Глава 10

Рюмочная на Таганке была, как всегда, по-семейному уютна и дружелюбна. Давно запомнившая Илью официантка, круглолицая женщина лет пятидесяти пяти с тёплыми карими глазами и тяжёлой косой вьющихся волос, увидев его, тут же начала суетливо хлопотать, сетуя на то, как давно не видела желанного гостя. Уставшим голосом пробормотав отрепетированную за века службы историю о завалах на работе, мужчина попросил сделать ему всё, как обычно, и, довольный, уселся за один из боковых столиков, принявшись ждать свой заказ. Буквально через несколько минут перед ним появились неизменная тарелка щей из кислой капусты, источавших запомнившийся с детства аромат, несколько ломтей чёрного хлеба и штоф ледяной водки. – Кушай, мой хороший, кушай, — ставя на стол поднос, приговаривала официантка, — а то поди ж на работе твоей и поесть некогда. – Ваша правда, Тамара Борисовна! — улыбнулся Илья, про себя в очередной раз поражаясь тому, насколько порой проницательными бывают обычные. – Да сколько ж раз говорить тебе, соколик: какая я тебе Тамара Борисовна! Тётя Тамара, и всё. Чай не чужие друг другу люди-то, да и мне, старой, ты как сын почти. – Спасибо! И никакая вы не старая, не наговаривайте! — Илья одновременно и смущался, и едва сдерживал смех, думая о том, как бы так намекнуть женщине, что годится ей в очень далёкие прадеды.   Решив не дожидаться подругу, маг сразу принялся за еду, которую в забегаловке, затерявшейся в таганских переулках, готовили на удивление вкусно. Но качество блюд было далеко не главной причиной, по которой Илья предпочитал проводить редкие свободные вечера именно в этом месте. В Москве было огромное множество заведений, созданных волшебниками и для волшебников. В какие-то впускали только тёмных, другие готовы были приютить любого мага, стерев хотя бы на несколько часов все существующие различия. Но Илья из не до конца понятного даже ему самому принципа выбрал рюмочную, не имеющую к магическому миру, как и к нормам санпина, никакого отношения. Наверное, ему нравилось думать, что в своём желании поесть супа и ненадолго забыть обо всех рабочих делах он ничем не отличается не только от светлых или серых, но и от обычных. Впрочем, надолго погружаться в такие мысли не удавалось, ведь даже сердечная Тамара Борисовна, к которой маг испытывал искренние тёплые чувства, все двадцать лет их знакомства находилась под действием заклинаний, из-за которых она помнила и узнавала Илью и тех, кто с ним приходил, только когда видела их в рюмочной своими глазами. Стоило магам покинуть заведение, как женщина тут же забывала о существовании этих людей. Да и несмотря на выработанную долгими годами работы в общепите наблюдательность, она почему-то не замечала, что приветливый мужчина, всегда заказывающий щи и водку, вообще не стареет. Такие меры не были обязательными, но веками возглавлявший оперативный отдел Гостьмы Илья привык к максимальной осторожности, успев на своём опыте убедиться в том, что Бог бережёт только тех, кто сам беспокоится о собственной безопасности.   Когда от назначенного времени встречи прошло пятнадцать минут, дверь рюмочной открылась и в помещение элегантно запорхнула Ксения, на личные встречи стабильно опаздывавшая на четверть часа, как будто из-за протеста, вызванного необходимостью всегда следовать графику болезненно пунктуального Всетемнейшего. – Привет, Илья! Рада тебя видеть! – Взаимно, Ксюша, — мужчина усмехнулся в усы, подмечая, как забавно их пара должна была выглядеть со стороны. К нему, крепкому двухметровому мужчине с окладистой бородой и в самой простой повседневной одежде, подсела девушка, которую меньше всего ожидаешь встретить в подобного рода заведении. Устававшая от неизменной офисной униформы, столь же красивой, сколь и обезличенной, Ксения нарядилась в коротенькую юбку, ярко-розовую кофту и тонкую курточку. Обычно собранные в тугой пучок волосы снежной гривой рассыпались по плечам. – Ты чудесно выглядишь! Только уставшая очень. – Ты тоже, Илья, ты тоже. Ксения собиралась сказать ещё что-то, но к ней уже спешила Тамара Борисовна: – Здравствуй, дорогая! Вот мне радость сегодня! Не только соколик мой в гости пришёл, но и ты заглянула! Как поживаешь, Ксюшенька?  – Потихоньку, тёть Тамар, вашими молитвами. Но сами понимаете: дела, работа, начальство спуску не даёт. – Ох уж мне эта ваша работа! — махнув рукой, женщина протяжно, по-матерински вздохнула. — Совсем не щадят вас! Так своему начальнику и передайте. Представив, как он говорит Эрхарду о том, что неплохо бы щадить подчинённых и хотя бы иногда давать им отпуск, Илья прыснул в кулак. Ксения, тоже с трудом удерживавшаяся от нервного смеха, тем временем попросила блины и пиво. Дождавшись, когда коллеге принесут её заказ, Илья поднял рюмку: – Ну что, подруга, за встречу? Давно мы так с тобой не собирались. – За встречу, Илюш! Посмотрев на то, как волшебница за раз ополовинила стакан, Илья не удержался от шутки на любимую тему: – Ну тебе, конечно, рог, а не стакан нужен. Скандинавскую натуру не вытравишь. – Сомневаюсь, что местный напиток имеет что-то общее с моей исторической Родиной. Мы всё больше медовуху пили. Эрхард, помнится, сначала брезговал, а потом оценил, втянулся. Илья хотел было продолжить тему, но почувствовал, что Ксения не настроена на ностальгический лад, поэтому молча ждал, пока волшебница ела блины, по-простецки держа их руками и окуная в блюдце со сметаной. Хотя маг поддерживал хорошие отношения со всеми сотрудниками Гостьмы, настоящим своим другом он мог назвать только сидящую напротив скандинавскую волшебницу, приехавшую в Россию в восемнадцатом веке вместе с Эрхардом. Ксения тогда не сразу поступила на службу — сперва попыталась зачем-то пожить как человек. Ничем хорошим это, как и следовало ожидать, не кончилось, так что, через несколько, пролетевших довольно быстро, лет пустовавший всё это время пост личного адъютанта Всетемнейшего занял единственный способный выполнять эту работу человек. И даже спустя три столетия Илья очень хорошо помнил, как он тогда впервые увидел молодую хрупкую девушку с весёлой улыбкой и печальными глазами, оказавшуюся, к огромному его удивлению, боевым магом на несколько веков старше и в несколько раз сильнее его. Помнил он и ту трепетную влюблённость, появившуюся в нём в первую же их встречу. Как помнил и чувство всепоглощающей, разрывающей изнутри злости, вызванной очень чётким осознанием того факта, что с фавориткой, пусть и бывшей, Эрхарда Атэра у него никакого будущего быть не может. Все романтические порывы Илья тогда задушил так же твёрдо и безвозвратно, как имел обыкновение убивать врагов: не потому что ему так хотелось, а потому что так было надо. Но общение от этого, вопреки всем предположениям, не прекратилось, отношения не сжались до рабочего минимума. Наоборот, шведская ведьма и русский колдун каким-то чудом разглядели друг в друге не только надёжных боевых товарищей, но и родственные души, обнаружили, что могут без слов понимать друг друга, над чем временами подтрунивал даже их начальник. Вот и сейчас Илья, действительно очень уставший, чувствовал себя наконец спокойно и расслабленно, как это всегда бывало рядом с Ксенией. – Что у вас там в Тобольске произошло, что вы все такие недовольные вернулись? Хотя нет, не все. Ваня где? У меня в отделе кадров сегодня спрашивали. – Эрхард не рассказал? – Неа. Ему вообще не до этого сейчас, встречался сегодня с Иммануилом и Амадеем. – Что ж, надо расставлять приоритеты. А Ваня сейчас на пути в Москву. Причём по старинке: поездом, в плацкартном вагоне. Транспортную карту ему Эрхард велел в назидание временно заблокировать, так что порталом ему в местном СМЦ воспользоваться не разрешили. – Жёстко, — присвистнула Ксения, без особого, впрочем, сочувствия в голосе, — чем провинился? Он вроде ж неплохой маг. – Неплохой, — с серьёзным видом кивнул Илья, — но неумный. Решил высказать Нестору всё, что о нём думает. Видимо, рассчитывал на высокое начальство впечатление произвести. Но, как мы с тобой хорошо знаем, инициатива наказуема. Так что, был Ваня нещадно бит. – Ну, не самый плохой расклад так-то. Могло быть хуже, как мы с тобой хорошо знаем. – Твоя правда. Жалко, конечно, паренька — рёбра даже магией тяжело сращивать, но глядишь, поумнеет. – Давай, Илья, выпьем за то, чтоб коллеги умными были, а начальство — спокойным! – Твои слова да Богу в уши! Выпьем! Опрокинув очередную рюмку, мужчина не без некоторой тоски подумал о том, что начальство спокойным бывает слишком уж редко. Да, Всетемнейший обычно вёл себя крайне сдержанно, но это говорило лишь о веками натренированной выдержке. Эрхард был прирождённым магом огня, то есть человеком, чья личность полностью соответствует этой стихии: опасным, вспыльчивым, разрушительным. Магическое пламя всегда горело внутри, просто чаще всего ему не давали вырываться наружу. Но пожар мог вспыхнуть в любую минуту, и даже Илья не всякий раз угадывал момент, оказывающийся провоцирующим. Как-то влиять на начальника умела только Ксения, в чьём присутствии буквально все немного расслаблялись, успокаивались. Только она не боялась Эрхарда, только к ней он мог прислушаться в состоянии гнева. За это в Гостьме волшебнице были благодарны, за это же недолюбливали. Особенно сильно — регулярно появляющиеся и никогда надолго не задерживающиеся у Эрхарда любовницы. Девушек этих Илья, однако, не осуждал — скорее, искренне им сочувствовал. Сейчас, впрочем, думать следовало не об этом. – Ксюш, слушай, извини за прямолинейность, но мне знать надо, а Всетемнейший в последнее время действительно неразговорчивый. О чём Эрхард говорил сегодня со светлыми? Тоже пророчество? — чуть помолчав, маг всё же решил озвучить то, что его действительно волновало. — Война будет? Ксения ответила не сразу. Посидела молча, глядя в окно на барабанящий по тротуару дождь, отпила пиво, только после этого сказала: – Будет. Большая. – Со светлыми? — не успев обдумать услышанное, машинально уточнил волшебник.  – Со всеми. Великая война и великий хаос. – Веришь в пророчество? — невольно передёрнувшись от знакомой формулировки, поинтересовался мужчина. Ксения неопределённо пожала плечами: – Это неважно. Всё и так шло к этому, очередной конфликт был неизбежен. А пророчество — просто удачный повод, — посмотрев наконец прямо на собеседника, волшебница улыбнулась, и синие глаза недобро сверкнули стальным блеском, — а ты чего переживаешь так? Хоть повеселимся наконец. Илья хмыкнул: – Мало весёлого — бойцов хоронить. Навоевались уже, отдохнуть бы неплохо. Ксения поморщилась: – Ой, да кого ты обмануть пытаешься? Война всем, конечно, поднадоела, и отдохнуть бы неплохо, и научиться в конце концов мирно жить, но этого не будет, Илья! — девушка повысила голос, распаляясь. — Не для нас! Эрхард — римский полководец и русский государь. Ему нужен мир, где властвует Тьма, где он сидит на троне, пускай хоть трон стоит на пепелище. А мы с тобой — два боевых мага, война — наша стихия, наш кислород. Допустим: прекратились магические войны, наступил мир — настоящий, не вымученное перемирие, как сейчас. А дальше что? Нам в этом мире места нет. Потому что ничего мы, кроме как воевать, не умеем! И ты это знаешь. На этот раз Илья молчал особенно долго. Во всём согласиться с Ксенией волшебник не мог. Прекрасно друг друга понимавшие и очень между собой похожие, они разительно отличались в одном — в подходе к своей специализации, боевой магии. Для Ксении это было призванием, во всех магических конфликтах она чувствовала себя как рыба в воде и, кажется, искренне радовалась каждой ссоре со светлыми. Служба секретарём, бумаги и переговоры тяготили волшебницу, ей хотелось бросаться на врага, как раньше, в Скандинавии, на острие меча неся волю Всетемнейшего. Илья же, который, как и Ксения, в боях провёл большую часть жизни, никогда их не любил. Нет, он не был трусом, не был и пацифистом, и ни к светлым, ни к серым жалости не испытывал: убивал без малейших раздумий любого, кто оказывался на противоположной стороне и мог причинить вред. Но делал он это, исключительно потому что так было надо. Потому что он, Илья, родился тёмным и поступил в Гостьму, поклявшись служить великой Силе. И он служил, как было должно. Так что, сейчас он не разделял радости своей подруги, но и как-либо возразить не мог. Внутренний голос — голос даже не разума, а души, если таковая имелась, голос, который невозможно заглушить или не услышать, повторял речитативным шёпотом слова Ксении: «Мы два боевых мага, ничего мы, кроме как воевать, не умеем. Наступит мир — нам в этом мире места нет». И как бы Илье ни хотелось поспорить, сделать этого он не мог — лгать себе не удавалось. – Твоя правда, — кивнул мужчина, — если быть войне, будем воевать. – Побеждать, родной. Мы будем побеждать, — ещё шире улыбнулась Ксения и крикнула, обращаясь уже к официантке, — тёть Тамар, нам пиво и водку повторите, пожалуйста!  

***

Предстоящего визита шведского Всетемнейшего в Россию ждали все местные тёмные. Несмотря на довольно тесные связи со скандинавскими странами, подобные события были большой редкостью. Обычно высокопоставленные маги ограничивались деловой перепиской, личные встречи оставляя для действительно исключительных случаев. Верховный тёмный всея Руси, Михаил Александрович, последний раз наведывался в Речь Посполитую больше ста лет назад, да и то исключительно с целью обсудить донельзя обострившиеся политические отношения глав их государств, обычных людей. Однако на этот раз приезд шведской делегации был просто жестом доброй воли, вызванным тем, что российский государь, Пётр Алексеевич, проявлял особый интерес к сотрудничеству с западными державами. Маги решили, что им не следует в этом вопросе отставать от обычных, и также захотели познакомиться поближе, поделиться опытом. Рады такому развитию событий были, конечно, не все. Многие волшебники хорошо помнили русско-шведские войны, грозившие стране потерей политической самостоятельности. Да и нынешнее противостояние за господство над Балтикой доверия не внушало. И если светлые относились к этому если не безразлично, то хотя бы довольно спокойно, предпочитая не вмешиваться в дела обычных и занимая позицию сторонних наблюдателей, то тёмные подобное воспринимали болезненно: исторически сложилось, что именно они всегда теснее и ближе сотрудничали с правителями обычных, не брезгуя использовать тех в своих целях, но и помогая им в случае необходимости. Впрочем, Михаил Александрович уверил всех состоявших на службе в Приказе Тёмных дел магов, что опасаться шведских коллег не стоит. Жизнь вокруг менялась стремительней обычного, и с этим необходимо было считаться, с чем большинство, скрепя сердце, соглашалось. Свою роль играло и любопытство, вызываемое персоной главы шведских тёмных. Об Эрхарде Атэре слагались легенды: маг, чей возраст перевалил за две тысячи лет, карьеру начал в родном Риме, когда тот ещё не был мировой державой. Поговаривали, будто он не только руководил тёмными волшебниками, но и самолично вёл легионы на персов, а позже подминал населявшие Европу варварские племена под пяту Римской империи.  По словам Михаила Александровича, шведы должны были остаться на пару месяцев, рассказать о том, как у магов обстоят дела в Европе и обсудить дальнейшее сотрудничество. Доверие внушало и то, что приехать гости должны были вместе с царём, который, как и большинство его предшественников, был допущен к великой тайне и знал о существовании волшебного мира. Характер у государя был, однако, непростой, и ни с Михаилом, ни с Нестором, верховным светлым, он так и не подружился. Поэтому сейчас российский Всетемнейший надеялся, что Эрхард поможет наладить контакт.   Илья не мог сказать, что перед первой встречей со шведами он как-то сильно волновался. Но храбриться и говорить, что у него нет абсолютно никаких переживаний, тоже не стал бы. Возглавлявший всех боевых магов Приказа Тёмных дел, он обязан был следить за тем, чтобы всё прошло спокойно, а уверенности в том, что всё пройдёт именно так, у него не было. И дело было даже не в недовольстве отдельных тёмных, не стремившихся к более тесному общению с европейскими коллегами, а в неясном чувстве смутной тревоги, не дававшей волшебнику покоя с того самого дня, как он узнал о приезде гостей. Впрочем, знакомство прошло лучше, чем Илья предполагал. Прибывший в Петербург с небольшой группой своих приближённых Эрхард Атэр оказался весьма вежливым и сдержанным магом. И, хотя почтенный возраст давал ему ряд иерархических привилегий, он первым прибыл в Приказ Тёмных дел на поклон к Михаилу Александровичу. Жест этот и русский Всетемнейший, и все другие волшебники оценили. Илья тоже немного расслабился, когда официальная часть приёма была завершена и все дружно переместились в зал для собраний на торжественный обед, на котором и началось самое интересное. Выяснилось, что даже те маги, которым претила идея какого-либо сотрудничества со шведами, были не прочь обсудить с иностранцами заморскую жизнь и новинки европейской моды. Эрхард же с удовольствием отвечал на все задаваемые вопросы, не проявляя и толики высокомерия, которое можно было от него ожидать. Сам Илья помалкивал и в оживлённые обсуждения не вступал. Нет, его тоже много что интересовало, но он никак не мог успокоиться до конца, постоянно беспокоясь о том, что может упустить что-то из виду.  Когда вечер незаметно перелился в ночь и все разошлись отдыхать, Илья наконец выдохнул и подошёл к Всетемнейшему: – Кажется, всё неплохо прошло, Михаил Александрович. Я, честно говоря, боялся, что может дойти до драк. – А не надо бояться, Илья. Я же говорил, что шведы нам не враги, — захмелевшим голосом отвечал маг, оглядывая столы с горами опустошённой посуды, — хорошо, что они приехали. Помогут нам меняться к лучшему. – Думаете, нам необходимы перемены? – Я в этом уверен.   Проворочавшись почти час, Илья так и не смог уснуть и вышел на улицу, где его встретил сырой и холодный зимний ветер. Поморщившись, маг плотнее закутался в тулуп и присел на скамью. Ему не нравилось новое здание Приказа, наспех построенное в Петербурге. Просторное и красивое, созданное по новейшим архитектурным лекалам, оно всё равно казалось Илье неживым и безликим, как и весь этот выросший на негостеприимном северном болоте город. Но оставаться в Москве было нецелесообразно: жизнь менялась, и надо было меняться вместе с ней. От размышлений Илью отвлёк звук шагов: к нему приближался глава шведской делегации в сопровождении своих псов: – Добрый вечер! Я вам не помешаю? – Здравствуйте, Ваше Темнейшество! Нет, конечно. Улыбнувшись, маг уселся рядом, достал из кармана трубку и зажёг табак появившимся на кончиках пальцев пламенем. До сих пор не привыкший к европейскому новшеству, Илья закашлялся от резкого запаха дыма. – Ох, простите меня! Не переносите табак? – с сильным акцентом спросил волшебник. – Ничего страшного. Курите, я потерплю. – Какая выдержка! Это достойно похвалы, — зажав трубку в зубах, Эрхард внимательно посмотрел на собеседника, — напомните, как вас зовут? – Илья Иванович. – Вы из России, верно? – Да. – И давно на службе? – С молодости. Около шестисот лет. – Солидный срок! – В ваших глазах, должно быть, не особо. Оценив ответ, Эрхард рассмеялся: – Не стоит ориентироваться на меня, я даже для тёмного уже не юноша. Вы позволите задать нескромный вопрос? – Извольте. – На собрании вы почти не общались ни со мной, ни с моими людьми. Вам неинтересно? Или мы вам чем-то неприятны? – Никак нет, Ваше Темнейшество. Я бы с удовольствием пообщался и с вами, и с вашими подчинёнными, но я возглавляю службу охраны в Приказе. И во время собрания я так же находился на службе, то есть был обязан обеспечивать комфорт и спокойствие всех собравшихся. Это не способствовало непринуждённым беседам. – Вы же там были не один. Могли позволить себе немного расслабиться. – Мог бы. Но привычка велит быть настороже. – Полезная привычка. Полагаю, она же велит вам сейчас ставить на себя дополнительные защитные заклинания. Уверенный в том, что колдует тонко и скрытно, Илья словами мага был застигнут врасплох и не сразу нашёлся, что ответить. Эта заминка снова вызвала у Эрхарда смех: – Не обижайтесь на меня, но это действительно бросается в глаза. Вы взволнованы, из-за чего производимая вами магия очень заметна, что, впрочем, не делает её хуже. Но вам нечего бояться, я не собираюсь причинять вам вред. Всего лишь хотел пообщаться в неформальной обстановке. – Извините, — Илья чувствовал себя ужасно неловко, словно он снова был юным волшебником, которого отчитывает наставник. – Не стоит извинений, мне близок ваш подход. – А можно тоже вопрос задать? – Конечно! Рад буду утолить любопытство. – Почему вы согласились на сотрудничество с русскими магами? Ведь наши страны сейчас воюют. Обычно тёмные поддерживают своё государство. – Резонный вопрос. Многим моё решение приехать в Россию в самом деле показалось странным, как и то, что я не поддерживаю своё государство в этой войне. Отвечу вам прямо: я не вижу смысла его поддерживать. Мне больно видеть то, во что превращается некогда великая скандинавская страна. У Швеции нет будущего, у России — есть. Хочется в этом будущем поучаствовать. Получив ответ на интересовавший его вопрос, волшебник молча кивнул. – А вам, Илья? Чего хочется вам? – Не знаю… — мужчина пожал плечами, задумавшись и действительно не находя ответа, — чтобы у Приказа всё хорошо складывалось. – Я спрашивал не об этом. Не о Приказе, а о вас. – А о себе мне думать не положено, я человек служивый. Эрхард лукаво улыбнулся: – Положено-не положено… Сейчас же вы не на службе. – Я всегда на ней, — Илья, наконец успокоившись и поняв, что шведский маг действительно не желает ему вреда, позволил себе ответить подробнее, — я поклялся служить Тьме добровольно, и я исполняю клятву. Делаю то, что должен делать. Конечно, мне хочется, чтобы Приказ процветал, ради этого и стараюсь. – Ради Приказа? Не ради Всетемнейшего? – Я уважаю Михаила Александровича и сделаю всё, что он прикажет, но нет — не ради него. Он не первый глава Приказа, с которым я работаю. Повторюсь: я служу Тьме, и Михаил Александрович тоже служит Тьме. Просто он ещё и управляет от её лица. Будет на его месте новый Всетемнейший — буду служить ему. Всё это время Эрхард очень внимательно слушал, и Илья вдруг подумал о том, что он рассказал лишнее, хотя не мог точно понять, о чём именно следовало умолчать. – У вас очень интересная позиция. Многие бы вас осудили за отсутствие личной преданности, возможно, даже посчитали бы предателем, но я склонен с вами согласиться. Все мы Тьме служим, и надо всего-то хорошо выполнять свою работу. Илья хотел спросить у мага, почему тот вообще решил поднять эту тему, но тут из гостевых комнат на улицу вышла девушка, также приехавшая вместе с Эрхардом, но не присутствовавшая на собрании. Она быстрым шагом подошла к тёмному, явно намереваясь что-то сказать, но резко остановилась, когда заметила, что Всетемнейший не один. Взгляд огромных синих глаз казался не то напуганным, не то напряжённым: – А, Хильда, добрый вечер! — откидываясь на спинку скамьи, поприветствовал девушку Эрхард, и Илья невольно обратил внимание на то, как изменился его голос: стал резче, холоднее. — Чем обязан? – Я хотела поговорить с вами, Ваше Темнейшество. Но вижу, вы не одни. – Да познакомься, это Илья Иванович, главный боевой маг здесь. Илья Иванович — это Хильда, моя… подопечная. – Вы тоже волшебница? — Илья не знал, зачем спросил это: конечно, он сразу признал в девушке свою, хотя возраст при этом считать не мог. – Да, — Хильда улыбнулась, — рада познакомиться! – Взаимно! Почему вас не было на собрании, устали с дороги? – Хильде это не интересно, — ответил за девушку Эрхард, — она приехала сюда для заключения брака. Семью строить хочет. Верно, Хильда? – Верно, Ваше Темнейшество. – Возвращайся к себе. Позже поговорим. Молча кивнув, девушка скрылась в темноте сада. Провожавший её взглядом Илья, сам не зная, для чего он это делает, сказал: – Если ваша подопечная желает выйти замуж, возможно, есть смысл искать жениха среди наших высокопоставленных тёмных? Это не только обеспечит девушке достойную жизнь в России, но и поможет укрепить связи между нашими государствами. Поднимаясь на ноги, Эрхард жестом подозвал к себе собак. Положив руку одной из них на голову, ещё раз внимательно посмотрел на собеседника: – Династический брак, значит? Уж не себя ли женихом видите? Снова смущаясь, мужчина покачал головой: – Просто предложение в рамках русско-шведского сотрудничества. – Илья, вы всегда служили боевым магом. Не опасно ли вам лезть в политику? Не отвечайте. Примите мои слова как добрый совет. И благодарю за беседу, было очень приятно с вами пообщаться. Думаю, мы могли бы работать вместе.   Следующие пару месяцев шведские волшебники действительно много общались с русскими тёмными, узнавая о местном укладе жизни, особенностях колдовской практики и системе магического управления. Илья даже начал думать, что зря он обо всём волновался и что сотрудничество, как и говорил Михаил Александрович, действительно может оказаться весьма полезным и плодотворным. А потом в Петербурге начались страшные пожары. Обычные не понимали, как вечно сырой город может гореть в промозглом марте, а волшебники — как так получается, что в пожарах погибают высокопоставленные тёмные. Илья, впрочем, на этот раз всё понял и, когда Эрхард спросил его, готов ли он всё ещё служить новому Всетемнейшему, ответил утвердительно.  

***

Остаток вечера к служебным вопросам не возвращались: обсуждали всё, что угодно, кроме них. И было Илье хорошо и спокойно, словно не услышал он пару часов назад от самого приближённого к Всетемнейшему человека, что есть вероятность новой войны. За свою долгую жизнь маг очень хорошо научился отключать ненужные мысли, от погружения в которые можно было сойти с ума. Проблемы же он привык решать по мере поступления, а в этот сентябрьский вечер самой большой проблемой были время от времени пристававшие к ним с Ксенией посетители рюмочной. Обычно они отставали, стоило только мужчине бросить на них тяжёлый неприветливый взгляд, но одна компания оказалась не особо понимающей. Пятеро мужчин не оценили внешний вид волшебницы: по их мнению, девушка, одетая подобным образом, сама напрашивалась на неприятности и, следовательно, против их повышенного внимания возражать не должна была. Илья максимально доступным языком объяснил мужчинам, как именно он относится к их логическим размышлениям и что с ними сделает, если они не прекратят эти самые размышления вести. Не привыкший бросать слов на ветер волшебник собирался сразу же проиллюстрировать слова действием, но Ксения положила свою узкую тёплую ладонь на его сжавшуюся в кулак руку и резко замотала головой. Впрочем, агрессивно настроенные гости рюмочной и без того, судя по всему, подрастеряли запал и, вполголоса матерясь, покинули заведение. – Зря ты меня остановила, — недовольно пробурчал Илья, — я бы их проучил. – Зачем тебе об них руки пачкать? — поспешила успокоить его волшебница, на чьём лице блуждала загадочная улыбка. — Да и время на всякую гадость тратить не хочется. Лучше расскажи мне ещё что-нибудь, я же скучаю. И Илья рассказывал смешные истории, причём многие — далеко не в первый раз, но Ксения смеялась, как в первый: искренне и благодарно. И сердце волшебника невольно сжималось, когда он задумывался о том, что древняя могущественная ведьма так и не сумела, в отличие от него, повзрослеть, продолжая в спрятанных за слоем вечной северной мерзлоты глубинах сердца мечтать об обычной жизни, которая ей — она это знала — никогда не будет доступна. И порой, в моменты сильного душевного порыва, Илья хотел заключить свою подругу в объятья, напомнить, что она не одна, успокоить, но он этого не делал, не желая оскорбить волшебницу, которой дороже многих пришлось заплатить Тьме за право служить ей.   Когда время уже перевалило за полночь, коллеги стали собираться. Оставив Илью в рюмочной, Ксения вышла чуть раньше — подышать свежим воздухом. – Хорошая девушка, добрая, — принимая чаевые и тут же убирая их в карман фартука, доверительным полушёпотом сообщила мужчине Тамара Борисовна, — есть у вас с ней чего? – С Ксюшей-то? Подруга она моя, работаем мы вместе. – Так ты уж чай не в школе, чтоб всё с подругами ходить! Остепениться тебе пора, Илюшенька, семью завести… Присмотрись к девочке! Послушай тётю Тамару, тётя Тамара пожила и кой-чего понимает. Илья не захотел объяснять, что между ним и Ксений ничего быть не может, а даже если бы и могло, сейчас он уже не захотел бы терять такого друга, поэтому просто улыбнулся: – Спасибо за совет, тёть Тамар, присмотрюсь. Ну, бывайте! Рад был повидаться. – А я-то как рада, соколик! Ты почаще заглядывай, не пропадай. – Обязательно!   Выйдя из рюмочной, волшебник обернулся: женщина уже убирала посуду с их столика, что-то удивлённо бормоча себе под нос. Видимо, пыталась вспомнить, кто же там сидел несколько минут назад, но память, вообще-то ещё неплохая, отчего-то подводила. Вдохнув полной грудью прохладный и сырой осенний воздух, Илья наконец увидел Ксению: девушка стояла, прислонившись спиной к стене и курила тонкую сигарету с ментолом. Вокруг неё столпились люди — та самая компания, которую волшебник хотел проучить. Судя по агрессивным крикам, его слова на них всё же не подействовали. Разочарованно вздохнув, мужчина отошёл в сторону, стараясь двигаться бесшумно и не привлекать к себе внимания. Присев на свободную лавочку, он положил подбородок на сцепленные в замок руки и принялся наблюдать. Подвыпившая, развеселившаяся Ксения была особенно красива той, свойственной только ведьмам, диковатой красотой, которая так манила к ним обычных мужчин. Словно не понимая опасности ситуации, девушка курила и нарочито громко, вызывающе смеялась, чем ещё сильнее раздражала и без того взвинченных людей. Когда же она выдохнула струю дыму прямо в глаза одному из них, стоявшему ровно напротив, произошёл давно назревавший взрыв: лицо мужчины, и без того лишённое какой-либо привлекательности, исказилось животной злобой, и он резко выкинул вперёд кулак, сжимавший кастет. Удар должен был в лучшем случае разбить девушке нос или челюсть, в худшем — проломить череп. Но законы физики вдруг повели себя совершенно несвойственным им образом: там, где секунду назад стояла Ксения, была голая бетонная стена, на которую и налетел агрессор. Взвизгнув от боли в сломанных пальцах, он хотел было развернуться, но не успел: короткий удар в затылок добил его, и ставшие ватными ноги подкосились, роняя тело мужчины в лужу. Оставшихся четверых странное начало драки не остановило — напротив, они налетели на девушку всем скопом, выкрикивая ругательства и угрозы. Возможно, будь они чуть более разумными или хотя бы чуть менее пьяными, они бы поняли, что дело нечисто и не стали бы рисковать. Но они ничего не поняли: ни того, как набравшаяся пивом девушка могла двигаться с такой скоростью, ни того, почему ни один их удар не достигал цели, ни того, откуда на их телах взялось вдруг столько глубоких порезов. В глазах последнего оставшегося стоять на ногах мужчины вдруг мелькнул свет осознания, и он, отбросив в сторону испачканный кровью товарища нож, бросился бежать наутёк. Ксения же стояла, выпрямив спину и весело смеясь, с откинутыми назад растрёпанными пушистыми волосами: – Никогда не надоест! – А мне не разрешила… — с напускной обидой протянул подошедший сзади Илья. — А как же «не пачкать руки»? – Так ты должен высокий моральный облик оперативника Гостьмы блюсти, — с такой же напускной серьёзностью ответила волшебница, — а я всего лишь бедная девушка, которой пришлось прибегнуть к самообороне. – Вот значит, как это сейчас называется. Я понял. – Какой ты, Илюша, понятливый, — поворачиваясь к мужчине, улыбнулась Ксения, — скрывающие заклинания ты же и на меня ставил? – Конечно. Первоклассные: они тебя даже не вспомнят. Если дойдёт до полиции, то запишут как пьяную потасовку. Записи с камер видеонаблюдения подтвердят. – Хорошо. Хотя жаль, конечно, что не вспомнят.  Снова закурив, волшебница подняла голову наверх: длившийся больше суток дождь наконец прекратился, небо прояснилось, являя взору далёкие тусклые звёзды. – Так полетать хочется… – На метле, что ли? — усмехнулся Илья, так и не понявший любви многих магов к перемещениям по воздуху. – Почему сразу на метле, что за стереотипы? На самолёте. Не налеталась в том веке. Ладно, спасибо тебе за приглашение. Хорошо посидели. – Хорошо, — улыбнулся волшебник и коротко обнял подругу перед тем, как она скрылась в портале. Когда его магический свет окончательно погас, мужчина ещё немного постоял и пешком двинул в сторону дома. Мысли, несмотря на обилие выпитого, были послушными и сдержанными, каковыми им и должно быть.