Глава 7

Словно насмехаясь над человеческой наивной самоуверенностью, погода не вписывалась ни в какие прогнозы, обещавшие если не солнце, то хотя бы переменную облачность. Начавшийся ещё вечером дождь к утру перерос в полноценный ливень, размывший узкую лесную тропинку и превративший привычный путь в полноценную полосу препятствий. Впрочем, Георгия это не сильно расстроило. Хотя обычно он такую погоду недолюбливал, сейчас дождь его на удивление радовал. Льющаяся с сурового сибирского неба холодная вода приятно остужала уставшую голову, приводила мысли в порядок. А это магу сейчас было особенно нужно. На душе волшебника скреблись кошки, сколько бы он себя ни убеждал, что всё сделал правильно. Разумом он осознавал, что поступок его был единственно верным в сложившейся ситуации, но сильно легче от этого не становилось. Поэтому, уставший от тяжёлых дум, он просто шёл по лесу к месту назначения, зная, что там найдёт успокоение и силы. Когда вековые деревья расступились, являя взору открытое пространство с занимавшим его монастырём, на улице уже окончательно рассвело. Немного расстроенный тем, что не успел к началу службы, Георгий ускорил шаг. Уже подходя к воротам, он заметил направляющуюся в противоположную сторону группу из трёх магов. Догадываясь о том, кто это может быть, волшебник, однако, не стал задерживаться, а направился сразу к главному храму, надеясь застать проповедь отца Сергия. Однако довольно быстро Георгий понял, что попасть в этот день на службу ему всё-таки не суждено. На земле, чуть в стороне от всех сидел молодой парень, лет двадцати на вид. Всё тело юноши было покрыто кровью, а на лице застыла гримаса боли. Редкие люди, не присутствовавшие на службе, обходили парня стороной, не обращая на него ни малейшего внимания. И дело было вовсе не в чёрствости и безразличии, а в том, что они просто ничего не видели. Георгий сразу узнал действие популярного скрывающего заклятия: хотя над монастырём стоял мощный защитный купол, на самой территории простые заклинания работали. Но только на обычных людей. Он-то, как маг, всё увидел и понял, узнав в юноше молодого тёмного, все силы которого ушли на то, чтобы оградить себя от любопытных взглядов: волшебник пытался проговаривать целительские заклинания, но никакого эффекта они, по-видимому, не имели. Смиряясь с тем, что не успеет даже на проповедь, Георгий медленно подошёл к изувеченному волшебнику: – Привет. Я могу помочь? Тёмный резко вскинул голову, не понимая, как его обнаружили. Пару секунд смотрел на Георгия, пока не считал в нём более старшего и сильного светлого. Именно из-за этого, скорее всего, не стал предпринимать никаких действий, просто затравленно заозирался по сторонам. – Да не бойся. Я, правда, помочь хочу, сам ты долго всё это заживлять будешь. Подойдя ещё на несколько шагов ближе, Георгий встал на колени и, всё так же медленно протянув к парню руку, начал шептать заклинания. – Ай, ты что творишь, светлый?! – Рёбра тебе сращиваю, у тебя не меньше пяти переломов, ещё и пара крупных внутренних гематом, кажется. Это больно, знаю, но надо потерпеть. До крови закусив губу, тёмный затих, только изредка постанывал, когда вставало на место очередное ребро. Немного успокоившись и убедившись, что ему действительно помогают, протянул к Георгию дрожащую правую кисть, раздробленную и переломанную. Минут через тридцать закончив, светлый наконец выдохнул, вытирая со лба проступивший от напряжения пот: – Вроде всё. Как ты, встать можешь? Пошатываясь, тёмный всё же поднялся на ноги: – Вроде целый, — немного помолчал, будто прислушиваясь к ощущениям, после чего добавил, — спасибо. – Не за что. Меня Георгий зовут. А тебя? – Иван. – Ты как тут вообще оказался? – Командировка. – Служишь, значит? – Служу, — в голосе Ивана послышался вызов, — отдел охраны Гостьмы. – Кто тебя так? Тёмный не отвечал, но Георгию ответ, в общем-то, и не требовался, догадки на этот счёт у него имелись. – Ладно, Иван, мне идти пора. А ты тут пока останься, тебе силы восстановить нужно. Монахи здешние… понимающие люди, лишних вопросов задавать не станут. Ну, будь здоров! Оставив молодого волшебника зализывать раны и размышлять об издержках профессии, Георгий наконец подошёл к храму, из которого уже выходили немногочисленные прихожане. Выцепив глазами настоятеля, он радостно направился к нему: – Отец Сергий, доброе утро! – Гошка, ты? Вот уж порадовал старика! Только вчера тебя вспоминал! — столь же искренне любивший Георгия священник подошёл к нему и по-простому, крепко обнял. — Совсем не меняешься! Почему заходить перестал, а? – Вы же знаете, отец Сергий — служба. – Служба службой, а про Бога-то не забывай, Гош. Тогда и на службе всё хорошо будет. – Постараюсь, — улыбнулся Георгий, про себя думая о том, как легко ему общаться с мудрым пожилым батюшкой, который каким-то удивительным образом всё понимал, ничего при этом не зная. – Ты как в этот раз: просто зайти решил или… – Или, отец Сергий. Мне на исповедь к отцу Нестору. – Добро. Он в своей келье. – Спасибо, рад был повидаться! Хотел на службу попасть, но вот не успел немного, к сожалению. – Не переживай. В душе главное о Боге помни, а остальное приложится. Всё, не отвлекаю. Иди, воин Христов.   Поднявшись к нужной келье, Георгий ещё какое-то время стоял перед дверью, не спеша заходить внутрь. Как всегда перед исповедью, внутренне готовился, пытаясь привести мысли в порядок, вспоминал всё, о чём хотел сказать и о чём спросить. Наконец, постучавшись и услышав привычное «Входите», открыл дверь. Нестор сидел за столом с нитками в руках, вязал чётки. – Здравствуй, Георгий! Как добрался? – Нормально, только задержался немного, извиняюсь. – Бог простит, а ты впредь не опаздывай.  – Я понял. Можно исповедаться? – Исповедаться, сын мой, всегда не только можно, но и нужно. Садись, рассказывай. Пристроившись на табуретку рядом со столом Нестора, Георгий опустил голову и начал привычными словами: – Я, раб Божий Георгий, исповедую свои грехи. Согрешил гневом, унынием, маловерием. Стараясь совладать с накатившими эмоциями, волшебник на какое-то время замолчал. Нестор не нарушал тишины и не задавал вопросов, только перебирал в руке самолично связанные чётки. Поняв, что молчание затягивается, а долгожданного успокоения не наступает, Георгий, прикрыв глаза, произнёс: – Согрешил убийством. Из-за этого грешу и унынием, и маловерием. – Что натолкнуло тебя на этот поступок? – Я был на службе. Поступило задание успокоить и обезвредить светлого мага, который нарушил закон о конспирации и вступил в открытую конфронтацию с тёмными. О случившемся узнали обычные, из-за чего действовать необходимо было быстро. Я приехал на задержание, уговаривал сдаться. Он не послушал, завязалась драка. Могли пострадать члены моей оперативной группы и случайные прохожие. Я хотел согласно изначальному плану просто обезвредить, но… но убил.  – А с унынием и маловерием что? – Я не могу перестать вспоминать эту ситуацию, постоянно прокручиваю её в голове, пытаюсь понять, что я сделал не так. Понимаю, что сделал всё, как надо, как мог, но от этого не легче. Ладно я бы убил тёмного, но это был светлый, свой! И я уверен, что, будь он жив, с ним можно было бы провести беседу, объяснить, почему он не прав. Но я его убил. И не знаю, как оправдать себя. – Тогда послушай, что я тебе скажу. Ты подробно рассказал мне обо всём произошедшем, но действительно важными были лишь слова о том, что ты был на службе и что выполнял задание. Разве было бы лучше, если бы ты пожалел этого светлого? Да он остался бы жив, но сколько ещё вреда он мог принести? И не только тёмным, но и светлым и обычным. Твоя совесть была бы спокойна, останься он жив, но была бы она спокойна, знай ты, сколько он натворил, так как не был вовремя остановлен? И сколько бы тогда зла и крови было на твоих руках? Бог даёт каждому человеку право выбора. Светлый волшебник выбрал путь раздора и смуты, а ты выбрал верность служебному долгу. И Бог никогда не накажет тебя за правильный выбор, даже если этот выбор оказался жестоким и трудным. Ты согласен со мной? – Да. – Ты знаешь, что сделал всё, как надо, но твоей душе неспокойно. Ты переживаешь о том, что убил светлого, но так ли это на самом деле? Своими поступками он добровольно отвернулся от света, и дела его были темны. А что ты обязан делать с тьмой? – Бороться с ней. – Так почему ты забываешь об этом? Ты убил другого волшебника на службе и покаялся в этом убийстве перед лицом Господа. И, поверь мне, Господь не осудит тебя за это. Куда хуже грех уныния, грех маловерия. Тебе кажется, что так ты заботишься о своей душе, но, на самом деле, эти мысли греховны, ведь они могут помешать тебе выполнять твой священный долг. Думай об этом и гони от себя подобные мысли. Когда твою душу будут обуревать сомнения, обращайся молитвенно к Господу, и он укажет тебе верный путь, который у тебя, боевого мага, светлого воина, только один. Ты понял меня? – Да, я всё понял. – Вот и хорошо, — Нестор перекрестил смиренно опущенную голову волшебника, — твои грехи тебе отпускаются. – Спасибо, — Георгий выпрямился и, посмотрев Нестору в глаза, с облегчением улыбнулся, — и за исповедь, и за советы. Мне это было нужно. Правда, спасибо тебе, пап. – Обращайся, Георгий. И никогда не сомневайся в том, что тебе говорят делать в Госсвете. Мне не хотелось бы терять такого сотрудника. – Да, конечно. Сейчас я понимаю, что ты прав. – Рад слышать. Давай я налью тебе чаю, и мы побеседуем.   Пока Нестор разливал по кружкам травяной сбор и рассказывал новости монастырской жизни, Георгий был погружён в собственные мысли. Исповедь, как обычно, принесла долгожданное облегчение, и он наконец чувствовал, что успокоился, отпустил ситуацию. Волшебник всегда восхищался способностью своего отца разложить всё по полочкам, объяснить, что хорошо, а что плохо, вывести его к свету. Георгий был достаточно молодым магом, всего восьмидесяти лет от роду, что примерно соответствовало человеческим двадцати годам, поэтому, несмотря на уже полученный боевой опыт, ему до сих пор было жизненно необходимо и важно наставление отца и его одобрение, это помогало делать правильный выбор, не сбиваясь с пути истинного из-за собственных мыслей и переживаний. Мать никогда не могла дать ему подобной поддержки, хотя у них, двух боевых магов, казалось бы, должно быть больше точек соприкосновения и поводов для взаимопонимания. Тем не менее, она с Георгием всегда держалась сдержанно и холодно. Сначала он объяснял такое поведение матери её высоким положением в Госсвете: Наталья Епанчина была членом Верховного Комитета и главой отдела охраны, заведуя посути деятельностью всех светлых боевых магов. Однако с возрастом волшебник не без горечи осознал, что дело не в должности его матери и вообще не в ней — дело в том, что он, её единственный сын, слишком сильно напоминал ей мужа, с которым они так и не смогли быть счастливы. Георгий знал, что свадьбу родители сыграли в конце девятнадцатого века, отец его к тому времени уже был одним из старейших, если не старейшим русским светлым. Сначала всё вроде было даже неплохо, но быстро стали давать о себе знать слишком явные различия характеров. И даже рождённый спустя полвека сын не смог сохранить семью. В начале пятидесятых, когда ему было всего десять, родители развелись, и их отношения перешли в разряд сугубо служебных. Отец удалился в монастырь, приняв решение руководить Госсветом удалённо, а мать занялась обучением сына. Общения более близкого между ними никогда не было. Как только Георгий достиг совершеннолетия, он поступил в охранный отдел. Мать относилась к нему как к хорошему сотруднику, талантливому боевому магу — не более. Волшебник обиды не держал, потому что хорошо понимал женщину: слишком больно было осознавать, что никакая, даже самая сильная, магия не способна принести простого человеческого счастья, которого у его родителей никогда не было. Так что, за помощью и поддержкой Георгий всегда шёл к отцу, на которого был действительно очень похож: так же молчалив и спокоен, тих и неконфликтен. Двух волшебников отличало и поразительное внешнее сходство: как и отец, Георгий был высоким и жилистым с вытянутым византийским лицом и всегда как будто печальными карими глазами. Такая схожесть сыграла с магом злую шутку: почти все взрослые светлые при первом взгляде на него узнавали сына Всесветлейшего и не упускали возможности задеть язвительным вопросом. Кто-то считал, что именно отец помог Георгию пробиться в Госсвете, кто-то, напротив, недоумевал, почему маг до сих пор служит простымоперативником, в отличие от старших братьев, занимавших высокие должности в магической структуре разных стран. На это Георгий тоже не обижался: он был лишён какого-либо карьеризма, и невысокое служебное положение полностью его устраивало. А в минуты душевных сомнений он всегда приходил к отцу, чтобы тот успокоил, напомнив, что борьба с провинившимися магами и даже убийство таковых — дело в высшей степени светлое.   – Вкусный чай, спасибо. – Пей на здоровье. Но пора нам и о делах насущных пообщаться. Думаю, ты понял, что я вызвал тебя не просто так. Георгий кивнул, отставляя чашку в сторону: – Да, я понял. У тебя есть для меня задание? – Есть. Дело в том, что сейчас Госсвет переживает довольно тяжёлые времена, всем нам грозит опасность. – Какая? — волшебник напрягся, не вполне понимая, о чём говорит отец — на его взгляд, обстановка была совершенно спокойной. – У моих аналитиков есть сведения о попытках эскалации давнего магического конфликта со стороны тёмных и серых. Подобные попытки предпринимаются регулярно с момента подписания договора о перемирии, и обычно их удаётся уладить, не доводя до серьёзных проблем. Сейчас, однако, дело обстоит несколько иначе. Точных сведений пока что не так много, а имеющиеся я не собираюсь озвучивать по ряду причин, но могу тебе рассказать, что есть некое лицо, которое может сыграть значимую роль в магическом противостоянии. В данный момент ведутся розыскные мероприятия, и как только информация о местонахождении лица будет получена, ты должен будешь его ликвидировать. Речь идёт о физическом устранении, какие-либо другие варианты не рассматриваются. Разумеется, всё дело проходит под грифом «особо секретно», и никто, включая твоё непосредственное руководство в отделе охраны, не должно знать об этом разговоре. Это понятно? – Конечно. Что от меня требуется сейчас? – Сейчас — ничего. Возвращайся в Москву, выполняй свою работу. Как только ситуация прояснится, тебе пришлют координаты и все необходимые сведения. Ликвидацию должен будешь проводить самостоятельно, не привлекая внимания, если потребуется — ценой собственной жизни. Права на ошибку у тебя нет. Вопросы есть? – О каком лице идёт речь, кого я должен буду ликвидировать? – Это лицо угрожает Госсвету и всему нынешнему магическому миропорядку. Остальное не имеет значения. – Я понял. Могу идти? – Да. Георгий поднялся с табуретки и, перекрестившись на образа, подошёл к Нестору: – Благослови на службу, отец. – Благословляю.