Оба худших человека могут принять и терпеть друг друга.

Когда у 18-летнего Винсента спрашивали, почему он не навещает своих бабушек и дедушек, то он отвечал, что не любит куда-то ездить в гости. И этот молодой человек, будучи взрослым мужчиной, не ожидал, что его заберут «погостить» против его воли. Причем очень неожиданно.

— Аах… — непонятно, смогли глаза открыться или нет, всё равно темно настолько, что не видно собственных рук. Брюнет хотел перевернуться дальше, но боль на руке заставила быстро привыкнуть к темноте. На его руке короткая цепь, его приковали к старой трубе. — Что за?

Тот, кто привык быть тем, кто заковывает кого-то, никогда не мог и представить себя на месте того, над кем обычно чувствует власть. Унизительное осознание сути не заставило его паниковать, но он заткнул дрожь в себе. Даже находясь в одиночестве, Винсент не хочет быть уязвимым, уязвимость не делает его им же. Последнее, что было перед потерей сознания, это избивающая его Роди. Это именно она сюда его притащила! Можно быть спокойным, зная, что она не способна в содержании пленных и не садистка, а повод беспокоиться — это ее серьезная неуклюжесть и то, как по неосторожности способна нанести серьезные увечья и отравить своей плохой едой! Пусть она только попробует его заставить есть еду, приготовленную ею, то цепь не помешает Винсенту её задушить. Кстати, по классике жанров с похищением, похитительница должна проведать его уже. И где же она?

***

— Жаль, что курить не умею. — не разобравшись с сигаретами, которые у неё быстро подгорали от зажигалки, Роди сдалась и всю истратившую коробочку посыпала землей.

Небо уже темное, и видны звезды с луной. В поселке, рядом с забором заваленной от неудачной парковки украденной машины, Ламори стояла и размышляла о планах. Допустим, она найдет идеальные идеи и инструменты для пыток, у нее это может быть простой картон даже. Любой мусор в её руках — это орудие убийства, потому что до этого по случайности способна на такое, хоть никто по итогу не умирал пока ещё. Ну отомстить таким способом она ему, и что дальше ей с ним делать? Его использовать для практики в готовке, звучит интересно. Особенно уже зная, что шефу не понравится оказаться выброшенным мусором по итогу или закуской для собак. Но нет, куда кости от скелета деть? Закапать тоже не выйдет, обязательно кто-то потом найдет находку при решении выкопать яму для садоводства. Лучше оставить его там, где он сейчас, умирать холодной и голодной смертью. А пока надо лечь спать и проснуться с раннего утра.

***

Скрипучая кровать, она сейчас на ощупь мягкая после всего труда за сегодняшний день. Пыльная подушка даже чихать не заставила, Роди с облегчением улеглась, а звук стука по трубе, издаваемый Винсентом из запертой комнаты, сейчас ей служил мелодией.

***

Бледный мужчина уже потерял счет времени за все время нахождения взаперти. Но он уверен, что больше дня находится один. За это время ни Роди его не проведала, ни намека, что рядом есть хоть кто-то ещё, живот урчал. Винсент не из тех, кому важно поесть, но он ел лишь для продолжения жизни. Шарбонно создавал шум, стуча по трубе, в надежде, чтобы к нему хоть кто-то зашел, открыл закрытую дверь и пролил сюда свет лампочки. Что будет, если он умрет здесь в таком положении, большая вероятность, что люди найдут его прогнивший труп или скелет. А до этого времени он сойдет с ума от тесноты в тихой темноте, от мысли, что он, возможно, уже умер и сейчас застрял в своем аду.

***

Первые дни голода терпимы, удавалось удачно игнорировать потребности организма, больше всего в такой трудный момент Винсенту помогали воспоминания о прошлом. О том, как он впервые решился начать работать поваром в ресторанах, куда его брали, о том, как он сделал первые шаги к самостоятельному бизнесу, о том, как ждал от кулинарного критика комментарий после дегустации его блюда. Всё это так казалось дорогим, чем-то особенным настолько, что хочется вернуться в то время и остановить его там.

Проходит больше времени.

Винсент бьет себя по животу, устав слышать надоедливое урчание. Сейчас ему хотелось есть, не важно что именно, да хоть ненавистный продукт быстрого приготовления, хоть то, что он считал гадостью, и то, что должно вызывать отвращение. Он хотел просто поесть и попить. Голодный и истощенный осознавал, что начинает сходить с ума до головной боли. Внутренняя истерика вырывается наружу, он снова стучит по трубе, царапая ее цепью.

— Роди! Выпусти меня отсюда! Роди!

Отчаянные попытки ни к чему не приводят, казалось, что та, кто завела его сюда, давно ушла далеко отсюда, без намерений возвращаться за ним. А если вернется, то только чтобы убрать его разлагающее тело.

— Проклятье. — смиренно Винсент прижал к себе свои колени, ему хотелось, чтобы это уже прекратилось.

***

Сны с той, которую он терпеть не мог, теперь у него самые дорогие. Манон, девушка, которой он не позволил дожить до старости, чью красоту он сохранил навек, убив её. В его спасательном ненастоящем мире была той самой, кто заговорит с ним. Не оставит одного и угостит своим типичным, но сытным пирогом… И когда Винсент вилкой почти пробовал куски пирога, всё исчезало: еда, уют и Манон. Всё это пропадало, как только он просыпался. Как же он устал.

Впервые за эту мучительную вечность слышится скрип двери. Шарбонно с недоверием и в изумлении замирает, обернувшись на дергающуюся ручку двери. Наконец-то. Дверь открывается, свет от лампочки в коридоре падает на силуэт полулежащего прикованного человека, Винсент щурится от яркого света. Перед ним была человеческая фигура, она на него просто смотрела, ожидая, что тот попытается наброситься с угрозами, но ничего.

— Р-Роди? — еле слышится голос бледного с вороньими волосами, когда он произносил её имя.

Ламори смотрит на него сверху вниз. Тот, кто знатно портил ее жизнь, сейчас сам был испорчен, сжатый, как черный котенок, которого она могла найти в подворотне. Глаза у брюнета тусклые, и, похоже, он плакал?

—… — ей на секунду было жаль того, кого до такого она сама довела. Затем быстро вернула суровый взгляд, помня все страдания от его рук.

Сейчас почему-то глубоко внутри Винсент казался счастливым, когда вживую видел её. Живого человека, а не как плод воображения. И именно та, кто обычно болтливая и заботливая. Наивность от стресса заставляла верить, что всё худшее позади.

— Ты совсем ничего не ел долгое время. — подметила рыжая, скинув назад свой короткий хвостик подросших волос.

Она намеревалась утолить его голод, но при себе у неё ничего не было, кроме мачете. Винсент в смятении смотрел на вещь в её руке, потом на неё саму, не узнавая в ней ту самую Ламори, которую он знал. Роди отошла назад, на безопасное расстояние от него.

— Помнишь, как ты, желая добиться возвращения вкуса, хотел меня съесть? Даже был готов заживо меня сожрать. — с грохотом мачете упала перед Винсентом. Брюнет от такого вздрогнул, чувствуя себя униженным. Роди, скрестив руки за спиной, начала идти по комнате туда и сюда. — Притом ты был в достатке, с возможностью съесть что-то из холодильника своей кухни. — Ты понимаешь, что этим я могу тебя проучить. — попытался угрожать Шарбонно, несмотря на свое положение. Опираясь на свой характер, он надеялся, что давление от его тона сможет задавить всю уверенность Ламори до уязвимости.

Роди, пережившая всё и уставшая получать на себе шишки, пожала плечами.

— Для начала освободись. Цепь эту, будучи студенткой, я пыталась пилой сломать, когда ею дедушка, от которого была эта хата, закрыл холодильник. И ничего не смогла. Только нервы себе сломала, а потом и саму пилку. Намек на безысходность. Поэтому выгоднее простой на словах, но большой на деле способ. — Женщина пальцем провела жесть по руке, будто разрезала её. —Отрезать свою конечность.

Это безумие, сердце мужчины сжалось. Зачем эта сумасшедшая намекает на это? Чего вдруг ей надо, чтобы он сам себя разрезал и поедал?

— Нет, никогда. — возразил Винсент, отпиная ногой «подарок» от себя подальше. — Как хочешь. — Роди не стала поднимать мачете. Решив оставить на случай, если кто-то передумает умирать с голоду. — Я ненавижу тебя. — с презрением сквозь зубы прошипел тот, кто сам всё начал, эти безумные игры. — Не зеркаль мои слова, Винс. Если бы ты действительно ненавидел меня, то не был бы чудовищно одержим мной. Пожалуй, если ты меня разлюбил, то видеть не хочешь. Так что ты меня больше не увидишь.

Она повернулась к двери и начала уходить.

— Что… Нет! Не уходи! Не оставляй меня! — звон цепей, приказной гневный тон быстро ломался. — Немедленно вернись! Роди! — Винсент тянул к ней свою руку, она даже не посмотрела на него и закрыла дверь. — Стой! Вернись! Прошу! Не оставляй меня… Пожалуйста.

***

Голод овладевает уже разумом. Мачете начинает выглядеть не таким ужасным. Урчание доводит до срыва, цепь достаточно давить на конечность. Не пора ли закончить мучение? Освободиться и наконец поесть хоть что-то. Дрожащая бледная рука тянется к длинному ножу, похожую на пилу. Он уже спокойно так разрезал Вашер, подставив руку под мачете. Винсент собрался сделать всё быстро, вот только он резко передумал. Просто не хочет делать это самим собой. Ему страшно. Бросив в стену злосчастный предмет, он вскрикивает всю свою злость на себя, на свое состояние. Схватившись за голову, брюнет начал истерично плакать. Не желая всё терпеть и подвергать себя ценой окончания страданий.

Роди в постели слышит сквозь стены все звуки, прекрасно понимая что именно там происходит. Ей не хочется радоваться от этого и даже ухмыляться как злодей, то что она натворила не делает настоящая она. От этого ей лучше не станет, Ламори вздыхает закрываясь одеялом.

***

Вернувшись с подработки в селе, Роди возвращается в старый бывший дом дедушки. Закончив уборку, чтоб это место не казалось заброшенным, она распаковала пакеты купленной еды. Вареные яйца, горячие пирожки с мясом.

— Надо ему и суп согреть. — взявшись за хозяйство на кухне, она сначала заваривает чай. Кипятит сначала воду, далее кипятком наполняет чайник с заваркой.

***

Роди открывает ключом дверь, Винсент там, где и так был. Шарбонно даже не поднял на неё взгляд, возможно, ждет, когда она сама к нему подойдет, чтобы напасть. Он не двигался. Роди, готовая причинить боль в ответ, тихо приближается, неся тарелку с пирожком и куском варенного яйца. Оставив тарелку перед ним, усаживается рядом. От тихого стука фарфора по полу брюнет моргает, взглянув с недоверием на еду.

— Никакого подвоха, просто поешь, если хочешь. — сказала Роди, уставившись на свои постриженные ногти.

Винсент тянется к пирожку, на ощупь тесто не сырое, хорошо запеченное. Глаза расширяются, схватив пирожок, он живо откусывает его, ощущая текстуру, картошка с кусками мяса очень мягкие, легко прожевывать. Глотнув, Винсент откусывает ещё. Как же долго он голодал, бедняга.

***

Уже на кухне, за маленьким столом, сидя на полу, Винсент доедал горячий бульон, пока Роди не успевала выпивать достаточно много из своей тарелки супа. Доев, худой мужчина съедает пирожок перед собой и запивает чаем.

— Фух. — сняв напряжение с себя, будучи сытым, Шарбонно протирает свое лицо. — Спасибо. — За что? — За еду. Мне это нравится больше, чем сидеть там и решаться на самопоедание…

Люди начинают жалеть о содеянном от понимания, какую боль они совершили другим. Другие, когда сами подвергаются злыми кознями.

***

Винсент искренне был благодарен, получив возможность поспать на настоящей постели. Роди устроила его в спальне ушедшей отсюда пожилой пары, её бабушка и дедушка спали на разных кроватях, потому что оба предпочитали спать на разных матрасах. Его она на жесткой постели устроила, помня его кровать из его квартиры, а сама легла на кровать своей бабушки. Спать, деля спальню с тем, кто убил твоего бывшего партнера? Дальше будет хуже, если не приковать ногу убийцы. Винсент уснул быстро, уткнувшись в подушку, Роди посмотрела на него, она встала со своей постели, чтобы подправить одеяло на мужчине. Загорелую руку тронула бледная рука, не схватила крепко, а только прикоснулась, проводя гладко пальцами.

— Роди... — оказалось, что он не уснул совсем. — Я долго мучился от одиночества, просто полежи со мной, пока я не усну. Пожалуйста.

Винсент из прошлого ненавидел бы умолять Роди о чем-то, но этот, из настоящего времени, просто хочет чувствовать себя спокойно, в безопасности от гнетущего тревожного чувства.

— Только попробуй меня задушить, иначе снова будешь спать там.

Предупредив, она легла на свободную сторону постели, обхватив бледного руками. Не чтоб обнять, а чтоб контролировать его, не дав совершить глупости. Винсент, понимая это, уткнулся носом ей в плечо, наплевав на всё, решая просто наконец полностью расслабиться.

У них могло быть всё иначе, не будь оба теми, кто идет на безумное. Им стоило быть теми, кто замыкает в себе странное и выпускает на ненужные вещи, от которых и так все избавляются. И тогда не было никакой одержимости никем, никаких похищений, убийств и травм на психику.

***

Одноэтажный милый дом у сада, красивая кухня и накрытый на обед стол. Винсент застал себя не в своей чёрной одежде, а в тёмно-синих штанах, в серой рубашке, поверх неё серо-голубой фартук. Стоял он перед плитой, в сковородке с маслом жарились яйца.

— Что происходит? — он не понимал, где он, но до него доходит, что это какой-то сон. — Милый! — раздался звонкий голос, на кухню приходит загорелая девушка с длинными хорошо уложенными волосами, в белом платье с узорами малин и бантом у шейки. Она снимает белую большую шапку, закрывающую лицо, и Винсент наконец видит её — Роди. Она улыбалась ему всей искренностью, без отторжения, без страха и обид. — Обед готов? — Ох да, уже готов. Ты мой руки и садись. Как там всё по работе? — деловым видом, толстой перчаткой он взял сковородку, а лопаткой жаренные яйца стал расставлять на две тарелки. — Меня повысили, когда я наконец стала мастером своего дела. — Очень хорошо, рад за тебя. — тарелки с едой брюнет отнес к столу. — Спасибо, люблю тебя. — Ломари поцеловала его в щеку.

Лицо Винсента покраснело, как свекла, когда рыжая неожиданно поцеловала его в щеку; от внезапного проявления нежности у него словно отключился мозг. Он застыл в шоке на несколько секунд, сердце бешено колотилось в груди. Черт возьми, что этот маленький сорванец с ним делает? Наконец ему удалось выдавить из себя ответ, его голос был необычайно высоким и писклявым.

— Роди… — хотел он было спросить, что это было за проявление нежности. — Да, Винс? — вопросительно посмотрела она ему в глаза. — Ты так просто взяла и поцеловала меня? — Ну не вижу ничего плохого, чтобы супруги целовали друг друга.

Супруги? Брюнет уставился на ладонь, как только снял поварскую перчатку. Серебряное кольцо на пальце. Какие-то странные и теплые при этом чувства довели до легкой улыбки.

— Ладно, садись. После обеда у нас будут ещё дела.

***

Серые глаза открылись, пробуждая ото сна. Бледный мужчина, моргнув, немного поерзал в постели, рядом было тепло от другого спящего тела. Почти рядом с его лицом располагалось спящее лицо рыжей, брюнет ожидал, что она просто полежит и уйдет. Ну Роди не будет Роди, если случайно не уснет. Саркастично закатив глаза, Винсент ощущает, как руки спящей ещё обнимают его, что ж, почему бы не быть взаимным объятиям? Обхватив её талию одной рукой достаточно, Винсент устраивается поудобнее, целует её возле губ и засыпает. Зная, что утром она снова оставит его одного, но в этот раз, чтобы просто уйти на заработок, а потом она вернется к нему.