Глава 4

– Эй, просыпайся! Просыпайся, говорю! Всетемнейшийскоро будет! — Ксюша, секретарша Эрхарда Павловича, трясла Олесю за плечо. С трудом разлепив веки, волшебница поняла, что уснула прямо в приёмной. – Спасибо… Девушка встала, чтобы хоть немного размяться, и ровно в этот момент со стороны коридора появился сопровождаемый своими верными псами Эрхард. – Ваше Темнейшество, — Ксения склонила голову в лёгком, но оттого не менее подобострастном поклоне. – Здравствуй. Олеся, проходи. Ксюш, сделай кофе мне, как я люблю, — маг бросил на ученицу короткий взгляд, — и ей двойной эспрессо.   – Доброе утро, Эрхард Павлович. Вы хотели видеть меня? Я не ожидала, что понадоблюсь вам сегодня. – Ты мне всегда нужна, золотце моё, запомни это. Но что ты так сразу о делах? Расскажи мне, как твоя жизнь, что у тебя нового, какие мысли посещают твою тёмную голову. Олеся уселась на самый край посетительского кресла, боясь снова уснуть, тогда как Эрхард вальяжно устроился с другой стороны стола, ловко зажигая сигарету щелчком пальцев. – Жизнь нормально, много читаю, пытаюсь восполнить пробелы в своём магическом образовании, — сказав это, девушка немного смутилась, как случалось всякий раз, когда она вспоминала о своём происхождении. Неловкую паузу очень вовремя прервала Ксения, зайдя в кабинет с кофе: – Что-нибудь ещё, Ваше Темнейшество? – Свяжись с Ильёй, скажи ему, чтобы взял пару крепких молодцев. Завтра со мной в Тобольск полетят. – Слушаюсь, Ваше Темнейшество. – Вы уезжаете? — постаравшись скрыть волнение в голосе, спросила Олеся, как только за секретаршей закрылась дверь. – Да, ненадолго. К Всесветлейшему с визитом.  – Можно с вами? Эрхард, чуть помедлив, усмехнулся: – Можно, но не нужно. Хотя за рвение хвалю. Кстати, об этом. На правах моей ученицы ты будешь часто меня сопровождать, на всевозможные официальные мероприятия в том числе. И от тебя, помимо абсолютной преданности, что даже не обсуждается, требуется соответствующий внешний вид. С которым никак не соотносятся синяки под глазами, всклокоченные волосы и не глаженая рубашка. Покраснев до кончиков ушей и вцепившись в чашку с кофе, как в спасательный круг, Олеся произнесла: – Извините, пожалуйста, такого больше не повторится. Я пришла в таком виде, потому что временно живу у друзей, а это очень далеко отсюда, пришлось рано вставать, не успела привести себя в порядок. – Прощаю на первый раз. Ситуация действительно не самая комфортная. Не хочешь перебраться поближе? – Хотеть-то хочу, но что это решает? – Это решает всё, Олеся. Ты тёмный маг, учись ценить собственные желания и исполнять их. Маг ты, конечно, пока совсем маленький, так что с этим твоим желанием я могу помочь. Обоснуешься на первое время в служебной квартире. – Гостьма может себе это позволить? — не веря услышанному, уточнила Олеся. – Я могу. Это моя квартира. Я в ней, разумеется, не живу и не жил никогда, так, приобрёл для всяких непредвиденных ситуаций вроде твоей. Ну так что, согласна на однушку в Раменках? – Я… я безмерно вам благодарна, но я не могу принять вашу помощь, мне вовек не расплатиться, – Олеся ненадолго замолчала, а потом резко выпалила, – к тому же мне недавно написали родители. Хочу встретиться с ними, поговорить. Возможно, всё наладится, и я смогу вернуться домой. Эрхард молчал. Пил кофе, курил, был абсолютно расслаблен. Или это только так казалось? Несмотря на почти мгновенно возникшую привязанность, Олеся всё ещё не очень понимала своего наставника, его эмоции и чувства. Иногда она даже была почти уверена в том, что термин «чувства» к главе Гостьмы вообще не вполне применим, но потом он делал что-то такое, что лишало её какой-либо уверенности. Принимал под своё шефство, предлагал жить в его личной квартире, называл золотцем. А ведь родной отец к Олесе обращался всегда исключительно по имени. – Вы не против нашей встречи? – Почему я должен быть против? – Ну я же тёмная, сотрудница Гостьмы. А они светлые, и… – Не продолжай. В мои непосредственные обязанности, как главы организации, к которой ты теперь относишься, входит в том числе надзор за взаимодействием тёмных с другими магами и с обычными на вверенной мне территории. И если ты будешь общаться со светлыми, я только порадуюсь твоей благоразумности. Не надо меня бояться, Олеся, и делать выборы на основе этого страха. Хочешь пообщаться с родителями — пожалуйста. Ты талантливая волшебница, мне интересно с тобой работать, и любой твой выбор я готов принять. На лице Эрхарда была едва заметная приятная улыбка. Ничего в его голосе не показывало какого-либо недовольства или разочарования. Олеся видела перед с собой человека абсолютно искреннего в своих, как бы это иронично ни звучало, светлых намерениях.  

***

– А если я стану вдруг тёмной? Такое может случиться? – Типун тебе на язык, дура! Не может! Отец отвесил Олесе подзатыльник: девочка обиженно схватилась за голову и начала хныкать не столько от боли, сколько от обиды. – Не ругайся, папочка! Я же пошутила! Я совсем не хочу быть тёмной! – То-то же! И не реви мне тут, за дело получила! – чуть смягчившись, маг поднял дочку на руки и усадил к себе на колени. — Когда ты вырастешь, ты станешь светлой, как мы с матерью, и пойдёшь служить в Госсвет, к великому волшебнику Нестору. – Ты же говорил, что Нестор живёт далеко-далеко, в храме. – В монастыре. Да, это так. Но он всё равно возглавляет Госсвет и иногда приезжает в Москву. Я общался с ним. Никогда больше я не ощущал рядом с собой такой мощи. Этот мужчина силой подобен богам, но сам живёт жизнью простого монаха. Ему неинтересно мирское, он выше этого. Но поста своего не оставляет, потому что чувствует ответственность за всех светлых, за нас с тобой. – Вот бы и мне с ним познакомиться, — протянула Олеся, а потом, мучаясь от страха и любопытства одновременно, спросила, — а главу Гостьмы ты видел? — девочка сама не знала, зачем она эта спрашивает, но ей было настолько интересно, что не спросить она не могла, и этот интерес пугал её, потому что тьма не должна вызывать таких чувств, тьма опасна и враждебна, тем более для неё, будущей светлой волшебницы. – Да, я встречал Эрхарда Атэра. На нескольких крупных магических конференциях, куда приезжаем не только мы, но и тёмные с серыми. Лично, правда, не знаком, но и слава Богу, скажу я тебе. Мне хватило того, что я видел этого человека. Нет, не человека — дьявола в человеческом обличье! Эти глаза — в них не осталось ничего людского, только злоба и ненависть. Уж как он смотрел на всех вокруг! А сам ходит со своими псинами, вальяжный, самовлюблённый, упивающийся собственной властью. Ничего. Надеюсь, лицемерное перемирие скоро закончится, и в новой войне света и тьмы эта тварь сдохнет собачьей смертью! — разгорячившись, мужчина ударил кулаком по столу, чем знатно напугал дочь, которая быстро поняла, что достаться сейчас может и ей. – Хорошо, что мы светлые, папа! – Да, Олеся, это очень хорошо. И не вздумай больше шутить про тьму и тёмных! Ты знаешь, я их никогда не принимал и не приму, сколько бы мне не талдычили про перемирие! – Я больше не буду, честно-честно! Только не ругайся, папочка.  

***

Олеся смотрела на Эрхарда и, как бы она ни вглядывалась, не видела в его глазах той пресловутой всепоглощающей ненависти, так сильно когда-то впечатлившей её отца. Глава Гостьмы был умён и сдержан, не склонен к фанатизму или бессмысленной жестокости. Он заботился о ней, молодой волшебнице, учил уму-разуму и обещал большое будущее. Он одинаково готов был позволить ей жить что в его квартире, что в доме её родителей. Он готов был принять любой её выбор.   – Знаете, наверное, я отменю встречу. Выслушивать в очередной раз, как я их разочаровала, мне что-то не хочется, а в другие слова я уже не поверю. Они могли меня поддержать, но не повели себя так сразу, а сейчас это уже бессмысленно. – Как знаешь, — пожал плечами волшебник, — твой выбор. Тоже не лишённый благоразумности. В таком случае держи ключи и адрес. Мебель в квартире есть, все коммунальные услуги подключены. На еду и всякое по мелочи деньги у тебя есть? – Да, есть, конечно. – Врать начальству плохо, золотце моё. Врать своему учителю ещё хуже. Спишу сейчас на юношеский максимализм, но больше чтобы не повторялось, — мужчина протянул Олесе несколько крупных купюр, — бери, пока добрый. – Спасибо вам большое, я всё верну, — волшебница снова чувствовала, что вот-вот расплачется. – Сочтёмся. Ладно, мне пора уже, — Эрхард встал с кресла и прошёлся по кабинету, — я завтра уезжаю, меня не будет пару дней. Обживайся на новом месте, можешь друзей на новоселье позвать, только квартиру мне не разгромите. И про неразглашение помни. Слишком сильно не расслабляйся, у меня для тебя задание будет, когда вернусь. Ты говорила, что читаешь много сейчас? – Да, читаю. В Гостьме шикарная библиотека! – Благодарю, часть лично собирал. Почитай про поисковую магию, интересный раздел. Всё, можешь идти, у тебя много дел. – Поняла, прочитаю и отчитаюсь. Спасибо вам огромное ещё раз! — секунду поколебавшись, Олеся подошла к своему наставнику и порывисто его обняла, после чего выбежала из кабинета прежде, чем он успел как-либо отреагировать.