Глава 5

5 июня, 2003 Драко испытывал осторожный оптимизм в отношении своего дня рождения. — Тео должен скоро прийти, - сказал Блейз. — Все в порядке. Мы можем повременить с заказом, - заверил его Драко, в третий раз дав отмашку официанту. — Конечно, - согласился скромный голос, справа от него. Снова повисло молчание и Драко проигнорировал неловкое ощущение дискомфорта. Он надеялся, что увеличение количества времени, проводимого с его друзьями, в компании его девушки, поможет им всем сблизиться. Или, по крайней мере, их разговоры станут не такими вымученными. Завидев своего закадычного друга в мантии Невыразимца, идущего к их столику, Драко вздохнул с облегчением. — С днем рождения! Тео крепко пожал руку Драко и вручил ему запакованную коробку. — Тебе правда было не обязательно приносить их, - улыбнулся Драко. — Это же традиция, чувак, - возразил Тео, приветствуя Блейза быстрым поцелуем. Драко показалось, что Астория напряглась. — Здравствуй Астория. Выглядишь прекрасно, как и всегда. — Благодарю, Теодор. Что за традиция? - она указала своей изящной рукой на упакованный подарок. — Желейные слизни. Он их обожает. — О. Не: «О, я не знала о тебе таких подробностей!» Не: «О, я должна была об этом знать!» И даже не: «О, Драко, почему ты не рассказывал мне? Это так мило с твоей стороны, Тео!» Только: «О.» Они встречались почти год. Это длилось с момента, как они отметили выпуск из Хогвартса какого-то чистокровного малолетки прошлым летом. Дафна и мадам Гринграсс общались с Драко и Нарциссой, когда Астория подошла к ним, чтобы поприветствовать. Драко точно не помнил, кто именно из женщин представил их друг другу, а затем предложил сопровождать Асторию на каком-то предстоящем приеме и он согласился, только потому, что она была симпатичной и милой. Прошел почти год, но Астория не растеряла свою красоту и привлекательность в глазах Драко. Все еще симпатичная и милая. Именно поэтому он привел в ее неформальную обстановку, на встречу со своими друзьями: неконтролируемая среда. Никаких удушающих парадных мантий и бальных залов, просто обед в честь дня рождения с самыми близкими. За исключением Пенси. Она, в очередной раз, отказалась, как только узнала, что ресторан находится в Косом. Он рассчитывал, что Астория хотя бы не надолго сбросит свою аристократическую скорлупу, но пока что, единственной трещиной в ее идеальном фасаде стали слегка опущенные уголки губ, когда Тео подошел к их столику. Может, все дело было в том, что они просидели за этим столом двадцать минут, ожидая Тео. А может, в их переплетенных с Блейзом руках, лежавших на столе. Драко всегда восхищался этими двумя. Полностью поглощенные друг другом в то время, как Драко бы закатил скандал в ответ на любой косой взгляд в его сторону. Как и все пары, они посещали публичные мероприятия вместе и решительно поправляли каждого “благочестивого” представителя старшего поколения, который считал своим долгом узнать, когда эти двое “убежденных холостяков” найдут себе по симпатичной ведьме, чтобы остепениться и произвести на свет наследников. Блейз был слишком деликатен, чем следовало бы, отвечая: «Нас вполне устраивает общество друг друга» или, что-то очень слащавое, вроде: «Тео идеальный спутник жизни для меня, спасибо» Тео же, отвечал с неизменной прямотой. Драко чуть не поперхнулся шампанским от смеха, впервые услышав это. Астория никогда не находила это смешным. Сегодня она тоже почти не смеялась. Она много крутилась на стуле, что было странно для человека ее происхождения. Она слегка вздрагивала и ерзала, каждый раз когда Блейз приникал губами к тыльной стороне ладони Тео после комплимента, или, когда Тео обнимал рукой спинку его стула, пока они ждали блюда. За разговоры сегодня отвечали Драко и Блейз и Драко показалось, что Тео был более уставшим, чем обычно. — Тео, как дела на работе? Твой исследовательский проект все еще процветает? Что-то промелькнуло на его лице. Тень, которая застала Драко врасплох. Может он и казался загадочным, но был, словно открытая книга, которую написали шифром. — Я подумываю о том, чтобы сменить работу, - уклончиво ответил Тео. Больше не говоря ни слова о его проекте, они переключились на тему целительства Блейза. Драко продолжал хранить свой осторожный оптимизм, в отношении этого дня, пусть и с трудом.

***

Праздничный секс после приватного ужина в его новом доме стал отличным завершением дня. Приятно. Прямо как сама Астория. Они потрахались и это было весьма приятно. Драко не понимал, почему он не мог быть более благодарен за привилегию заниматься сексом с роскошной женщиной на регулярной основе. Казалось, она не стеснялась держать его за руку на публичных мероприятиях. Она поддерживала его благотворительные начинания. Она говорила нужные вещи его матери. Она его целовала и прикасалась, заставляя его чувствовать себя желанным. Но нельзя было игнорировать ее очевидного дискомфорта, когда она оставалась на ночь, а утром Драко просыпался в холодном поту, все еще подрагивая. Она звала домового эльфа, если он кричал во сне. Она с легкостью уводила разговор в другое русло, когда он пытался заговорить о своем отце. Она начинала нервничать, если Драко говорил вещи вроде: «Я так боялся разочаровать семью, что это привело к еще большим сожалениям о содеянном мной. Я хотел бы поступить иначе.» Нити разговора, которые мог бы привести к исповеди и откровениям о прошлых грехах, обрывались. Тео и Блейз взяли эту роль на себя, но Драко беспокоил вопрос: способен ли человек, иногда делящий с ним постель и, вероятно, стремящийся разделить с ним и его фамилию, когда-нибудь исполнять эту функцию? Он пытался расспросить ее о собственном опыте, пытался найти что-то общее в этой безумной травме, определяющей их поколение. Но череду его вопросов встречали лишь недоуменное хлопанье ресниц и отрепетированные высказывания. «Но мы были в безопасности. Мою семью не беспокоили.» Он перестал заводить темы о войне. Как только она переоделась, намереваясь покинуть его, Драко предпринял рисковую попытку добавить в царящую атмосферу немного искры. — Мои друзья докучают тебе? — Докучают мне? — Мне показалось, что сегодня тебе было не комфортно. На это Астория ничего не ответила. — Это из-за того, что они вместе или потому, что они этого не скрывают? Драко постарался задать вопрос тоном, не подразумевающим конфронтации. Казалось, будто они играли в игру, где нужно было причинить как можно меньше вреда другому, при обсуждении чего-либо, хотя бы отдаленно касавшегося спорных тем. До настоящего момента Драко и не подозревал, на сколько это тяготило его. Она закончила с застежками на мантии и задумчиво посмотрела на него: — Просто это… Не соответствует принятым нормам и довольно бессмысленно, ты не находишь? У них никогда не будет наследников. Их семьи этого не одобрят. Астория сформулировала свой ответ так, как, скорее всего, ее научили. Выразила свое ужасное мнение, при этом не перешла на грубости. — Они и есть друг для друга семья. Так сложилось еще до войны. Надеюсь, ты это понимаешь? Девушка снова захлопала ресницами. Она определенно понимала, о чем он говорил, но теперь Драко получил неопровержимое доказательство тому, что Астория не способна преодолеть пропасть между пониманием и принятием. Когда он проводил ее до камина, чтобы они смогли обменяться высокопарными прощаниями, Драко не смог понять, сердилась она на него или нет. Видел ли он вообще, когда-нибудь, ее в гневе? Астория едва выносила присутствие Блейза и Тео, что никак не способствовало ее переходу из категории “подружки” в категорию “невесты”. Несмотря на испытываемое Нарциссой удовольствие от мысли, что их пара может стать постоянной и полную поддержку Люциуса, Драко решил положить этому конец. Прости мама, прости отец, он пытался. Это могло бы стать его эпитафией: Здесь покоится Драко Малфой. Он пытался.

***

— Здравствуй отец. — Драко. Во время этих визитов, в основном, говорила Нарцисса. В прошлом году, некая юридическая фирма-благодетель подняла шум в отношении прав заключенных и теперь Нарцисса и Драко должны были сдавать палочки перед визитами, что отменяло условие приковывать Люциуса к стулу и отделять его магическим барьером. Теперь они сидели за стерильным столом, в стерильной комнате, наполненной лишь бессодержательной болтовней Нарциссы. Во всяком случае, она была таковой для Драко, но его отец впитывал каждую мелочь, каждую крупицу внимания жены, каждый обрывок нормальной жизни за пределами Азкабана. — А как ты проводишь время, Драко? Внимание, теперь обращенное к Драко, вызвало скупое чувство удовлетворения, хотя он понимал, что это могло быть более приятно, если бы для внимания к сыну не потребовалось тюремное заключение. Как и всегда, Драко поведал ему о благотворительных инициативах, плотно связанных с их фамилией, и о том, как Блейз и Тео продвигались по карьерной лестнице. Люциус скривил губы при упоминании их “плебейских“ профессий, но не стал делать никаких уничижительных комментариев по поводу их отношений. Год назад он уже допустил подобную ошибку и Драко жестко осадил его, напомнив, что он находится в заключении, а значит не имеет права на собственное мнение. Нарциссе даже пришлось вмешаться, чтобы сохранить хрупкий мир между ними. Так что, мнение о друзьях Драко, Люциусу пришлось оставить при себе. — Наслаждаешься новым домом? - спросил Люциус. — Так и есть. — Хорошо. Это отличная возможность попрактиковаться перед тем, как жениться и управлять поместьем. Как я понимаю, дела с мисс Гринграсс по-прежнему идут хорошо? — Да, Астория будет сопровождать меня на приеме в Святого Мунго в следующие выходные. Он сводит ее на прием, а затем порвет с ней, но Люциус сможет узнать об этом только во время визита в следующем месяце. — Жду не дождусь встречи с этой юной леди в скором времени. Однажды Драко уже предлагал ей сопроводить его на встречу с отцом, поскольку это включало в себя заполнение определенных министерских форм от Люциуса и Драко. Она отказалась. — Она тоже с нетерпением ждет вашей встречи. Люциус одобрительно кивнул. Этой реакции более юный Драко жаждал больше всего на свете. Отец награждал его скупым выражением своего уважения несколько раз во время каждой встречи. Ситуация все еще оставалась напряженной, но Драко теплил надежду на положительные изменения в их доме, когда Люциус выйдет на свободу. Нарцисса вежливо улыбнулась мужу: — Как ты себя чувствуешь, дорогой? Ты хорошо спишь? Регулярно питаешься? Мы собираемся подготовить приветственный ужин к твоему возвращению домой через несколько месяцев, так что ты должен сообщить мне какие блюда подать. Даже несмотря на тюремное заключение, она не переставала хлопотать над ним. — О, как же замечательно, что скоро все снова будут дома, - восторгалась Нарцисса, будто бы они с Драко тоже были где-то в отъезде. При этом, она не учитывала, что Драка теперь жил отдельно. Драко задумывался, не послужит ли возвращение отца маховиком времени для их семьи, по крайне мере в стенах поместья. Они могли бы вернуться к тихой семейной жизни, что была в его детстве и ранней юности. Когда они с матерью попрощались с Люциусом до следующего месяца, мимо них прошел еще один заключенный, в сопровождении двух охранников. Его лицо показалось Драко смутно знакомым, но будто бы, кадр был неправильный: изображение человека не соответствовало его привычному образу, но все равно было узнаваемым. Молодой пленник по-прежнему обладал мужественными чертами лица и широкими плечами, но заметно потерял в весе. Если Люциус выглядел примерно так же, как и раньше, то этот худой мужчина едва напоминал мускулистого юношу из прошлого Драко. — Гойл? Молодой человек медленно моргнул. Еще одно медленное моргание привело его к осознанию. — Малфой? Драко вглядывался в исхудавшее лицо своего бывшего друга, не зная, как вести светскую беседу в тюремном коридоре, ведь один из собеседников скоро окажется запертым в камере, а другой вернется в роскошное поместье. Гойл еще раз недоверчиво моргнул и сделал необычное заявление: — Если увидишь Пенси, передай ей спасибо. Не так давно мне запретили пользоваться почтой. Он получил тычок от охранника и слова «Пошевеливайся», а Нарцисса потащила Драко дальше по коридору. Драко лишь наполовину вслушивался в возбужденную болтовню матери, о ее планах после освобождения отца. В нем поднялась странная эмоция, которую он никогда не испытывал в отношении Гойла: чувство вины.

***

Люциус Малфой вернулся домой раньше, чем ожидалось. Драко только закончил с ужином, когда получил патронус от матери. Черная цапля говорила быстро, почти не дыша: — Драко, немедленно возвращайся домой. Дело в твоем отце. Драко тут же переместился в гостиную, где, помимо матери, его ожидало странное сборище людей. Трое из них были Аврорами, двоих он узнал, а одного нет. Гарри Поттер и Анджелина Джонсон стояли, в своих официальных мантиях, за крепкими плечами более старшего и сурового на вид волшебника. Но Нарцисса не стала представлять их или объяснять что-то, она свалилась в руки Драко, содрогаясь в рыданиях. Он не мог разобрать всей ее речи, только: «Его больше нет, его не стало, Драко…» Неизвестный аврор прочистил горло и сделал шаг к нему на встречу. — Мистер Малфой, меня зовут Говейн Робардс, глава департамента Магического Правопорядка. Как мы только что сообщили вашей матери, ваш отец Люциус Абраксис Малфой был убит в тюрьме Азкабан ранее этим вечером. — Убит? - ответил Драко пустым эхо. — Мы все еще собираем улики для начала официального расследования. Как сообщили мои подчиненные, - он жестом указал за спину на Поттера и Джонс, - за происшествие в тюрьме несет ответственность один из охранников в блоке вашего отца. Он применил убивающее проклятие, причем без веских на то причин. Мы выдадим вам тело, как только колдо-судмедэксперты закончат свою работу. Драко бережно усадил рыдающую мать в кресло и в оцепенении уставился на Робардса. Пожилой мужчина говорил ему о какой-то процедуре, но Драко не слышал ничего, кроме странного гула в ушах. Он подумал, что мог бы попросить Джонсон принести матери чай. Поттер мог бы рассказать о некоторых деталях дела и выразить соболезнования ему и его матери. Робардс ушел первым и Драко мог бы пожать ему руку и принять какую-нибудь официальную бумагу. Драко думал, что должен что-то сказать, заплакать или закричать, но его тело полностью отключилось от всех нейронных связей и он не смог сделать ничего. В голове Драко беспорядочно кружились мысли о том, что нужно, должно и можно. Поттер и Джонсон задержались после ухода Робардса и Драко вдруг захотелось разразиться смехом. «Хорошая попытка, Поттер, но я не в настроении.» Он чувствовал как рука матери, стискивала его руку, но похоже, она тоже не могла вымолвить и слова. От Драко требовалось подавить желание сбежать и поддаться неуместно эмоциональной реакции на смерть отца, чтобы задать аврорам ряд однообразных вопросов. Не умер. Убит. Его отец убит, как сказал Поттер. Он изрек какую-то самодовольную речь о “недостойном правосудии”, сообщил, что они с Джонсон намереваются провести тщательное расследование о внутренней работе Азкабана и поведал о своих подозрениях, что там творилась какая-то мерзость. Драко никогда не сталкивался с яростью Поттера от имени семьи Малфой. Наверняка он попал в какое-то альтернативное измерение. Все, что происходило вокруг, закручивалось в вихрь. Туманное течение времени и событий, было похоже на сон, о котором он уже давно не вспоминал. «Тео, если это один из тех снов, то, клянусь Мерлином, в этот раз я буду мстить.» Ему стоило отложить размышления о реальности происходящего, потому что его мать продолжала плакать и, если это была настоящая жизнь, то он стал главой семьи, который обязан вести себя соответственно. — Поттер, я… — …Робардс выяснил, что жена охранника была убита Пожирателем Смерти, но это был Макнейр а он давно мертв, тогда зачем он преследовал твоего отца… В этом нет никакого смысла… — Поттер… — Тебе не кажется, что когда жертва или супруг жертвы следит за заключенным, то это конфликт интересов? Это именно то, о чем Гермиона и Стерлинг предупреждали… — Поттер! Бессмертный придурок наконец-то перестал вышагивать по комнате, запуская руки в свои вечно неопрятные волосы, обратив внимание на Драко. — Все это слишком… Послушай… Ты мог бы просто сказать, какие бумаги я должен подписать, чтобы нам выдали тело отца. Поттер выглядел так, будто бы собирался сказать что-то еще, но к счастью, Джонсон тут же вскочила и выхватила из его рук стопку пергаментов, чтобы найти тот, который понадобится для начала. — Мне жаль, Малфой. Правда, жаль. Миссис Малфой, прошу прощения, я знаю, что он был… - неловкое раскаяние Поттера оборвалось, так и не найдя изящного завершения. Джонсон сказала матери, а затем и ему, что-то вежливое, но оцепеневший Драко не смог ничего разобрать. Они пообещали держать их с Нарциссой в курсе всех подвижек в отношении дела. Уходя, они оставили Мафлоев наедине с размышлениями о новой реальности в качестве семьи из двух человек.

***

Люциуса похоронили на отдаленном участке семейного кладбища, ближе к концу территории поместья. Астория находилась рядом всю траурную церемонию. Драко держался за ее руку, как за спасательный круг и поддержку, в которой он нуждался и на которую рассчитывал. Но казалось, что ее не было. Размытые лица людей, одетых в черные мантии, проносились мимо него нескончаемым потоком, выражая соболезнования. Что бы ни означали их слова утешения или жалостливые взгляды, Драко это не волновало и не заботило. Он ценил только присутствие Блейза, Тео и Пенси; Пенси Драко был особенно благодарен, ведь она решилась отказаться от самоизоляции чтобы поддержать его в этот день. Когда Драко наконец сошел с ужасной карусели скорби по человеку, который каким-то образом сумел дать Драко все, но при этом оставил его ни с чем, он снова испытал краткий миг желания громко рассмеяться. Причиной тому было то, что он вдруг вспомнил, что сон Тео содержал очень много образов живого Люциуса. Но, в реальности, Люциус лежал в земле, вместе со своими предками, оставив Нарциссу вдовой. И какого хера Драко ничего не чувствовал? Его отец был мертв, Драко жив. Разве не таков естественный порядок вещей? Дети хоронили родителей, как обряд посвящения. Но, вероятно, другие дети испытывали еще какие-то чувства, кроме: «Блять, и что теперь?» Все шло не по плану. Жизнь Драко шла не по плану. Люциус должен был вернуться домой, его родители должны были быть счастливы вместе, Драко должен был найти себе жену, они должны были сыграть пышную свадьбу, пожить несколько лет для себя, а потом, возможно, завести ребенка или двух, чтобы его родители их баловали, и… И что теперь блять? Поттер продолжал слать ему этих чертовых сов со срочными сообщениями в любое время суток, а Драко не чувствовал нихера. Он уладил все финансовые вопросы, связанные с завещанием отца, отменил выступления на нескольких предстоящих приемах, организовал похороны, позаботился о том, чтобы его мать регулярно питалась (ведь именно так поступают взрослые дети после смерти родителя) и теперь его ожидал совершенно пустой отрезок жизни. Ему не нужен был Поттер с его надоедливыми совами, пытающийся втянуть его в какую-то миссию по спасению общества. Он уже несколько раз был в расстоянии пары росчерков пера, от того, чтобы поведать Поттеру, куда ему следует засунуть свой комплекс героя. Какой-то разъяренный охранник убил Люциуса Малфоя, пытаясь отомстить за смерть жены. Вряд ли это шокирует. Они поймали виновного, и теперь он будет отбывать срок в Азкабане. Готово. Одной головной болью меньше для Драко. То, что Гарри Поттер испытывал большее возмущение из-за гибели отца Драко, должно было вызывать хоть что-то кроме апатии. Но Драко не мог выдавить из себя ничего, кроме безразличия. Малфои понесли свое наказание, жертвовали на благородные цели, не лезли в политику, избегали скандалов, и все же этого было недостаточно для их мира. Возможно, Люциус заслужил того, чтобы поплатиться жизнью за некоторые из своих поступков, а Драко – того, чтобы остаться с зияющей черной дырой внутри. Не гордость погубила род Малфоев. Скорее, тщетность честных усилий. К слову о честности: Драко предстояло выполнить еще одно неприятное задание, как только все до единого скорбящие покинут Малфой-менор, отдав дань уважения Люциусу. Он решил сбросить еще один тяжкий груз с своей шеи, провожая Асторию к каминам. — Астория, я благодарен тебе за то, что была со мной сегодня, но… Я не думаю, что хочу снова тебя видеть. Его слова были встречены легким наклоном ее головы и кротким трепетом длинных ресниц. — Ты хочешь прекратить процесс ухаживания? Ебанный Салазар. — Да. Прошу прощения за потраченное на меня время. Блейзу и Тео стоит заключить пари о том, как скоро в "Ежедневном пророке" появится объявление о помолвке Астории и какого-нибудь другого богатого и скучного чистокровного. Драко захватил из винного погреба бутылку любимого Мерло Пенси и решил выразить ей благодарность лично. Он застал ее за письменным столом, в окружении аккуратных стопок пергаментов и юридических книг. — Я пришел с вином, а ты выглядишь так, будто готовишься к Ж.А.Б.А. — Я готовлюсь к слушанию об условно досрочном освобождении Грега. — Грега? В смысле Гойла? — Да, Грега. Сегодня Драко похоронил отца, разорвал длительные отношения с девушкой и теперь случайно обнаружил, что его подруга-затворник проводила кампанию в защиту их старого однокурсника. — Честно говоря, Пенси, это самое странное, что случилось со мной сегодня и это должно тебе о чем-то сказать. В памяти всплыло пустое выражение лица и исхудавшая фигура Гойла. — Есть ли… Могу ли я как-то помочь тебе? Пенси повернулась к нему и он заметил блеск в ее голубых глазах. Во время похорон, он не заметил этого. Ее волосы снова были коротко подстрижены и выглядели ухоженно, а в глазах была искра, которую он не видел с времен Хогвартса. — Слышал что-нибудь о фирме «Мэнделл и Партнеры»? Они продвигают закон о правах заключенных. Если бы ты смог свидетельствовать в их пользу… Не знаю, вероятно это бы помогло помочь повлиять на суд. Или, если ты окажешь им публичную поддержку. Я сказала Грейнджер, что спрошу тебя и она назвала это хорошей идеей. — Ты сказала Грейнджер? — Да. Я как-то написала ей и теперь она периодически появляется здесь. — Гермиона Грейнджер? — Да. Я связывалась с фирмой, когда выяснилось, что Грег не получает мои письма. И оказалось, что меня не могут внести в списки, так как я не являюсь его родственником или супругом. У него совсем никого нет, Драко. «Как и у меня» – осталось не сказанным, но Драко все равно ощутил укол совести. — В общем, фирма пытается начать внешнее расследование в отношении тюрьмы, учитывая то, что случилось с твоим отцом. Грейнджер считает, что это может стать быстрым путем к принятию этого закона и проведению некоторых реформ. Он пробежался по некоторым пергаментам, лежавшим на столе. Статьи из магических и магловских научных журналов, протоколы судебных заседаний и письма от команды юристов. — Это то, над чем ты работала все это время? Одна? — Не совсем одна. Грейнджер во многом помогла. Ты знал, что после войны выносились разные приговоры за одни и те же преступления? Грейнджер выяснит, был ли приговор Грега вынесен с соблюдением всех правил и проверит, возможно ли перенести дату заседания по его условно досрочному освобождению. На самом деле, Драко было известно об этом. В особенности из-за того, что Люциусу предстояло провести в заключении смехотворно короткое время, учитывая степень серьезности его умышленного проступка. Но, когда ты выдаешь достаточно имен Пожирателей Смерти, даешь показания против всех и можешь позволить себе первоклассную юридическую команду с большим количеством материала для шантажа некоторых членов Визенгамота, в итоге получаешь довольно короткий срок наказания. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Едва ли это могло смягчить шок от того, чем занималась и о чем говорила Пенси, особенно, учитывая то, что она отзывалась о Грейнджер в положительном ключе. — Вы с Грейнджер теперь подруги? Пенси окинула его раздраженным взглядом. — Это вряд ли. Она все еще такая же вездесущая и раздражающая, только с менее ужасной прической. Драко усмехнулся, радуясь тому, что Пенси сохранила привычную особенность своей личности. — Но ей не все равно. Ей действительно не плевать, - Пенси нехотя рассмеялась, - на данный момент, она единственный человек в моей жизни, на кого можно положиться. — Пенси, прости меня… — Не стоит. Это не задумывалось как способ уколоть, Драко. Ты оплакивал отца и был занят тем, чтобы обеспечить себя и свою безупречную избранницу наследством. Ваша вероятная свадьба даст твоей матери возможность переключиться на что-то другое после смерти твоего отца. Ее лицо расплылось в веселой улыбке. — Не могу дождаться, когда Нарцисса займется подготовкой к свадьбе. Она будет в своей стихии. — Я порвал с Асторией. Прямо перед тем, как прийти сюда. Пенси моргнула и усмехнулась. — Слава Мерлину, она была чертовски скучной. Они долго смеялись, и Драко позволил эмоциям выплеснуться наружу: наконец-то он смог предаться веселью, когда это ощущалось более уместно. — Что за день у тебя был. Похороны и расставание. Драко тяжело опустился в кресло. Он разберется со всем этим позже. Или никогда. Последнее звучало предпочтительнее. — Пенси, я понимаю что тебе было… Нелегко после Хогвартса, но для чего этот крестовый поход? Почему Гойл? Он осознал, что теперь у Пенси было то, чего не было у него: цель. — Должно быть ты мало что помнишь о седьмом курсе, так как часто отсутствовал, но многие из нас были предоставлены сами себе. Тебя больше не было рядом, чтобы командовать Грегом и он, вроде как, позволил Винсенту взять эту роль на себя. Но иногда, по ночам, я готова поклясться, что он… В общем, мы никогда особо не общались, но в некоторые ночи он… Она замолкла, взяв себя в руки. — Я просто стала отправлять ему книги, вот и все, но кое-что, из того, что он писал в ответ… Драко, я очень волнуюсь за него. Я не думала, что кто-то рискнул бы связываться с твоим отцом, пока он был в тюрьме, но такой человек, как Грег, без семьи, которая могла бы присмотреть за ним… Она нахмурилась, но заверила Драко, что его немедленное участие не требуется и попросила его дать себе немного времени, чтобы справиться с собственным горем, прежде чем бросаться ей на помощь. Но, по его мнению, скорбь могла подождать. Бесполезное занятие, которое Драко мог отложить. Он остался на ночь в Малфой-меноре на случай, если матери что-то понадобится. Не то чтобы кто-то заметил бы его отсутствие в таком большом доме, но от мысли, оставить ее одну после сегодняшних событий, было как-то не по себе. Нарцисса находилась в ее любимой гостиной, в которой она всегда любила отдыхать после ужина. Она смотрела на лист пергамента широкими, почти испуганными глазами. — В чем дело, мама? Я же просил тебя позволить сначала мне проверять письма на предмет угроз и... — Это не угроза. Оно от моей сестры. Ему потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы вспомнить, что она была младшей из трех сестер. — Ты в порядке? Вопрос, который не часто услышишь в коридорах и залах Малфой-менора. Нарцисса не ответила, но передала в его руки два письма. — Это для тебя, - тихо сказала она и удалилась в свои покои, крепко сжимая в руке письмо от отреченной сестры. Он смотрел вслед удаляющейся гордой фигуре матери и гадал, что же такого Андромеда Тонкс могла написать ей. Он вернул внимание письмам в своих руках. Одно из них уже было вскрыто: в нем Поттер сообщал о ходе расследования и суда над убийцей его отца. Внизу письма аврор Поттер оставил короткую личную приписку с соболезнованиями и Драко скривил губы от ужасного почерка и бесполезной жалости в этих словах. Второе письмо было написано аккуратным и незнакомым почерком. Содержание письма, казалось, отражало чувства человека, который писал его, будучи в раздумьях как о цели письма, так и о характере получателя. Оно было от нее. «Малфой, Не принимая во внимание мои личные чувства к твоему отцу и его жизненному выбору, прими мои соболезнования в связи с твоей утратой. Пусть мы и не общались уже много лет, да и вообще никогда не говорили по душам, но я почувствовала, что обязана написать тебе. Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Надеюсь, ты веришь в то, что я искренне скорблю о твоей потере. Возможно, не о твоем отце лично, но я знаю, что он много значил для тебя, даже если совершал довольно отвратительные поступки. Я не пытаюсь быть грубой, но не думаю, что ты бы оценил мои фальшивые речи об этом человеке. Сомневаюсь, что ты из тех кто, поддается агиографическим тенденциям толпы, когда дело касается покойников. Надеюсь, что ты хотя бы сможешь поверить мне как в человеку, искренне сопереживающему своему сверстнику. Гарри не может посвящать меня в обстоятельства текущего расследования в Азкабане, но, по крайне мере, мне удалось заручиться его поддержкой для дачи показаний перед Визенгамотом. Моя юридическая фирма занимается продвижением закона о правах заключенных и, учитывая недавнюю трагическую гибель твоего отца, я надеялась заручиться твоей помощью. Не знаю, упоминала ли об этом Пенси, но мы уже несколько месяцев поддерживаем связь, поскольку я работаю над апелляцией для ее друга. Если у тебя есть желание помочь, то пожалуйста, пришли мне сову с ответом. Думаю, ты способен изменить ситуацию, если захочешь. Искренне, Гермиона Грейнджер.»