Глава 6

Драко дал себе неделю, чтобы ответить на ее письмо. Сов Поттера он продолжал игнорировать. «Дорогая…» Нет. Слишком странно. «Привет…» Все еще странно. «Грейнджер…» Он отзеркалил ее обращение. Хорошее начало. «Грейнджер, Благодарю тебя за странно сформулированные сантименты в отношении кончины моего отца. Если ты переживаешь, что могла задеть меня, то поверь, это не так. Если я и могу поверить кому-то, кто выскажет стоящую мысль, даже если это было не обязательным, то только тебе. Не знаю, чего ты ждешь от меня. Я сказал Пенси, что помогу ей с делом Гойла, если она захочет, но кроме оплаты юридических услуг, а с этим проблем явно не возникнет, я не могу ничего предложить. Полагаю, что мог бы вложить немного золота в этот фонд помощи заключенным, если это являлось твоей конечной целью. Я могу направить через своих юристов стандартный бланк для пожертвований, если ты хочешь его заполнить. Не думаю, что моя фамилия все еще пользуется прежним авторитетом у членов суда или общественности, раз уж на то пошло. Желаю удачи в твоем крестовом походе. И, что действительно важно, я благодарен тебе за доброту проявленную к Пенси. Искренне, Д. М.»

***

«Малфой, Всегда к твоим услугам. И спасибо тебе за, я так понимаю, странно сформулированный комплимент моим способностям выражать сострадание. Мне не нужно твое золото. Ты можешь предложить нечто более ценное, чем деньги. Я думаю, ты ошибаешься насчет отношения к вашей семье. На самом деле, общество сейчас настроено благосклонно к тебе и твоей матери и я думаю, мы могли бы использовать это преимущество. Мой наниматель, совместно с другими правозащитными организациями, добивается принятия «Закона о правах заключенных». (Я приложила копию законопроекта к письму, если ты заинтересован.) В конце месяца мы будем защищать его перед Визенгамотом и думаю, твое присутствие может помочь нам. Я даже могла бы набросать для тебя текст выступления. Искренне, Гермиона Грейнджер.»

***

«Грейнджер, Я ознакомился с законопроектом, который ты прислала. Нахожу его амбициозным, мягко говоря. Большое спасибо, но я и сам в состоянии написать себе текст для выступления. Любые слова, произнесенные мной, будут моими собственными. Кроме того, вы вероятно захотите, чтобы я сказал нечто очень слезливое, но я бы не хотел ассоциироваться с душераздирающими методами твоей фирмы. Искренне, Д. М.» *** «Малфой, Правильно ли я понимаю, что это означает, что ты выступишь в суде? Ты не будешь иметь официального отношения к нашей фирме. Поскольку мы уже отобрали ответчиков, ты будешь выступать как частное лицо. Если тебе нужна помощь в подготовке к публичному выступлению, то у меня есть рабочие контакты, которыми я могла бы с тобой поделиться. Искренне, Гермиона Грейнджер.» *** «Грейнджер, Давай серьезно. Любой идиот, которому потребуется помощь с чтением готовых записей, сам не в состоянии оказать релевантную помощь, да и вообще какую-либо помощь. Я приложил копию своей речи. Уверен, ты найдешь ее безупречно составленной. Д. М.» *** «Малфой, Могу признать, она действительно хороша. Я взяла на себя смелость выделить некоторые абзацы, где, на мой взгляд, ты мог бы быть более краток. Тебе необходимо сосредоточиться на личной трагедии, на том, как реабилитация и гуманное обращение с заключенными благоприятно скажется на семьях, а не посвящать всю свою речь жалобам на авроров, которые носят очки. И мог бы ты ответить хотя бы на одну сову от Гарри? Теперь, когда он знает, что мы с тобой на связи, он донимает меня через каминную сеть, совами и звонками круглые сутки. Гермиона Грейнджер.» *** «Грейнджер, Хочешь сказать, что мое молчание раздражает не только Поттера, но и тебя? Извини Грейнджер, но я слишком доволен результатом, чтобы менять свое поведение. Приму к сведению твои предложения относительно моей речи. Спасибо, Д. М.» *** «Малфой, Прилагаю расписание официальных слушаний Визенгамота, а также правила прохождения досмотра в Министерстве. Гарри и Анджелина встретят тебя в атриуме. Я ценю твою готовность к сотрудничеству. Искренне, Гермиона Грейнджер.» *** Он до сих пор использовал окклюменцию. — Суд заслушает показания мистера Драко Люциуса Малфоя из Уилтшира. Драко сконцентрировал все внимание на стуке своих ботинок, пока шел к подиуму в передней части зала. Как только его руки коснулись ограждений трибуны, он переключился на ощущение гладкого, отполированного дерева. В последний раз, когда он был в этом зале суда (в свой ебанный восемнадцатый день рождения), он был прикован к стулу, ожидая участи уготовленой пешке, пережеванному и выброшенному злодею-неудачнику. Теперь Драко предстал перед надменными вытянутыми лицами, в качестве единственного живого наследника рода Малфоев. Он держался величественно и гордо, надеясь, что его вклад, как убитого горем сына, ищущего законный способ добиться возмездия за их с матерью потерю, сочтут достойным. Он сыграет свою роль, и этого должно быть более чем достаточно, чтобы удовлетворить любопытство прессы, назойливые приставания Поттера и Грейнджер и исполнить обещание, данное Пенси. Его подруга прислала ему утром сову, с пожеланиями удачи, благодарностью и предупреждением, что если Драко не уничтожит эту бумажную улику, то она вломится к нему домой и сделает это сама. Перед уходом Нарцисса, стряхнув невидимые пылинки с его мантии, сказала, что гордится им. Она, в очередной раз, отказалась сопровождать его, сообщив что проведет день, развлекая сестру. Сделав последний размеренный вдох и выдох, Драко начал свою ранее заготовленную речь. — Уважаемые ведьмы и волшебники Визенгамота, сегодня я выступаю перед вами, как сын, потерявший отца в результате неожиданной трагедии. Я не питаю иллюзий в отношении того, каким человеком был мой отец до заключения в Азкабане. Я знаю лишь то, что он добросовестно отбыл срок, определенный ему этим самым судом. У моего отца отняли возможность вернуться домой, после того, как он выполнил свой долг перед обществом. Он оставил после себя жену и сына, лишенных возможности заново выстроить мирную семейную жизнь. Я никому не пожелаю пережить такое горе, пережить подобный отказ в счастливом воссоединении с семьей. Мой отец лишился своего шанса ввиду отсутствия какого-либо надзора над деятельностью охраны. Не существует протоколов учета охранных смен. Нет официальных процедур проверки биографий при приеме на работу ведьм и волшебников, которым мы доверяем охрану Азкабана. Не существует механизма отчетности о происшествиях, имеющих место быть в тюрьме. Выдвигаемый законопроект поможет предотвратить все будущие трагедии, подобно той, что произошла с моим отцом. Он был убит человеком, который должен был со всей ответственностью выполнять свою работу, а не использовать ее в качестве лазейки для превышения полномочий. Наше общество должно иметь возможность верить в священные институты: систему образования, правительство, законы и, конечно же, тюремную систему. В противном случае, мы рискуем попасть в порочный круг самосуда и беззакония. Мы получим заключенных, с которыми плохо обращались и которые, после освобождения, не стремятся к реабилитации, а обращаются к рецидивизму. Другие люди, выступающие сегодня в качестве свидетелей, расскажут вам о остальных деталях этой, крайне необходимой, реформы. Они расскажут и представят доказательства того, почему одним из столпов благополучного и процветающего общества должно быть гуманное обращение с заключенными. Я прошу вас внимательно прислушаться к их словам, поскольку они подробно объяснят преимущество заключенных, не подвергающихся жестокому обращению или пыткам. Прошу суд проголосовать в пользу принятия «Закона о правах заключенных». Чтобы наш мир двигался вперед, мы должны быть готовы к самоанализу и, если необходимо, скорректировать курс, который создаст прочную основу для дальнейшего мира. Благодарю за уделенное мне время. Драко сошел с подиума, почтительно склонив голову перед судьями, сидящими на трибунах. Он бы предпочел завершить свою речь победной ухмылкой или жестом двух пальцев, но подумал, что это может подпортить впечатление от его красноречия. — Визенгамот заслушает показания аврора Гарри Джеймса Поттера. Однако Драко все же позволил себе ухмыльнуться проходящему мимо Поттеру. «Пусть тебе сопутствует удача, шрамоголовый.» Согласно данным ему указаниям этим утром, Драко занял место на трибуне возле Анджелины Джонсон. — Неплохо, Малфой, - шепнула она, как только он сел. — Сколько еще мне придется проторчать здесь? Джонсон пожала плечами: — Гермиона выступает за Гарри. Затем перерыв на обед. Думаю, ты сможешь уйти после него. Будут выступать бывшие заключенные и активисты. Драко откинулся на спинку стула, наслаждаясь тем, что выполнил свой долг, и с нетерпением ожидая возможности покинуть эту душную комнату. Он планировал принять отстраненный вид, как и подобает человеку его происхождения, и в качестве акта вежливости остаться послушать заурядную речь спасителя Волшебного мира. Но Поттеру снова удалось удивить его. Этот, обычно безалаберный болван, апеллировал не только ссылками на настоящие исследования, но и реальными примерами плохого обращения с заключенными. И не какими-то обычными примерами: Сириус Блэк (брошенный дементорам без суда и следствия), Рубеус Хагрид (арсестованный по ложному обвинению), Стен Шанпайк (та же история, но еще более мелкая провинность) и, более рискованный случай – Бартемиус Крауч Младший (доказывающий, по-мнению Драко, позорную халатность Министерства в отношении охраны и общего надзора). Это бы возымело еще больший эффект на Драко, если бы Поттер был способен правильно произносить столь важные речи, не размахивая руками. Мерлин, у Драко даже возникло желание собственноручно прилепить очки к лицу этого придурка, лишь бы он перестал, каждые пять минуть возиться с ними, натягивая их на свой ебанный нос. — Никогда не думал, что Поттер способен на что-то такое, - пробурчал Драко, как только Поттер напомнил суду о том, как легко бесправная группа людей может поддаться сомнительным идеалам, проповедуемым лордом Волдемортом. Драко, как и большинство присутствующих в зале, невольно вздрогнул от того, как уверенно Поттер произнес это имя, завершая свою речь. — О, это Гермиона написала речь. Он просто говорящая голова, - сказала Джонсон с язвительной ухмылкой. «Грейнджер.» Драко наконец-то увидел ее: она сидела рядом с пожилым, строгим волшебником в элегантной черной мантии, сшитой на заказ. Это была не повседневная одежда, которую можно найти в любом магазине. Нет. Человек с насмотренностью Драко даже на расстоянии мог распознать индивидуальный пошив и дорогую ткань. Волосы Стерлинга Манделла сияли серебром, как и его имя. Аккуратная и ровная стрижка для аккуратного и педантичного человека. За последние несколько лет Драко не раз замечал его ярко выраженное присутствие на благотворительных мероприятиях, но лично их пути никогда не пересекались. Его репутация акулы юриспруденции шла впереди него, но, кроме его успехов в суде, о его частной жизни было известно немного. Взгляд Драко обратился к Грейнджер, которая грациозно поднялась и ободряюще улыбнулась Поттеру. — Визенгамот заслушает показания мисс Гермионы Джин Грейнджер, в качестве представителя организации «Манделл и партнеры». Поттер пробрался к Драко и Джонсон на трибуну и, к великой досаде Драко, сел рядом с ним. Заблокированный напарниками-аврорами, он не мог позволить себе уйти отсюда в ближайшее время. Просто потрясающе. Собравшись с мыслями, Грейнджер сделала глубокий вдох и обратилась к суду. Она, будто бы переместила Драко обратно в прошлое, когда он наблюдал за ней на поле боя. Атака и защита. Атака и защита. Она была умнее всех в этой комнате и, черт возьми, знала об этом. Теперь Драко понимал, почему такой осторожный человек, как Стерлинг Манделл, хотел видеть ее в своей фирме, на своей стороне. Грейнджер не была похожа на женщину из его сна, но и не была похожа она была на ту, которую он видел на торжественном приеме в Министерстве много лет назад. Это была та девушка, которую он встретил в одну из худших ночей в своей жизни, когда Снейп тащил его через школу, превратившуюся в зону боевых действий. С ровной осанкой, вздернутым подбородком и звонким голосом, она отражала возражения, парировала несогласия, боролась и защищала этот законопроект. На этот раз по ту же сторону баррикад, что и Драко. Она была великолепна. Пылающая огнем, умело владеющая словом, обрушивающая на своих противников аргумент за аргументом. Все такая же живая и яркая, в самом пекле сражения. Атака и защита, атака и защита. Ее волосы ниспадали каскадом по плечам, укрывая ее, словно лавры победителя, удостоенного награды, образец гордого героизма. Воительница, яростно защищающая свое дело. — Чертовски великолепна, согласен? - шепнул ему Поттер, без всякой на то необходимости, - Ты знал, что однажды, она сказала Руфусу Скримджеру прямо в лицо, что не станет строить карьеру в магическом праве, потому что хочет посвятить жизнь чему-то действительно стоящему. Вопиющая наглость, - усмехнулся он, - Но она все равно здесь. — Как всегда добивается своего, - пробормотал Драко в ответ. Он не видел ее уже несколько лет. Во всяком случае, лично. Он достаточно часто видел ее в своем воображении, точнее сказать, ее проекцию, как он считал. Вероятно, он даже фантазировал о ней несколько раз во время утреннего душа. Или поздними вечерами в одиночестве в своей постели. Или даже находясь внутри Астории. Грейнджер сошла с трибуны, и хотя, после ее речи, наступила тишина, Драко знал, что если бы правила суда позволяли это сделать, она бы спускалась под гром аплодисментов. — Ты и твоя напарница доконали меня своим избыточным вниманием, - проворчал Драко, когда его мысли снова вернулись к реальности, - Не хочешь сообщить мне истинную причину своих отчаянных попыток добраться до меня? Если бы ты не был женат на Уизлетте, то я бы подумал, что ты просто влюблен в меня. Поттер не повел и бровью, но Джонсон издала смешок. Он испустил утомленный вздох: — Я чертовски устал, Малфой. Мне все еще приходиться бороться за самые базовые права людей. Это сводит меня с ума. Мерлин знает, как Гермиона справляется с этим. — Грейнджер другого сорта. Не такая, как все мы. И Поттер и Джонсон пораженно вдохнули. — Только не говори, что ты, все еще веришь во всю эту чистокровную дрянь, - с недоверием сказал Поттер. — Расслабься, Поттер, я не это имел в виду. Если ты потратишь несколько драгоценных секунд на обдумывание моих слов, то поймешь, что это был комплимент. — А-а, - сказал Поттер, - Ну, она такая, я полагаю. Ей действительно не все равно, когда дело касается того, что нужно исправить. Пенси отзывалась о Грейнджер в той же манере. — Чудесно, - усмехнулся Драко, - я все еще жду, объяснений, какое отношение это имеет непосредственно ко мне. Смерть моего отца, хоть и трагическая, но вряд ли была заговором. Его убил какой-то псих, возомнивший себя карательной силой. Вот и все. Мне не за что мстить, он за решеткой и на этом точка. Поттер, казалось, не услышал его. — У меня есть все основания полагать, что этот закон будет принят. И как только это случится, мы сможем начать. — Начать? Поттер и Джонсон обменялись многозначными взглядами и она достала свою палочку, наложив на них, довольно впечатляющие, невербальные заглушающие чары. — У нас с Анджелиной есть некоторые... Основания полагать, что в Азкабане что-то происходит и это тщательно пытаются скрыть. Отчеты, которые не сходятся, заявления заключенных, которые не имеют смысла. Отдел Тайн, в какой-то мере, вовлечен в это дело, и... Все это довольно... Подозрительно. — Ради всего святого, Поттер, сколько раз и какими еще способами объяснить, что мне все равно. Говори прямо: какое отношение это имеет ко мне? — Все, что я могу сказать на данный момент, это то, что Гермиона будет участвовать. — Наплевать. Поттер окинул его напряженным взглядом ярко-зеленых глаз: — А на вопрос возвращения жизненного долга тебе тоже наплевать? — Хм-м, интересно слышать это от человека, который пытался убить меня на шестом курсе. — Я поручился за тебя, как и Гермиона. — А, кажется я понял. Вы считаете, что я вам всем обязан. Я выплатил свои долги перед обществом, Поттер, вся моя семья заплатила сполна и посмотри, куда это привело моего отца. Так что, прошу меня простить, но я умываю руки. Не волнуйся, семья Малфоев продолжит финансировать больницу Святого Мунго, все мероприятия по оказанию помощи пострадавшим от войны, даже этот фонд защиты, который хочет создать Грейнджер. Просто позвольте нам спокойно раздавать наши несметные богатства. Все равно, это единственное, что этот мир когда-либо хотел от меня и моих близких. — Ты ошибаешься, Малфой, - Поттер встал, и Джонсон вслед за ним, - Сегодня ты сделал хорошее дело. Ты можешь сделать больше, если захочешь. Просто подумай об этом. Двое авроров оставили Драко бездумно пялиться в каменные стены зала суда и гадать, как сложится его дальнейшая жизнь, ведь он всерьез задумался над их загадочным предложением. *** Скука и любопытство. Не что иное, как бесконечная скука и праздное любопытство, вынудили Драко принять приглашение на встречу в офисе фирмы «Манделл и партнеры». Пенси была занята своим затворничеством и изучением теории права. Блейз был занят своими пациентами. Тео был занят… Чем бы он ни был занят в этом своем Отделе Тайн. Нарцисса была поглощена новообретенными отношениями с Андромедой. «Тетей Андромедой», - напомнил себе Драко. У Драко было слишком много свободного времени и не было никого и ничего, что могло бы его отвлечь. За исключением совы от Гермионы Грейнджер, принесшей ему весьма интригующее предложение. Не согласится ли Драко встретиться с ней в офисе ее фирмы, чтобы обсудить свое участие в недавно созданной инициативе по защите заключенных? Его участие. Звучало так, будто бы все уже было решено. Один из пунктов недавно принятого «Закона о Правах Заключенных» предусматривал создание инициативной группы, которая следила бы за условиями содержания заключенных, обеспечением их всем необходимым, в том числе питанием и водой, а также, вероятно, другими базовыми удобствами, чтобы отбросы общества содержались как люди, а не как животные. И Драко, все еще… Нихера это не волновало. Он согласился на эту встречу лишь от скуки. И чтобы удовлетворить свое любопытство, конечно же. В то же время, их встреча должна была доказать, что все это пустая трата времени. Драко предвкушал, какой громовещатель он отправит Поттеру, как только убедится во всем лично. Прибыв по каминной сети, Драко ожидал увидеть современно обставленное адвокатское бюро. Он оказался в просторном помещении, декорированном холодным металлом, нейтральными цветами, обставленным растениями в горшках, абстрактным искусством и различными вазами. Здесь царил дух нового мира, существовавшего на деньги старого. Оказалось, он не переместился прямо в кабинет Грейнджер. Потому что, его поприветствовала вовсе не Грейнджер, пока он смахивал пыль и поправлял мантию. Вместо нее, Драко встретили холодные голубые глаза Стерлинга Манделла. — Мистер Малфой, - он предложил руку для быстрого и не терпящего отказа рукопожатия. — Мистер Манделл. — Пожалуйста, зовите меня Стерлинг. Желаете чай или кофе? — Ничего не нужно, благодарю. Все в этом статном седовласом мужчине казалось безукоризненным; он был отточен до мелочей. Начиная с строгой прически, заканчивая резкими чертами лица и угольным костюмом-тройкой. Стерлинг казался человеком не столько из плоти и крови, сколько из камня и льда. Ожидая пояснений о причинах их встречи, Дарко внимательно изучал окружающую обстановку. Он заметил полное отсутствие личных вещей: ни фотографий, ни сувениров, ни дипломов в рамке, ни наград, ни хвалебных листов на стенах. Кабинет человека, который не хотел и не нуждался в сентиментальных отвлечениях, пока был занят работой. Единственное свидетельство того, что он вел обычную жизнь, красовалось на безымянном пальце левой руки Стерлинга. Платиновое обручальное кольцо. — Вы работаете вместе с мисс Грейнджер над ее юридической инициативой, верно? — Это еще только предстоит выяснить, поскольку мы с ней еще не встречались. Стерлинг не стал извиняться или пытаться объяснить ее отсутствие. — У вас есть неприязнь к маглорожденным? — Не больше, чем к представителям остального человечества. Если старший волшебник и поверил в его искренность, то не подал виду. — Я маглорожденный, - пояснил Стерлинг, - я помню твоего отца по Хогвартсу. Мы учились на одном курсе. За последние годы слишком много людей пытались спекулировать именем его отца, чтобы сейчас переживать по этому поводу. Драко нечего было ответить на это откровение, не зная его биографии, но он все равно удивился обоим фактам. — Когтевран, - добавил Стерлинг. — Прошу прощения? — Это написано у тебя лице. Меня всегда забавляли люди, не знающие о моем происхождении, но делавшие вывод, что я был на Слизерине. Эта категория студентов не имеет монополии на черты характера, которыми известны ученики их факультета. Плохо продуманная система, сортирующая детей по предполагаемым сильным и слабым сторонам. С другой стороны, мир волшебников и мир магглов, в культурном плане, имеют больше общего, чем магическое общество хочет признать. Общество любит произвольно делить людей на основе довольно незначительных различий в биологии, темпераменте, сексуальности и так далее. На этот раз Драко не смог подавить свое любопытство: — Вы были членом Ордена? — Нет, - решительно ответил он, - Я оставил мир, который ясно дал понять, что я ему не нужен. В магловском мире меня ждала многообещающая карьера, так что нет. Я уехал. Я позволил остальным разобраться с этим, и как только благосклонное правительство решило, что, все же, считает меня волшебником, а не каким-то паразитом, я решил совершить свое громкое возвращение. Стерлинг откинулся в кресле. — Я занимаюсь всеми видами исков, хотя мошенничество — моя специализация. Корпоративные иски с такими суммами галлеонов, что у людей голова пойдет кругом, - он наклонил голову в сторону Драко, - у большинства людей. Возможно, не Малфоев. Но, хотя моя профессия приносит мне много золота, Гермиона Грейнджер принесла мне то, что нельзя купить за галеоны: отличную репутацию. Поэтому я позволяю ей делать то, что она хочет, и у нее это чертовски хорошо получается, даже если я нахожу многие ее начинания слишком претенциозными. Поэтому я спрашиваю вас сейчас, не будет ли для вас проблемой работать с магглорожденными, потому что если вы хоть как-то испортите ее карьеру или ее работу, я лично позабочусь о том, чтобы вы были уничтожены, как в социальном, так и в политическом плане. Хотя, как я уверен, вы знаете, у нее есть менее утонченные друзья, которые с удовольствием применят более грубые, физические формы возмездия. Драко не мог придумать ничего менее угрожающего, чем идиотский круг общения Грейнджер, но первая часть предупреждения звучала убедительно. — Сильно сомневаюсь, что до этого дойдет. Как я уже говорил, еще предстоит выяснить, будем ли мы с ней вообще работать. Стерлинг снова нечитаемо посмотрел на него. Драко никогда не видел, как этот человек выступает в зале суда, но мог представить его в качестве барристера, способного заставить свидетеля рассказать гораздо больше, чем он хотел бы, прежде чем тот поймет, что происходит. От него исходила перманентная разочарованность в интеллектуальных способностях своего собеседника, но при этом Стерлинг не подтверждал и не отрицал этого, предпочитая, оставлять тебя наедине с мыслями обо всех своих недостатках и промахах. — Она очень хочет, чтобы вы помогли ей в этом. Как я уже говорил, я знал вашего отца. Я знаю вашу мать, но я не знаю вас. На слушаниях вы произнесли красивую речь, которая очень понравилась и суду и прессе. Меня не волнует, думаете ли вы так на самом деле, но мне не все равно, если вы намерены повредить ее карьере и репутации. — Приму к сведению. — Итак, я достаточно вывел вас из себя, чтобы вы в гневе покинули наш офис? Или я могу проводить вас в кабинет Гермионы, где она должным образом расскажет вам о своем новом проекте? Драко уловил вопрос, скрытый за его словами: «На кого из ваших родителей вы бы предпочли быть похожим?» — Проводите меня в ее кабинет.

***

Когда Драко вошел в кабинет, его встретила копна волос Грейнджер. — В моем письме было сказано в десять. — Уладь это со своим работодателем. Она с раздражением оторвала взгляд от того, над чем работала. — О, ради всего святого… Прими мои извинения, я поговорю со Стерлингом. Он очень опекает своих сотрудников, но ему не следовало устраивать тебе засаду. Его приветствовала не воительница. Сегодня Драко встретил образцовый адвокат, заваленный работой. Опрятная мантия, аккуратная прическа, но похоже, она так и не смогла совладать со своими волосами. Правда, теперь они соответствовали ей, а не затмевали. Успешная, привлекательная молодая женщина, занимающая угловой кабинет, на стенах которого висели многочисленные награды, в том числе орден Мерлина Первой степени. Она поднялась с места и, обойдя свой стол, оперлась на него, скрестив руки на груди. — Надеюсь он не сказал ничего грубого. Он может быть резок по отношению к новым людям. Она издала нервный смешок: — Мой папа дал ему прозвище «Челюсть». Когда Драко никак не отреагировал, она продолжила. — Это из-за его прикуса, а Манделл звучит как нижняя челюсть, а мой отец - дантист... В общем, на самом деле это не так уж и смешно, но знаешь, - пожала она плечами, - отцовский юмор и все такое. Хотя он и оценил ее попытку завязать разговор между двумя взрослыми людьми, которые никогда не общались друг с другом, но неужели она думала, что он сможет понять? У Драко не было времени на потуги вежливости. Или, по крайней мере, ему хотелось бы, чтобы Грейнджер так думала. — Согласно твоему письму, ты хочешь, чтобы я помог с этой юридической программой. — В каком-то смысле, - она жестом велела ему сесть и вернулась в свое кресло за столом. — Это, скорее, прикрытие. Для всех это будет выглядеть так — ты заинтересован в пожертвованиях нашей программе, что поможет твоему имени, поэтому ты поддерживаешь программу защиты заключенных в период запуска. Кроме того, это почтит память твоего отца после его убийства. Люди в это поверят. После странного допроса Стерлинга и раздражающей своей скудностью информации от Поттера, откровенность Грейнджер была приятным изменением. — А для чего я на самом деле здесь? Кажется, вы с Поттером уже во всем разобрались, а теперь хотите втянуть меня в свою схему. — Ты здесь для того, чтобы помочь мне опросить определенную группу заключенных. Гарри не может слишком часто бывать в Азкабане, иначе это вызовет подозрения. И я очень сомневаюсь, что он получит честные ответы. Заключенные не доверяют ему, а другим аврорам они доверяют еще меньше. Но благодаря новому закону, который нам удалось протолкнуть, у нас действительно будет доступ к этим людям. Нам нужна информация, которую потенциально можешь предоставить только ты, если будешь сопровождать меня. И, честно говоря, я подумала, что ты захочешь помочь. Сделать что-то хорошее. — Что заставило тебя так подумать? Она пожала плечами, не давая уточнений. — Мы с Гарри не знаем, кому сейчас можно доверять, кроме Анджелины и Стерлинга. — И вы решили, что мне можно доверять? Она окинула его оценивающим взглядом. — Я верю, что ты готов на все ради тех, кого любишь. Я верю, что ты достаточно повзрослел, чтобы отнестись к этому серьезно. И я верю, что ты не станешь вредить в течении этого... Не совсем честного расследования. Драко ничего не ответил. Он ощутил подозрительное сочетание лести и возмущения. — Ходят слухи. Знаешь, я регулярно вижусь с твоей тетей. Я слышала, что она воссоединилась с тобой и твоей матерью. Драко ничего не сказал. Опять. Неужели ее не раздражало, что Драко молчит, пока она выносит огульные суждения о его характере? Неужели Грейнджер ожидала истерики? Язвительного, угрюмого отрицания? Она продолжала говорить так, будто бы так оно и было. — Ты мог подать в суд на тюрьму. Ты мог бы опустить их на самое дно, всего лишь одним иском. Но ты не сделал этого. — К чему ты клонишь? — Ты не такой, как я думала. — А что ты ожидала? Того же мальчика из Хогвартса? Грейнджер покачала головой из стороны в сторону. — Не совсем. Как я уже говорила, ходят слухи, и ты, похоже, отошел от своего прежнего... Образа жизни. А притворство это или нет, возможно, выяснится само в ближайшее время. — Прости меня за это. Слова сорвались с губ, попав в пространство между ними и неуверенно обратились к ней. Считала ли она его извинения ползучими корнями зла, которые она должна пресечь? Или скромной оливковой ветвью, которую следует принять? Она не сделала ни шага ему навстречу ни от него. Драко сказал все, что мог. Пусть это и было скудно. — То, что я сделал… Или не сделал… Или…. В общем, да. Я правда сожалею обо всем этом. — Я поняла. — Нет, правда, мне очень жаль. Она издала многострадальный вздох, который мог бы принадлежать разочарованному человеку втрое старше нее. — Я так устала от этого. Малфой, просто избавь меня от этого, честное слово. Ты знаешь, сколько извинений я получила с тех пор, как все закончилось? Большинство из них – пустые слова, на мой взгляд. Лично я предпочитаю видеть раскаяние в делах. Министерские бюрократы сожалеют о том, что мне пришлось пуститься в бега из-за «Закона о принудительном учете маглорожденных»? Ну так пусть примут законы, которые не допустят повторения тех событий. Не на словах, а на деле. Она не стала отождествлять его с теми взрослыми людьми у власти, которые подвели ее. Которые подвели их всех. — У меня так же. Я остаюсь верен своим принципам. — Ты все еще веришь в… Это? — Нет. Но, не стану отрицать, что когда-то верил. Или, по крайней мере думал, что верю. Она кивнула и натянуто улыбнулась. Его честность была оценена, прощение получено, возник определенный запас доверия; теперь между ними установилось нечто вроде мира. — Как я уже говорила, действия превыше слов. Не стану отрицать, что твои извинения были весьма к месту, учитывая, что мы знакомы много лет, но все же. Я верю, что ты проделал долгий путь, раз пришел сюда и готов взяться за этот проект вместе со мной. И я поверю в это окончательно, если мы сможем работать вместе над проектом без прежних оскорблений и ты покажешь мне, на сколько изменился. Он сложил губы в тонкую линию. — Расскажи больше о расследовании. — Задача адвокатов заключается в том, чтобы выявлять реальные жалобы, а также быть связующим звеном между заключенным, социальным работником или консультантом. Помочь им составить стратегию на случай освобождения. К сожалению, многие из них – бывшие Пожиратели Смерти или симпатизирующие их идеям, которые часто не хотят разговаривать с такими людьми из-за предвзятого отношения или укоренившегося стереотипа против обращения за помощью такого рода. Но я думаю, что если ты будешь присутствовать на этих беседах, то они, по крайней мере, поговорят с тобой. Не у всех из них есть такой запас золота, как у тебя. Думаю, в Азкабане ты встретишь больше Гонтов, чем Малфоев. — Я не понял метафору. — У этих людей нет поместий, в которые они могли бы вернуться и зажить прежней жизнью. Им понадобится работа или, по крайней мере, доступ к психологической помощи для реабилитации после освобождения. — Как с этим связан Поттер? — Гарри обладает чутьем, и, как ни было обидно это признавать, его чутье почти никогда не подводит. Тебе просто нужно заставить их говорить, вот и все. Те, кто помладше, увидят в тебе равного, и именно у них могут быть основания полагать, что то, что они испытывают нечто не совсем правильное. Неслыханно, чтобы Отдел Тайн имел дело с Азкабаном. — Уверен, многие из них считают меня предателем «общего дела». — Вероятно, некоторые так и считают. Хотя, я думаю, твоему положению они завидуют больше. — И что дальше? Мы просто ворвемся в Азкабан с требованием поговорить со всеми? — Нет, - отрезала она, - для начала, ты ознакомишься с материалами дел. Затем прочтешь обезличенные психологические оценки. Она неопределенно махнула рукой в сторону дальнего угла кабинета, где располагался красивый стол из вишневого дерева, заваленный пергаментами. — Я должен делать это здесь? — Да. Эти документы не могут покидать офис. Полагаю, сейчас самое время спросить в последний раз, готов ли ты участвовать в этом деле? Гарри, Анджелина и я хотим искоренить коррупцию, и мы надеемся, что ты станешь нашим ключом к этой закрытой двери. Но я уже привела свои аргументы и больше не пытаюсь тебя переубедить. Если ты не можешь или не хочешь брать на себя такие обязательства, то можешь уходить, и ни я, ни Гарри больше не побеспокоим тебя. Он мог бы уйти прямо сейчас. Он мог бы вернуться к привычной жизни в своем пустом доме и притвориться, что ничего этого не слышал. «И на что ты потратишь остаток своей жизни?» - спрашивала та часть него, что была против. Со стороны наблюдать за тем, как друзья и знакомые находят удовлетворение, строя блестящие карьеры, занимаясь хобби и уделяя время любимым? — Раз уж я так нужен вам, то, полагаю, что смогу выкроить время и помочь, - проворчал он, демонстративно сверяясь с своими наручными часами. Она удивила его своим внезапным смехом. Его глаза устремились к ней и она вновь поразила его: — Ты серьезно относился к учебе, в те минуты, когда не старался казаться ужасным. Ты сдал С.О.В. и Ж.А.Б.А. на впечатляющее количество баллов. Он подавил реакции, которую вызвал этот комплимент. Это могло быть желанием улыбнуться. — И как мои академические успехи смогут помочь в миссии вселенского масштаба, которую ты на меня возложишь? — Ищи закономерности. Все, что покажется тебе странным. Жалобы на питание и отсутствие домашних удобств не подходят. Любые упоминания о злоупотреблениях со стороны охранны и так будут очевидны, но некоторые из более тонких признаков подозрительной активности расскажут нам больше. Отказ в определенных привилегиях, например в посещениях или получении почты, но без указания дисциплинарной причины отказа. Случаи повторных посещений лазарета. Ты изучишь документы, и те, что не вызовут сомнения, мы передадим настоящим адвокатам. Нам нужно, чтобы ты сосредоточился на тех, в которых будут сведения о нестыковках во времени и любой намек на причастность к этому Отдела Тайн. — Допустим, мы что-то найдем, - сказал Драко, - Допустим, мы раскроем какую-то ужасающую цепочку коррупции. Что дальше? Она смотрела прямо на него, и, если спокойный взгляд ледяных глаз Стерлинга заморозил его, то глаза Грейнджер горели так жарко и ярко, что разбили застывший лед, превратив острые осколки в безвредные капельки. Если бы он был объектом такой праведной страсти, у него был бы повод для страха. Но этот взгляд она приберегла для неосязаемого зла, с которым он только что согласился помочь ей бороться. Манящий, пристальный взгляд пылкой, беспощадной Грейнджер. — Мы их уничтожим.