часть 6. Кошмар или спасение

***

      База «Чхвимян» была окутана тьмой. Чжинхо сидел за массивным столом, медленно перебирая свои любимые чётки. Его кабинет был погружён в полумрак — только настольная лампа отбрасывала желтоватый свет на лицо, изрезанное шрамами и морщинами. Его мучил только один вопрос сегодня.       Юнги вошёл без стука, как обычно, и остановился перед столом, засунув руки в карманы.       — Ты вызывал, босс?       Чжинхо не поднял глаз.       — Тэхён.              — Что с ним?       — Вот я и спрашиваю.       Юнги почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — Он работает. Задания выполняет.       — Но не так, как раньше. — Чжинхо наконец посмотрел на него. — Он стал… небрежным.       Юнги пожал плечами.       — Наркотики.       Чжинхо приподнял бровь.       — Опять?       — Да. Как два года назад. Снова вспомнил тот случай с матерью.       Ложь выскользнула легко. Юнги знал, что Чжинхо помнит — как Тэхён тогда неделю не выходил из наркотического угара, вспоминая ту ночь, когда его мать в припадках умирала в их доме. Это первое, что пришло голову, чтобы прикрыть друга.       Чжинхо задумался, постукивая пальцами по столу.       — Ты уверен?       — Абсолютно.       — Тогда следи за ним. Если начнётся дерьмо — докладывай сразу.       Юнги кивнул и развернулся к выходу.       — И, Юнги… — Он остановился, не оборачиваясь. — Если окажется, что это не наркотики…       — Я разберусь, босс.       Дверь закрылась за ним. Коридор. Полумрак. Юнги прислонился к стене, вытирая ладонью пот со лба.       — Да я и так, блять, помогаю ему… — прошептал он себе под нос.       Каждый день он чистил его маршруты до кофейни из базы отслеживания. Каждый день стирал кадры, где он смотрит на неё в экране телефона. Каждый день рискует своей шкурой.       Он достал телефон, быстро набрал сообщение:              «Босс копал под тебя. Я прикрыл. Но будь осторожен — я не смогу тянуть вечно.»       Сообщение ушло в пустоту.       Тэхён не ответит.       Он уже знал, что тот делает в эту минуту. Стоит у окна её кофейни и курит, глядя на свет внутри. Как последний романтик. Как обречённый дурак.

***

      В квартире свежо, чисто, дневной свет льётся через занавески. Юмин кружила по комнате, перебирая разбросанные вещи, напевая под нос любимую мелодию. Её небольшая квартирка, которую она снимала уже полгода, постепенно превращалась в уютное гнёздышко. Стены, когда-то голые и безликие, теперь были расписаны её рисунками — сначала это были пейзажи, абстракции, но в последнее время…       Она бросила взгляд на стену напротив.       Только он.       Наброски его профиля, зарисовки улыбки, которой у него не было, его рук, сложенных вокруг чашки кофе.       «Боже, я совсем спятила…» — подумала она, но улыбнулась.       Звонок в дверь.       — Наконец-то! — Юмин бросилась открывать.       На пороге стояла Соён, с гигантской сумкой в одной руке и пакетами с едой в другой.       — Привет, художница! — Соён ввалилась внутрь, оглядываясь. — О, я вижу, галерея «Тэхён» расширяется!       Юмин покраснела, хватая пакеты.       — Заткнись! Это просто… практика портретов.       — Да-да, конечно, — закатила глаза Соён, — особенно вот этот, где он без рубашки. Очень… анатомично.       Юмин швырнула в неё подушку.       Прошло полчаса. Пицца была почти доедена, а фильм только начался, когда раздался ещё один звонок в дверь.       — Мы кого-то ещё ждём? — нахмурилась Соён.       — Нет… — Юмин пошла к двери.       На пороге стоял курьер, заваленный коробками и пакетами.       — Пак Юмин, верно?       — Да, но я ничего не заказывала…       — Это от тайного господина, — улыбнулся курьер, начиная заносить коробки.       Юмин остолбенела.       — Что?! — Соён уже прыгала вокруг груды подарков, как ребёнок на Рождество. — Открывай! Давай же!       Первая коробка — профессиональные краски всех оттенков, какие только можно представить.       — О боже! — вскрикнула Юмин, хватая тюбик. — Это же та марка, о которой я только мечтала!       Вторая коробка — кисти. Настоящие, из соболя, разных размеров.       — Это дороже, чем моя аренда за полгода! — прошептала она.       Третья, четвёртая, пятая — холсты, мольберт, альбомы с плотной бумагой, наборы пастели, карандашей…       Соён схватила маленькую записку с последней коробки.

      «Надеюсь, это всё, что нужно тебе для создания шедевров, моя талантливая художница. Тэхён.»

      Юмин замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится.       — Он… он запомнил, — прошептала она. — Я один раз сказала, что мечтаю о таких красках…       Соён села на пол, широко раскрыв глаза.       — Ты понимаешь, что это значит?       — Что?       — Что твой угрюмый мафиозо не просто следит за тобой…       — Он не мафиозо!       — …а слушает каждое твоё слово, — закончила Соён, размахивая запиской. — Это, подруга, уже серьёзно. Этот мужик втюрился в тебя.       Юмин сжала в руках кисть, глядя на подарки.       «Что ты задумал, Тэхён?»       Но где-то глубоко внутри уже знала ответ. Он впустил её в свой мир. Теперь её очередь.

***

      Аудитория художественного факультета была наполнена светом и запахом красок. Пара по рисованию подходила к концу. Юмин сегодня была в самом приятном настроении, вокруг были аккуратно разложены её новые карандаши, подаренные Тэхёном.       Юмин аккуратно дорисовывала последние штрихи — тень на скуле, ту самую родинку под губой, которая так запомнилась ей. Она даже не заметила, как вместо абстрактного портрета по заданию на холсте снова появился он.       — Следующий! — позвал преподаватель, и студенты начали выстраиваться в очередь.       Юмин встала, бережно неся холст. Позади неё раздался резкий вдох.       — Э-это… — Минсок замер, уставившись на её работу. Его лицо побледнело, а глаза расширились.       Юмин неловко прикрыла рисунок рукой:       — Что?       Минсок схватил её за локоть, чтобы открыть обзор на портрет, понизив голос до шёпота:       — Ты знаешь этого типа?!       — Ой, да отстань! — Юмин вырвала руку, но Минсок не отступал. — Какое тебе дело?       — Слушай, это же тот псих из кофейни! Тот, что… — он замолчал, непроизвольно касаясь ещё желтеющего синяка под глазом.       Юмин нахмурилась:       — О чём ты?       — Да не прикидывайся! — Минсок оглянулся и прошипел ещё тише: — Это тот ублюдок, который избил меня! Ты с ним общаешься?!       Юмин почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Ты что-то путаешь…       — Да ладно тебе! — Минсок нервно засмеялся. — Я бы узнал этого маньяка в любом рисунке! Ты в курсе, кто он такой на самом деле?!       Юмин сжала холст так, что пальцы побелели:       — А ты в курсе, что если не отстанешь, я сама тебе вторую скулу разобью?       Минсок отпрянул, будто её слова были физическим ударом.       — Ты… ты совсем ебанулась, — пробормотал он. — Ладно, твои проблемы. Но когда этот псих тебе шею сломает, не говори, что я не предупреждал.       Он резко развернулся и ушёл, оставив Юмин стоять с холстом, на котором улыбался её Тэхён — совсем не тот человек, о котором говорил Минсок.       Или тот самый?       Эта мысль заставила её вздрогнуть, когда подошла её очередь показывать работу.       — Интересный портрет, — преподаватель прищурился. — А где модель с натуры?       Юмин улыбнулась:       — Он… не мог прийти.       Но придёт вечером.       В её кофейню.       Как всегда.

***

      Юмин водила тряпкой по столу у окна, но её мысли были далеко.       «Ты в курсе, кто он такой на самом деле?»       Слова Минсока крутились в голове, как заезженная пластинка. Она видела, как он дрожал, вспоминая того, кто его избил. Невозможно. За пару недель знакомства с Тэхёном он не казался ей жестоким или…       «Это тот псих из кофейни!»       Снова всплывает фраза Минсока. Но как это мог быть её Тэхён? Тот, кто принёс ей краски, чьи глаза смягчались, когда она смеялась? Тот, кто всегда был рядом, придерживал дверь и ставил руку над головой, чтобы она не разбилась.       «Когда этот псих тебе шею сломает…»       Она так погрузилась в мысли, что не услышала, как дверь кофейни открылась.       — Привет.       Юмин вздрогнула, уронив тряпку. Перед ней стоял Тэхён, его тень накрывала её, как тёплое одеяло.       — Ой… привет.       Он молча сел напротив, его пальцы нервно постукивали по столу. Девушка решила не тянуть, и собрав мысли начала:       — Извини, но… мне нужно задать тебе вопрос. — Юмин сглотнула. — Он может быть… немного некорректным.       Тэхён напрягся, его взгляд стал острым. «Неужели она узнала?»       — Мой одногруппник сказал… что ты избил его у кофейни.       Тишина.       Тэхён выдохнул, но напряжение не ушло.       — Юмин… — его голос был хриплым. — Он плохой человек.       — Но ты…       — Я услышал его разговор. — Тэхён сжал кулаки. — Он говорил о тебе… как о вещи. Хвастался, что… — Он не смог договорить.       Юмин почувствовала, как по спине побежали мурашки.       — И что? Ты решил его… избить?       — Я хотел его убить.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые.       Юмин отпрянула, но Тэхён вдруг резко встал, его лицо исказила боль.       — Ты не понимаешь, Юмин. — Он шагнул вперёд. — Я не могу спать. Не могу дышать. Каждый раз, когда я вижу, как на тебя смотрят… как к тебе прикасаются…       Его руки дрожали.       — Я готов убить за тебя. Сотню раз. Тысячу.       В порыве он резко потянул её к себе. Юмин не удержала равновесие и упала на его колени.       Тэхён прижал её к себе, его нос уткнулся в её шею, горячее дыхание обожгло кожу.       — Я не святой, Юмин. — Его шёпот был грубым, как наждак. — Но ради тебя… я попробую им стать.       Юмин замерла, чувствуя, как его сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот разорвёт грудную клетку.       — Тэ…       — Я не прошу прощения. — Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Потому что сделаю это снова. Если кто-то посмотрит на тебя неправильно… если кто-то посмеет…       Его пальцы впились в её бёдра.       — Я сотру их в порошок.       Юмин не знала, что страшнее — его слова или то, как её собственное сердце откликалось на них.       «Это неправильно. Я его совсем не знаю»       «Но почему тогда так… сердце так стучит?»       Она медленно подняла руку, коснулась его щеки.       — Ты… пугаешь меня.       Тэхён закрыл глаза, прижавшись к её ладони.       — Хорошо. — Прошептал он. — Ты должна бояться меня. Бежать подальше от меня.       Потом открыл глаза — чёрные, бездонные.       — Но я всё равно не отпущу.       Их дыхание смешалось. Юмин сидела на его коленях, застывшая между желанием отстраниться и потребностью прижаться ближе. Его дыхание обжигало, губы едва касались руки, не решаясь на полноценный поцелуй.       «Он избил человека за меня… он…»       Мысли путались, но тело реагировало вопреки логике — пальцы сами вцепились в его плечи, будто боясь, что он исчезнет.       — Тэхён… — её голос дрожал. — Я не знаю, кто ты на самом деле.       Он напрягся, но она продолжила, касаясь его щеки:       — Но когда ты рядом… я чувствую себя в безопасности.       Тэхён замер, словно не веря своим ушам. Его руки, обнимавшие её талию, слегка дрожали.       — Ты не должна… — он начал, но Юмин перебила его, прижимая палец к его губам.       — Я не убегаю.       Тишина.       Он медленно повернул голову и коснулся губами её пальца — настолько нежно, что у неё перехватило дыхание.       — Тогда научи меня, — прошептал он, целуя её ладонь, — быть тем, кого ты заслуживаешь.       Юмин почувствовала, как её сердце готово вырваться из груди. Она наклонилась ближе, их лбы соприкоснулись.             — Начни с того… чтобы перестать прятать себя от меня.       Тэхён закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым.       — Это опасно.       — Я не боюсь.       Он резко втянул воздух, словно её слова обожгли его. Потом медленно провёл рукой по её спине, прижимая ближе.       — Ты должна бояться.       — Но не боюсь.       Их губы оказались в сантиметре друг от друга. В кофейне было так тихо, что слышно, как падает капля кофе с недопитой чашки на стойке.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и в его голосе была вся боль мира и вся нежность, на которую он был способен.       Юмин не ответила.       Она просто закрыла расстояние между ними. Нежно, неопытными губами обхватила его, пытаясь ухватиться за них, будто в страхе, что они вот-вот исчезнут.       Их первый поцелуй был солёным — от её слёз, горьким — от его прошлого, сладким — от того, что наконец случилось.       Когда они отстранились, Тэхён прижал её голову к своей груди, где сердце билось как бешеное.       — Теперь ты моя, — прошептал он. — А я… твой кошмар или твоё спасение.       Юмин улыбнулась в его рубашку:       — Значит, баланс.       Он рассмеялся — по-настоящему, впервые за долгие годы.

***

      Чёрный BMW X5 мчится по ночной дороге к порту, на часах 3:17. Фары резали тьму, а дождь барабанил по крыше, словно пытался предупредить их об опасности. Юнги крутил руль одной рукой, другой доставая сигарету.       — Ну что, Тень, как самочувствие? — бросил он привычный вопрос, как делал последние десять лет перед заданиями.       Но в этот раз из темноты пассажирского сиденья раздался… смех.       Тихий, сдержанный, но настоящий.       Юнги чуть не свернул в кювет.       — Ты… охренел? — он резко повернулся, но в свете приборной панели увидел то, чего не видел никогда — Тэхён улыбался. По-дурацки, по-мальчишески, как будто он не убийца, а обычный парень после первого свидания.       — Она… — Тэхён провёл рукой по лицу, но улыбку скрыть не удалось. — Она сегодня поцеловала меня. Так аккуратно… Моя маленькая…       Юнги выронил сигарету.       — Блядь. Ты совсем ебнулся.       Тэхён рассмеялся снова — звонко, странно, непривычно.       — Возможно.       — Нет, точно. — Юнги покачал головой. — Чжинхо тебя сожрёт заживо.       — Пусть попробует. Я сожру его сам.              В машине повисла тишина. Даже дождь будто притих.       Юнги вздохнул, включая поворотник:       — Ну и как оно… это… — он мотнул рукой, — быть счастливым?       Тэхён посмотрел в тёмное окно, где отражалось его новое лицо — с мягкими глазами, с расслабленными губами.       — Страшно.       — Потому что слабость?       — Потому что теперь есть что терять.       Юнги резко затормозил перед въездом в порт.       — Значит, будем беречь. — Он выключил зажигание. — Хотя бы попробуем.       Тэхён кивнул, улыбка постепенно исчезая, уступая место привычной маске.       Но в глазах оставалось что-то новое — то, что уже нельзя было спрятать.       Да и не хотелось.       Судно ждало. Оружие надо было проверить. Но где-то в городе спала девушка, которая назвала монстра своим. И это меняло всё. Парни вышли из машины и направились к товару. Его проверка была не быстрым делом, и только спустя два часа они дошли до последнего бокса. Тэхён проводил пальцем по кромке контейнера, проверяя пломбы, когда тишину порта разорвали первые выстрелы.       — Твари… — Юнги мгновенно достал пистолет, — всё-таки нашлись крысы на корабле.       Тэхён даже не ответил. Его лицо, ещё минуту назад хранившее следы нежности, теперь превратилось в каменную маску.       Первая жертва даже не успела понять, что умерла — нож вошёл под основание черепа, когда мужчина выбегал из-за угла.       Вторая успела вскрикнуть — Тэхён поймал её за волосы, резко дёрнув голову назад, и перерезал горло одним точным движением.       Третья пыталась стрелять — две пули просвистели мимо, прежде чем Тэхён всадил ей три в глаз.       Тэхён ломал руки тем, кто слишком близко подошёл к нему, топтал ногами лица упавшим, без смены выражения лица добивал раненых выстрелом в затылок.       Когда эхо последнего выстрела стихло, Юнги присвистнул:       — Даже любовь не убрала в тебе страсть убивать.       Тэхён вытер окровавленные руки о куртку мёртвого предателя:       — Это разные вещи.

***

      К 6 утра в «Чхимяне» Чжинхо уже слушал доклад, попивая утренний кофе.       — Шесть человек. Все свои. Продали маршрут «Бульгасари», — Юнги бросил на стол три телефона с доказательствами.       — Чистая работа, — босс кивнул, изучая Тэхёна. — Хотя… ты сегодня какой-то светящийся. Неужели наконец нашёл хорошего дилера?       Тэхён сохранял каменное лицо:       — Просто выспался и раздробил пару голов на судне.       К 07:15 он уже караулил Юмин у подъезда. Ну точно сумасшедший. Тэхён не планировал этого. После душа он просто сел в машину, а руки сами повернули руль в сторону её дома.       Когда она вышла из подъезда, закутанная в шарф и с огромной папкой для чертежей, её глаза округлились:       — Тэхён?! Что ты…       Он уже открывал перед ней дверь:       — Садись. Отвезу в университет.       Юмин замерла, рассматривая его — свежевыбритого, в чистой чёрной рубашке, но с новыми царапинами на костяшках пальцев.       — Ты… — она хотела спросить о разбитых руках, но вместо этого вдруг улыбнулась: — Спасибо.       Когда машина тронулась, её рука неожиданно нашла его — лёгкое прикосновение, которого хватило, чтобы кровь на руле внезапно показалась ему чужим кошмаром из другой жизни.       А в зеркале заднего вида Юнги, припаркованный в сотне метров, качал головой и набирал сообщение:       «Ты совсем потерял голову. Прикрываю твой маршрут. Но если Чжинхо спросит — я ничего не знаю.»       Тэхён улыбнулся.       Утро только начиналось.