руки через стол, заставляя её едва ли не лечь локтями на его поверхность, но удерживая на весу.       — Щекотно! — воскликнула она, звонко смеясь, когда кузнечик изо всех сил забарахтался лапками в плену её ладоней, накрытых ладонями дяди.       Трандуил прошептал заклинание и отнял свои руки. Иннэль раскрыла свои ладони, и кузнечик запрыгал прямиком к Элронду. Но реакции владыки Ривенделла не последовало. Он уплыл в своих мыслях далеко и никак не отреагировал на шалость обоих, когда кузнечик перемахнул через его плечо, пропадая из виду. Иннэль не заострила на этом внимания и продолжала дурачиться с дядей. Было странно видеть это семейство с такой неожиданной стороны поведения. Они как будто оба смеялись над ним: Иннэль, которая совершенно его не замечала, и Трандуил, который лишний раз напоминал ему, что его личное счастье невозможно с принцессой. Элронд посреди трапезы поднялся и покинул общество обоих, даже не извинившись и вовсе забывая о третьем собеседнике. Иннэль проводила его удивлённым взглядом, получая по носу листом салата от дяди.       — Ешь давай. Напросилась на тарелку картофеля, тебе его пожарили, — отозвался он, подцепляя вилкой одну дольку и отправляя себе в рот.       — Я больше не могу, — Иннэль откинулась на спинку стула, глядя на ту гору в тарелке, которую положил ей дядя. — Я просила тарелку – вот такую.       Она указала на маленькую тарелочку, на которой красиво сервированными лежали фрукты.       — А с та-а-акой тарелки лопну, — растягивая гласную, Иннэль указала на размеры супового глубокого прибора. — На вечер оставлю или… О! Солдат накормлю.       — Не вздумай, — Трандуил шутливо погрозил ей пальцем.       — Лорд Глорфиндель, ешьте картошку, а то несправедливо, что только я должна совершить этот подвиг, — Иннэль пододвинула к нему блюдо.       Он взглянул на аппетитное яство, кивнул и взял пару долек, отправляя их к себе в рот.       — Совершать подвиги всегда непросто, — отозвался он.       — А я пока не совершила ни одного, — сникла Иннэль и тут же отодвинулась от собеседника.       — Ну как же… а раздвинуть гору – это ли не подвиг? — неожиданно обронил Глорфиндель. Иннэль на секунду застыла.       Она поднялась, обошла стол и остановилась рядом со стулом дяди, глядя искоса на златовласого Нолдор.       — Это не подвиг, — промолвила она и обвила руками дядю за шею, шепнув ему грустно: — Совсем не подвиг.       Он ласково погладил её по руке. Она отняла руки и взглянула на дядю.       Глорфиндель увидел резкую перемену в её настроении. Если только что она была весела, то сейчас её пронизывала грусть. Однако Иннэль сумела с этим справиться и переступить через временное состояние. Она направилась к музыкантам и застыла возле арфы, улыбнувшись эллет с тёмными волосами.       — Госпожа, хотели бы исполнить песню? — спросила её девушка. Иннэль в задумчивости считала струны на деке, не отвечая.       — Теперь опасно что-то исполнять… — произнесла она негромко, направляя слова больше себе, чем окружающим. — Вдруг ввергну Имладрис в хаос?       — Ну что вы, госпожа, ваши песни прекрасны, — эллет явно не поняла сказанное между строк. Иннэль взглянула на Глорфинделя. Он следил за ней взглядом.       Трандуил поднялся и подошёл к Иннэль, мягко обнял её за плечи и, наклонившись, поцеловал в макушку.       — Давай прогуляемся перед десертом, — предложил он и увлёк её за собой в сторону парковой зоны. Она шла тихая и задумчивая рядом с ним. Они миновали парк и вышли к мосту, неспешно пошли по нему и остановились посредине. Иннэль смотрела на бурный поток воды, клокочущий под каменными сводами моста, и мысли унесли её далеко за горизонт.       — Что такое? — Трандуил облокотился на край каменных перил и посмотрел на племянницу. Она смотрела на бушующую воду.       — Он дал мне сотню лет, чтобы я окрепла, и после заберёт к себе, — прошептала она. Шум воды заглушил её слова, но Трандуил всё услышал.       — Он ушёл? — переспросил он осторожно.       — Да.       Она продолжала смотреть на воду и грустить.       — Но тебя тревожит не это, — он протянул руку, чтобы привлечь Иннэль к себе и обнять.       — Он… завершил обряд. «Мы с тобой связаны навсегда», — сказал он мне на прощание. — Иннэль подняла на дядю взгляд, полный печали. — Я видела мир его глазами. Он прекрасен. Но ещё я знаю, кто он на самом деле, и мне страшно. Неужели и я буду такой же? «Тёмной королевой» — как он называет меня.       Иннэль крепко обняла дядю, прерывисто выдыхая, зажмурившись до белых звёзд в глазах.       — Зря ты меня тогда в лесу спас, — прошептала она, — лучше бы меня убил орк.       — Не говори так, — он крепко обнял её.       — Убить меня сейчас не получится, — она отстранилась. — Он не позволит. Но я уверена, что когда все вокруг узнают, кто мой отец, меня попытаются убить. Дочь врага, — горько усмехнулась она и отвела взгляд.       — Я не позволю этому случиться! — Трандуил, взяв Иннэль за плечо, мягко привлёк к себе.       Иннэль оцепенела – такую же фразу она слышала от Аннатара. В интонации дяди уловила стойкое намерение защитить её.       — Он хочет исцелить Средиземье. Я не представляю, что это значит.       — Подчинить, — ответил Трандуил спокойно.       — Я видела Средиземье его глазами. Там все народы живут в мире и согласии, даже орки, — она отрицательно качнула головой.       — Орки изначально не могут жить с нами в мире и согласии, потому что они были Искажены Морготом в Первую Эпоху и сама их природа в том, чтобы убивать. Хищник никогда не станет есть траву, потому что он всегда жаждет крови, он живёт охотой. Орки подобны хищнику. В пылу сражения они убивают всё живое, что попадается им на пути. Иннэль молча разглядывала каменную плитку моста.       — Но если у меня получится? Если получится Исцелить то, что Искажено Морготом? — Иннэль подняла взгляд на дядю. Тот смотрел на неё спокойно и лишь отрицательно качнул головой.       — Это самообман.       — Но он Майа. Он умеет создавать… Раздвинуть гору, свет в Лориэне – это всё он. Он пел, а я только повторяла.       Трандуил почувствовал вдруг, как голова закружилась, но не поддался слабости. Иннэль говорила страшные вещи, даже не ведая об их природе. Для неё это всего лишь были песни. Он протянул руку и взял ладонь Иннэль в свою. В её взгляде было много чистоты.       — Ты с юных лет тревожишь эфир. Сейчас ты понимаешь, что сила твоего голоса способна влиять на живое, и только тебе решать, кем быть – доброй и светлой Синдар, в чьих жилах течёт кровь Валар, или же обратиться к тёмной природе мироздания. Не смотря на то, кем приходится тебе Саурон, ты всегда можешь сделать выбор сама. В этом особенность нашего создателя – он дал нам возможность выбирать. Я вижу тебя в Свете, потому что я слишком хорошо тебя знаю.       — А если я всё же стану Тёмной Королевой? — она подняла взгляд, глядя на него снизу вверх.       Он отрицательно качнул головой.       — Нет, солнышко. Ты дочь высших эльфов. Наша кровь сильнее. Даже если Саурон попытался исказить в тебе это, Свет в тебе не померкнет.       — Я боялась тебе признаться, амдир, — её голос дрогнул. — Что теперь со мной будет?       — Мы будем жить дальше. Ты научишься контролировать в себе тёмное начало, а я помогу тебе в этом. И Арафель.       Трандуил наблюдал за тем, как расправляются плечи Иннэль, словно с них упал тяжёлый груз. Теперь она не боялась об этом говорить. Король понял, как всё это время ей было тяжело обо всём молчать, искать одобрения и защиты и не получать их. Он мягко привлёк её к себе, обнял, успокаивая поглаживанием по спине. Она обняла его в ответ.       — Он сказал, мне теперь подчиняется всё, что есть в Арде, — шепнула Иннэль. — Я боюсь этого. Ты видел, как растения сегодня образовали свободное место. Раньше такого не было.       — Не было.       — А если я скажу что-то не то или спою не ту песню? — она снова уткнулась носом в его камзол.       — Всё будет хорошо, солнышко, — Трандуил успокаивал её, а сам негодовал от одной мысли о том, что Саурон сотворил с Иннэль, с этим чистым цветком, ещё более укрепляясь в своей вере ни за что не допустить ритуала Лотэ хлара мемэа кеннас.       Они возвратились назад, к десерту, на который явился Элронд, но в другой одежде, и заявил, что сегодня же отправится с визитом в Эрин-Гален, навестить принцессу Арафель, а заодно привезёт ей духи, которые она просила в их последнюю встречу. «Быстро ты собрался», — хмыкнул про себя Трандуил, давая добро.       — Дождись меня, Иннэль, — улыбнулся Элронд, тепло коснувшись ладонью грустного лица принцессы. Ещё совсем недавно, за обедом, она была весела. — Путешествие на Запад в Линдон состоится вскоре.       — Я извещу стражей о твоём визите, Лорд Элронд, — ответил Трандуил.       — Благодарю, — он даже не допил чай. Поднялся и, благословив гостей Ривенделла на добрый день, направился в сторону конюшен, где для него уже подготовили коня.       Элронд ушёл с небольшим отрядом через северные ворота. Трандуил подозвал к себе сокола, стремительно спикировавшего на руку лесного короля, чтобы через мгновение взлететь с пронзительным криком, теряясь в головокружительной синеве небес.       Когда дорожная пыль осела и цокот копыт растворился в звенящей тишине, Иннэль сошла с дороги на тропку, спускаясь к реке. Трандуил молчаливо шёл рядом.       — Надеюсь, они снова друг друга полюбят, как раньше, — сказала Иннэль, глядя на солнечные блики на воде.       — Откуда тебе известна эта история? Элронд её тебе рассказывал сам?       — Нет. Он дал мне прочесть свой дневник, — она подошла к самой кромке воды, присаживаясь, чтобы зачерпнуть в ладонь прохладной воды.       — Хм, — хмыкнул Трандуил, теперь понимая, откуда ноги росли.       — А ты знал, что ему одновременно нравилась Галадриэль? — Иннэль поднялась и взглянула на дядю.       — Догадывался, — кивнул тот, пряча улыбку.       — А ты знал, что однажды ему дали задание обучить урука письменности? — Иннэль подошла к камню и присела на его прохладную поверхность.       — Нет, — Трандуил взглянул на Иннэль с недоверием. Та улыбнулась.       — Он потратил на него четыре полных Луны и после привёл к Гил-Галаду на поклон.       — Так и… — королю стало интересно.       — Урук схватил уголь и с остервенением написал на столе: «Á auta! Nányë ananta ilyë!»       Трандуил развеселился.       — Продолжение было? — спросил он, глядя на племянницу.       — Гил-Галад, изумлённый донельзя, спросил урука, от чего его спасти? А тот ответил, что от сонетов, которые читал ему эльф всякий раз, когда он совершал ошибку в слове. У него от этих текстов уже кровь из глаз сочится.       Трандуил хохотал в голос долго и не мог остановиться. А потом промокнул мизинцем слёзы в уголках глаз, пытаясь отдышаться. Он об этом не слышал, теперь хоть будет повод потравить Элронда в перепалках.       — История имела продолжение, — Иннэль дождалась, когда дядя успокоится. — Элронд дожал урука и заставил его переписать труды «Qenta Noldorinwa» Эриола. В дни осады Эрегиона эльфийский отряд столкнулся с отрядом орков. Те сидели в засаде, но, когда пошла стенка на стенку, перед командиром выступил тот самый урук, давая отмашку своим. Он поприветствовал эллона на хорошем квенья, процитировал ему отрывки из трудов и отпустил. Отчёт одного из офицеров попал Владыке Линдона на стол в качестве доказательства, что уруки могут переобучиться, и прошение не допускать больше Элронда ни к чему такому подобному никогда.       — Почему? — Трандуил воззрился на Иннэль, которая едва сдерживала смех.       — Потому что Элронд помимо красоты привил ему отборный мат наугрим, который урук запомнил так же хорошо, как истории Древних Дней, полагая, что цитирует труды великого мастера.       Трандуил снова разразился смехом. Иннэль смеялась на пару с дядей, сквозь смех добавляя:       — И звучало это примерно так: «Великим Эльдар, гондоров выпасок, передаю мою мудрость, тварь криворукая, в знак величайшей дружбы расхлебало…» и далее следует непереводимый мат.       Трандуил схватился за живот – смех охватил его с такой силой, что он не мог сдержаться. Его тело сотрясалось от неконтролируемых приступов веселья, и он, едва удерживая равновесие, приземлился на тот же камень, где сидела Иннэль. Его громкий, заразительный хохот продолжал разноситься по округе.       Глорфиндель стоял неподалёку и всё прекрасно слышал. Ведь тем офицером был он и до сих пор помнил тот день, когда ему были процитированы тексты в весьма своеобразном пересказе. И поначалу он думал, что урук искажает текст намеренно, поругая Нолдор, но через мгновение понял, что Элронд в волю оттянулся в своей манере, ведь это была его повинность, с которой он изящно справился. Глорфиндель с тех пор знал, что в Элронде, только с виду тихом и покладистом, живёт настоящий урук, который имеет в своём лексиконе такой изобретательный мат, услышанный им от солдат наугрим и эдайн в походах.       Скольким Эльдар урук процитировал труды Эриона, не известно. Урука этого больше никто не встречал.       «Эх, Элронд, Элронд», — покачал нолдор головой, прогуливаясь по саду. __________ «Á auta! Nányë ananta ilyë!» — (пер. квенья) — «Спасите! Готов на всё!» «Qenta Noldorinwa» — (пер. квенья) — «Квента Нолдоринва» ― это сжатая версия историй Древних Дней, составленная на основе «Книги Утраченных Сказаний», которая была написана английским мореходом Эриолом (или Эльфвинэ), оказавшимся на Тол Эрессеа.