Ложь, которой хочется верить

Я почувствовала, как плотное, сухое напряжение повисло в воздухе, будто кто-то незримо начал душить пространство между мной и Томом. Его рука по-прежнему лежала на моём бедре — но теперь она не согревала, а обжигала. Словно огонь, от которого хотелось отшатнуться, но… ты уже слишком близко. — Мне нужно… в туалет, — прошептала я, еле повернув к нему голову. Он не ответил. Только медленно убрал руку, и я вскочила, чувствуя, как мое сердце в груди отчаянно колотится. Я прошла через зал, направляясь к туалетам, но свернула в другой коридор. Пульс стучал в ушах. Не потому, что я боялась — а потому, что знала, куда иду. И зачем. Эрик ждал. Как и договаривались глазами в тот краткий момент, когда он появился у двери VIP-зала. Он стоял у запасного выхода, закуривая сигарету дрожащими пальцами. — Дженни, — выдохнул он, глядя на меня с облегчением. — Слава богу, ты пришла. — Ты говорил, что хочешь предупредить меня. Так вот я здесь. Говори, Эрик. Сейчас. Он бросил взгляд на двери, словно боялся, что Том мог появиться в любой момент. — Ты понятия не имеешь, во что вляпалась. Ты видишь только его маску. Но за ней… ад. Понимаешь? Ад. — Конкретнее, — я скрестила руки на груди, дрожа от ночного холодного воздуха. — Ты думаешь, его бывшая умерла случайно? Что это — просто слухи среди официанток? Нет, Дженни. Он убил её. И я был рядом в ту ночь. Я слышал, как она кричала. — Ты лжешь, — прошептала я, чувствуя, как колени подкашиваются. — Я молчал. Потому что боялся. Потому что все боятся его. Но ты… он тянется к тебе. Слишком сильно. И это страшнее всего. Я молчала. Слова Эрика обрушились на меня, как камни. Слишком быстро. Слишком прямо. Но самое страшное — они казались правдой. — Почему ты говоришь мне это? — Потому что ты ещё можешь уйти. Ты можешь спастись. Пока он не сожрал тебя. Пока ты не стала для него слабостью, которую он сам решит уничтожить. Эрик внезапно шагнул ближе, схватил мои руки. — Уезжай. Исчезни. Сегодня же. Иначе он не отпустит. Он не умеет терять. Где-то в глубине души я знала, что он говорит искренне. Но было уже поздно. Слишком поздно. Когда я вернулась в VIP-зал, то сразу заметила — что-то изменилось. Том сидел, будто изваяние из тьмы и мрамора. Его лицо было холодным. Его взгляд — отрешённым. Он даже не повернул голову, когда я вернулась на своё место. Его рука больше не коснулась моего бедра. Он не сказал ни слова. Я сделала вид, что это нормально. Я сложила руки на коленях. Я смотрела, как он кидает фишки, курит, лениво усмехается на шутки. И всё же… он меня игнорировал. Каждое молчание било по нервам. Каждое его «не замечание» было громче, чем крик. Это была та же игра. Только теперь в ней не было ласки. Не было внимания. И я… завидовала его равнодушию. Карла вдруг подошла ближе, наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Он усмехнулся. Медленно. Словно специально. Я отвернулась. Грудь сжалась. Не потому, что это больно. А потому, что я почувствовала, как теряю контроль. Он делает это нарочно. Он знает, что я ушла не в туалет. Он знает, с кем я говорила. Том больше не смотрел на меня весь вечер. Только один раз — когда игра закончилась, и он встал из-за стола. Его глаза встретились с моими на долю секунды. Они были тёмными. Жесткими. И, чёрт возьми… ревнивыми. Он ничего не сказал. Только коротко кивнул Карле и ушёл к барной стойке. А я осталась. С опустевшим бокалом. С разбитым сердцем. И с новой тревогой внутри: Он понял. Поздним вечером, когда я уже думала, что смогу хотя бы попытаться уснуть, телефон завибрировал. Сначала я хотела проигнорировать. Сердце и так стучало слишком громко, мысли были как тысячи роящихся пчёл, от которых невозможно было избавиться. Но экран осветился, и на нём высветилось имя, которое я уже боялась видеть. Эрик. “Я не успел всё рассказать. Ты должна знать правду, Дженни. Иначе он сломает тебя.” Я крепко сжала телефон в руке, медленно села на кровати. Темнота в комнате вдруг стала особенно густой. Я набрала: “Пиши. Я слушаю.” Сообщения начали приходить одно за другим, словно он ждал, что я согласуюсь. И каждое новое слово Эрика было, как лезвие, отсекающее мои иллюзии. “Он любил её. Безумно. Болезненно. Она пыталась уйти. Не потому, что он плохо с ней обращался. А потому что боялась того, кем он становится рядом с ней. Она чувствовала — он сгорает. И однажды она сказала: «Я не твоя». Он не смог вынести этих слов. Он не задушил её, не ударил. Он просто… позволил ей умереть. Позволил своим людям забрать её.” Я закусила губу, чувствуя, как пересыхает в горле. Это был не просто страх. Это была жуткая догадка, зреющая во мне всё это время — теперь подтверждённая. “Он умеет быть мягким. Умеет касаться так, что думаешь, что это и есть любовь. Но на самом деле — это контроль. Он не даёт уйти. Никогда. Даже если скажешь «нет». Я вижу, как он смотрит на тебя. Это тот же взгляд. Он тебя уже выбрал, Дженни.” Я откинулась на подушку, уставившись в потолок. Тело пробрало дрожью. Выбрал. Как вещь. Как добычу. Как ту, кто станет его следующей слабостью. И в то же время… часть меня, самая дурацкая, самая женская — тянулась к нему. Я не могла это остановить. Он был, как яд, проникший под кожу. Красивый, опасный и… желанный. Я встала и направилась к зеркалу, всматриваясь в своё отражение. — Ты глупая. Глупая, Дженни, — шептала я сама себе. Наутро я сделала то, чего боялась больше всего — не пришла на работу. Написала Карле, сказав, что чувствую себя плохо, и не смогу выйти. Она ответила коротко, будто почувствовала: дело не в болезни. Полдня я провалялась в постели, игнорируя телефон, закрыв двери и окна, стараясь исчезнуть. Но с Томом это не сработало. Ровно в 19:47 я услышала, как открывается дверь. Нет. Врывается. — Дженни! — голос Тома разнесся по квартире, как удар плетью. Я едва успела встать с кровати, как он появился в проёме. Чёрная рубашка, с расстёгнутыми верхними пуговицами, тень на скулах, и те самые глаза. Полные огня. — Ты решила сбежать? — медленно, почти тихо, но это спокойствие пугало больше, чем крик. — Я… заболела, — пробормотала я, пятясь назад. — Мне просто нужно было отдохнуть. Он сделал шаг вперёд. — Ложь тебе не идёт, Дженни. — Ты не имеешь права врываться в мой дом, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты не мой… никто. Он подошёл слишком близко. Опять. Снова. Эта чертова привычка — заполнять собой всё пространство. — Я твой. — Его голос опустился до шёпота. — А ты… уже моя. Ты можешь врать себе, можешь убегать, но ты будешь рядом. Потому что без меня ты уже не дышишь. — Это безумие, — прошептала я, отталкивая его грудь ладонями. Он перехватил мою руку. Ласково. Но твёрдо. — Ты знала, во что ввязываешься. С самой первой ночи, когда надела тот чёртов фартук. С самого первого взгляда. Ты знала, что я опасен. Но ты осталась. Я не могла говорить. Только смотрела в его глаза. Там не было зла. Только боль. И что-то… другое. Страсть? Одержимость? Мучение? — Что бы тебе ни наговорили, Дженни, — продолжил он, всё ещё не отпуская мою руку, — ты должна верить мне. Только мне. И снова этот взгляд. Он тянул меня к себе. Против логики. Против страха. Против самой себя. Я не ответила. Только стояла, слушая, как бешено стучит моё сердце, как будто оно билось уже в ритме его слов. Он наклонился ближе, вдохнул мой запах. И прошептал: — Завтра ты придёшь. Не потому что должна. А потому что хочешь. Потому что я — это твой ад. Но ты уже не можешь без него. Он отпустил мою руку и развернулся. И, не оборачиваясь, вышел, оставив за собой только аромат сигар и ощущение, будто я осталась без воздуха. 🎰 Когда я вошла в казино, воздух внутри показался тяжелее, чем обычно. Свет фонарей казался тусклым, а музыка в зале звучала слишком громко и резко, как будто кто-то специально подкрутил её до предела, чтобы сбить меня с ритма. Но не это заставило мои ладони вспотеть. Том уже был здесь. Слишком рано. Он никогда не приходил так рано. Обычно появлялся ближе к полуночи, всегда с сигаретой в зубах, с ленивой походкой и тенью насмешки в глазах. Но сейчас он стоял в углу главного зала, разговаривая с парой охранников, и его глаза — как только они нашли меня — не отпустили. Он ждал. Меня. Словно ничего больше не имело значения. Я сделала шаг вперёд, стараясь не выдать дрожь в коленях. Его взгляд стал жёстким, прямым. Сигарета сгорела почти до фильтра, но он так и не бросил её. — Дженни, ко мне, — его голос разрезал пространство. Громкий. Жесткий. Без следа привычной игривости. Я подошла, и в эту секунду тишина внутри меня стала оглушающей. — Ты не вышла вчера, — он наклонился ближе. — Это было твоим первым нарушением. — Мне было плохо, — выдохнула я, избегая его взгляда. — Знаю. — Он усмехнулся. Но это была тёмная, ледяная усмешка. — Ты позволила Эрику наплести тебе то, что хотел. Значит, теперь ты выбор делаешь сама. Он шагнул назад, протянул руку и указал на один из VIP-залов. — Идём. У нас есть разговор. И… третье задание. Я пошла за ним, ощущая, как кожа под униформой покрывается мурашками. В комнате было полутемно, шторы затянуты, лампа светила оранжевым, мягким светом на кожаный диван и стеклянный стол. Он закрыл за мной дверь. Медленно. С намерением. И повернулся. — Садись. Я подчинилась. Его глаза не оставляли мне выбора. — Ты была хорошей девочкой, Дженни, — начал он, подойдя ближе. — Но сегодня ты получишь то, что действительно покажет, готова ли ты быть рядом со мной. Я сглотнула, но не ответила. — Один человек… — он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую фотографию. Чёрно-белая. Лицо мужчины, лет сорока, с бородой и маленьким шрамом у виска. — Он сегодня придёт сюда. Играть. Он задолжал мне много. Слишком много. И я больше не хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Он положил фотографию мне на колени. — Ты подойдёшь к нему. Заговоришь. С улыбкой. Отведёшь в вип-комнату под предлогом эксклюзивного обслуживания. И… ты обольстишь его. Слова, взгляд, касания — ты справишься, ты ведь умеешь, правда? Моя кожа покрылась холодным потом. — Что дальше? — прошептала я. — А дальше — ты оставишь его одного, — его голос стал ледяным. — Мои люди войдут через пять минут. И всё закончится быстро. Я резко поднялась. — Ты хочешь, чтобы я заманила его? Это… это же подстава. Это… — Это — твое задание. Третье. Последнее, если хочешь. — Он подошёл ближе, навис надо мной, взгляд стал опасным. — Ты не просто официантка, Дженни. Ты та, кого я выбрал. А это значит, что ты — участвуешь. Или уходишь. Навсегда. — Ты с ума сошёл, — прошептала я. — Я не убийца. — Я и не прошу убивать, — зло усмехнулся он. — Всего лишь улыбнись. Всего лишь поговори. А остальное… — он сделал шаг ближе, — я сделаю сам. Я отступила. Сердце билось, как бешеное. — Почему я? Почему ты не посылаешь кого-то из своих? — Потому что ты — не из моих. Пока. А он поверит тебе. Девушке с голубыми глазами и дрожащим голосом. Ты станешь для него последним, что он увидит перед тем, как всё закончится. Он подошёл ко мне вплотную. Глаза горели. — Сделай это, Дженни. И ты получишь мою защиту. Ты будешь рядом. Со мной. Всегда. Или… Он замолчал. Но второе “или” висело в воздухе, как гильотина. Я стояла, ощущая, как разум раскалывается. Я не могла. Я не должна. Это безумие. Но когда он наклонился ближе, с глазами, полными одержимости, и губами, которые чуть не коснулись моих, я вдруг поняла: он сломает меня — если не сегодня, то завтра. Не руками. Не насилием. Словами. Прикосновениями. Зависимостью. Им самим. И именно поэтому я не смогла сказать “нет”.