Глава 3

5 июня, 1997 Темнота. Вероятно, солнце еще не взошло, но несмотря на столь ранний час, Драко чувствовал себя неестественно отдохнувшим. Вчера Гермионе удалось выбить его из колеи, начиная с праздничного секса, заканчивая новостью о ее беременности. Мерлин, как бы было прекрасно, если в этот раз у них будет дочь. Он гадал, что же могло разбудить его в такую рань. Его тело ощущало холод и, он с досадой осознал, что что она больше не спит в его объятиях. Со вздохом, Драко перекатился на вторую половину кровати, ощупывая шелковые простыни, в поисках второго обитателя кровати. Никого не было. Он резко сел в постели. Его кровать с балдахином и задернутыми шторами. Его кровать с балдахином и задернутыми шторами в его Хогвартской спальне. Ни жены, ни светлой радости, которую он испытывал только что. Лишь тяготящая душу миссия и предсказуемое печальное будущее, в котором, он либо убьет, либо умрет сам. Драко должен убить Альбуса Дамблдора, но он не станет его первой жертвой. Потому что, прямо сейчас, он собирался убить ебанного Теодора Нотта. Драко воинственно сорвал штору, закрывающую ему обзор на кровать напротив. Этот мудак поплатится за свою издевательскую шутку. Вкладывать в сознание Драко подобные образы, заставлять его фантазировать о таких нелепостях… О, Нотт поплатится за свою ошибку. Думал, что сможет одурачить его? Думал, что безнаказанно навеет похабные иллюзии о, ебанные Мерлиновы яйца, Грейнджер? Из всех, мать их девчонок, об этой лохматой грязнокровке? И надеялся, что Драко не будет мстить? С поднимающейся в горле яростью, он в два шага оказался у нужной кровати и распахнул бархатные шторы, за которым прятался этот бессовестный торговец драконьим дерьмом. С палочкой руке, Драко готов был наложить любое ужасное проклятие, но, все еще, не догятивающее до непростительного. Он замер от увиденного. Вытянутая фигура Тео, уютно свернулась калачиком возле Блейза, словно это было чем-то естественным. Драко мог только недоуменно пялиться на них, потрясенный не только интимностью их позы, но и тем, что смог так легко это увидеть. Тео не установил никаких защитных или охранных чар. Шокирующим было и то, что в этом зрелище не было ничего развратного. Прямо сейчас, Драко наблюдал за невинным покоем двоих людей, испытывавших друг к другу чистое и абсолютное доверие. В груди Драко что-то заныло. Что-то глубокое и болезненное, словно рана, которую не удосужились как следует обработать. Острое, гноящееся чувство горькой зависти, которое постепенно нарастало, отчаянным крещендо. Перед ним была картина взаимной уязвимости, полной капитуляции, обретенной в объятиях любимого человека. Того, кого стоило оберегать. Драко познакомился с этим чувством во сне, но Тео знал его наяву. Зависть снова запульсировала в Драко. Вкусить ту, короткую, такую прекрасную жизнь, только для того, чтобы обнаружить, что она была эйфорическим видением, мимолетным миражом в пустыне. Еще никогда он не чувствовал себя таким полноценным и счастливым после пробуждения. Разумеется, Драко, нависший над ним с волшебной палочкой и светящее в лицо утреннее солнце заставили его проснуться. Нотт медленно заморгал, просыпаясь. Он зевнул и осторожно отстранился от Блейза, почесывая грудь через пижаму, затем проведя рукой по своим взлохмаченным после сна волосам. Как только Тео заметил Драко у подножья своей кровати, его губы растянулись в довольной и ленивой ухмылке. — Ты сегодня рано. Я забыл приготовить твой второй подарок. С этими словами он отодвинулся от Блейза и Драко услышал, как он роется в своем сундуке. Он наблюдал за тем, как рука, все еще спящего, Блейза безуспешно потянулась к телу, которое, еще минуту назад было рядом с ним. Пустующее пространство подразумевало присутствие. Драко почувствовал легкий укол в груди от того, что и он сам испытал подобное чувство несколько минут назад – инстинктивный поиск того, кто должен спать рядом с тобой. Тео вырвал его из водоворота мыслей, сунув коробку прямо ему под нос. Слишком знакомая упаковка сладостей. Драко смущенно принял подарок и нахмурился, переводя взгляд на остальные подарки возле его кровати, которые только предстояло распаковать. Желейные слизни, которые должны были быть в той куче, уже были в его руках. Пазл сложился и загадка праздничных сладостей наконец была раскрыта. — Это ты даришь их мне? Каждый год? — Да, чувак. Твои любимые. С днем рождения. Под гнетом искренности слов Тео, Драко окончательно перестал злиться. Спустя годы, Тео не только помнил о его любимом лакомстве, но и заботился, чтобы Драко получал его каждый год, хотя бы ко дню рождения. Обычно, было опасно надеяться, что у соседа по комнате не будет скрытых мотивов, но теперь Драко задавался вопросом, не осознанно ли Тео позволил ему увидеть Блейза в своей постели? Обмен рычагами давления. Язык доверия между Слизеринцами. Не только потому, что в данный момент у Драко не было повода так поступать, но он не собирался использовать информацию о Блейзе против Тео. Если таким образом он находил себе утешение, то так тому и быть. «Цепляйся за эту надежду пока можешь» — хотел предупредить Драко. — Хороший сон? - поинтересовался Тео. — А то ты не знаешь, - отмахнулся Драко, гадая признает ли Тео, что вмешивался в его мысли пока он спал. Но Тео отрицательно покачал головой. — Нет. Я же говорил тебе, что просто выталкиваю нужные чувства и эмоции на поверхность. Я не могу заглянуть в твой мозг или типо того. Твои сны – твои собственные. — Э-э, ладно. Он все равно бы не смог сказать этого вслух. Это можно было бы счесть кощунством. Впрочем, так оно и было. Драко распаковал остальные подарки ко дню рождения. Его мать прислала традиционный для совершеннолетия подарок: наручные часы гоблинской работы. На крышке серебряного циферблата было выгравировано одноименное созвездие. Драко провел пальцем по узору, представлявшим собой звездную интерпретацию «дракона». «Это мои драконы. Мои и папины.» Драко спрятал голос взволнованного ребенка в самый дальний уголок своего сознания. Тео снова с нетерпением обратился к нему, явно довольный тем, что Драко выглядел спокойным. — Значит, все прошло хорошо? Ты выспался? — Да… - Драко уставился на наручные часы, - да, все прошло хорошо. Действительно хорошо.

***

Бекон, яйца и свежие круассаны. Драко наполнил свою тарелку за завтраком, надеясь хоть раз наполнить и свой пустой, урчащий желудок. Он давно не чувствовал себя таким голодным и уверенным в том, что сможет удержать всю эту еду внутри себя. Он поднял голову, дожевывая четвертый кусок бекона, и заметил на себе несколько удивленных взглядов его одногруппников. Все они поспешно отвернулись, кроме Тео, который, со знанием дела, продолжал наблюдать за ним с другого края стола. Драко решил немного сбавить обороты и не торопиться с оставшейся едой. Это ощущалось так замечательно – наслаждаться завтраком; смаковать первый прием пищи за день, который зарядит его энергией на предстоящие несколько часов. Ясная голова и полный желудок позволили Драко понаблюдать за тихой сценкой, развернувшейся прямо перед ним. Блейз и Тео сидели рядом, как обычно, но теперь, учитывая вчерашний вечер и сегодняшнее утро, Драко замечал едва уловимые намеки на их близость. В том, как каждый из них предугадывал потребности другого, прослеживалось нечто гораздо большее, чем дружба. Тео молча подвинул сахарницу ближе к чашке Блейза. Блейз, также молча, положил в тарелку Тео дополнительную порцию яиц. Тео стащил из его тарелки клубнику. Блейз шлепнул его по руке, когда он потянулся за второй. Молчаливый дуэт взаимопонимания. Сентиментальность всего этого, не говоря уже о бесполезности этих действий, должна была вызвать у Драко отвращение. Вместо этого, в его душе поднялось что-то, похожее на тоску. Пенси и Дафна завизжали «С днем рождения, Драко!», выводя его из задумчивости. Он ухмыльнулся и помахал им рукой. Несколько человек похлопали его по плечу, проходя мимо, желая всего самого наилучшего и Драко порадовался тому, что это отдавало нормальностью. Здоровый сон, сытный завтрак, который он тут же дополнил парочкой желейных слизней, и вот – Драко готов завоевать мир. На выходе из Большого Зала, он дал Крэббу инструкции, относительно дежурства у Комнаты Забытых Вещей этой ночью, пока он сам будет работать. Он мог решить любую проблему, пока ощущал ясность ума и этот свет внутри. Всего один здоровый сон и он воспрял духом, вновь обретя уверенность в своем коварстве и навыках заклинаний. Он выбросил из головы необычные нюансы того сна. Не стоило зацикливаться на чем-то столь глупом, что он не был способен контролировать. Тео обещал спокойную ночь и он получил ее. Это было все, что имело для Драко значение. Ему не нужно было гадать, почему собственное подсознание сыграло с ним такую подлую шутку, создав ту версию него и ту версию Грейн… нее.

***

Затаив дыхание, он стоял напротив открытой двери Исчезательного шкафа. Исправного шкафа. Подопытная птица вылетела из него несколько секунд назад, совершенно живая и жаждущая поскорее вырваться на свободу. Сжимая палочку в одной руке и дверцу шкафа в другой, Дарко улыбался во весь рот. Всю неделю, после дня рождения, он усердно работал над заданием, чему способствовал здоровый сон несколько ночей подряд. Он больше не видел тех снов, как в тот раз, когда Тео влиял на его эмоции, но случались эпизоды с похожим сюжетом. Ни одного кошмара. Наконец, часы, проведенные в покое, позволили Драко насладиться своим успехом. Он сделал это! Он, самый младший из круга приближенных, тот, над кем издевались другие, более кровожадные последователи, за неудачу его отца… Драко покажет им всем, как только полностью выполнит свое задание. Раскрасневшись от волнения, Драко отпустил Крэбба с дежурства, мчась в совятню, чтобы вызвать своего филина. Он написал короткое письмо, адресованное матери, зная, что сначала его прочтут чужие глаза, где сообщил, что только что завершил очень важный учебный проект, над которым трудился весь год. Возможно, его мать захочет скоро встретиться с ним в Хогсмиде? Могла бы она сообщить ему удобную для нее дату? Отправив зашифрованное письмо, Драко снова поспешил в Комнату Забытых Вещей. Шкаф уже проявил себя в работе, но лучше перепроверить, на всякий случай. Надеясь, что он не слишком поторопился с хорошими новостями в письме, Драко наколдовал птицу и повторил тот же ритуал еще раз. Он все так же работал. Драко разразился громким, торжествующим смехом. Он смеялся и смеялся, пока это не стало походить на истерику. Не в силах сдерживать рвущийся из горла смех, он, задыхаясь, вцепился в дверцу. Мерлин, когда в последний раз он чувствовал себя так же счастливо в реальности, как в том сне? Затем он вспомнил. Убийство. Дрожа и пытаясь заставить свои легкие нормально работать, чтобы перестать задыхаться, Драко осел на пол. Он упер голову в колени и начал раскачиваться взад-вперед. Фантазии… Мечты. Они увяли, засохли, а затем погибли. Никогда не получив шанса стать реальностью. Очередной проблеск мнимой надежды на счастливую жизнь промелькнул перед глазами и Драко вскочил на ноги. Тяжело дыша и бешено озираясь по сторонам, он схватил первый попавшийся в руки предмет и швырнул его в глубь комнаты так сильно, как только мог. Что-то вдалеке разлетелось вдребезги, еще несколько предметов, возможно, упали, но Драко уже не мог остановиться. Книги, помятые котлы, подсвечники, стеклянные банки, фрагменты столов, ножки стульев, разорванные подушки, чернильницы, хрустальные шары, чайные чашки, зеркала – Драко пробирался сквозь проходы, отчаянно хватая все, что могло пострадать от его рук. Со всей силы, он швырял их в разные стороны наслаждаясь звуками бьющегося стекла и фарфора, дерева, разлетающегося в щепки от столкновения с камнем и камня, врезающегося в дерево, разрушающего, уничтожающего, превращающего это место в хаос, разъебвая все до невозможности восстановить. Точно так же, как он поступил с собственной жизнью. Все потеряно. Все разрушено. Смертный приговор подписан. Его будущее стерто с лица земли. Он кричал и кричал. Он издал леденящий кровь вой и, наконец, осел на пол, обливаясь потом вперемешку с слезами. Безнадежный. Испуганный. Одинокий. Несчастный. Тонущий в ужасе. Неспособный спастись. Недостойный. Не заслуживающий прощения. «Скорпиус боготворит тебя. Он все утро не умолкал о том, что ждет не дождется, когда сможет летать как ты. Он очень хочет быть похожим на тебя.» Какой ребенок захочет иметь такого отца, как Драко? Какая женщина смогла бы связать себя узами брака с ним? Какое будущее уготовлено солдату армии Темного Лорда? Образы прорывались сквозь стены, воздвигнутые в его сознании. Сын, жена, счастливый дом… все это теперь было недостижимо.

***

Он почти не спал, но все равно проснулся полным решимости. Решимости напомнить себе, почему оплакивать тот сон было не только бесполезно, но и болезненно. Он отверг, похоронил и закопал факт существования той женщины из сна, которая была с ним, спала в его постели, а после пробуждения оставляла после себя лишь раздражающую физиологическую реакцию его тела. Но правда была такова, что теперь он помешался на этом сне. Только поэтому тупая ебанная фантазия должна была быть изгнана из его мозга, вместе с любыми позитивными мыслями по этому поводу. Драко, как обычно, оглядывал Большой Зал за завтраком, сидя на своем привычном месте. Грейнджер. Он наблюдал за тем, как она, тряхнув своими совершенно неуправляемыми волосами, накладывала кашу в тарелку и оживленно трепалась с Уизлеттой. Тупая, уродливая грязнокровка. Ладно, не тупая. Он мог признать, что она обладала более, чем заурядным интеллектом. Разумеется, только если речь шла о ее академических успехах. Если бы она знала, что будет для нее правильным, то не спуталась бы с Поттером и Уизелом. Подобное поведение демонстрировало не только полное отсутствие инстинктов самосохранения, но и, в конечном счете, предрекало ей скорую смерть. Ее было слишком много. Грейнджер, с ее вечно задранной вверх рукой, этим чопорным голосом, которым она выкрикивала заумные факты и прочее самодовольные вещи. Ее бы стоило высечь за это. Хотя, возможно, ей необходимо было быть такой громкой, чтобы ее туповатые однокурсники понимали все, о чем она говорит. Драко представил, что если бы ему пришлось вступить с ней в интеллектуальную перепалку, то она прошла бы так же непринужденно, как в его сне. На самом деле, не такая уж уродливая. Пару лет назад, она исправила свои зубы и держалась слишком изящно и уверенно, для той, кто вырос среди маглов. Драко полагал, что ее черты лица можно было назвать эстетически приятными, только если она не будет открывать свой болтливый рот, чтобы изрекать из него пронзительные звуки. В остальном, ее можно было назвать привлекательной, но с объективной точки зрения. Она выглядела достаточно притягательно в той маленькой черной комбинации в его сне. Он снова воздвиг стены окклюменции. Возможно, совсем не уродливая. Но, все еще, грязнокровка. И слишком шумная. Он наблюдал за ней в учебных коридорах. С сумкой до отвала набитой книгами, она решительным шагом пробиралась сквозь толпу. Вся ее походка, будто бы говорила – «Прошу прощения, я куда-то спешу». Он наблюдал за ней в библиотеке. Она раскидывала в беспорядке свои личные вещи на столе, но к книгам, над которыми корпела, относилась крайне бережно. «Я забочусь о своем образовании, я забочусь о своих друзьях, я забочусь, забочусь, забочусь, даже если не получаю ничего взамен.» Сострадание исходило от нее волнами. Он чувствовал эту заботу во сне. Как бы она отнеслась к нему прямо сейчас? Если бы он вторгся в ее маленькое образовательное убежище? Скорее всего, она бы смахнула волосы с лица и послала бы куда подальше, произнеся что-нибудь язвительное, на что он бы скривил губы и издал смешок. Драко снова отогнал притягательное, но чуждое ощущение из своего сна. О том, как чувствовалась забота Гермионы Грейнджер о нем.

***

Все эти дни, ожидая сову с ответом, мысли Драко блуждали в любопытных направлениях. Что если, шкаф и все эти планы были обычной проверкой? В голове проносились дикие мысли о том, как сова приносит ему письмо с поздравлениями за отлично выполненную работу. «Спасибо за помощь, Драко. Дальше взрослые сами разберутся.» Он позволил этой наивной надежде быть его опорой в течении нескольких дней. Он убеждал себя, что у него все получилось и он спас родителей. Задание было выполнено, проверка пройдена, верность делу доказана. Неведение позволило ему крепко спать еще пару ночей. Сова с ответом настигла его за завтраком. Птица швырнула письмо прямо в его тарелку с очередным сытными завтраком из бекона, яиц и теплого круассана. В нем содержались официальное приветствие от его матери и заверения, что ее визит может состояться в любой момент. Перевод: они были готовы прибыть в ту же секунду, как Драко сообщит им, что замок не охраняется. Он достал зачарованную монету. Ему придется снова наложить Империус на Розмерту. Она должна будет сообщить ему о следующей ночной вылазке Дамблдора в Хогсмид. Убийца. Драко поспешно спрятал письмо в мантию: еда была благополучно заброшена, а аппетит пропал. Он считал личной победой то, что сумел добраться до общежития на своих дрожащих ногах. Он насладился только парой минут своей личной истерики, когда в оцепенении сидел на кровати и остервенело рвал письмо на мелкие кусочки. Обрывки разорванного пергамента, кружась, приземлялись на пол. Вошел Тео. Его длинная сутулая фигура, будто бы могла обернуться вокруг любой двери, в которую он входил. За ним появился Блейз – серьезный и грозный. Полная противоположность чудаковатого Тео. — Произошло что-то ужасное, я прав? - он бесцеремонно вторгся в меланхолию Драко, точно так же, как поступил с его психикой до этого. Драко дошел до крайней точки, когда внешние факторы стали отражаться на его разуме: его тетя пыталась ожесточить его, Темный Лорд – убедиться в преданности, а теперь еще и Тео со своей сновиденческой магией. Даже не потрудившись достать палочку, Драко вскочил с кровати и набросился на Тео. Он схватил его возвышающуюся над собой фигуру за воротник мантии и с силой ударил его об стену. — Что ты наделал? Что ты сделал со мной! - закричал Драко. Вероятно, Блейз кричал и протестовал, но Драко не слышал ничего, кроме собственного сбившегося дыхания и стука крови в ушах. Глаза Тео лишь слегка расширились, в ответ на требование объяснений. Драко почувствовал руку Блейза на своем плече, готового в любой момент отшвырнуть его, но Тео приказал ему отступить, покачав головой. — Я сделал то, что обещал. Я помог тебе заснуть. И, судя по всему, ты остался доволен. Этот, неизменно размеренный, тон еще больше разозлил Драко. — Не то, чтобы доволен. Мне нужны ответы. Почему именно она? — Она? — Да, она! Драко отцепился от Тео и прошаркал к своей кровати на негнущихся ногах. — Неужели ты не курсе, что сделал со мной? Разве ты не знаешь, в какой я заднице? И я не смогу получить это! Я никогда не смогу получить все то, что ты мне показал! На хуй, это все просто… Задыхаясь от слов, обилия кислорода и своих неудач, он отмахнулся от них и повернулся спиной к ребятам. — Это было жестоко. То, что ты сделал, Тео. Выпотрошил меня изнутри. — Я просто хотел, чтобы у тебя был хороший день рождения, вот и все. Драко взял контроль над своим дыханием и заговорил только тогда, когда смог убедиться, что в его тоне не будет угадываться ни малейший намек на чувства. — Последнее слово твоего заклинания… Что именно ты пытался наколдовать? — Счастье. Я хотел, чтобы ты почувствовал себя счастливым во сне. Я хотел, чтобы ты увидел, каким счастливым можешь быть. Он только-только успел вернуть контроль над собой, когда откровение Тео обрушилось на него. Счастье. Оно больше не было доступно для Драко. Ярость на Тео переросла в желание мести. В его голосе появился холодный расчет. — Кажется, это весьма могущественная способность. Кто-то мог бы посчитать, что я обязан сообщить о ней Темному Лорду, чтобы дать ему преимущество в грядущей войне. Блейз направил на него волшебную палочку. Драко медленно двинулся на него, доставая свою. В голове пронеслась безумная мысль, порожденная паникой. Может быть, если он передаст эту информацию Темному Лорду, то ему не придется убивать старика и его родители будут в безопасности. Он мог бы избежать собственной гибели, обрекая на нее другого. Он мог бы приподнести Тео как исключительный инструмент для пыток. — Ты, блять, не посмеешь, - прорычал Блейз, - этому ты научился у своих новых друзей? Использовать других, чтобы подняться самому? Ты жалок. — Завидуешь, Блейз? - усмехнулся Драко, - кое-кому из нас поручили действительно важное дело. Не думаю, что членство в Клубе Слизней хоть как-то пригодится тебе в реальной жизни. — Ты по уши в дерьме и я не позволю тебе утащить Тео за собой. — Ты не можешь знать наверняка, ведь ты не имеешь отношение к Священным Двадцати Восьми, не так ли? У нас есть такое понятие, как долг, Забини. Служить на благо наших семей и поддерживать их ценности — это путь Темного Лорда. Но, подозреваю, люди твоего круга не способны это понять. — Если ты побежишь докладывать об этом своему хозяину, то так и знай, я убью тебя. — Блейз! - Тео резко прервал его. Блейз пристально смотрел на Драко, не предпринимая никаких действий. Его темные глаза были в ярости, но его рука не дрогнула. Драко не сомневался, Блейз прикончит его в ту же секунду, как он покусится на безопасность Тео. Его взгляд о говорил о глубокой любви: он был готов на убийство, готов запятнать свою душу, если бы это помогло обезопасить Тео. Он был готов подставить грудь под любую палочку, совершить любой ужасный поступок, разорвать душу в клочья, если только это бы защитило Тео. И, от осознания их схожести, Драко чуть самого не разорвало на части. Драко опустил палочку и отступил. Искушение предать Тео возникло так же быстро, как и исчезло. Желание бороться покинуло Драко, как только он осознал тщетность своей угрозы. Темный Лорд не заключал сделок. Ты либо делаешь то, что он говорит, либо обрекаешь себя на его гнев. Тео протянул руку к Драко в успокаивающем жесте. Руку, которая клала желейных слизней в кучу его подарков каждый день рождения. Как же низко он пал, решив обречь такого человека, как Тео, на роль зловещей марионетки? — Драко, я не знаю что произошло с тобой во сне. Правда не знаю. Но, одно я знаю точно, - он осторожно приблизился к Блейзу, на секунду сжав его руку, - ты страдаешь. Я пытался помочь, но, возможно я был не прав, решив вмешаться. Если существует другой способ помочь, то я бы… — Нет. Драко чувствовал острую потребность спросить еще раз. Просто, чтобы убедиться. — Ты не… Ты не выбирал ее? То, что я видел, это… это не было подстроено? Тео покачал головой. — Мне жаль, что тебе пришлось научиться перестать доверять другим. Драко, мне действительно жаль. Клянусь своей магией, я не имею ни малейшего понятия о том, что произошло с тобой во сне. Ты не обязан рассказывать мне, если не хочешь. Я пойму твое желание промолчать. — Пусть он даст Непреложный обет, - вклинился Блейз. — Я никому не расскажу, - твердо заявил Драко. Несмотря на то, что он уже пропустил одно занятие, Драко опустился на кровать и повернулся на бок. — Все равно, все это не имеет никакого значения, - пробормотал он.

***

Тело выпало за пределы башни, но проклятие, убившее Альбуса Дамблдора, сорвалось не с палочки Драко. Вокруг него стоял страшный шум. Крики, заклинания, проклятия, взрывы – все это разлеталось вокруг него симфонией хаоса и ада. Ярость войны. Свистящие вспышки заклятий, уворачивающиеся тела, разрушенные стены замка, крики боли и мольбы о помощи. Снейп тащил его за собой, крепко вцепившись в руку. Пребывая в состоянии шока, Драко не отдавал отчета в том, слушались ли его ноги или Снейп применил к нему заклятие обезноживания. Он продолжал идти, движимый адреналином и отчаянием. Снейп велел ему идти не оборачиваясь и подталкивал вперед. Но он все равно оглянулся, всего один раз. Он увидел ее. Сквозь дымку, превратившую школу в поле боя, он увидел ее. Она стояла, с поднятой палочкой, крича во весь голос, отбивая и отражая проклятия, сражаясь, защищая себя и окружающих. На стороне противоборствующей той, на которой находился Драко. Она была великолепна. Сосредоточение огненной силы, мастерски владеющая своей магией и обрушивающая заклятия на противников одно за одним. Она была готова к смерти, защищая своих друзей, защищая свою школу, свой дом. К смерти, причиной которой он мог стать. Он не мог представить ее мертвой. Не тогда, когда она выглядела такой живой, такой яркой, на поле битвы. Атака и защита, атака и защита. Волосы развевались вокруг ее головы и струились по спине, словно боевое знамя, признак ее отваги. Увидит ли он когда-нибудь ее снова такой? Воительницу, яростно защищавшую свое право. Возможно. Он также может оказаться по ту сторону ее палочки. Будет ли она колебаться? Если бы они встретились снова, он – под маской Пожирателя Смерти, она – в доспехах правосудия… Прикончила бы она его? Ее противника в этой войне, которая была предопределена еще до их рождения. Даст ли она ему шанс на пощаду, как это сделал Дамблдор? И воспользуется ли он им? Встретит ли она его как мальчика, учившегося с ней в школе, или, как злую силу, которую необходимо уничтожить? Хотя теперь, когда Дамблдора не стало, может быть его сторона одержит легкую победу? Встретятся ли они снова, в качестве заключенного и тюремщика? По крайней мере, он знал один путь, по которому они никогда больше не встретятся. Прежде, чем она исчезла из его поля зрения, Драко уделил ей один долгий миг, подобный лимбу, в котором пребывали разум и тело, находясь в состоянии сна. Он позволил себе представить это еще на одно мгновение. Что он выжил. Что его родители выжили. Что он заслужил любовь и доверие хорошей девушки. Что она подарила ему прекрасного сына и он не может дождаться, когда она вновь подарит ему еще одного ребенка. Что он был счастлив. А потом мечты Драко погибли. Мертвые, как тело, лежавшее у подножья Астрономической Башни.

***

Следующие несколько месяцев его жизни пролетели в вихре боли, стыда, вины и еще большей боли, сожалений, затем, снова боли и полного, абсолютного ужаса. Даже самые темные уголки его сознания никогда не смогли бы представить себе такого непостижимого ужаса. Душераздирающее насилие и страх, которые необходимо спрятать подальше, чтобы никогда не возвращаться к ним, дабы не подвергать себя риску полного душевного и физического распада. Каждый день был похож на испытание. Это испытание имело свою цену в случае неудачи. Сегодня, это могло быть Круцио или, тебе самому придется кого-то пытать. Или смотреть, как твои родители корчатся на полу от боли. Или наблюдать за тем, как гигантская змея съедает тело женщины прямо на вашем обеденном столе. Победа была одержана (с полным контролем над Министерством и Хогвартсом), но никаких празднований не последовало. Если не считать издевательств со стороны Пожирателей и Темного Лорда ради жестокой забавы. Жертвы были как среди волшебников, так и среди маглов, хотя вскоре, Драко перестал обращать внимание на их кровный статус. Все равно, все они кричали и умирали одинаково. Никогда прежде, он не испытывал такого облегчения, возвращаясь в Хогвартс. Чаще всего, Кэрроу не обращали на него внимания. Снейп начал сторониться его. Не то, чтобы он когда-либо был любезен с Драко или какими-то другими студентами, но в их отношениях присутствовал некий намек на теплоту. Профессор и его любимчик. До сих пор Драко не осознавал, что именно так можно было охарактеризовать их взаимоотношения со Снейпом. Новоиспеченный директор школы и любимый слуга Темного Лорда, теперь держался обособленно. Он прятался в стенах директорского кабинета, несомненно получая ежедневные инструкции об управлении школой и учебные планы для взращивания нового поколения слуг Темного Лорда. Окклюменция была единственным спасением для Драко. Избавление для его сознания от обретения новых травм. О том, как первокурсника пытали Круциатусом. О том, как юную студентку подвешивают за лодыжки в качестве наказания. О том, как использовался Империус, прямо на занятиях, самым отвратительным способом. О том, как пытали непокорных. О слезах, о крови, криках и воплях, разносившихся по коридорам, где ранила звучал только смех и болтовня студентов. Он не мог спать. Он не мог спать в поместье и, точно так же, не мог спать в Хогвартсе. Несмотря на ужасающие сцены в реальности, он гораздо больше боялся закрыть глаза и оказаться в плену надежды. Эти манящие фантазии, издеваясь, плясали в его голове. Дом. Семья. Он в безопасности, любим, лелеем и счастлив. На таких условиях, он был бы согласен на любое будущее. Тео заметил это. Разумеется, он заметил. — Я мог бы снова помочь, - предложил он однажды вечером, в их общежитии. Крэбб и Гойл отсутствовали, но им нравилось, пользоваться тем, что комендантский час не распространялся на них, когда они помогали Кэрроу ловить нарушителей. — Нет, - резко ответил Драко, - я уже достаточно рисковал в первый раз. Больше никаких снов. — Неужели ты наконец осознал, что по уши в дерьме? - поинтересовался Блейз с издевкой. Его слова зацепили Драко. Блейз мог рассиживаться тут и источать свою жалкую надменность сколько угодно, но он понятия не имел, какое бремя в себе таила священная фамилия, какое наследие было заложено в ней задолго до его рождения. И даже Тео, чья мать умерла когда ему было десять, тоже не чувствовал такого давления. Его отец, злой и жестокий человек, довольствующийся службой Темному Лорду, похоже считал, что его «неудачник» сын уже не нуждался в дальнейшем воспитании. В семье Ноттов, такой вещи как любовь между отцом и сыном просто не существовало. — Я сделал это ради своих родителей. Ради жизни моей матери, - произнес Драко пустым голосом. Оправдание, которое он придумал для себя и которое, если ему удастся выбраться из этой передряги живым, придется повторять снова и снова. — Как бы ты поступил на моем месте? - обратился он к Блейзу, - ты бы не попытался спасти ее? — Мою мать? - фыркнул Блейз, - она свалила в гребанную Италию. Пожертвовала достаточно золота, чтобы Сам-Знаешь-Кто отвязался от нее и благополучно смылась. — Почему ты не уехал с ней? — Только не без Тео. Ответ Блейза прозвучал механически. Тео никак не отреагировал на это заявление. Потому что правда в его словах и абсолютная уверенность, казались неоспоримы. Данность вселенной, они двое, вместе. — И она все равно уехала? Но… но ты ведь ее сын. Драко не мог представить, чтобы Нарцисса так поступила. Наверняка у нее была возможность сбежать. Драко было интересно, предполагал ли ей такое отец. Но, она была здесь, когда захватили ее дом, а ее семья оказалась в положении пленников. — Нет. Для нее я всегда был неудобством. Пожалуй, это все, что она когда-либо видела во мне. — Это не так, - Тео выразил свое несогласие, переплетая их пальцы. Драко отвернулся и задернул шторы. Он не мог выносить такой открытой привязанности. Готовности разделить с другим человеком все пополам, что говорило о искренней, неподдельной преданности. Он перекатился на свою сторону кровати и позволил себе на несколько минут погрузиться в воспоминания о призрачных фантазиях. Яркая вспышка этого чувства пронзила его насквозь, прежде, чем он сумел снова заставить себя возвести стены окклюменции.