Глава 9

— Ты не против, если я порепетирую вслух? Драко поднял голову. — Это твой кабинет. Технически ему не нужно было здесь находиться. Он мог приходить и уходить когда вздумается, делать копии необходимых ему отчетов и возвращаться домой. В звенящую тишину пустого поместья. Недели пролетали в вихре привычной рутины, время стремительно шло вперед, хотя расследование, казалось, застопорилось. Но Драко не стал бы приравнивать эту «рутину» к «скуке». Нет, «скукой» можно было назвать монотонные часы, проведенные в собственном поместье или на унылых благотворительных мероприятиях. Кабинет Грейнджер служил сменой обстановки. Драко считал, что здесь он мог сконцентрироваться лучше всего. Он мог обсуждать и строить теории вместе с ней в режиме реального времени. Он мог слушать, как она работала. Обычно, она посвящала их совместные рабочие дни бланкам с анкетами заключенных, но по мере того, как приближалось слушание Гойла, она оставила Драко работать самостоятельно, полностью сосредоточившись на подготовке к суду. Грейнджер вышагивала вокруг своего стола, жестикулируя руками, меняя интонации, чтобы подчеркнуть острые моменты своей пламенной защиты его бывшего школьного товарища. «…Молодой человек, у которого не осталось семьи…» «…Все дурное влияние исчезло из его жизни…» «…Согласно общему мнению, он образцовый заключенный…» «…Хочу напомнить суду, что он публично отрекся от своей роли в войне, пусть она была не так значима…» Драко вмешался. — Он правда сделал это? — Что сделал? — То, о чем ты сказала. Отрекся от Пожирателей Смерти. — Да. Во время своего первого слушания. — Не похоже, чтобы ему это сильно помогло. — К сожалению нет. Честно говоря, я не уверена что его прежнего защитника сильно беспокоила его судьба, - сказала она нахмурившись. — Лучше сказать «выразил публичное раскаяние». Так формулировка будет более эмоциональной. — Хорошая мысль, - она наклонилась через стол, чтобы сделать пометку. В течение дня, ее репетиция стала больше походить на мастер-класс, в котором Драко принимал активное участие. Что вообще не являлось причиной, по которой он здесь находился. Но, если Грейнджер не обращала на это внимание, то почему он должен? И, если ее осторожный вопрос, в конце недели, о его планах на дату слушания Гойла не имел никакого отношения к их расследованию, то было ли это так важно? — Ты пойдешь? — Могу прийти поддержать Пенси, если хочешь. Пенси уже посылала ему сову с этой просьбой, поскольку ее мать не хотела покидать поместье ради такого публичного и, скорее всего, подразумевающего присутствие прессы мероприятия. — Ну… Я хочу сказать, что тоже хотела бы увидеть тебя там, - призналась Грейнджер и ее щеки налились румянцем. Однажды она упомянула, что Уизли никогда не приходил посмотреть на ее работу. Он считал это «слишком скучным». Драко не мог представить ничего более захватывающего, чем наблюдать за тем, как эта женщина разносит всех в пух и прах. — Тогда я приду.

***

За несколько дней до события, Грейнджер была убежденной в своей правоте и ораторских способностях ведьмой. В день суда она судорожно разминала руки и бормотала себе под нос, пока они шли по коридору до нужного зала. Она смогла поприветствовать Пенси лишь кивком. Драко подозревал, что Грейнджер ощущала невероятное давление от необходимости выступить сегодня, учитывая ее, пока еще не совсем дружеские, отношения с Пенси. А если он что-то и знал о Грейнджер, так это то, что она ненавидела подводить кого-либо. Пенси стрельнула в него многозначительным взглядом и перевела его на Грейнджер. «Поговори с ней, придурок», - отчетливо донеслось до него. Он отпихнул Пенси к дверям зала суда и осторожно подошел к взволнованной Грейнджер. Он так привык видеть ее хладнокровной, полной самообладания или пылкой воительницей, что эта ее итерация казалась ему неправильной. — Все в порядке? — Да, - настойчиво ответила она, - обычное волнение перед выступлением. Имел ли он вообще право предлагать ей идею, которая посетила его в половине третьего утра? Наверное, нет, но он и так зашел слишком далеко. — Я… - Драко подошел к ней еще ближе, чтобы его никто не услышал, - у меня есть мысль. Если, конечно, ты не против пойти немного театральным путем. — Да? Она смотрела ему в глаза. Открытая и уязвимая. Готовая быть такой рядом с ним. — Ты мне доверяешь? — Доверяю. Драко на секунду запнулся, не ожидая, что согласие так быстро и легко сорвется с ее губ. Он думал, что ему придется убеждать ее в своей надежности. — Он все еще есть у тебя? - пробормотал Драко и жестом указал на ее руку, - твой… Твой шрам. — Да. Для выступлений я скрываю его гламурными чарами, но не тогда, когда у меня длинный рукав. — Закатай рукав, когда приступишь к защите. Встань рядом с Гойлом. Эмоциональная уловка, которая им нужна. Он не мог поверить, что никто из них не подумал об этом раньше. Ее глаза устремились к его, и он четко увидел, как их блеск резко изменился с нервного на вызывающий. Она откинула волосы назад. Подняла подбородок. Это была Грейнджер, готовая к бою. Отлично. — Гермиона, ты готова? - спросил Стерлинг и коротко кивнул Драко. — Да. Спасибо, Драко. Увидимся после. Драко наблюдал, как ее начальник направил ее в зал суда, а про себя отметил, что ее слова не были вопросом. Драко нашел Пенси на трибуне, сидящую с высоко поднятой головой, с глазами, обращенными вперед, и с заметным количеством пустого пространства вокруг нее. То ли публика обходила ее стороной из презрения, то ли ее надменная поза отпугивала их, сложно было сказать. Когда он сел рядом с подругой, то почувствовал, что она слегка дрожала. Если бы он утешительно обнял ее, то получил бы либо резкий отпор, либо кинул бы подачку сплетникам, которые, несомненно, следили за каждым их движением. Драко много что хотел бы сказать ей. Вероятно, Пенси прокляла бы его даже за эти мысли. «Ты храбрее меня.» «Ты лучший друг, чем я.» «Ты заслуживаешь того, кто не разочарует тебя.» Он сказал все это без слов, просто взяв ее за руку. Она не протестовала и просто приняла этот жест таким, каким он был: признание ее собственной уязвимости и того, что она нуждалась в поддержке. Как только началось слушание, ее эмоции изменились. Когда охрана вывела Гойла и приковала его к стулу, раздался ее приглушенный вдох. Она сжала пальцы Драко до боли, когда зачитывали его обвинения и требуемый приговор. В первый раз, когда Грейнджер прервала судью, у Пенси сбилось дыхание. — …Согласно протоколу, Грегори Гойл, если прошение об условно-досрочном освобождении будет удовлетворено, должен отправиться в дом своих предков… — Эта информация не соответствует действительности, - возразила Грейнджер, - родовое поместье Гойлов больше не пригодно не проживания. Перед отправкой из Азкабана, Мистер Гойл указал своим новым адресом поместье Паркинсонов в Оксфордшире. Драко бросил на Пенси недоуменный взгляд. — Он будет жить с тобой и твоей матерью? Пенси... Ты не хочешь мне ничего рассказать? — Нет, это... Это не то, чем кажется. Во всяком случае, пока нет. Я... Мы… - она вздохнула и приложила рукав мантии к лицу, - в этом с трудом можно найти хоть что-то романтическое. Драко, я не из тех отчаявшихся женщин, которые строчат письма, лишь бы склеить парня из тюрьмы. Мы друзья и ему нужно где-то остановиться. Нас сблизила общая травма, дерьмовые отцы и… Пенси потупила глаза в пол. — И? - спросил он. — И мы оба оказались брошены. Тобой. Она не стала произносить этого вслух. Все остальное время, что продолжалось слушание, они не разговаривали. Драко наблюдал, как Грейнджер излагала аргументы, которые она тщательно формулировала, а затем зачитывала ему на протяжении большей части прошедшей недели. Если в офисе его поразила живость ее речи, то здесь, когда на кону стояла судьба человека, она вкладывала весь свой дар спасителя в каждую произнесенную фразу. Она заставляла свои слова петь. Тот, кто мог посметь не согласиться с этой женщиной, автоматически преследовал гнусные, фанатичные политические цели. Драко наблюдал, как она играла и задевала сердечные струны каждого, кто был в этом зале. Когда она нарочито вызывающе встала рядом с стулом Гойла, Драко затаил дыхание и наклонился вперед со своего места. Сначала, она закатала один рукав мантии, затем другой. Она не приостановила свою речь, пока расстегивала манжеты блузки. Как будто это было самым естественным действием в мире, как будто в зале было душно и ей требовался этот простой жест, чтобы почувствовать себя немного комфортнее. Она приподняла ткань и положила оголенную руку на спинку стула Гойла. Грязнокровка. Не такой ярко-алый, как в тот вечер, когда этот шрам вырезали на ее руке, прямо в его доме, но все еще заметный. И она с честью носила его, как ебанный знак отличия. Ну же, - говорила ее поза, - посмотрите мне прямо в глаза и скажите, что вам все равно. Притворитесь, что вид того, как я защищаю этого человека, не заставляет ваши напыщенные головы идти кругом. Голос Грейнджер звучал все выше, пока резко не стих, когда она закончила свою речь. — Мы должны помогать нашим гражданам встать на верный путь, а не выбирать простой выход, сажая их в тюрьму. Мистер Гойл — яркий пример человека с реальным будущим, которое суд может загубить, одобрив слишком суровый первоначальный приговор. Комитету по условно-досрочному освобождению прекрасно известны причины, по которым он счел нужным отказать этому человеку. Только потому, что у него не было нужных связей или необходимого количества золота после войны. Я прошу вас внимательно изучить письменное заявление моего клиента, в котором он выражает искреннее желание извлечь максимум полезных возможностей из жизни за пределами Азкабана. Благодарю вас за уделенное время. Члены суда удалились на совещание. Пенси издала слегка истеричный выдох, когда вокруг раздался ропот голосов. — Она потрясающая, - заявила Пенси. — Знаю. — Не смей говорить ей, что я так сказала. — Разумеется. — Ты проводишь с ней много времени. — Меня втянули в одно дело. Это временно. — Как думаешь, твоя мать будет против? — Моя мать знает, что я работаю с Грейнджер. Пенси одарила его раздражающей озорной улыбкой. — Я имела в виду, как думаешь, твоя мать будет возражать против того, что ты смотришь на нее так, как должен был смотреть на Асторию? Драко испуганно оглянулся и накинул на них муффлиато. — Молчи. Если кто-то расслышал твои слова, то люди будут предполагать самое худшее об их расставании с Уизли. — А тебе, значит, не безразлична ее репутация? Драко нахмурился и отвел взгляд. Ему не нужны были эти насмешки, даже если они могли заставить Пенси на время отвлечься о своих текущих переживаний. Она застала его врасплох, накрыв своей ладонью его руку. — Драко, если тебя это волнует, то скажу, что они расстались гораздо раньше, чем пишут в газетах. — А тебя не должно волновать то, как я смотрю на нее или не смотрю. — Ты ходячее противоречие. Удивительно, как ты вообще существуешь. — Говоришь как Тео. — Ты всегда был эгоистом… — Я должен сказать тебе спасибо? — …Но с этим извращенным чувством благородства, - продолжила она, - не думаю, что Грейнджер из тех, кто нуждается в защите. — Это не имеет никакого значения, Пенси, она… — Хватит стоять у самого себя на пути. Пенси отпустила его руку, вглядываясь в толпу. Ее внимательный взгляд остановился на Стерлинге, который тихо разговаривал с Гермионой и Гойлом. — А кто этот серебряный лис? Это же начальник Грейнджер, да? — Да, это Стерлинг. — Мерлин, я бы тоже порвала с Уизли, если бы созерцала такого мужчину каждый день. Драко фыркнул. — Он женат. Мне кажется. И к тому же, он слишком стар для нее. Пенси пожала плечами и ухмыльнулась. — Думаю, большинство ведьм нашего возраста не придали бы значения ни одной из этих деталей. — Мерзость. Его недовольство было настоящим, но про себя Драко решил, что уж лучше она будет привычной версией Пенси, которая раздражала своими сплетнями и излишней энергией, чем той, которая была печальна, встревожена и которая задержалась с ним слишком на долго. Пока они ожидали вынесения приговора, Драко обнаружил, что его подруга начала постепенно возвращаться к нему. Драко рассказывал ей о новых мантиях, заказанных для матери. Она болтала о том, как готовили домовые эльфы, и о своих улучшениях, которые она им предложила. Она жаловалась на недавний обед с Тео и Блейзом, во время которого они «были такими раздражающими идиотами и не говорили ни о чем, кроме исследований Блейза». «Я чуть не умерла от тоски прямо за столом. Правда, Драко». Пока она перебирала темы, о которых могла говорить, Драко изучал Гойла, возможно, первый раз за всю жизнь. Он всегда был просто рядом, просто вращался на орбите Драко с определенной целью. И эта цель, отнюдь, не заключалась в дружбе. Он был грубой силой, на которую Драко мог положиться, чтобы защитить себя, когда возникнет желание нарушить пару школьных правил. А это случалось довольно часто. Драко никогда раньше не задумывался о стремлениях или чувствах другого человека. Сегодня перед ним был молодой мужчина. Испуганный, истощенный юноша, которым чуть не стал сам Драко. Исхудавшее лицо Гойла внезапно обнаружило его в толпе. Его рот приоткрылся в недоумении, словно он никак не мог понять, чем вызвано присутствие Драко, но, в то же время, было видно, что он рад этому. Затем его взгляд переключился на Пенси. Все в Гойле смягчилось. — А обсуждать то, как он смотрит на тебя мы не будем? — Отъебись, Драко. Она прозвучала весьма язвительно, но затем резко напряглась. Члены Визенгамота собирались для голосования. — Кто голосует за удовлетворение прошения об условно-досрочном освобождении? Пенси тихонько заскулила, когда больше половины собравшихся подняли руки вверх. — Кто против? Этого было достаточно. Гойл был свободным человеком. Сквозь завесу из болтовни зрителей, ропота суда, стука молотка и внезапных вспышек колдокамер, Драко увидел Грейнджер, сияющую от триумфа. Она улыбнулась Гойлу, затем Стерлингу, а потом повернулась лицом к Драко и охуительно засияла. Пенси тащила его сквозь толпу за собой вниз на площадку и, несмотря на усилия, которые она прикладывала, Драко чувствовал себя так, словно ничто не мешало его движению; невидимая сила влекла его тело к Грейнджер, не обращая внимания на толщу людей и препятствия. Как только они приблизились, Пенси выпустила его из своей железной хватки и обняла растерянную Грейнджер. — Спасибо, - донесся до Драко дрожащий шепот Пенси. Она отступила назад и оглядела Грейнджер с ног до головы: — Мы отпразднуем у меня дома. Драко, сообщи Блейзу и Тео, - властно приказала Пенси, - Грейнджер, я полагаю, ты тоже должна присутствовать, даже если на тебе надета эта ужасная судебная мантия.

***

Казалось, будто все испытывали разную степень одинаковой неловкости. Мать Пенси приказала эльфам подать множество блюд в самую просторную столовую поместья, но их оказалось слишком много для скромной компании из семи человек. Каждый старался как мог не выдавать своего дискомфорта от ситуации. Мать Пенси хлопотала над гостями (даже над Грейнджер) и, складывалось ощущение, будто она застряла в тех временах, когда к ее дочери приезжали друзья на летних каникулах. Пенси не переставала бросать встревоженные взгляды на Гойла каждые несколько минут, словно боялась, что он может упасть сидя за столом. По правде говоря, Гойлу могло хватить еще пары медленных морганий, прежде, чем он действительно упадет в обморок. Не зная, куда себя деть, бедняга выглядел одновременно измотанным и подавленным общением с таким количеством людей сразу. Блейз, как и полагалось его общительной натуре, пытался поддерживать непринужденную беседу, которая никак не могла захватить общее внимание, так как сам повод для празднования был довольно странным. Их друг сидел в тюрьме, а теперь, по милости одной маглорожденной, оказался в доме Пенси. Царившую атмосферу сложно было назвать веселой. Не то, чего ожидаешь от воссоединения друзей. Как наладить отношения с старым другом, когда вы точно знаете, где он пропадал последние несколько лет, но не вы ни он не хотели бы касаться этой темы? Грейнджер больше обычного ерзала на своем стуле с жесткой спинкой, сидя рядом с Драко. Несмотря на то, что она почти не принимала участие в разговоре, ее нервное состояние говорило за нее. Если она не елозила приборами по тарелке, то занималась тем, что вертела салфетку на коленях. Ее пальцы то сжимали, то разжимали ткань. Беспокойные пальцы, которые жаждали, чтобы их схватили. Успокоили. Погладили по костяшкам. Желание, которое он должен подавить, призыв, который он должен проигнорировать. Но, несмотря на жгучее желание успокоить ее, Тео беспокоил Драко гораздо больше. Тео выглядел несчастным. Драко решил что отложит свои наблюдения на потом, чтобы обсудить их с Блезом, но вдруг, он случайно столкнулся с ним возле туалетной комнаты. Он шагнул в коридор едва не врезавшись в Тео. — Драко, я должен спросить тебя кое о чем. Вблизи вид Тео обеспокоил Драко еще больше. Бешеные глаза, синяки залегшие под ними и этот нездоровый блеск. Слишком знакомые признаки. — В чем дело? — Ты в порядке? После того, что я сделал с тобой… С твоим сном… Все нормально? Это был не тот вопрос, которого ожидал Драко. — Тео, конечно я в порядке. Это было много лет назад. — Ты не преследуешь Гермиону из-за меня? Драко сглотнул. — Я совершенно точно не преследую ее. — Мне следовало лучше позаботиться о тебе. Быть более осторожным. Ты был уязвим, а мы были лишь детьми, но я… Теперь я понимаю лучше. — Тео, в чем дело? Блейз беспокоится за тебя. — Блейз слишком много беспокоится. Теперь я в порядке. — Теперь? Значит было время, когда ты был не в порядке? — Я справляюсь с этим. — Тео, если тебе нужен… Скрежет стульев, доносящийся из столовой, заставил Тео отпрыгнуть назад. Он оглядел Драко с ног до головы и покачал головой. — Просто не обращай на меня внимания. Считай это моей очередной странностью, - бодрым голосом пробормотал Тео и обошел Драко, закрыв перед его носом дверь. Стряхнув с себя этот странный осадок после разговора, Драко хотел было вернуться на затухающую вечеринку, но обогнув угол зала, вновь столкнулся с очередным гостем. — Ой, прости! — Как всегда скрываешься где-то за углом, Грейнджер? Его руки продолжали придерживать ее за плечи, уберегая от падения. Она не пыталась отстраниться. — Я просто собиралась привести себя в порядок и потом попрощаться со всеми. Думаю, Грегу нужен отдых. Возвращение домой может даваться очень тяжело. — Да, наверное. Ему действительно следовало бы убрать руки. Грейнджер не была ни немощной, ни страдающей от головокружения, а потому вполне могла стоять самостоятельно. Но она тоже не двигалась. Казалось, ее ничуть не беспокоило, что его большие руки полностью раскинулись на изгибе ее спины. Его ладони и длинные пальцы с легкостью укрывали ее маленькие плечи. Часть нее была одним целым с ним. А может, и наоборот. В тот момент он не мог соображать. Кольцо с анаграммой семьи Блэк на среднем пальце его левой руки, которая укрывала ее правое плечо. Перстень Малфоев на безымянном пальце его правой руки, которая лежала на ее левом плече. — И кстати, спасибо, - внезапно сказала она. — За что? — За то, что пришел. — У тебя страшно низкая планка ожиданий, Грейнджер. — Это много значило для Пенси. — Она никогда не признается в этом. — Это много значило и для меня. — Почему? Она вопросительно взглянула на него. Очевидно, она ожидала, что он знал ответ, но, к своему стыду, Драко ничего не понимал. — Я чувствовала, что в зале есть тот, кто поддерживает меня. — Стерлинг тоже был там. — Он мой начальник и, хотя он прекрасный человек, я все равно чувствую давление от того, что должна соответствовать его высоким стандартам. — В нашем мире у тебя есть целая группа поддержки. Многие из них присутствовали на суде. Она слегка покачала головой в знак несогласия. Некоторые из ее локонов коснулись его ладоней, проводя по коже так, что стало щекотно. — Они пришли посмотреть на, так называемую, «ярчайшую ведьму своего поколения». Но ты… У тебя нет ко мне завышенных ожиданий, - призналась она. Ее слишком большие и яркие глаза кричали о благодарности за такой вывод о его мнении о ней. Неверный вывод. — Ты заблуждаешься, Грейнджер, - он наконец опустил руки, - ты всегда находишь способ превзойти все мои ожидания. Он покинул ее, не произнеся больше ни слова, ни глупого, ни какого-либо другого. Драко должен был скорее убраться отсюда, пока кто-нибудь еще не вовлек его в неуютно странный (как чертов Тео) или неудобно откровенный (естественно, Грейнджер) разговор. Увы, прежде чем уйти, ему предстоял еще один раунд социальной экзекуции. — Поздравляю, - сказал он Гойлу, пожав руку на прощание. — Спасибо. Немного странно, правда? — Есть немного. — Ну, увидимся, раз вы с Пенси все еще близки. — Конечно. Слушай, Гойл… — Я предпочитаю Грег. Если тебя не затруднит. — Конечно, Грег. Прости. Неловкое молчание. Драко понятия не имел, как вступать, поддерживать или прекращать диалог с этим человеком. С тем, кого он знал с рождения. — Мы должны пообщаться. Как-нибудь. Если ты не против. Лицо Гойла немного просветлело. — Да, все в порядке, приятель. Спасибо, что пришел сегодня.

***

Когда Драко и Грейнджер наконец-то смогли подвести общий итог всех своих бесед с заключенными, то они почти идеально разделились на трети: первые, подобные Флинту, которые вели себя невозмутимо, вторые, казавшиеся испуганными, и последняя группа, которая почти с тоской вспоминала о своем пребывании в карантинном блоке Азкабана. Группы были определены исходя из ответов анкетируемых на один конкретный вопрос: «Как бы вы описали время, проведенное в карантине?" Заключенные не могли дать точного ответа о должностях посещавших их волшебников. Они полагали, что это были целители либо охранники. Ничего не привлекло их особого внимания, уж тем более, ничего связанного с Отделом Тайн. Они оказались в тупике и Драко хотелось рвать на себе волосы. — Это ни к чему не приведет, Грейнджер. Нам нужна новая стратегия. Она кивнула и продолжила ходить вокруг стола. — Мы знаем, что часть заключенных была изолирована на несколько месяцев без официального объяснения причин. Мы знаем, что за это время ни одному из них не было назначено «Зелье Беспробудного Сна», несмотря на неоднократные просьбы, отмеченные в медицинских картах. И мы знаем о соответствующем увеличении числа визитов сотрудников министерства. — Да, и информация от Поттера и Джонсон оказалась совершенно бесполезной. Грейнджер стрельнула в него взглядом. — У них есть основная работа в Министерстве, они не могут помогать еще больше, не вызывая подозрений. Не говоря уже о том, что Робардс до сих пор недоволен Гарри за то, что он дал показания в пользу нашей программы. Они должны быть осторожны, чтобы не поднимать шумихи. — С каких это пор Поттер не любит поднимать шумиху? — С тех самых, как от этого стала зависеть его работа. Робардс придерживается позиции «жесткой борьбы с послевоенной преступностью». Я уверена, что это лишь политический ход и, возможно удачный, если в конце концов ему удастся выдвинуть свою кандидатуру на пост министра. Но пока что это означает, что Гарри и Анджелине придется действовать осторожно, если нам понадобится дополнительная помощь аврората. — В таком случае мы должны пойти иным путем. Драко откинулся на спинку стула и рассеянно покрутил перо. В памяти всплыли воспоминания о том времени, когда он еще не играл роль помощника детектива Грейнджер. — Начальник тюрьмы — маленький гнусный подхалим и карьерист. Однажды он лично приготовил моей матери чашку чая, когда она навещала отца. — И? — Не думаю, что придется долго копаться в его прошлом, чтобы найти что-то полезное. Она нахмурилась. — Ты предлагаешь шантажировать начальника тюрьмы? — Я этого не говорил. Можно просто оказать на него нужную степень давления или придать финансовый стимул. — Это называется взятка. Она выглядела разочарованной. Весь ее вид кричал об этом. Уголки ее губ были опущены, а выражение лица будто бы требовало от него стать лучше. Поступать лучше. — Я лишь пытаюсь помочь, чем могу. Прошу прощения, если это недостаточно хорошо по твоим меркам, - усмехнулся он. Грейнджер закатила глаза. — Не приплетай сюда свои комплексы. Мы не будем никого шантажировать или подкупать. Тем более начальника тюрьмы. Я все еще думаю, что мы сможем расколоть Флинта.

***

После двух их следующих визитов, стало ясно, что никакие уговоры и уловки не способны заставить Флинта раскрыть информацию. — Он постоянно болтает только о своих предпочтениях к условиям сна и пытается вывести тебя на чистую воду, - раздраженно пробормотала Грейнджер, когда они покидали Азкабан. — Флинт ведет себя как мудак, потому что знает, что может. Потому что все, что здесь произошло, похоже, не повлияло на него так, как на других, - рассуждал Драко. Грейнджер погрузилась в задумчивое молчание, пока они ждали активации порт-ключа, чтобы вернуться в офис. Вернувшись, она перебрала несколько папок на столе Драко. — Как насчет Бена Синклера? Он до сих пор боится даже разговаривать. Как думаешь, он относится к тем тяжелым случаям депрессии, что отмечены в психологических оценках? — Думаю, он пытался покончить собой, - прямо заявил Драко. Она резко выпрямилась, пораженная его словам. — Что заставило тебя так думать? — Я смог поговорить с ним только о квиддиче. Если переводил тему, то казалось, что его вот вот вырвет. Или он разрыдается. Или, все это произойдет одновременно. — Не нужно быть грубым. Я поняла, к чему ты клонишь. — Грейнджер, его доводили до обморока мои вопросы о периоде его карантина. Драко держался, чтобы не рассказать, что он, вероятно, точно знает, что именно чувствует Синклер. Парень, конечно, расколется при более суровом допросе, но неужели Драко действительно хочет быть виновником того, что и без того уязвимый человек будет полностью психически раздавлен? Он знал, что Грейнджер тоже этого не захочет. Даже если это поможет им быстрее разгадать эту глупую загадку. Нет, Драко предпочел бы не разрушать психическое здоровье и без того сломленного молодого человека. Он бы предпочел опустить на самое дно кого-то более отвратительного. — Нам нужна точка давления на Флинта. Мы не можем давать ему обещания или предлагать удобства, - сказал Драко. — Ты хочешь угрожать ему? — Не напрямую. Просто намекнуть, что его отказ от сотрудничества может иметь не самые лучшие последствия для его общего благополучия. — Слишком много слов, вместо того, чтобы просто сказать «да, я хочу угрожать ему». Он бросил на нее яростный взгляд, на что Грейнджер подняла руки в знак примирения. — Просто хочу напомнить, что наша программа направлена на защиту интересов… — Да, я в курсе, именно поэтому мне приходится зачитывать вслух эти дурацкие брошюры при каждом посещении. — Что, кстати, весьма полезно. — Совершенно не ценится этими проклятыми заключенными. — Наверное, потому что ты говоришь о службе психологической помощи и интеграции в общество самым уничижительным образом. — Ты говорила, что я помогаю. — Так и есть. У тебя гораздо больше влияния на них, чем ты думаешь. К счастью, не все из них способны уловить твой снисходительный тон. — Я общаюсь как умею, Грейнджер. — Допустим, но осознанно или нет, ты делаешь для них что-то хорошее. Младшие прислушиваются к тебе, знаешь ли. Так что у тебя на уме, по поводу Флинта?

***

В этот раз она позволила Драко взять беседу с Флинтом под его полное руководство. Потому что она была уверена в нем. Потому что она доверяла ему и относилась с некоторым уважением к его решениям. Ему было интересно, останется ли она при том же мнении в конце этого дня. Все потому, что он должен был превратиться в собственного отца. Драко хотелось думать, что он успешно избегал этого клише (например, короткая стрижка была вполне осознанным решением), но, к сожалению, ему придется ненадолго окунуться в эту роль. — Флинт, - холодно поприветствовал он. Тот с напускным безразличием разглядывал свои ногти. Он делал вид, будто умирает от скуки в их присутствии и только и ждет, когда Драко или Грейнджер приступят к своей стандартной рутине, чтобы он мог перебить их нелепыми требованиями об огневиски или проститутках. Драко не собирался любезничать с ним или задавать один из тех вопросов, что был в анкете. — Как обстоят дела с торговлей древесиной для волшебных палочек? Флинт вскинул голову, услышав резкий вопрос. — Хочешь вложиться в бизнес моей семьи? — Отнюдь. Я в состоянии распознать пустую трату денег, как только увижу ее. — Забавно. Никогда не считал это твоим особым умением. — О, уверяю тебя, я весьма талантлив в том, чтобы безошибочно определять области бизнеса, которые скоро канут в лету. — Волшебные палочки всегда в спросе. Драко сделал вид, будто бы Флинт ничего не говорил и продолжил. — Некоторые предприятия достойно встречают свой крах и тихо перестают существовать. Они несут убытки, но продолжают двигаться дальше, сливаясь с более успешными и прибыльными компаниями. В то время, как другие, - Драко откинулся на спинку своего неудобного (но без цепей) металлического стула и посмотрел на Флинта, - слишком гордые, скажем так, идут на отчаянные меры, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Драко позволил своей фразе повиснуть в воздухе. Он слышал тихое дыхание Грейнджер рядом с собой и думал, сможет ли она подавить в себе желание вмешаться. Глаза Флинта вспыхнули, но не от любопытства. Он уловил скрытый подтекст. — Некоторые породы дерева очень дорогие, - продолжал Драко, - особенно специализированные. Такие, как акация, к примеру. Флинт выжидающе смотрел на Драко, пытаясь понять, куда вел этот запутанный монолог, с явной угрозой, повисшей прямо на поверхности. — Было бы очень досадно, если бы производители волшебных палочек узнали о сфальсифицированных отчетах о спросе на довольно редкий вид древесины, которые, вероятно, могли стать причиной завышенной цены на сырье, чтобы набить карманы одного поставщика. О нет, нет... Что бы сделали в «Пророке», будь у них такие документы? — Но этого никогда не произойдет, так как это не имеет отношения к нашему делу, верно, Драко? - вмешалась Грейнджер. Она прервала его с придыханием и предупреждением в голосе. — О, я бы не был так уверен, Грейнджер, - спокойно заявил Драко, пытаясь вернуть себе бразды правления, - разве наш долг, как неравнодушных граждан, не заключается в том, чтобы сообщать о незаконных методах ведения бизнеса в соответствующие инстанции? — Я догадывался, что твой отец собирал досье для шантажа, - наконец вырвалось у Флинта. Драко в насмешливом раздумьи склонил голову набок. — Не припомню, чтобы я упоминал своего отца. Странно, что ты заговорил о нем, Труды покойного Люциуса Малфоя были настоящим кладезем материала для шантажа на каждую из семей Связанных Двадцати Восьми. Драко не пришлось долго искать, чтобы найти нужные ему рычаги давления на Флинта. У его отца все было разложено в алфавитном порядке по фамилиям, а внутри семейных досье – по видам преступлений. Этот рычаг оказался очень полезным. Или мог бы быть полезным, если бы Грейнджер не пыталась все саботировать. — Каков отец, таков и сын, - проворчал Флинт, - у наших семей долгая и богатая история сотрудничества, но ты, похоже, пал настолько низко, что готов перечеркнуть ее, даже когда один из нас и так вынужден страдать за свои преступления. Думаете, что сможете запугать меня? — Нет, разумеется нет, - снова встряла Грейнджер, - Драко пытается выяснить, может вы все-таки помните что-то из периода карантина? Мы были бы признательны, если вдруг вы вспомните что-то подозрительное о том времени. Настроение Флинта мгновенно изменилось. Его встревоженность улетучилась и на лице возникла ядовитая ухмылка. Грейнджер слила всю игру. — Единственное, что вызывает у меня подозрение — ваша адвокатская фантасмагория. Вы оба уже не знаете, что еще придумать, а мне не очень нравится, когда меня пытаются запугать. — Мы не будем запугивать вас, я обещаю, - взмолилась Грейнджер. — Позволь мне разобраться, Грейнджер. — Правильно Малфой, пора затянуть поводок твоей зверушке, - сострил Флинт. — Еще раз оскорбишь ее и я позабочусь, чтобы твоя семья лишилась средств к существованию, ебанный ублюдок… — Драко! — Знаете, я потерял интерес к этим встречам. Думаю, мне стоит отказаться от вашей маленькой программы, - сказал Флинт позвав охранника. Драко беспомощно наблюдал за тем, как их единственную зацепку уводят обратно в камеру. Он яростно обернулся на виновницу их сегодняшнего провала. Она с вызовом вздернула бровь и быстро встала со стула. Ни один из них не произнес ни слова, пока они шли по унылым коридорам Азкабана. В воздухе царила гнетущая тишина, пока они расписывались на входе и проходили осмотр палочек. Их взгляды были одинаково яростны, пока они смотрели друг на друга, ожидая активации порт-Ключа. Две разгорающиеся бури, вынужденные делить одно пространство, затаились в напряженном молчании. Каждый крепко сжимал свой конец шнурка, пока они не почувствовали тот самый рывок перемещения. В ту же секунду, как они оказались в ее офисе, Драко резко напал на нее: — Какого хрена это было? — Не смей повышать на меня голос! Ты обещал, что не станешь угрожать ему. — И я этого не сделал. Я всего лишь намекнул, что имею немного власти над его финансовыми перспективами. — Что и является угрозой! Это Малфоевский способ решения проблем? Ты хочешь быть таким человеком, Драко? Драко резко отшатнулся, будто бы она дала ему пощечину. — Думаешь, я хотел это делать? Думаешь, я хотел вести себя как мой отец? Этот чертов случай просто не оставил нам выбора! — Вообще-то он был! - резко возразила она, - я говорила тебе, что мы должны быть лучше Флинта. Опускаться до его уровня — путь в никуда. — Боги, ты такая наивная. Она уже было открыла рот, чтобы огрызнуться в ответ, но Драко раздраженно махнул рукой возле ее лица. — Хочешь знать, в чем твоя проблема, Грейнджер? Ты перебарщиваешь во всем. Слишком громкая, слишком честная, слишком… Слишком много всего! Как ты вообще рассчитывала докопаться до истины, если влетаешь туда как гребанный взрывопотам и буквально кричишь о наших истинных намерениях на весь мир? — О, прошу прощения Малфой, но людям иногда приходится импровизировать! Чем я и занималась! Я пыталась помочь! — Мы должны были придерживаться нашего заранее подготовленного плана. Моего плана, если ты помнишь. — Не все всегда идет строго по плану. Ты, как никто другой, должен об этом знать. — Именно. Неужели я просил так много? Просто, чтобы хоть одна вещь была сделана по моему. Всего один раз. Потому что, на все остальное я не могу повлиять. — Драко, что ты… Блять, только не снова. Боги, она постоянно так поступала; тыкала и копалась в его незаживающей ране, которую нанесла ему его же чертова жизнь. — Ты можешь это понять? Способен ли твой чертовски гениальный мозг усвоить эту информацию? Каждый раз, каждый ебанный раз, когда я наконец решаюсь следовать какому-то плану, моя жизнь с грохотом рушится самым ужасным образом. Думаешь, я планировал получить эту отвратительную метку на своей коже? Думаешь, я планировал, чтобы этот… Этот монстр ворвался в мой дом и разрушил мою семью? Думаешь, я, черт возьми, планировал хоть что-то из этого? Все, через что мне пришлось пройти? Повторюсь, у меня был свой ебанный план, но мой самодовольный, глупый отец разрушил его! Он дышал слишком часто, сердце колотилось слишком быстро, а Грейнджер занимала слишком много места — в его голове, в этой комнате, блять, повсюду. Все вокруг становилось громче и громче, напряженнее, но только он продолжал разваливаться на части и делал это вслух. — Я должен был поздравить отца с возвращением домой и вернуться к нашей тихой жизни, подальше от всего этого. Они с матерью должны были управлять поместьем и взять на себя всю ответственность за то, что к этому прилагается. А я должен был, наконец, освободиться и жить свою, ебанную, собственную жизнь. Но нет, его убили, а я застрял с тобой и Поттером, хотя я, блять, не планировал ничего из этого! Он резко отвернулся от нее и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Он действительно должен был с этим покончить — перестать срывать на ней всю ту злость и разочарование, которые годами копились внутри, заставляя ее раз за разом принимать на себя удар его никчемного, неудовлетворенного существования. Как только Драко пришел в себя, он повернулся, ожидая увидеть обиду на ее лице. Извинения уже крутились на его языке, но, вместо этого, он столкнулся с разъяренной воительницей. Грейнджер подлетела к нему и ткнула его в грудь. — О, думаешь ты такой особенный? Тебя никто не понимает, да? Бедный Малфой, его жизнь сложилась не так, как он хотел. Добро пожаловать в реальный мир, тщеславный болван! Думаешь, я планировала родится ведьмой? Или, может быть, я планировала участвовать в кровавой войне за мир, которому плевать выживу я или нет? Или, что мои отношения с Роном рассыпятся прямо у меня на глазах? Никто не планирует жизнь, заведомо предполагая, что она развалится на части, но ради гребанного Мерлина, Драко, соберись! Ты не единственный, кому приходится все перекраивать, потому что жизнь отказывается идти по твоему драгоценному плану! Драко думал, что уже достаточно успокоился, но гнев вспыхнул с новой силой. Она стояла слишком близко, она говорила вещи, которые били прямо в цель. И, боги, он был так взбешен, но хотел, чтобы она была ближе. Но с этим осознанием гнев покинул его. Исчезла, как и пространство между их телами. — Ну, - пробормотал Драко, - кажется у нас обоих есть серьезные проблемы с манией контроля. Это прозвучало мягко и обезоруживающе и послужило верным инструментом для снятия напряжения. Как только он заговорил, ярость покинула и ее лицо. Она рассмеялась. Ее дыхание обдало его подбородок. — Кажется, это самая точная вещь, которую ты когда-либо говорил. — И мы будем делать в таком случае? Похоже, все, что нас окружает никогда не идет… - его взгляд переместился с ее глаз на рот и снова вверх, - по плану. Прямо как в этот момент. Работа с Грейнджер над этим проектом никогда не входила в его планы. Обращать внимание на форму ее губ и их близость к его, также не было частью плана. Наслаждаться ее обществом, помогать ей в выполнении миссии, тонуть в ней, желать ее внимания, одобрения и прикосновений… Это никогда не входило в его ебанные планы. — Мы будем продолжать, - наконец ответила Грейнджер, - перегруппируемся и будем пытаться прорваться, потому что сдаваться – не вариант. Ни для кого из нас. — И куда нас это приведет? Все эти перегруппировки, размышления и нежелание сдаваться. Что это нам дает? Она решительно выдохнула и отступила от него на шаг. — Это сделает нас неудержимыми.