Глава 7

Драко мог признать, что во времена Хогвартса ему было любопытно, каково это быть частью маленькой банды Поттера. Он и не думал, что это включает в себя такое количество исследований и бумажной работы. Он и подумать не мог, что им будет руководить маленькая королева всех зубрил. Потому что, о Боги, Грейнджер была все такой же до охуения надоедливой. Все должно было делаться как по учебнику. Все должно было быть проверено. И не один раз, ни два. Три. Каждое показание, данное под присягой, каждое заявление, каждое расследование или улика копировались в трех экземплярах. Она даже имела наглость составить для него ебанное Мерлиново расписание. Будто бы он работал на нее, или вроде того. Три раза в неделю он перемещался по каминной сети прямо в ее кабинет, садился за отведенный ему стол и перечитывал кипы тюремных бумаг. Однако, та часть Драко, что была более скрупулезной и любила точность, была способна оценить это качество Грейнджер. Вместо того чтобы врываться в тюрьму с поднятыми вверх палочками, требуя ответов (а Поттер, как полагал Драко, именно так и поступил бы), Грейнджер делала все согласно учебнику. Ну, то есть протоколу. Он мог припомнить пару случаев из школы, когда она использовала свою более хитрую и жестокую сторону для достижения собственных целей. Ему стало интересно, сохранились ли у Мариэтты Эджкомб те гнойники на лбу. Она устроила шоу, представив Драко небольшому штату сотрудников их фирмы и чересчур лестно назвала его «главным спонсором инициативы», который настолько помешан на контроле, что будет лично работать с ней и проследит за тем, чтобы все получилось. Она вынудила его пожать руку каждому из этих миньонов, но он все равно почти сразу же забыл их имена и даже лица. Драко знал, что помимо их подпольного проекта, она вела собственные дела, которые продолжали требовать ее времени, поэтому он подавлял желание прерывать ее каждые несколько минут. В ближайшие месяцы ей предстояло весьма важное выступление в суде — слушание о праве на условно-досрочное освобождение Грегори Гойла. Драко молча похвалил себя за то, что благодаря его манерам, в ее кабинете царил мир и покой. Он читал отчеты о задержаниях, отчеты из лазарета, отредактированные психологические оценки, перечни запасов медикаментов и зелий, журналы посещений, дисциплинарные записи. Драко отсортировал их по отдельности; он собирался делать перекрестные ссылки, как только сможет лучше разобраться с методом систематизации этой информация и понять, где надо искать несоответствия. Спустя две недели, в течение которых она дышала ему в затылок, желая убедиться в том, что он додумался наложить элементарные чары копирования на подходящие записи, Драко наконец сорвался. — Ты хочешь сама заняться этим? — Я просто хочу проследить за тем, чтобы ты правильно организовал этот поток информации. — Все и так будет организовано, если тот, кто это делает, умеет читать. — А ты уверен в том, что… — Да, и, если ты еще раз спросишь меня уверен ли я в том, что все отчеты отсортированы по классификациям, то я не раздумывая запущу диффиндо в твои волосы. Она ничего не ответила на его детскую угрозу, лишь сузив глаза. — Малфой, все должно быть сделано правильно и я… — Тогда позволь мне наконец сделать это правильно! Действия превыше слов, не так ли ты сказала в первый день? Кинутые в ответ ее же собственные слова заставили ее замолчать. Драко запомнил это наблюдение. Она, на всякий случай, отбросила волосы за плечи и позволила ему продолжить, больше не вмешиваясь. Слегка прокашлявшись, она уточнила, какой чай он предпочитает всего лишь два раза за весь день и только один раз напомнила о ланче, ровно в двенадцать сорок пять. Возможно, не такая уж надоедливая. Возможно, все это было даже приятно. Чуть больше, чем слегка.

***

Уизел заявился в самом начале их с Грейнджер рабочих отношений. Пару раз, за ее спиной, они обменялись взаимными колкостями. Громче, чем требовалось, Уизли интересовался у Грейнджер чувствовала ли она себя в безопасности и все время пытался заставить ее ходить на обеды в более раннее время. Она всегда отмахивалась от его заботы, отвечая, что не нуждается в присмотре и что Малфой ведет себя хорошо. «Мы давно не в Хогвартсе, Рональд, оставь его в покое. Он общается более чем приемлемо.» - сказала она шепотом полным возражения, который Драко не должен был слышать, но все равно услышал. Драко одарил Уизли ухмылкой, перед тем, как тот ушел. Вскоре, он начал говорить «Малфой» в знак приветствия. В остальном, Уизли стал игнорировать Драко, как только понял, что тот не представляет опасности благополучию Грейнджер. Драко такое положение дел вполне устраивало. Как и после смерти отца, сон, вызванный Тео, вновь обрел свою мерцающую, туманную форму. Версия Грейнджер, в этом кабинете, никогда не станет той версией Грейнджер. Не то чтобы она когда-либо была ей, но Уизли только подтверждал тот факт, что этого не никогда произойдет. Если раньше, Драко постоянно фантазировал о женщине из своего сна, то теперь он обнаружил, что испытывает жгучее любопытство к той привлекательной женщине, с которой он трижды в неделю делил один кабинет. Вопросы, которые он не мог задать, постоянно крутились у него на языке: «Что заставляет тебя так вздыхать?» «Почему ты постоянно предлагаешь мне чай и напоминаешь про обед?» «Чем ты занимаешься за пределами этого офиса, который, кажется, и есть весь твой мир?» «Ты действительно имела в виду все те добрые слова, которые сказала обо мне своим коллегам или это было лишь притворством для прикрытия нашей настоящей работы?» «Почему перестал приходить Уизли? Это из-за того, что ты отругала его и назвала властным кретином?» К концу времени, отведенному Драко для работы, она всегда откладывала свою, основную работу, и предлагала подвести результаты его исследований за день. Когда это случилось в первый раз, Драко не знал, как справиться с ее пристальным вниманием. Он ожидал, что Грейнджер отложит перо и раздраженно потребует от него отчета. Вместо этого Драко столкнулся с внимательными глазами, сосредоточенными только на нем и жаждущими скорее узнать о его вкладе. — Что-нибудь нашел сегодня? Первые несколько недель, пока они ждали разрешения на посещение Азкабана, у него было не так много времени, чтобы составить список. Но за те часы, проведенные в компании Грейнджер, он успел перебрать в уме все связи и мотивы. Что они вообще должны были найти в этих бесконечных горах пергамента? Все остальные занятия, которыми занимались взрослые люди, были настолько скучны, что его мозгу просто не оставалось выбора, кроме как посвятить все свои мысли разговорам с Грейнджер. В те моменты, когда Драко не был в роли «слишком опекающего благодетеля», все его увлечения, вне этой маленькой тайной операции, сводились к следующему: заканчивать все дела, связанные с смертью отца, следить за тем, чтобы поместье не пришло в упадок, пока он живет в другом месте, и посещать благотворительные балы. Вряд ли существовало что-то столь же стимулирующее умственную деятельность, как часы, проведенные в юридической фирме, будучи втянутым в тайное расследование и при этом пытаться игнорировать громкий голос женщины, звучавший в его голове, даже когда она молчала.

***

Он услышал звонкий женский смех, раздававшийся из любимой гостиной матери. Смех Нарциссы был странным звуком. Не только потому, что в самом ее смехе было нечто странное, странным было только то, как часто Драко слышал его в последнее время. Причина частоты этого звука, который отражался от величественных стен Малфой менора, находилась рядом с ней. Андромеда наведывалась в их дом несколько раз в неделю, что привело к вышеупомянутому смеху и уменьшению количества просьб матери составить ей компанию за ужином или чаем. Его осторожные шаги привели его прямо к собственной тете и он замер в нерешительности. Она всегда смотрела на него с теплым любопытством, в то время как Нарцисса, казалось, испытывала напряженное волнение при каждом незначительном взаимодействии между тетей и племянником. — Здравствуй Драко, - произнесла Андромеда так, будто бы могла спугнуть его собственным именем. — Здравствуйте, - ответил он. Он все еще привыкал к изменениям в жизни матери, не зная, как наладить отношения с кем-то, с кем у него уже могло бы быть два десятилетия совместных воспоминаний. — Здравствуй дорогой. Чем я обязана твоему визиту? - спросила Нарцисса. — Я зашел чтобы узнать, не нужна ли тебе помощь с каким-то из артефактов из комнаты этажом ниже гостиной и захватить кое-какие документы из кабинета отца. — Ты сегодня курировал свой новый адвокатский проект? — Да. — А как поживает Гермиона? - добавила Андромеда. — Гермиона? - переспросила его мать, вздернув бровь. Драко не знал, как ответить на вопрос тети. Насколько откровенен он мог быть? Властная, чопорная, раздражающая, охуенно громкая, но при всех своих удручающе ярких чертах характера еще и очень милая и вдохновляющая? — Она… Хм, амбициозная, я полагаю. Очень увлеченная своей работой. — Да, я тоже нахожу ее весьма достойной восхищения молодой женщиной, - осторожно заметила Андромеда. В воздухе повисла тишина, в которой ощущались все годы, что сестры провели порознь, потерянные из-за бессмысленной войны и сложностей, вызванных семейной гордостью. — Я не хотел вас прервать, - продолжил Драко, спасая эту комнату от разговора, которого еще не состоялось или, которого они усиленно избегали, - я пришел чтобы… Просто пойду в кабинет отца. Наслаждайтесь вечером. Уходя, он не слышал смеха.

***

Когда Драко вернулся домой после очередного дня жизни в качестве обычного работяги, к нему пожаловал встревоженный гость, которым оказался Блейз. — Огневиски? - вместо приветствия предложил Драко, как только увидел, что тот сидит в кресле и взволнованно трясет коленями. — Если ты ко мне присоединишься. Блейз не стал сразу раскрывать причину своего вечернего вторжения. Видимо, ему нужна была прелюдия, чтобы набраться храбрости, а потом уже раздражать Драко. — Пенси сказала, что ты теперь работаешь с Грейнджер. — Временно. Я давно не заходил к Пенси. Как она? — Ей стало лучше. Эта история с Грегом пошла ей на пользу. — Это было неожиданно. Не думал, что у них есть что-то общее. Блейз бросил на него озадаченный взгляд. — Знаешь, если учесть, что на протяжении многих лет Грег постоянно ошивался рядом с тобой, то удивительно, что ты так никогда и не узнал его по-настоящему. — Почему ты на самом деле здесь? — Мы даже не будем обсуждать ваш внезапный союз с Грейнджер? — Сомневаюсь, что тут есть что обсуждать. Я уже давно пережил тот небольшой нервный срыв, спасибо. Блейз посмотрел на него таким искренним, изучающим взглядом, что у него в горле поднялся ком. — Тебе нужен друг или… — Мне не нужен гребанный целитель разума, а если бы и был нужен, то я бы не стал использовать тебя. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Это потому, что мы друзья, а не потому что я считаю тебя шарлатаном. — Чудесно. Столько уверенности в моем профессионализме. — Так ты пришел сюда чтобы выпить мой огневиски или сожалеть о выборе профессии? Блейз помешал содержимое бокала. — Я волнуюсь за Тео. Он сам не свой. Ведет себя странно. — Тео только и делает, что ведет себя странно. Это его статичное состояние. — Нет, черт возьми. Он стал более… Замкнутым. Он не… Не доверят мне, как раньше. Драко терпеть не мог, когда ему приходилось давать советы. Но, увы, это было неприятным побочным эффектом от наличия друзей. — Слушай, я знаю, что вы из тех, кто делится абсолютно каждой мелочью, но он Невыразимец. Что по-твоему он от тебя скрывает? Блейз тоскливо уставился в свой бокал. — Не знаю, но что-то происходит и это не только беспокоит его, но и, по-моему, он... Боится. У него такой взгляд. Такой, какой у него был в школе, когда он знал, что пойдет домой. К своему отцу. Черт возьми, как мне ему помочь? Если у него проблемы, а он мне не говорит, как я ему помогу? Колючая зависть. Драко не чувствовал ее уже давно, но сейчас она снова появилась, вызванная открытым отчаянием в глазах Блейза: «Как мне помочь человеку, которым я дорожу больше всего на свете?» Что нужно сделать, чтобы заслужить такую преданность? — Слушай, я… Если честно, ты выбрал ужасного человека для такого вопроса. Но, если бы я был на месте Тео и чувствовал, что застрял, попал в неприятности… Что я загнан в угол и единственным выходом может быть только какой-то по-настоящему ужасный поступок… Тогда, полагаю, мне бы помогло знание, что у меня есть безопасное место, где можно спрятаться… Когда все, неизбежно, пойдет под откос. Блез сосредоточенно склонил голову, но Драко успел остановить его прежде, чем он успел бы высказать что-то сентиментальное, чего Драко не заслуживал. — Я уверен, что бы ни было у него на уме, в конце концов он даст какое-то загадочное, запутанное объяснение, которое сможешь понять только ты. В любом случае, это не помешало Блейзу сказать то, что он хотел. — Ты не такой, ты знаешь это. — Не какой? — Ты не ужасный человек. Драко решил немедленно сменить тему. — Итак, этот благотворительный вечер в поместье Эйвери. Вы оба будете там, верно? — Конечно. Это тот, где будут собирать средства для сирот? — Я думал, что для драконов. — Может мы оба правы и это осиротевшие драконы. — Сомневаюсь. Благотворительность не бывает настолько увлекательной, - вздохнул Драко, - если хочешь, я понаблюдаю за Тео и дам тебе знать, если мне покажется, что он стал… менее Тео. После того, как Блейз ушел, Драко наградил себя еще одним бокалом и задумался о том, как ему удавалось постоянно упускать происходящее с его близкими прямо у себя под носом. Он до конца не понимал, что происходило у матери, у Пенси, теперь к этому списку добавился еще и Тео. Подобно безуспешным попыткам Поттера и Грейнджер, Драко существовал в состоянии постоянного разгадывания головоломки, в которой слишком много мелких деталей и нет четких границ. *** Он видел настойчивые спекуляции «Ежедневного пророка» о том, как скоро всему миру ждать объявления о помолвке Грейнджер и Уизли. Утренние колонки сплетен сообщали, что пара уже заявила о своем намерении пожениться. В качестве доказательства приводилась размытая фотография Грейнджер в перчатках. Утверждалось, что это было тактикой, чтобы скрыть от посторонних глаз ее безымянный палец. Драко весь день украдкой поглядывал на ее руку, но так и не смог увидеть тот самый палец, чтобы убедиться, что на нем действительно красовалась какая-нибудь безвкусная безделушка. — Я могу помочь тебе с чем-то? Драко ухмыльнулся и откинулся в кресле. — Тебя можно поздравить? — С чем? Драко поднял руку и постучал по безымянному пальцу. — О, эта нелепая статья. Нет, конечно же, нет. То, как решительно и раздраженно она отмахнулась от этой мысли, удивило его. Как и то, что она, по-видимому, считала идею помолвки со своим давним бойфрендом «нелепой». Он уткнулся в свои исследования, когда тишину нарушил неуверенный вопрос: — Это странно, правда? Драко поднял взгляд на нее, в ожидании пояснений. — Не странно, просто…, - она засомневалась, пытаясь определить, что именно в этом этапе ее озадачило, - сама мысль о том, чтобы быть в браке странная. Как что-то само собой разумеющиеся. Да еще в таком возрасте. Он пожал плечами. — Я не нахожу это странным. Она покрутила перо в руках. — В любом случае, это статья абсолютная ложь. Я не помолвлена. Он понятия не имел, зачем вообще задал этот вопрос. Он так же не понимал, почему она считала себя обязанной ответить ему. Драко вернулся к своей работе, но Грейнджер снова заговорила. — Я могу ненадолго задержать тебя перед тем, как ты уйдешь? — Это твой офис Грейнджер. Она обошла свой стол и прислонилась к нему спиной. — Сегодня утром я получила известия из Азкабана и Министерства. Мы можем начать личные встречи на следующей неделе. Драко нахмурился и потер затылок, недоумевая, почему она приберегла это откровение для последних минут их совместного пребывания. — Полагаю, это хорошие новости. Но мы пока не нашли ничего подходящего и… Он провел рукой по стопке не подверженных бумаг на своем столе. — И это значит, что мы будем действовать вслепую, - закончила она. — Мы не узнаем, какие вопросы дадут нам необходимые ответы. — Именно, - мрачно согласилась она, - я подумала, что лучшим вариантом действий, если до визита у нас не появится никаких рабочих теорий, будет разработка сценария вопросов. Мы зададим одинаковые вопросы каждому заключенному и, по крайней мере, таким образом получим что-то похожее на нужные для сравнения анкеты. Драко задумчиво кивнул и вернул внимание к лежащему перед ним документу. Если им удастся что-то найти, то на следующей неделе они не будут тратить время впустую и он будет на шаг ближе к тому, чтобы отплатить Поттеру за услугу. — Есть еще одна вещь, которую я хотела бы обсудить, - сказала Грейнджер. — Да? — Ты будешь в порядке, когда мы окажемся в тюрьме? — Конечно, Грейнджер. Почему нет? — Я не была уверена, что ты… Должно быть у тебя остались неприятные воспоминания о том, как ты навещал там своего отца. Она получит одно предупреждение: — Я сказал, что все будет в порядке. Она продолжила, будто бы не услышала его. — Я смогу понять, если тебе станет не по себе. Особенно после… После того, как его убили там. Ты не должен стыдиться, если это будет чересчур. Я пойму. Драко встал и наклонился вперед, упершись ладонями в твердую поверхность дерева. — Ты поймешь? - тихо повторил он. Стола под его руками было недостаточно, чтобы удержать его на месте. Особенно, если учитывать жалость, затаившуюся в ее глазах, беспокойство в ее позе и одну только мысль о том, что она имела хоть какое-то представление о том, через что он прошел и о том, как все это может сказаться на нем сейчас. Не успев взять себя в руки, он подошел к ней. Ближе, чем следовало. Не тогда, когда он почувствовал под кожей жжение, которое закипало и рвалось наружу в неизмеримой ярости, которую он так давно не испытывал ни к ней, ни к кому-либо другому. — Ты поймешь? - он повторил снова, когда она ничего не ответила, - что ты вообще можешь понять? Ты не знаешь, потому что откуда блять тебе знать! Каково это быть его сыном? Каково было навещать его? Как ты вообще можешь понять, что такое потерять родителя? Не говори о том, чего не понимаешь. Ты всегда считала, что знаешь все, - с усмешкой закончил он. Он ожидал, что она струсит. Прошепчет торопливое и смущенное извинение. Но он напал на нее, и она должна была защищаться. — Думаешь, я не знаю, каково это? Она смотрела на него так же вызывающе, так же гневно. Похоже, ему тоже удалось пробудить в ней ярость. — Знаешь, что я сделала с собственными родителями перед войной? Мне пришлось стереть им память! Полностью удалить мое существование из их сознания. Так что да, Малфой, мне знакомо такое чувство, как потеря родителей. Я даже не попрощалась с ними. Просто забрала их воспоминания и позаботилась, чтобы они были счастливы и в безопасности. Я не думала, что выживу и смогу увидеть их снова. А знаешь, что было, когда это случилось? Потребовалось три разных специалиста, чтобы вернуть им память. Так что не смей говорить, что я не могу этого понять. Я чуть не потеряла обоих. — Ты смогла вернуть их, так? - резко ответил он, - но моего отца больше нет. Он мертв и я никогда не смогу… Его дыхание сбилось. Внезапно, гнев на Грейнджер решил испариться из его голоса, комнаты и всей вселенной. Огромное болото под названием «Ничто», в котором он барахтался вот уже несколько месяцев, решило выплюнуть его. Он оказался в свободном падении, на пути к «Всему». Обиженный. Преданный. Смущенный. Потрясенный. Раскаивающийся. Искалеченный. Печальный. До охуения печальный. Чувство сдавленности в груди. Мощное и внезапное ощущение, словно удар под дых. Он подумал, что так выражалось горе, как только он позволил бурлящим эмоциям объединиться в нечто, чего он так долго избегал. Пошатываясь, он отошел от нее и упал в одно из мягких кресел перед ее столом. Немного выждав, она села в соседнее от него кресло. — Наверное, нет ничего хуже, чем носить в себе сожаления, - сказала она, просто и мягко описав его ужасную боль, - особенно когда это касается невысказанного. — Расскажи мне, каково это. — Что именно? — Всегда быть правой. Она издала легкий смешок. В нем прозвучало бессилие, сожаление от того, что затянувшееся чувство вины переросло во что-то хроническое. Это заставило Драко наклониться вперед и упереться руками в свои колени. Затем из его уст вырвалось нечто слишком откровенное. — Я был настроен оптимистично. До того, как это произошло. До того, как его убили. Последние пару раз, когда я навещал его… Казалось, что все налаживается. Это было… Что-то вроде оттепели, я бы так сказал. Он казался более смиренным, человечным. Будто бы он сам хотел измениться. Не знаю, какими бы были наши отношения, но меня лишили шанса узнать. Возможно… Может быть он заслужил это. — О, Драко… То есть Малфой, я… — Можно просто Драко, - сказал он. Он нуждался в ее доброте, как и в своем имени, произнесенным ею. Не так, как она произносила его во сне, но столь же манящим, если даже не сильнее. В этих двух слогах чувствовались мягкость, осторожное прикосновение, говорящее о заботе. Не просто жалость к человеку, находящемуся на грани срыва, а заслуженное беспокойство о том, кого она ценила, в какой-то мере. Это заставило его выдать еще одно признание. — Я не знаю, как ко всему этому относиться. — Не существует единственного верного способа, - просто сказала она, - хотя, я считаю, что разговор об этом уже подходящее начало. Еще одно признание не сделает хуже. — Кажется, моя мать считает, что для меня будет лучше как можно скорее взять на себя его роль главы семьи. Хотя скорее, это будет лучше только для нее. Она сможет исчезнуть из публичного пространства на правах вдовы, а я буду обязан появляться на всех благотворительных мероприятиях, чтобы наше имя оставалось на хорошем счету. — А чего хочешь ты сам? — Без понятия, - снова признался он и выпрямился, чтобы провести рукой по волосам, - но, чтобы развеять все твои опасения, я обещаю, что справлюсь с посещением тюрьмы. Он исчерпал свой лимит эмоциональной откровенности на сегодня и смог достигнуть предела терпимости к длительному зрительному контакту. Драко моргнул и посмотрел на часы: — Уже довольно поздно. — О! Так и есть. Прости, что задержала тебя. — Ничего страшного, я все равно хотел еще раз просмотреть отчеты о снабжении за прошлый год. Вернувшись домой и улегшись в постель, Драко уставился на занавески своего балдахина, размышляя о причинах, заставивших его так разоткровенничаться перед Грейнджер. В его жизни было немало людей, пытавшихся заставить его открыться и поговорить об отце. Тео и Пэнси — самые близкие друзья детства. Блейз — дипломированный целитель разума. Даже его собственная мать сделала несколько неуклюжих попыток. Но он отверг их все. Вероятно, Грейнджер удалось это, потому что они познали одни те же ужасы. Они сражались в одной и той же битве, рисковали своими душами ради тех, кто их окружал, а когда все закончилось, не испытывали ничего, кроме одного и того же непонятного чувства: «И что теперь, блять?» Перевернувшись на спину, в попытке заснуть, Драко поймал себя на мысли, что не задавался этим вопросом с тех пор, как начал работать с Грейнджер. У него была цель и это ощущалось приятно.

***

Драко обнаружил, что стал задерживаться все дольше и дольше в ее офисе. Он отчаянно пытался найти весомую причину, которая могла бы объяснить надобность в выявлении чего-то противоправного. Грейнджер тоже задерживалась допоздна, хотя он и не ожидал меньшего от такого трудоголика, как она. Драко снова проглотил желание задать личные вопросы об этом. «Как ты можешь быть настолько преданна этой работе?» «Разве Уизел не скучает по тебе?» «Тебе нравится это так же, как и мне? Должно ли мне вообще это нравиться?» «Правда странно, что из нас получалось отличная команда?»

***

Многочисленные ведьмы и волшебники заполонили большой бальный зал поместья Эйвери, но более пристальное изучение толпы, могло рассказать о другом. — Чувствую себя слишком разодетым, - пожаловался Тео. — Скорее старомодным, - поправил Блейз. — В следующий раз, когда нам придется наряжаться по поводу чествования исследований в области зелий, я надену костюм. — Я думал, этот вечер организован для сирот? — Я слышал, что для драконов, - настаивал Драко. — Уверен, что все мы правы. Это драконы-сироты, которые имеют невероятное стремление к изучению зелий. Их трио было облачено в свои самые изысканные мантии, сшитые на заказ, в то время, как большинство присутствующих было одето в магловскую одежду. — Похоже, это новая мода. Думаю, эта одежда подчеркнет наши фигуры. А ты что скажешь, Драко? Может присоединимся к ним, пока наши культуры окончательно не перемешались? - спросил Тео. — Меня вполне устраивают мантии, - отрывисто ответил Драко. — Я думаю, это приятные перемены. Удивительно видеть такое на территории чистокровных. — Младший Эйвери женился на полукровке, - пояснил Блейз. — Интересно. Кстати об интересном, не то, чтобы для меня это что-то значило, но уверен, Драко способен оценить, как эти платья подчеркивают женские изгибы. Драко поперхнулся содержимым своего бокала. — Тео, я заплачу тебе сколько угодно галлеонов, только бы услышать, как ты скажешь это любой из этих женщин. — У Грейнджер красивая фигура. — И откуда бы тебе об этом знать? — Потому что она только что прибыла, во всем своем женственном великолепии, - заметил Блейз. Драко крутанул головой в сторону парадных дверей поместья. Излишне прямолинейное мнение Тео оказалось верным. Она пришла в сопровождении Стерлинга, и Драко не мог сдержать любопытства относительно отсутствия их романтических партнеров. Ее начальник провел Грейнджер по ступенькам, взял бокалы с шампанским для них обоих, а затем, тихо сказал ей на ухо пару слов, после чего отправил в зал полный их потенциальных благодетелей. Он ожидал от Грейнджер совсем другого. Он думал, что ей будет неловко и она занервничает. Окруженная богатеями и отчаянно пытающаяся вписаться в общество, чтобы доказать свое право на существование, как это было в школьные времена. Она боролась за внимание окружающих, чтобы те заметили ее гениальность и присутствие в этом мире. Она была такой охуительно громкой, когда высказывала свое мнение, отвечала на уроках и пыталась исправить несправедливость во всем мире. Теперь, ее ‘громкость’ проявлялась совершенно иначе. Когда Драко смотрел на нее со стороны, он видел привлекательную женщину, прекрасно владеющую своей красотой и умом. Она знала, как подчинить весь зал своей воле и ни один человек на этом мероприятии, независимо от его статуса, благосостояния или происхождения, не мог противостоять ей. Это они должны были что-то доказывать Гермионе Грейнджер, а не наоборот. Драко наблюдал, как к ней подходили люди, группа за группой, и задавался вопросом, представляла ли она, какой властью обладает? Такая хитрая женщина, как она, должна была знать об этом, но для постороннего глаза она делала все это с впечатляюще невинным видом. Драко отметил идеальную осанку, скромную улыбку и, когда шум разговоров вокруг него стал громче, он услышал знакомое скромное и неторопливое: «Я думаю, вы найдете статистику довольно шокирующей. Это банальный вопрос распределения ресурсов и Визенгамот в силах восстановить баланс. Моя фирма недавно приступила к работе над...» — Что ж, это интригует, - заметил Тео. Блейз бросил на него взгляд, полный искреннего раздражения. — Объяснишь? - спросил Драко без особого энтузиазма. — Пока не могу. Станет ли это еще более или менее интригующим, выясним в ближайшее время. Драко окинул его безучастным взглядом. — Она заметила тебя и кажется, собирается поздороваться. Драко поборол желание снова крутануть головой в ее сторону и, сделав размеренный глоток из своего бокала, медленно повернулся вполоборота. Она подошла к нему, полная самообладания, облаченная в черное шелковое платье, дополненное блеском изящных золотых украшений на ее запястьях, шее и ушах. Пэнси, если бы она присутствовала при этом разговоре, наверняка бы приготовила бы какую-нибудь колкость по поводу того, что Грейнджер одевается слишком скромно для женщины с ее карьерным статусом и нынешним положением в обществе. Но Драко уже мысленно согласился с первоначальной оценкой Тео. Ее платье говорило об изысканности и состоятельности владелицы, но при этом его сдержанный силуэт обращал внимание на женщину, а не ее одежду. Чем, черт возьми, Уизли был так занят этим вечером? — Привет, Драко. Грейнджер звучала уверенно, как правило, но его имя она произнесла нерешительно, словно не была уверена, что эти два слога могли составлять имя, а не какое-то неизвестное понятие, которое ей еще предстояло постичь. — Добрый вечер, Грейнджер. Ее нерешительная улыбка превратилась в более дружелюбную, когда она заметила присутствие еще двух волшебников. — Блейз, Теодор. — Пожалуйста, просто Тео. — Не хотите еще выпить? - поинтересовался Блейз. Тео и Драко кивнули, но Грейнджер вежливо отказалась. Блез направился к бару. Грейнджер обратилась к Тео, не скрывая яркой улыбки: — Как давно вы вместе? — С пятого курса. — Это замечательно, поздравляю. — Спасибо, мы очень счастливы. — Да, да, каждый в радиусе ста километров осведомлен о вашем счастье, - съязвил Драко. Грейнджер издала легкий смешок. — Рональд не сопровождает тебя сегодня? - спросил Тео, оборвав ее смех. — Нет, - категорично возразила Грейнджер, минуя любые объяснения отсутствия своего парня. Она умело увильнула от темы своих отношений, начав расспрашивать вернувшегося Блейза о его работе. — Поздравляю тебя. Я читала твою статью о пересечении нейронауки и психологии в отношении сновидений у магических созданий. Меня особенно впечатлило количество магловских публикаций, на которые ты ссылался. Большинство твоих коллег не утруждают себя этим. — Это большое упущение, - ответил Блейз, - они упускают так много уже проделанной работы. — Если тебе когда-нибудь понадобятся рекомендации о магловских научных журналах, то я к твоим услугам. — Интересуешься сновидениями, Гермиона? Тем, кто это произнес, был Тео. Тео, который скользил своим пронзительным взглядом по Грейнджер. Тео, который изучал этим взглядом то Драко, то Грейнджер. Тео, который, видимо, очень хотел умереть от рук Драко этим вечером. — Не сказала бы, - ответила она, - хотя мне понравилась статья Блейза на эту тему. На мой вкус, ты достаточно хорошо осветил тему. Ты планируешь публиковаться дальше? — Я готовлю несколько тематических исследований по психологическим травмам и восстановлению. — Учитывая последние события, это было бы очень кстати, - восторженно сказал она, а затем покраснела, вероятно, вспомнив в чьей компании находилась. — Это то, что делает война, - заявил Тео, чем повысил уровень дискомфорта от этого разговора в десятки раз. — Да… Наверное, - ответила обескураженная Грейнджер. Впервые за этот вечер Драко увидел ее взволнованной. — Что ж, прошу меня простить, но мне предстоит найти еще некоторых людей, с которыми я надеялась пообщаться до конца мероприятия. Наслаждайтесь вечером. Увидимся в понедельник, Драко. Как только Грейнджер ушла, Тео одарил Драко идиотским взглядом, который, видимо, должен был нести какой-то сакральный смысл. Драко лишь закатил глаза в ответ. Да, эта женщина была великолепна, но она была недоступна и не только из-за Уизела. Она никогда не будет доступна для такого, как Драко, вне зависимости от того, была она с Уизли или нет.

***

Этой ночью он видел странный и противоречивый сон: отец с матерью вальсировали по бальному залу поместья, под аккомпанемент скрипок, на которых играли домовые эльфы. В заключительном, сюрреалистическом акте была Грейнджер, запертая в камере Азкабана. Он собирался позвал домового эльфа, чтобы тот дал ему несколько капель сна без сновидений, как вдруг, его осенило. Зелье беспробудного сна. Точнее, полное отсутствие его применения в течение нескольких месяцев у большинства заключенных. Оборот этого вещества отслеживался очень тщательно, особенно в Азкабане. Драко знал о существовании документов с подробным учетом лекарственных зелий, так как видел их собственными глазами. В медицинских картах многих заключенных отмечалось, что они испытывали проблемы со сном или сильную бессонницу, но при этом, запасы зелья «Беспробудного сна» оставались нетронутыми в течение значительного времени. Этого могло быть недостаточно, но все еще лучше, чем ничего. Следующим утром, Драко обнаружил в воскресном выпуске «Пророка» весьма любопытную статью. Она располагалась прямо на первых страницах выпуска. Торжественный прием в честь драконов сирот, которые изучали зелья, оказался не таким значимым событием. Поэтому, вместо него первую полосу заполонили сплетни. Если быть точным, всего одна сплетня. Черно-белая колдография, на который был запечатлен Рон Уизли с чемоданом и левитирующими коробками, покидающий дом, который делил с Гермионой Грейнджер.