часть 21. Туда, где нет пуль, крови и страха

***

      Старый склад. Та самая мастерская, в которой стены слышали больше, чем когда-либо скажут люди. Тусклый свет лампы под потолком роняет золотистые пятна на лицо Тэхёна — он сидит, сцепив пальцы, взгляд устремлён в пол. Его подбородок дрожит, но не от страха — от сдерживаемой ярости.       Рядом, у стены, стоит Юнги, нервно постукивая пальцами по раме окна. Напротив — Хосок, с сигаретой, полуулыбкой и стальными глазами. Он сидит за столом, усыпанным бумагами, схемами, чьими-то фотографиями. На одной — особняк Чжинхо.       — Я скажу сразу. Это нужно делать втроём. Без групп, без лишнего шума. Нас трое — и этого достаточно, чтобы одна крыса перестала дышать.       Юнги резко выдыхает:       — Всё. Хватит планов в стол. Надо действовать.       Тэхён поднимает взгляд. Холодный, без права на сомнение.       — Я хочу, чтобы Юмин не была здесь, когда это начнётся. Он может пойти по её следу.       — Об этом я уже подумал. — Хосок тянется к дальнему ящику и кидает ключи на стол. — У меня есть дом. В Сеуле. Старая дача, где никто не появлялся последние три года. Там безопасно. Я сам туда её отвезу, если нужно.       — Надо сделать это завтра. Сегодня он нас не ждёт. А завтра — уже будет поздно.       Тэхён смотрит на Хосока.       — Почему ты решил нам помочь?       Хосок затушивает сигарету, усмехается, почти с горечью.       — Потому что он забрал у меня кое-что. У меня есть ниточка — девчонка. Она работает на Чжинхо. Финансы, бумажки, чёрная бухгалтерия. — Он отводит взгляд, — И она… согласилась помочь. Даст точную дату, когда он будет в особняке. Один.       — День Х? — усмехается Юнги.       — Мы войдём — и вычеркнем его имя из этой жизни.       — Без шума. Без огласки. Один выстрел — и всё. — Тэхён решителен, чёток.       — После этого начнётся охота. — Юнги прикуривает. — Ты это понимаешь?       — Меня это не пугает. Меня пугала только одна вещь — потерять её. А теперь… я её нашёл. Я не отдам её снова.       Молчание. Трое мужчин. Их глаза пылают одной идеей: закончить это.       Хосок поднимает бокал вина, усмехаясь:       — За правду. Грязную, но свою.       «Я верну Юмин в свет. Туда, где нет пуль, крови и страха. Туда, где она может смеяться, не оборачиваясь. Я обещал ей это. И я сдержу своё слово.»

***

      В квартире было тихо. слишком тихо. Свет на кухне был приглушённым, в воздухе — запах остывшего чая, едва слышный стук её пальцев по чашке. Юмин сидела на краю дивана, как будто хотела уйти, но ноги не слушались.       Тэхён стоял у окна, опираясь ладонями о подоконник. молчал. Он курил в тишину, и дым резал горло.       — Куда мы едем? — она нарушила тишину, даже не глядя на него.       Он выдохнул медленно, словно слова нужно было выкурить. повернулся, шагнул ближе.       — В Сеул.       — Зачем?       — Там безопаснее.       — Для кого? — голос её дрогнул.       Он не сразу ответил. Просто сел рядом, потянул её ладонь в свою. Провёл пальцами по запястью.       — Для тебя.       Она смотрела на него с укором, с болью, с этим дрожащим «Я всё понимаю, но всё равно боюсь».              Он сжал её пальцы крепче, будто хотел вселить в них уверенность.       — Тэхён… — почти шёпотом.       — Ты не поедешь одна. Я буду рядом, но потом мне нужно будет уехать.       — Ты снова оставишь меня?       Он резко посмотрел на неё. Жёстко.       — Не драматизируй.       — А ты не командуй.       — Ты поедешь. — Отчеканил. — И точка.       Она хотела возразить, но он уже прижал её к себе, обнял сильно.       — Я клянусь. Всё решу.       Она не ответила. просто замерла в его объятиях. Её пальцы вцепились в его рубашку.       — Не уезжай один. Я чувствую… что что-то не так.       Он отстранился, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде было всё — злость, страх, любовь, защита.       — Послушай меня внимательно, Юмин.       — Тэхён…       — Нет, теперь я говорю. — его голос стал ниже.       — Ты обещала мне. Никаких выходок. Никаких «спасу его сама».       — Я просто…       — Ты просто поедешь туда, куда я скажу и будешь ждать. Ты мне веришь?       Она молча кивнула.       — Повтори.       — Я… верю тебе.       — Умничка.       Тэхён поцеловал Юмин в висок, взял её сумку, спустился, чтобы закинуть в багажник машины, где уже ждал Юнги.       — Я дам тебе десять минут. Попрощайся с ней. Я знаю, как она тебе дорога.       — Спасибо, Тэхён.       Он сжал её ладонь и ушёл.       Юмин стояла у окна, наблюдая, как парни стоят у машины и о чём-то разговаривают. Она отстранилась, подошла к кухне. Дверь уже была приоткрыта, как будто её ждали.       На кухне, как всегда, пахло печёными яблоками. Старушка сидела у стола с чашкой чая, на плече — пушистый плед.              Увидев Юмин, она улыбнулась тепло, но немного грустно.       — Ну вот, дитя моё… и настал час прощаться.       Юмин подошла, села рядом и взяла её за руку.       — Я уеду ненадолго… правда. Я обязательно вернусь.       — Я знаю. — старушка кивнула, глядя сквозь кружево занавесок. — Но всё равно мне будет не хватать твоего голоса. Твоих шагов по утру. Ты — как весна в этой квартире. Тепло после долгой зимы.       Юмин прижалась лбом к её плечу.       — Вы мне как семья стали…       — А ты мне — как внучка. Самая родная.       Они помолчали.       — Я приеду. Обязательно. Привезу с собой Тэхёна… и Соён. Мы будем печь с вами пироги, пить чай, и рассказывать, что у нас нового. Я вам всё-всё расскажу.       Старушка кивнула.       — Только пообещай мне, что будешь счастлива. Где бы ни была. С кем бы ни была.       — Обещаю.       Они обнялись крепко.       Слёзы текли по щекам Юмин, а старушка гладила её по волосам, как тогда, в первую ночь, когда она приехала сюда — напуганная, потерянная, в бегах от любви.       А теперь — уезжала с ней за руку.       Навстречу любви.       Навстречу своей новой жизни.

***

      Дом Хосока стоял в отдалённом районе Сеула — за высоким живым забором, среди деревьев, будто прячась от всего мира. Просторный, с панорамными окнами, обитый тёплым деревом и серым камнем. Здесь не было лишнего шума, только легкий ветер, шелестящий в кронах, и запах кофе, доносившийся с кухни.       Когда машина подъехала к воротам, Юнги вышел первым, окинул территорию взглядом, привычно профессиональным.              — Чисто. По крайней мере пока, — бросил он.       Тэхён вышел, обогнул машину, распахнул заднюю дверь.       — Выходим, принцесса. Добро пожаловать в новый замок, — сказал с лёгкой, почти нежной усмешкой.       Юмин кивнула, прижимая к себе сумку. Её тревога была слышна даже в шаге — он чуть дрожал.       Хосок уже ждал их у дверей, накинув поверх белой майки лёгкую рубашку и привычно держа чашку с чаем.       — Проходите. Я подготовил комнаты. Она — на втором.       — Я позже поговорю с охраной. Хочу, чтобы по периметру дежурили круглосуточно. Камеры работают? — спросил Тэхён, поправляя ремень на запястье.       — Конечно. Здесь всё по уму. Даже крысы не проскочат, если не разрешу. Но ты прав — на твою девочку глаз положили слишком много людей. Лучше перебдеть.       Тэхён кивнул.       Юмин поднималась по винтовой лестнице, держась за перила. На втором этаже пахло лавандой и древесиной. Хосок подготовил всё — в комнате стояла мягкая постель, на подоконнике — свежие цветы, плед был аккуратно сложен у изножья кровати.       Она поставила сумку у комода, подошла к окну — отсюда открывался вид на густой сад. Ни машин, ни людей. Только тишина.       И всё равно в груди щемило. Всё происходящее было как сон — слишком зыбкий, чтобы чувствовать себя в безопасности.       За её спиной щёлкнула дверь.       — Можно? — голос Тэхёна был низким, мягким, но в нём чувствовалось напряжение.       Она кивнула. Он подошёл ближе, остановился, встав немного в сторону — как будто не хотел разрушить спокойствие комнаты.       — Я сейчас уеду с Юнги. У нас встреча с тем, кого мы ждали.       — С девушкой из окружения Чжинхо?       Он утвердительно кивнул.       — Да. Всё движется. Мы близко. Но… пока меня не будет — пожалуйста, ни шагу за этот порог. Никуда. Ни в сад, ни в магазины, ни на улицу. Обещаешь?       — Обещаю, — прошептала она.       Он подошёл ближе, провёл ладонью по её плечу, поднял подбородок.       — Всё будет хорошо. Ты слышишь? Ничего с тобой не случится. Я рядом. Всегда.       Юмин кивнула, и в этот момент её глаза защипало от слёз.       — Просто возвращайся, хорошо? Без ран, без крови…       — Если бы ты знала, как я устал от крови, Юмин. Мне нужна ты. Только ты.       Он мягко коснулся её лба губами, задержался, потом отступил, будто с неохотой.       — Закрой за мной дверь. И отдыхай.       Он вышел.       И за окном снова воцарилась тишина.       Когда за Тэхёном и Юнги захлопнулась входная дверь, в доме стало непривычно тихо. Юмин какое-то время просто стояла в комнате, прислушиваясь к этой тишине, будто в ней можно было поймать ответ — всё ли с ним будет в порядке?       Она села на край кровати, провела пальцами по мягкому пледу и вдруг ощутила, насколько сильно устаёт каждый день — не физически, а эмоционально. Тревога выжигала изнутри. Хотелось поверить, что он и правда рядом. Что он правда вернётся.       Спустившись на первый этаж, она направилась на кухню. Просторная, светлая, с современными приборами — совсем не та, где она варила кофе по утрам. Но пахло тут уютом. Хосок сидел у окна, неспешно помешивая чай в большой керамической кружке. Он поднял взгляд, заметив её.       — О, уже обживаешься. — Он подмигнул, указав на свободный стул. — Чай с имбирём, хочешь? Он лечит всё, даже нервные срывы. Проверено.       Юмин слабо улыбнулась и села напротив.       — Спасибо, не откажусь.       Он налил чай и пододвинул к ней. Они пару минут молчали, просто сидели под тиканье часов.       — Я знаю, ты переживаешь, — вдруг сказал он, убрав чашку в сторону. — И, поверь, имеешь на это полное право. Но Тэхён — не тот, кто проигрывает. Он стал другим. Сейчас он идёт по краю ради тебя. Ради себя тоже, конечно. Но в первую очередь — ради вас.       Юмин обхватила кружку ладонями, вдыхая пар.       — Я просто боюсь, что в какой-то момент я его потеряю. Что не успею… вернуть.       Хосок мягко усмехнулся.       — Тогда просто жди. Жди. С верой. С упрямством. Он почувствует. Мужики такие: когда знают, что их любят —выкарабкаются даже из ада.       Она кивнула.       — Спасибо, что приютили меня. Я… даже не знаю, что бы я делала.       — Эй, — он усмехнулся, — я же не просто так в этой истории. У меня свои счёты с тем ублюдком. И потом — мне кажется, ты стоишь всех этих жертв. Не каждый день увидишь девушку, за которую такой, как Тэхён, готов подставить грудь под пулю.       Юмин чуть покраснела, но впервые за долгое время — от чего-то тёплого.       В доме вновь воцарилась тишина. Но уже не тревожная — скорее, настороженно-спокойная. Затишье перед чем-то большим.

***

      Место встречи было выбрано неслучайно — крыша заброшенного торгового центра на окраине Сеула. Ни камер, ни лишних глаз, только ветер, гуляющий по ржавым поручням и свистящий сквозь обшарпанные вентиляции. Всё выглядело как сцена из фильма, и именно так всё и ощущалось.       Юнги стоял, прислонившись к парапету, затягиваясь сигаретой. Тэхён молча мерил шагами бетонную плиту, будто от этого зависела его концентрация. Они ждали уже больше десяти минут.       — Она точно придёт? — наконец спросил Тэхён, не выдержав.       Юнги бросил взгляд в сторону металлической двери.       — Если хочет жить — придёт.       Хлопок железа. Щелчок каблуков.       — Я слышу вас и обижаюсь, опаздываю всего на семь минут, — произнёс голос с тёплым, но уставшим оттенком.       Она вышла на крышу — высокая, с аккуратно собранными в хвост волосами, в чёрном плаще. Всё в ней выдавало ту, кто живёт среди змей. Даже взгляд — быстрый, цепкий, опасный.       — Чон Хара, — представилась она, переводя взгляд с одного на другого. — Финансовый аналитик. Бывший, если вы не облажаетесь.       Юнги фыркнул.       — Скажи, что знаешь.       Хара кивнула, облокотившись на перила:       — Через три дня, пятница. В его доме на горе Хвасан пройдёт закрытая сделка с поставщиками оружия. По документам — он уедет в Японию, но это прикрытие. Он остаётся. Без охраны. Максимум двое людей, и то свои. Все остальные отправятся встречать фиктивный рейс.       Тэхён прищурился.       — Почему ты нам помогаешь?       Она хмыкнула.       — Потому что однажды он сказал, что женщины — «временные ресурсы». А потом позволил сжечь моего брата в подвале за «предательство», которого не было. А ещё потому что вы — моя последняя карта.       Молчание повисло между ними как гроза.       — У нас будет шанс, — сказал Юнги. — И мы его не упустим. Всё, что нам нужно — точная дата и координаты.       Хара достала маленький флеш-накопитель, протянула Тэхёну.       — Здесь план особняка. Входы, выходы, система охраны, внутренние камеры. Всё, что могла собрать за последние месяцы. Берите, и, чёрт вас дери, сделайте красиво.       Тэхён забрал флешку, вглядываясь в её лицо.       — Уходи из города после этого. Или он тебя найдёт.       Хара на секунду улыбнулась.       — А ты не боишься, что я вас сдам?       — Нет. В твоих глазах давно нет страха, только ненависть, — тихо произнёс Тэхён. — Таких не продают. Таких выжигают.       Она кивнула и, не прощаясь, исчезла за дверью, оставив за собой шлейф духов и ощущение холодного предчувствия.       Юнги посмотрел на Тэхёна:       — Всё становится реальным. Ты готов?       Тэхён сжал флешку в кулаке.       — Готов. Закончим это. Навсегда.