10. Тот, кто спасает — и тот, кто ранит.

Дома.

10 апреля.

1:48

♪ Clint Mansell — Together We Will Live Forever ♪

Мияко давно уже легла спать, но сон никак не приходил. Она ворочалась, переворачиваясь с боку на бок, безуспешно пытаясь найти более удобную позу. Но проблема была не в теле — удобно было лежать и так, и эдак. Неудобно было в голове. Вчера она снова столкнулась с Хан Улем. Опять. Его слова не выходили из мыслей, особенно то, как он их произнёс. Он смотрел на неё с высоты своего роста, внимательно, будто изучал её лицо, улавливая мельчайшие детали: родинку под правым глазом, выразительный взгляд, мягкие, полные губы. А она? Она смотрела на него так же — будто впервые действительно разглядела. Заметила серебряные серьги, которых раньше будто и не было, волосы, казавшиеся мягкими, и глаза, в которых уже не было прежнего безразличия. Или ей только показалось? В них теплилось что-то... нежное? И губы. Чуть искусанные, словно от напряжения. — "У него красивые губы..." — промелькнуло в голове, и от этой мысли стало страшно. Мияко резко вскочила, будто отгоняя сон или мысль. — "О чём я думаю? Нет. Не красивые. И сам он... не красивый. Он жестокий. Высокомерный..." Она пыталась подобрать как можно больше обидных слов, чтобы отгородиться, вытеснить образ, но после пары вариантов внезапно поняла — слов не хватает. Не потому, что их нет. А потому, что она не верила в них. Она хотела ненавидеть его. Его лицо. Самодовольную улыбку. Эти глаза — тёмные, глубокие, как омут. Словно они видят её насквозь, читают, как раскрытую книгу. — Почему именно я? — вырвалось вслух. Она села, подтянув колени к груди, обхватила их руками и уткнулась лицом. И расплакалась. Слёзы текли сами собой. Она не сдерживала их. Не могла. Не хотела. Словно всё внутри оборвалось, а эта хрупкая слабость, которой так стыдились другие, стала её единственной возможностью хоть как-то дышать. Хоть немного быть собой. Солёные капли стекали по щекам, оставляя за собой едва заметные следы. Тихие всхлипы отражались от стен комнаты, а её пальцы дрожали — то ли от напряжения, то ли от бессилия. — Почему я... — прошептала она вновь, почти беззвучно. Вдруг — скрип. Едва уловимый, но в тишине ночи он прозвучал громко. Дверь медленно приоткрылась, и в полосе света из коридора появилась мама. Её силуэт казался почти нереальным — в пижаме, со слегка растрёпанными волосами цвета коры дерева. Свет бил прямо в глаза, и Мияко на миг зажмурилась. — Мияко, ты плачешь? — тихо спросила мама. — Нет, мам... — поспешно пробормотала она, вытирая слёзы ладонями. Но слёзы не слушались. — Милая... Мама закрыла дверь и подошла ближе. Присев рядом, она включила лампу на тумбочке. Мягкий свет разлился по комнате, осветив заплаканное лицо дочери. Глаза опухли, губы покраснели и были слегка прикушены. Мама с тревогой посмотрела на неё. — Что случилось? — спросила она и бережно провела ладонью по щеке дочери, стирая очередную слезу. Мияко молчала. Ком в горле не давал ей говорить. Всё тело сотрясалось от беззвучных рыданий, пальцы дрожали, губы подрагивали в попытке выговорить хоть что-то. — Тише... Тише... — Мама взяла её ладони в свои, аккуратно поглаживая, будто этим могла унять бурю внутри. Постепенно дыхание стало ровнее, пальцы успокоились. Глаза устали плакать. — Мам... Что мне делать? — тихо заговорила Мияко. — Я запуталась. Не знаю, кого слушать. Как поступить правильно… — Расскажи мне всё, что у тебя на сердце, милая, — прошептала мама. Её голос был тёплым, успокаивающим, как чашка тёплого чая в ненастный вечер. — Когда я перевелась в эту школу... я сразу оказалась в центре всего. Там дерутся, угрожают, даже за пределами школы. И всем этим управляет один человек... — она замолчала на секунду. — Он сын влиятельного человека. Вся школа под его контролем. Он... однажды спас меня. Я тогда была ему благодарна. Но... — Я слушаю. Не спеши, — мама гладила её по руке, терпеливо ожидая продолжения. — Он плохой человек, мам. Часто дерётся, ломает судьбы. Но что, если сердце... не хочет это принимать? Что, если мне больно признавать, что он — часть проблемы? Я решила, что буду держаться подальше, что помогу друзьям, изменю школу. Но чтобы изменить школу, нужно избавиться от него. И я понимаю это. Но... часть меня против. Эта часть боится. Эта часть... не хочет отпускать. — Мияко выдохнула, когда закончила рассказ. Комната замерла. Только редкий шум машин за окном напоминал, что где-то там продолжает идти жизнь. Мама долго молчала. Не оттого, что не знала, что сказать — просто не хотела торопиться. Её пальцы продолжали ласково гладить ладонь дочери, словно нащупывая сквозь кожу боль, которую нужно вытянуть наружу. — Знаешь, Мияко, — наконец заговорила она, — иногда жизнь ставит нас перед очень трудным выбором. И не всегда правильный путь — тот, на котором нет сомнений. Иногда он наоборот — полон противоречий, боли и страха. Мияко вслушивалась, не поднимая головы. Слёзы больше не текли, но на душе было тяжело, как будто целый день носила мокрую одежду — и тело, и сердце промокли до костей. — Но как понять, что правильно? — прошептала она. — Правильно — это не всегда просто. — Мама немного улыбнулась. — Иногда правильно — значит идти вперёд, даже если страшно. А иногда — вовремя остановиться, чтобы не потерять себя. Ты ведь чувствуешь, что этот человек может ранить? — Да... — тихо ответила Мияко. — Но и защитить может. — Это и страшно, — кивнула мама. — Когда человек может быть и тем, кто спасает, и тем, кто причиняет боль... В такие моменты особенно важно помнить, кто ты сама. Что для тебя важно. Что делает тебя тобой. Мияко подняла глаза. В них больше не было истерики, только глубокая усталость и вопрос, который терзал изнутри. — А если я уже начала меняться? Если из-за него я стала кем-то другим? Мама чуть наклонилась, прижалась лбом к её виску, погладила по волосам. — Мы все меняемся. Но важно, чтобы ты оставалась верной себе. Не ему. Не другим. Себе. Если чувствуешь, что теряешь себя рядом с ним — это не любовь, а зависимость. А если он рядом, и ты становишься сильнее, добрее, честнее — тогда, может быть, в нём и правда есть что-то настоящее. Но даже в этом случае... настоящую любовь нельзя строить на страхе. Мияко закрыла глаза. В груди вдруг стало чуть легче — будто чья-то рука осторожно убрала самый тяжёлый камень. Не весь груз, нет. Но достаточно, чтобы сделать первый вдох. — Спасибо, мама... — прошептала она. — Мне всё ещё больно... но хотя бы не одиноко. — Ты никогда не одна, — сказала мама. — У тебя есть я. Есть люди, которым ты важна. И ты сама у себя тоже есть — не забывай об этом. Она поднялась, поправила одеяло и поцеловала дочь в лоб. — Попробуй отдохнуть. Утро принесёт новые силы. А если не принесёт — мы придумаем, где их взять. Вместе. Мияко проводила взглядом маму, когда та вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Свет лампы всё ещё горел, освещая угол комнаты, и в этом свете не было резкости — лишь тихое, тёплое дыхание надежды. Лежа в полутьме, Мияко долго всматривалась в потолок. Мысли больше не мчались с бешеной скоростью. Они шли, как прохожие в пасмурный день — медленно, почти устало. Она перебирала в памяти всё, что говорила маме. Всё, чего боялась. Всё, что чувствовала. И где-то между этим — наконец пришло решение. Она поняла: она не может просто отвернуться и сделать вид, будто Хан Уля нет. Слишком многое связано с ним — и не только в её сердце, но и в самой школе, в том хрупком балансе, что держит других в страхе. Он как яд и лекарство одновременно. И если уж он влияет на всех — значит, нельзя игнорировать его силу. Но можно научиться с ней работать. Мияко решила, что не будет бороться против него напрямую. Она не будет строить месть, не станет пытаться «исправить» его — она не верит, что человек меняется по чьей-то воле. Но она будет меняться сама, и через это — влиять на окружение. Стать для других не только примером, но и опорой. Стать кем-то, с кем считаются не из страха, а из уважения. И если однажды Хан Уль поймёт, что его сила — это не право на подавление, а ответственность перед слабыми... значит, тогда он сам сделает выбор. Или исчезнет с её пути. Но до тех пор она будет рядом — не как жертва, не как влюблённая, а как человек, который не даст разрушить себя и других. Она не уйдёт. Но и не склонит голову. Возможно, это не самое простое решение. Но в нём — её суть.

Профессионально-техническая средняя школа Юсон.

16 апреля.

9:23

В кабинете собрались почти все. Не хватало лишь Га Мина. Вместе с привычными лицами появился и новый человек — представившийся следователем На Тхэманом. Он сказал, что есть кое-что важное для обсуждения, и все терпеливо ждали опаздывающего. — Га Мин! — едва тот появился на пороге, Джи У и Чон подскочили к нему с ворохом вопросов. Следователь сообщил, что прошлой ночью парень встречался с Ким Сончхолем. Но зачем? — Раз все в сборе, перейдём к делу, — начал На Тхэман. — Прошлой ночью в районе Инчхонского порта было совершено убийство. В помещении повисла мёртвая тишина. Убийство? Но при чём тут они? Неужели... — Жертва — предприниматель лет сорока. Его нашли истекающим кровью. — Голос следователя был холодным, почти бесстрастным. — И почему вы рассказываете это нам? — насторожился Га Мин. — Я проверил записи с камер наблюдения. Позвольте показать главного подозреваемого. Он протянул распечатку. В углу фотографии виднелась знакомая фигура. — Это... Ким Сончхоль? — предположила Мияко, и оказалась права. — Планирую арестовать его. А заодно — добраться до остальных членов банды, — сказал Тхэман, пристально разглядывая снимок. — Всё ещё не понимаю, зачем вы делитесь этим со школьниками? — вмешалась Джи У. — Терпение. Я веду к главному. В полицейском участке полно "кротов", доверять некому. А вот вы, ребята, кажется, заслуживаете доверие. — Он выдержал паузу. — Поэтому у меня к вам предложение. — Какое ещё предложение? — Джи У прищурилась, чувствуя подвох. — Станьте "постоянными членами" банды. — Что?! — вскрикнула она. — Вы предлагаете это школьникам?! Но Мияко молчала. Её мысли витали совсем в другой плоскости. После недавнего решения насчёт Хан Уля, она старалась разобраться: причастен ли он ко всему происходящему? Всё, что она слышала о его отце, указывало на возможную связь. Но был ли именно Хан Уль замешан в делах Сончхоля? Хоть она и не хотела его оправдывать, верилось с трудом, что он один стоит за всем этим. Вечером они обсудили план. На задание пойдут четверо — Га Мин, Ли Чон, Джи У и Мияко. Все они умели постоять за себя. Сэ Хён и Хивон останутся снаружи — будут следить за происходящим через дрон и держать связь по наушникам. Сам следователь займётся ликвидацией банды на втором этаже здания.

19 апреля.

20:15

На подготовку ушло три дня. Теперь Мияко стояла перед громадным зданием вместе с друзьями. Маме она сказала, что будет заниматься у подруги и ушла за час до встречи. Боевые веера она спрятала за пояс юбки, а сверху надела пиджак. Не очень удобно, но терпимо. Они подошли к входу, у которого дежурили двое крепких охранников. — Назовитесь, — коротко бросил один из них. — Кук Гвану, — ровно произнёс Га Мин. — Чан Бихван, — последовал Ли Чон. — Со Юби, — добавила Джи У. — Кан Ха Рин, — замкнула цепочку Мияко. — Не припоминаю вас, — прищурился один из охранников. Второй сверил список. — Школа Хокчан? — уточнил он. — Да, верно, — кивнула Мияко. — Второй этаж. Проходите. — Спасибо, — дружно сказали ребята и вежливо поклонились. Пройдя мимо охраны, Мияко ощутила, как сердце бешено стучит. Но всё прошло гладко, и это внушало хоть какую-то уверенность. — Ким Сэ Хён, ты говорил, что они всех не запомнят, — пробормотала Джи У в наушник. — Простите, — раздалось в ухе Мияко. — Я думала, нас поймают, — прошептала Мияко, идя рядом с подругой. И тут: — Стоять. Сердце ушло в пятки. Они медленно обернулись. Один из охранников долго молчал, разглядывая Га Мина. — Очкарик... чего с рюкзаком приперся? Сними. И марш внутрь, шпана. Проглотив подступивший ком, ребята направились дальше. — Чуть сердце не выскочило, — выдохнула Мияко. — Простите, — усмехнулся Га Мин и повёл всех в здание. На четвёртом этаже, где должен был быть спрятан нож, они не теряли времени. Если верить информации, Чо Сонун спустится на собрание чуть позже. Это даёт шанс. — Хан Уль и Чо Сонун — на четвёртом этаже. Вместе, — сообщила Хивон в наушник. — Что?! Хан Уль? — Джи У вскрикнула. — Так и знала... — прошептала Мияко. Она надеялась, что ошибалась. Но если он здесь — возможно, всё куда серьёзнее, чем она думала. Неужели он и вправду... — Мияко, ты в порядке? — насторожился Га Мин. — Всё хорошо. Давайте просто закончим с этим, — ответила она, сама не понимая, кого пыталась в этом убедить — его или себя. Добравшись до нужной двери, Джи У осторожно приоткрыла её и сразу же отшатнулась. — Почему они идут сюда?! Почему не к лифту?! — в панике прошептала она. — Что?! — Мияко охватила паника. Её не должен увидеть Хан Уль. Не сейчас. Они успели спуститься на два этажа ниже. Тихо. Но шаги слышались всё ближе. Одна пара ног вдруг замерла в полутьме узкого коридора. Хан Уль остановился, настороженно принюхиваясь. В воздухе витал тонкий, еле уловимый аромат — что-то сладковатое, словно цветок. — "Духи?.. Откуда здесь запах духов?" — удивлённо мелькнуло у него в голове. За дверью, ведущей на лестничную площадку, раздался приглушённый голос: — Хан Уль, ты идёшь? — окликнул Минхван с явным нетерпением. — Уже иду, — коротко ответил он и двинулся дальше, хотя в носу все ещё стоял знакомый аромат. А всего через несколько секунд спустился другой человек — тот, кто решил проверить путь наверх, к крыше. — Это не крыша, идиот, а второй этаж, — хмыкнула Джи У, когда один из парней что-то пробормотал о хлопнувшей двери и проверил крышу. — Фух, — облегчённо выдохнула Мияко. Но радость была недолгой. Их было только трое. — Где Га Мин? — заметил Чон. — Га Мин, ты где? — взволнованно спросила Мияко в наушник. — Он на крыше, — раздался голос Хивон. — Дверь заклинило... — подал голос и сам Га Мин. — Что ты вообще там забыл?! — не сдержалась Джи У. В это время из-за угла вышел один из парней — тот самый, что когда-то избивал Чона. — Только не это... — Почему именно сейчас?! — почти хором выдохнули Джи У и Мияко. — Не переживайте. Идите за ножом. Я разберусь, — уверенно сказал Чон. — Уверен? — спросила Мияко. — Вы же знаете меня. Джи У приобняла его за плечо: — Держись как можно дольше. — Удачи, Чон, — сказала Мияко, уже открывая дверь, но он окликнул их: — Девчонки! Он протянул кулак. Они по очереди ударили своими в ответ и бросились вверх по лестнице. Им нужно было спешить. Мчась по лестнице, девушки уже не обращали внимания на тишину. Гулкий топот их шагов эхом отдавался по пустым коридорам, разбивая тревожное спокойствие. Добравшись до нужного кабинета, они резко вбежали внутрь и тут же бросились к осмотру. Джи У метнулась к шкафу, стала перебирать папки и коробки на полках, а Мияко включила фонарик на телефоне и склонилась над столом Чо Сонуна, проверяя ящики и подставки. — Девочки, нашли что-нибудь? — раздался в наушнике голос Сэ Хёна, сдержанный, но напряжённый. — Пока нет, — быстро ответила Джи У, не отрываясь от поиска. Мияко выдвинула один из ящиков и вдруг заметила странную, чуть приподнятую, но явно закрытую часть в глубине. Что-то не совпадало — зазоры в древесине, выступающий край... Присмотревшись, она тут же начала искать, чем можно приподнять панель. Рядом с бумагами лежала тонкая металлическая линейка. Схватив её, Мияко несколько раз ударила по подозрительной панели. Через пару секунд верхняя часть сдвинулась в сторону, и перед ней блеснуло лезвие ножа. — Есть! — выдохнула она и быстро достала находку. Аккуратно, дрожащими пальцами, она сунула нож в подготовленный зип-пакет и плотно его закрыла. Сердце стучало как бешеное. — Тише, — вдруг прошептала Джи У, стоявшая рядом. Она замерла, настороженно глядя на дверь. Шаги. Тяжёлые, неторопливые — они приближались. Кто-то был прямо снаружи. — Под стол, быстро, — Джи У схватила Мияко за руку и потащила вниз, одновременно выключив фонарик. Через пару секунд дверь медленно открылась. Вошёл мужчина. Он не спешил искать, не метался. Просто осматривал кабинет, словно прекрасно знал, что кто-то здесь. Пройдя мимо стола, он остановился, сел в кресло и замер, как охотник, поджидающий добычу. Из узкой щели между панелью стола и полом девушки видели только его туфли. Дыхание затаили обе — каждая боялась, что даже тихий вдох выдаст их. Наконец он поднялся. Несколько шагов... Тишина. Ушёл? Джи У приподнялась, чтобы посмотреть, — но не увидела ничего. Она уже собиралась выдохнуть, как вдруг прямо за спиной Мияко раздался низкий, насмешливый голос: — А вы, оказывается, не только шустрые, но ещё и симпатичные. Джи У резко поднялась. Мужчина стоял рядом со столом, улыбаясь криво и неприятно. — Чёрт... — прошептала Мияко. Сжимая пакет с ножом, она рывком выскользнула из-под стола. Джи У рванула следом. Обе бросились к выходу. — Джи У, держи! — крикнула Мияко, передавая пакетик с ножом, а сама стала искать веера руками.

На втором этаже.

В помещении теснилась толпа парней. Воздух вибрировал от недавней речи Хан Уля — кто-то хлопал громче других. Только вот... кому? Ему? Или Сончхолю? Он не знал. Да и какая теперь разница. Его всё ещё не отпускал тот запах на лестнице. Едва уловимый, но до боли знакомый. Запах сладкий, с легким оттенком сакуры, чего-то цветочного. Он не мог точно сказать. Но нутром чувствовал — это не случайность. Он почти бросился обратно, наверх, но вовремя остановился. Нельзя. Минхван всё заметит. Остальные — тоже. — Я на четвёртый этаж, кое-что забыл, — бросил он наспех, уже разворачиваясь к выходу. — Не ждите, догоню вас позже. Слова прозвучали слишком резко, слишком отрывисто. И он это понял — слишком поздно. — Зачем тебе подниматься? — за спиной, как выстрел, прозвучал голос Минхвана. — Попроси кого-нибудь. Зачем рисковать? Хан Уль застыл. Мгновение — как вечность. Сердце стучало в висках. Он не мог обернуться. — Это важно, — глухо отозвался он и, не дожидаясь ответа, шагнул в тень коридора. За спиной — напряжённая тишина. Впереди — холод лестничного пролёта и запах, который больше не казался ему иллюзией.

На четвёртом этаж.

Пробегая по длинному коридору, они тяжело дышали, почти спотыкаясь от усталости. Внезапно перед ними выросла чья-то фигура — ещё один мужчина. — Да что ж это... — в отчаянии выдохнула Джи У, судорожно нажимая кнопку лифта. Безрезультатно. Лифт не работал, а сзади уже подходил тот, кто был в кабинете. Девушки оказались зажаты между двумя взрослыми мужчинами. Тупик. Мияко встала спиной к спине с подругой. Она вытащила из под одежды свои боевые веера и одним движением раскрыла металлические лезвия. Они были не слишком острые, но вполне способны причинить боль — и время для церемоний прошло. — Давно не бегал за девочками, — усмехнулся один из нападавших, мужчина с татуировкой в виде поцелуя на щеке. — У вас вещь, которая вам не принадлежит, — холодно добавил другой, глядя прямо на Мияко. Он резко метнулся к Джи У, пытаясь вырвать у неё пакет с ножом. Мияко тут же прыгнула вперёд и ударила его сложенным веером по руке. Металл ударил в кость — мужчина вздрогнул и отпрянул. — Вот сучка... — прорычал он и рванул уже на неё. Мияко увернулась, схватила его за запястье и за ворот, резко поворачивая корпус — и перекинула через плечо. Мужчина с глухим стоном рухнул на пол. Тем временем второй схватил Джи У за волосы. Она закричала, пытаясь вырваться. Мияко, не медля ни секунды, подбежала и ударила нападавшего по внутренней стороне колена, а после ему в голову прижелся удар железным веером. Он вскрикнул и осел, ослабив хватку. Мияко едва успела подбежать к подруге, как сзади её схватили за лодыжку и повалили. Она рухнула на пол, больно ударившись носом, отчего оттуда моментально хлынула кровь, но тут же рядом оказалась Джи У — и с разворота ударила врага ногой в челюсть. Тот отшатнулся, застонал и пополз назад. — Бежим! — выкрикнула Джи У, помогая подруге встать и девушки рванули прочь. Они неслись по коридору, ища лестницу, чтобы спуститься вниз, но знакомых ориентиров не было. Только яркое освещение и гул в ушах. На развилке перед ними вновь появились оба мужчины, перекрыв путь. — И всё-таки вы доставили нам массу хлопот, — проворчал один. Мияко и Джи У обменялись быстрым взглядом. Не говоря ни слова, они развернулись и побежали в разные стороны. Нож остался у Джи У — это было главное. Мияко слышала, как за ней устремились шаги. Один из преследователей рванул следом. Сердце колотилось, дыхания не хватало, ноги подкашивались, а кровь из носа не переставала течь. Усталость после драки наваливалась, как бетонная плита. Она бежала, едва различая дорогу. И вдруг — резкий скрип двери прямо перед ней. Из темноты чья-то рука схватила её за запястье и с силой втянула внутрь. Её рот тут же зажали рукой, и она хотела закричать — но не успела. — Тсс, — прошипел голос у самого уха. Человек затаился, прислушиваясь к звукам снаружи. Кто-то пробежал мимо. Потом — тишина. Мияко вырвалась из хватки и обернулась, готовая закричать... но замерла.