Глава 11. Луна

      Карта предупреждает об опасности. Многие события окажутся непредсказуемыми и неподвластными контролю. Информация будет неполной, а события — неожиданными. Существует риск попасть в ловушку или столкнуться с внезапными переменами.       Гадающий столкнется с трудностями, но не сразу поймет их масштаб. Легко ошибиться, особенно если недавно все казалось ясным. Теперь наступает темнота, и день с ночью становятся двумя разными мирами. Днем мы воспринимаем реальность одним образом, а ночью — совершенно другим.

***

      Эшли вздрогнула, оборачиваясь на голос. Люцифер стоял неподалеку и переводил взгляд с нее на то, что стояло у за спиной, и обратно.       — А ты что тут забыл? — задала она встреченный вопрос, хотя уже знала ответ — они одновременно шагнули в водоворот, и выкинуло их тоже одновременно. Такое время от времени случается.       — Ты в курсе, что у тебя дурная привычка отвечать вопросом на вопрос?       — Кто бы говорил, — усмехнулась Бауэрс, отворачиваясь от дьявола и вновь возвращая свое внимание к объекту за спиной. Это ведь тот самый храм. Что нашел Алекс. Тот, который она должна была исследовать. Но почему сейчас он кажется ей другим? Она ведь помнила, как восхищалась им. В каком восторге была. Как он завораживал, манил к себе. А теперь? Теперь он кажется ей отвратительным. Да, его архитектура по-прежнему ошеломляла — ни на что не похожая, нарушающая все законы логики и гравитации. Высокий, метров под десять, с башнями и колоннами, искривленными под таким углом, что в любой момент могли рухнуть, но стоявшие вопреки всему. Выглядящий так, словно бы его не строили. Храм словно бы вырос здесь, как какое-то растение. Но что самое впечатляющее и отвратительное — здание буквально фонило энергией. Незнакомой, пугающей. Темной и обволакивающей. Такой… холодной. И вызывающей желание одновременно войти внутрь и бежать, роняя тапки.       — Эй, — Люцифер опустил руку на ее плечо, заставив вздрогнуть, — ты вообще меня слушала?       — Если честно, то нет.       Сын Сатаны открыл было рот для очередной колкости, но промолчал, увидев обеспокоенное выражение ее лица.       — Что это за храм?       Эшли дернулась, стряхивая с себя руку демона.       — По пути расскажу. — она сосредоточилась, готовая призвать водоворот. Нужно было уходить, — Не хватает еще, чтобы…       Непризнанная осеклась. До нее, наконец, дошло, что не так. За спиной демона был лагерь — палатки, пара хамеров, укрытия. И пустота. Людей не было. А лагерь был словно заброшен. Но ведь так быть не должно. Никто не бросит лагерь в таком виде. И хоть кто-то должен был находиться снаружи. Да здесь работы минимум лет на двадцать. Не говоря уже о…       — Почему так тихо?       А ведь и правда. Джунгли — место, которое никогда не умолкает. Пение птиц, стрекот насекомых, рычание зверей, крики обезьян. И днем, и ночью джунгли наполнены звуками и жизнью. А здесь — ничего. Лишь шум ветра и слабые удары капель дождя об листья. Словно вся жизнь предпочитала держаться подальше от этого храма.       — Ты у меня спрашиваешь? — осклабился Люцифер, — Куда собралась?       — Внутрь, — отрезала она, — А ты возвращайся на небо.       Однако, вместо того, чтобы быть примерным демоном и послушно открыть водоворот, мужчина пошел за Эшли. Она покосилась на него, но комментировать не стала. Хочет — пусть идет.       — Я должна была исследовать этот храм вместе с экспедицией, — пояснила женщина по пути к воротам, — Друг пригласил меня как консультанта.       — Консультанта чего?       — Я была религиоведом. Специализировалась на древних цивилизациях.       А ведь тогда она готовилась к экспедиции к кайсанам. Ее докторская была об их трансовых техниках. Но Алекс сбил с понталыки своим предложением от котрого невозможно отказаться. Кайсаны были крайне интересны для научного сообщества, но неизвестный храм, который, возможно, перевернул бы взгляд на историю человечества… Угадайте, что стало для Эш приоритетной задачей?       — И что ты узнала?       — Ничего. — сухо ответила Бауэрс, — Не успела. — Люцифер ничего не спросил, но между ними проскользнул немой вопрос, — Заражение крови. Подцепила здесь какую-то заразу.       — Заразу говоришь…       Голос демона был непривычно задумчив, но Эшли не обратила внимания — ее больше занимал все усиливающийся фон. Чем ближе они подходили, тем яснее он ощущался. Как и вонь. Тяжелая, со сладким привкусом гнили. Смесь тухлых яиц, общественного сортира и плесени.       — Ты чувствуешь?       Эшли ускорила шаг.       — Стой, — в голосе Люцифера едва ощутимо скользнуло беспокойство. Однако Бауэрс была слишком занята своими мыслями, темной энергетикой и запахом, чтобы уловить это. Она уже понимала, что там. Что за закрытой дверью. Но все равно не смогла заставить себя повернуть назад. Словно бы что-то подталкивало внутрь. По телу пробежала первая дрожь.       Распахнув тяжелую дверь, Эшли отшатнулась, зажимая рот и нос одновременно. Согнувшись пополам, она сделала несколько шагов в сторону. Завтрак покинул организм тем же путем, что и попал в него.       Люцифер же стоял на пороге и молчал, перестав дышать. Мудрое решение.       Вернув еду миру, Эшли вытерла рот и, отключив дыхание, двинулась внутрь. Хоть и хотела повернуть назад. Хоть и знала, что нужно разворачиваться, открывать водоворот и уходить на небо. Выбросить все из головы и заниматься действительно важными и нужными вещами. Но все равно шла вперед. Медленно, ощущая, как страх захватывает каждую клетку организма. Как еще немного и он вырвется наружу. Она смотрела прямо перед собой. Сжала челюсть, впилась ногтями в ладони так сильно, что побелели костяшки пальцев.       В храме царила полутьма — открытая дверь была единственным источником света. Но, к сожалению, бессмертные отлично видели в темноте. И ей не нужен был фонарик, чтобы разглядеть, что было впереди.       Первое, что бросилось в глаза — огромная статуя. Большая настолько, что приходилось задирать голову, чтобы разглядеть ее лицо. Лысое человекообразное существо с перепончатыми крыльями, копытами и выемкой в центре груди. У ног существа плоский жертвенник с углублениями. Для сбора крови, что очевидно. И уже перед ним метровый шестигранник. Тот, об который Эшли и порезалась. Точнее пробила кисть насквозь штырем, что выскочил из него, стоило лишь дотронуться до поверхности. И именно от них — статуи, жертвенника и конуса и несло той самой темной энергией.       Но не на них Эшли смотрела сейчас. Она смотрела на тела. Те, что лежали на жертвеннике и рядом с ним. Одиннадцать. Вся экспедиция.       Люцифер с силой сжал плечо — почти до боли. Но Бауэрс даже не обратила внимание на это. Вырвала руку и пошла вперед. Ноги дрожали и подкашивались в преддверьи начинающейся истерики. Приходилось делать над собой усилие, чтобы подавить этот порыв и пытаться сохранить голову хоть сколько-то холодной. Вонь стояла такая, что если бы Эшли не отключила бы дыхание, то точно бы скончалась от нее. Или заблевала бы весь храм.       Она подошла ближе. Взгляд скользил по телам, которые уже с трудом напоминали людей. Склизкие комки плоти, в которых с трудом угадывались человеческие черты. Почти невозможно было даже отличить женщину от мужчины, не то что узнать конкретного человека. Но она пыталась. Пыталась найти среди этого месива Алекса.       Кожа трупов — мутно-зеленая с коричневыми разводами, пузырящаяся и готовая прорваться от любого случайного прикосновения. Губы, покрытые трещинами с засохшей пеной на них. Глаза вытекли, оставив после себя пустые глазницы. Волосы отслоились от головы, обнажая куски сгнившего мяса и голые желтоватые кости. Над жертвами и алтарем вился желтовато-зеленый трупный газ, что сейчас спешно устремлялся наружу, выдуваемый потоками свежего воздуха.       И лишь в одном из тел Эш, наконец, узнала или ей показалось, что узнала, Алекса. Наклонившись ниже она протянула руку, желая коснуться лица. Хоть и содрогалась от ужаса и омерзения. Хоть и сама не понимала, зачем это делает — тело сейчас действовало отдельно от подернутого пеленой разума.       И в этот момент ее резко дернули назад — Люцифер развернул девушку к себе. Он молчал, но его молчание было красноречивее слов. Он с силой сжал ее локоть и едва ли не выволок ту из храма. Эшли только и могла, что послушно переставлять ноги, все еще находясь в шоке от увиденного. Настолько, что дьяволу пришлось попросту впихнуть ее в призванный водоворот.       — Я сказал тебе не ходить. — получив доступ к свежему, лишенному трупного смрада воздуху, процедил он, смотря на дрожащую Эшли. На его губах появилась усмешка, — Что, пара трупов и вся бравада закончилась? Уже не такая смелая?       Эшли не ответила. Отвернувшись, она обхватила себя руками и прикусила губу, пытаясь унять дрожь. Демон нахмурился. Ему это не понравилось. Не трупы. Они выглядели мерзко, но в целом дьяволу было наплевать на то, что он увидел. Люциферу не понравилась Эшли. Он так привык к тому, что она всегда прет вперед, не боясь ничего. Что всегда встает, отряхается и идет дальше, что видеть ее такой — испуганной, молчаливой и какой-то беспомощной — было сродни нарушению картины мира. А Люциферу не нравилось, когда меняют его картину мира. Впрочем, раньше подобного не случалось. Это были новые ощущения о которых мужчина не просил.       Он так старался увидеть страх в ее глазах, что теперь, получив его, понятия не имел, что делать. А Люцифер терпеть не мог не понимать, что делать. Не успокаивать же ее в самом деле? Тем более, что он этого не умел. Его бесило, что проклятая заноза в заднице решила сломаться именно сейчас. Без его активного участия.       Их, наконец, выбросило на площадку. Эшли, так ничего не сказав, поспешила к учебному корпусу. Люцифер молча проводил ее взглядом. Он не стал ни догонять ее, ни окликать. Он не жилетка, ни утешитель и уж точно не собачка, что идет у непризнанной на поводке. Тем более, что у него теперь были дела и поважнее, чем разбираться с переживаниями одной выскочки. По крайне мере в этом он пытался себя убедить. Чтобы убрать чертов червячок сомнения, что поселился в его сознании.

***

      — Задание выполнено. — Эш стояла перед ожидающим ее отчета Фенцио. Тот смотрел на нее с интересом, ожидая продолжения — Эшли всегда была более чем подробна, когда дело касалось практики. Но не сегодня. Эта лаконичность задела любопытство ангела. Словно почувствовав это, девушка продолжила, — Я нашла копа в баре. Притворившись родственницей одной из жертв Харманна, я убедила Бена подложить улики. Теперь он уверен, что поступает правильно.       — Хорошо, — кивнул учитель, — Свободна.       Эшли кивнула и поспешила удалиться.       Она молча шла по коридорам, опустив голову и скрестив руки на груди. Было холодно. Но сколько бы Эшли не повышала температуру тела, озноб не отступал. Воняло. Как в храме. Казалось, будто все — кожа, одежда, волосы, пропитались этим запахом. Что от нее буквально несет смертью.       Эшли не обращала внимания на окликающих ее студентов, игнорировала все вопросы. Шла быстро, едва ли не срываясь на бег. Все чего сейчас хотела Бауэрс — так это остаться в одиночестве. Она буквально влетела в комнату и, не обращая внимания на недовольный оклик Ости, скрылась в ванной. Ее начало трясти. Прямо как в храме. Но сейчас, в одиночестве, непризнанная могла позволить себе эту дрожь. Могла позволить себе не сдерживать себя.       Скинув одежду, она забралась под душ. Ноги подкосились, не в силах выдерживать вес тела. Эшли медленно сползла по стене и уперлась лбом в согнутые колени.       В горле застрял ком. Она судорожно вдохнула и закрыла глаза. Перед глазами вновь встала та картина. Храм. Тела. Вонь. И Алекс, что лежал там, среди этой склизкой массы. Гнил. Совсем один. Мертвый. А она сейчас торчала тут. Живая и совершенно здоровая. У которой дела шли замечательно. Горе смешалось с чувством вины. Словно бы Эшли как-то приложила руку к его смерти. Словно бы она была виновата в том, что жива. И неважно, что она уже умирала. В конце концов, сейчас-то с ней все хорошо. По крайне мере физически. А с Алексом — нет. Как и с теми десятью беднягами, что лежат рядом.       Ее вновь начало трясти. Если бы Бауэрс была способна на слезы, то она бы рыдала. Но даже сейчас, даже наедине с собой, она их сдерживала. Мысли постепенно растворялись в тупой тишине, а в груди на место горю и страданию пришла пустота. Она не знала, сколько просидела так, тупо таращившись на собственные ноги, пока стук в дверь не заставил ее вздрогнуть.       — Ты вообще-то не одна живешь. — послышался голос Ости. С привычными холодными и презрительными интонациями. Эшли не ответила. Стук повторился, — Ты уснула?       — Сейчас выйду. — откликнулась Бауэрс, стараясь говорить как всегда насмешливо и беззаботно. Кажется, вышло, — Так не терпится увидеть меня без одежды? — Я лучше на дохлого скунса полюбуюсь.       Эшли могла точно сказать, что на этой фразе Ости брезгливо скривилась. Она слишком хорошо знала свою соседку. Закрыв воду и завернувшись в полотенце, Эш подобрала одежду и, наконец, открыла дверь.       — Прошу.       Демоница ничего не ответила, а Эшли, отправив шмотки в мусорку, упала на кровать и закрыла глаза, впервые порадовавшись, что бессмертные не видят снов.

***

      Ну и где она?       Люцифер хмуро смотрел на пустующее место. Туда, где по идее должна была сидеть Эшли. Та, которая пришла бы на лекции, даже находясь одной ногой в Небытие. Полудохлой, с торчащими наружу костями. Но пришла бы. Принципиально.       Будь на ее месте кто-то другой, он бы даже не обратил внимания. Но это не кто-то другой. Это самая бесячая рыжуха неба и ада. Умудрившаяся ввинтиться в голову так, что помогла бы разве что трепанация. И то не факт.       Неужели и правда пара трупов ее настолько впечатлили? Ладно. Не пара. Но это не аргумент. Люцифер был об Эшли более высокого мнения. Он снова прокрутил в голове вчерашний день. Воспоминания запнулись об одну фразу.       «Я должна была исследовать этот храм вместе с экспедицией. Друг пригласил меня как консультанта.»       Так в этом все дело? В друге? Демон вспомнил попытку прикоснуться к одному из тел. Он был там? Это ее так напугало?       В памяти всплыла его насмешка. Когда до Эшли дошло, что ее друг мертв — он, Люцифер, смеялся. Почувствовал ли дьявол укол совести? Нет. Он не собирается винить себя в чем бы то ни было. Кроме того, какая разница? Смертные любят умирать. Так какая разница, сдох он сейчас или сделал бы это лет через тридцать? Результат один. Однако, неприятный червячок уже начал подгрызать ту его часть, которую Люцифер в себе не любил. Совесть. Но дьявол быстро взял себя в руки и отмахнулся от этого чувства.       Плевать. Ему плевать. На непризнанную. На ее чувства. На переживания. Он не нянька, не сиделка, не брат, не друг. И последнее, о чем он будет думать, так это о ее чувствах.       Пусть делает, что хочет. Хоть лежит на кровати, уткнувшись взглядом в потолок, хоть лезет обратно к своим трупам.       Ему просто не нравилось, когда что-то шло не так, как шло обычно. И отсутствие Эшли входило в эту категорию. А не потому, что он беспокоился.       Просто… если она не придет и завтра, то он сам выбьет из ее головы все, что портило его картину мира.

***

      Ну, конечно. Из всех мест, где можно быть в одиночестве, Эшли выбрала то, где в одиночестве любил сидеть он.       Люцифер ее не искал. Не выискивал взглядом в коридоре. Не скользил им по столу непризнанных, пытаясь выцепить рыжую макушку и услышать ее раздражающий смех. Нет. И сюда он пришел лишь для того, чтобы подумать. И переживания какой-то там непризнанной не были даже в первой десятке того, что сейчас занимали мысли дьявола. Несмотря на то, что мысли против воли всегда возвращались к Эшли. Как к вредной привычке.       Тем не менее, она здесь. Сидит на самом краю острова. Смотрит вдаль невидящим взглядом. Пьет. Курит. Он опустил взгляд на землю — одна бутылка глифта почти допита, вокруг валялись бычки и еще две целых бутыли. На губах дьявола проступила усмешка.       — Смотрю, ты основательно подготовилась.       Молчание было ему ответом. Эшли даже не сменила позу. Словно бы его вообще не было. Словно не существовало. Он подавил приступ раздражения и сделал пару шагов вперед, остановившись рядом.       — Уверен, что сейчас у тебя в голове играет какая-нибудь сопливая мелодия.       Она не повернулась. Не вздрогнула. Не отреагировала. Лишь затянулась чуть глубже, выдохнув дым кольцом. И это все? Все, на что ее хватило? Одна смерть, и она уже сломалась? Уже перегорела? Он был о ней лучшего мнения. Как же неприятно было ошибаться.       — Если ты пришел потоптаться по моей самооценке, то проваливай. — наконец произнесла она, — У меня нет настроения.       — А я должен подстраиваться под твое настроение? Люцифер снова усмехнулся. Не сломалась. Просто временно вышла из строя. Он сделал еще шаг и, сев рядом, забрал у нее бутылку. Но только для того, чтобы, сделав глоток, вернуть ее обратно.       — Знаешь… — начала она, — Мать меня била. Не сказать, что без повода. Поводы я ей давала. Мелких-то не трогала, а у меня вся жопа синяя была. Иногда, — она чуть усмехнулась, — я даже сесть не могла. Однажды она раздухарилась так, что все штаны в крови были. Не помню из-за чего. То ли мусорку подожгла, то ли петарду в школьный сортир подкинула. И когда она закончила меня лупить, я повернулась к ней, — она затянулась и отпила из бутылки, — и совершенно спокойно, без слез и истерик, заявила: «Ты можешь меня хоть убить, но я буду делать то, что я делаю». И ушла к себе. Мне лет тринадцать, вроде, было. С тех пор она меня больше не била…       Она на секунду замолчала.       — Зачем ты мне это рассказала? Если честно, то Люцифер был не удивлен. Это было в духе Эшли. Ее самоубийственная упертость тянулась с самого детства. Только он не мог не задаться вопросом. А сам ли он смог бы сказать такое отцу? Даже если не учитывать того, что он правитель ада. Смог бы он противостоять ему? Тем более в детстве. Ответ был очевиден. И он не нравился дьяволу, который любил, ненавидел и боялся Сатану одновременно. Но с другой стороны, его отец — правитель ада. А мать Эшли — просто смертная. Пусть и знатная сука. Если верить непризнанной.       — Мы бы все равно туда влезли. — она затушила сигарету, — Даже зная, что произойдет потом. Если бы я не напоролась рукой на тот штырь, то наверняка бы сейчас гнила там вместе с остальными.       — Это был ваш выбор, — придвинулся чуть ближе. Люцифер не сводил взгляда с ее профиля. Все еще бледная, как мертвец. Все еще пустой, ничего не выражающий взгляд. Все еще замкнутая в себе. Пусть и говорит, но все эмоции забиты внутрь. И не найдя выхода, пожирают свою же хозяйку. Как часто она сидит так? Как часто загоняет свою боль внутрь? Делает вид, что все в порядке, а сама горит изнутри?       — Выбор… — она чуть усмехнулась, — Хорошо, когда он есть, да?       — Ты о чем?       — О том, что на самом деле у большинства его нет. А те, кто говорит иначе, просто пиздят. Себе.       Она прикрыла глаза и потянулась за новой сигаретой. Люцифер же нахмурился еще больше, наблюдая за тем, как девушка, которая всегда прошибала лбом стены и не боявшаяся послать его на хер, упала едва ли не на самое дно, зарываясь все глубже. Как она сама копает себе могилу. Он вновь повторил себе, что не спаситель. И не лекарь душ. Не утешитель. И не жилетка. Но проблема в том, что Эшли даже сейчас не просила жилетки. Даже сейчас ее глаза были совершенно сухими. Она предпочитала вариться в своем дерьме в одиночестве. Только бы не признаваться в том, что ей плохо.       — Зачем ты здесь? — она задала вопрос, отвечать на который Люциферу хотелось меньше всего. Потому что он и сам не знал на него ответа. А действительно, зачем? — Ты мог бы просто развернуться и уйти, а не сидеть здесь и смотреть, как я превращаюсь в половую тряпку, — мог. Действительно мог, но… — Или тебе это нравится?       — У тебя дурная привычка решать за других, что им нравится и чего они хотят. — он потянулся к ее пачке и закурил, продолжая рассматривать Эш, — Я здесь, потому что хочу.       Эшли промолчала. А должна была огрызнуться. Недовольство Люцифера продолжало расти, ища выход. И он сделал единственное что, по его мнению, должно было встряхнуть непризнанную, выбив из нее депрессивную дурь. Схватив за плечо, он резко притянул девушку к себе, впиваясь в губы поцелуем.       Эшли замерла. Губы непроизвольно двинулись навстречу его. Прошло не больше пары секунд и она, словно бы очнувшись, резко оттолкнула его от себя. И Люцифер был готов биться об заклад, что услышал щелчок, ставящий мозги непризнанной на место.       — Ты, блять, совсем ахуел! — рявкнула она, подскакивая на ноги, — Мозги не работают?! Все в член ушло?! Идиот!       В ее глазах горела злость. Люцифер лишь довольно усмехнулся. Иногда хватает лишь одного небольшого раздражителя, чтобы все, что было внутри, начало прорываться наружу. Иногда Эшли бывает очень предсказуемой.       — Смотрите-ка, реакция есть. Объект скорее жив, чем мертв. — Ты еще и зубоскалишь?! — она приблизилась и, присев на корточки, принялась собирать в сумку бутылки с сигаретами, — Поехавший!       Эшли не бесили, а скорее веселили дьявола. Приятно видеть, как реальность возвращается к своему нормальному течению.       — Судя по первой реакции, ты была совсем не против.       — Я растерялась!       — Скорее взбодрилась. — А, ты так взбодрить меня решил? А ты в курсе, что для этого… ну не знаю, говорят словами через рот!       Она выпрямилась и закинула сумку на плечо. Но уходить не спешила. Лишь зло смотрела на довольного очередной выходкой дьявола. Тот, в свою очередь, тоже поднялся на ноги.       — На слова ты не реагировала. А вот на поцелуй — да. Смотри, как подлетела. Или дело во мне?       — Не льсти себе. Ты зачем вообще приперся?       — Я уже говорил.       — Ах, ну да! Ты уже у нас альфа и омега! Медиатор судьбы, и мир крутиться исключительно вокруг твоих хотелок!       — А ты считала иначе?       — У тебя дефолтное состояние бесить меня или просто настроение сегодня такое? Я хотела просто побыть одна. Размазаться по горизонту, превратившись в ебаную песчинку небытия. Но пришел ты и, как всегда, все испортил!       — А по-моему, ты просто ждала, когда тебя найдет какая-нибудь жилетка, которая скажет: «Хватит выпестривать свою депрессию, Эшли». Но пришел всего лишь я.       — У тебя просто удивительный талант переворачивать дело так, словно бы ты — центр вселенной. Открою секрет — это не так.       — А я так и не думаю. Это ты себя ведешь так, словно бы я — центр твоей.       От этих слов Эшли едва ли не подавилась дымом. Это как нужно воспринимать реальность, чтобы хотя бы в теории допустить подобное? Она несколько секунд рассматривала дьявола, пытаясь подобрать слова. Хотя бы нецензурные.       — Да пошел ты…       С этими словами Бауэрс развернулась и пошла в сторону общежития.       — Не благодари.       — Я сейчас повернусь и кину в тебя бутылкой.       — Не кинешь.       — С чего?       — Ты не допила.       Ответом наследнику трона был средний палец.