22. Слишком.

Под ослепительным светом прожекторов, под гул восторженных зрителей и энергичный голос комментатора, на арену вышел Мугю Чой. — На ринге — представитель школы Юсон, Мугю Чой! Против него — боец команды Осака, Хеичи Мацуда! — с жаром возвестил комментатор. С противоположной стороны арены вышел лысый мужчина в строгом тёмном костюме. Его лицо казалось высеченным из камня: напряжённая челюсть, холодный прищур, сдержанная ярость в каждом движении. Оба бойца встали в стойку с молниеносной точностью, будто по команде. — Я собираюсь хорошенько тебя покалечить... так что не вздумай сдаваться слишком рано, — с усмешкой, на японском, бросил Хеичи. Его голос был лёгким, но в нём таилась угроза. — Не понимаю ни слова, кусок дерьма... Но огонь в твоих глазах мне уже нравится, — ответил Мугю с азартной ухмылкой. В это время Мияко, отошедшая к зрительским местам, села рядом с Хан Улем. Она опустила голову, сложив руки на коленях. В груди копошилось тревожное, липкое чувство. Её мысли метались, не находя опоры. Она знала: скоро наступит её очередь. Мияко инстинктивно уловила несколько напряжённых взглядов с трибун. Особенно один — настойчивый, пронизывающий. Минсун не сводил глаз ни с неё, ни с Хан Уля, словно выискивал в них что-то... подозрительное или важное. Мияко взглянула на него исподлобья, не отводя взгляда, словно бросая немой вызов. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и, чуть нахмурившись, стала пристально следить за ареной. — Волнуешься? — неожиданно прозвучал голос рядом. Это был Хан Уль. Он всё это время не сводил с неё взгляда и теперь, наконец, заговорил. — Не то чтобы... Просто странное чувство, будто что-то идёт не так, — пробормотала Мияко, опуская глаза и слегка поёживаясь. — Всё будет в порядке, — мягко сказал он и осторожно положил ладонь ей на плечо. В его прикосновении не было ни давления, ни напора, только спокойствие и уверенность. Мияко чуть расслабилась. Тепло его руки разлилось по телу, как солнечный луч в холодный день. На арене всё это время бойцы стояли, не сводя глаз друг с друга. Напряжение в воздухе сгущалось, как перед грозой. Внезапно, без предупреждения, Хеичи сорвался с места и бросился вперёд. Его кулак с глухим звуком врезался в живот Мугю — удар был точным и тяжёлым. Мугю едва успел отреагировать, но всё же врезал противнику в скулу с такой силой, что оба отлетели в стороны. В зале раздались восхищённые выкрики. Хеичи не замедлился ни на миг. Он вновь бросился в атаку, осыпая Мугю шквалом быстрых, как пули, ударов. Мугю пытался уклоняться, но его движения стали какими-то вялыми, неуверенными. Он выглядел растерянным. — Что с ним? — прошептала Мияко, напрягшись. Хеичи пробил его защиту, ударил снова — по скуле, затем в живот. Мугю согнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Казалось, он держался на одном упрямстве. Хеичи замахнулся снова, но в этот миг Мугю перехватил его руку, резко дёрнул вниз и впечатал бойца в пол. Он навис над ним, тяжело дыша. Наступила долгая, тягучая пауза. — Чёрт... я сдаюсь, — неожиданно прохрипел Хеичи, не сопротивляясь. — Что?! Он сдался?! — ошарашенно выкрикнул комментатор, — Что произошло?! — Эй! — с трибун тут же вскочили ребята из Юсон. Они подбежали к краю арены, где уже стоял Мугю, покидая ринг, — Ты что творишь?! — Почему ты просто ушёл?! — Ты чё, совсем чокнулся?! Но Мугю не ответил. Он молча шёл к выходу, не оглядываясь, будто боялся, что стоит только остановиться и он не сможет сделать следующий шаг. Мияко не сразу поняла, что только что произошло. Но она машинально подошла к друзьям. — Пойду я, — тихо сказала она, с трудом собирая мысли в слова. Её рука уже коснулась перил у лестницы, ведущей на арену, когда неожиданно чья-то ладонь легла ей на плечо. — Позволь мне, — голос Хан Уля прозвучал ровно, но в нём сквозило что-то стальное, почти непреклонное. Он мягко, но настойчиво отвёл её от сцены, словно защищая от чего-то невидимого. Его движения были неспешны, будто он заранее знал, что должен выйти именно сейчас. Мияко растерянно посмотрела на него: — Что? — Есть одна вещь, которую я хочу выяснить. — спокойно ответил он, снова засунув руки в карманы, как будто готовился не к бою, а к разговору за чашкой чая. Девушка хотела как можно скорее справиться со своей частью — просто выйти, подраться и уйти. Но в лице Хан Уля было что-то иное. Что-то решительное. Без слов, она кивнула, отступив на шаг назад. Он коротко улыбнулся, почти невидимо, и направился к центру арены. С другой стороны появился его противник — парень с лохматыми тёмно-синими волосами, развевавшимися при каждом шаге, с тонкой ухмылкой, натянутой на лице, будто он заранее наслаждался чужой болью. — Подумать только, с кем мне довелось сразиться... — протянул он на японском, его голос звучал игриво, но сквозь него прорезалась издёвка, — Молодой господин из YB... Какая честь. Мияко подошла ближе к ограждению, напрягшись. Парень говорил быстро, но чётко, и она старалась не пропустить ни слова. — Команда Осака, Кичираку Рэн — против... — Правда? — внезапно на том же языке заговорил Хан Уль. Его голос стал холодным, как ледяной поток воды. Лицо Рэна тут же изменилось — с лица сошла ухмылка, глаза сузились. — ...Команда Юсон, Пи Хан Уль! — завершил объявление комментатор, чуть замедлив голос, будто ощутив напряжение в воздухе. — Скажи, — не моргнув, произнёс Хан Уль, глядя прямо в глаза противнику, — зачем вы приехали в Корею? Не верю, что ради турнира. У вас есть дело к YB? Рэн лишь пожал плечами, как актёр, играющий перед камерой. — Разве юный господин ничего не знает? Это секрет, который я тебе не скажу. — Вот как... — Хан Уль не изменился ни в лице, ни в позе. Его руки по-прежнему были в карманах, тело расслаблено. Только в глубине глаз проскользнула тень. — О чём они вообще? — прошептала Джи У, которая теперь стояла рядом с Мияко. Но Мияко не отвлекалась. Она вслушивалась в каждую фразу, вглядывалась в выражения лиц, в интонации, в тишину между словами. Затишье закончилось резко. Рэн рванул с места, словно пущенная стрела, и в следующую секунду Хан Уль, будто предвидев движение, уклонился вбок, схватил противника и с глухим звуком впечатал его лицом в металлическую сетку. Она дрогнула от удара, зазвенела, как колокол. Рэн оказался в шаге от Мияко. Девушка резко отшатнулась, сердце сжалось. Удар был настолько сильным, что сетка осталась вмятой. Но бой не прекратился. Хан Уль действовал безжалостно. Его удары были отточены, резки, как скальпель. Кулак за кулаком врезались в голову, корпус, грудную клетку. Рэн не мог даже поднять руки, он просто лежал, превращаясь в живой мешок для битья. — Нокдаун... — пробормотал комментатор, запнувшись, будто сам испугался. Но Хан Уль не остановился. Он схватил Рэна за волосы, рывком поднял его лицо над полом. Глаза Рэна были мутными, кровь капала с подбородка. — Давай, — прошептал Хан Уль с ледяной угрозой, — Посмотрим, как долго якудза умеют молчать. Мияко не отрывала взгляд. Эти глаза... Те самые глаза, в которых она когда-то чувствовала тепло — теперь были бешеными, полными тьмы, как глаза зверя в бою. Они могли сломать человека одним взглядом. Он продолжал бить — снова, и снова, и снова. Без остановки. Время тянулось мучительно. Судьи молчали. Комментатор замолк. Никто не вмешивался. — У вас были разногласия с YB, — процедил Хан Уль, пнув Рэна ногой так, что тот отлетел к ограждению, — Так почему вы теперь работаете вместе? Снова удар. В нос. Лицо Рэна превратилось в месиво, но он всё ещё молчал. — Он играет с ним... — тихо сказал Чон, наблюдая за этим адом. В этот момент взгляд Мияко вдруг поднялся вверх. На втором этаже, у перил, стояла чья-то фигура — полускрытая, недвижимая, как тень. Свет вдруг осветил лицо, и она замерла. — Минхван?.. — выдохнула она. В груди будто взорвался ком. — "Какого чёрта он здесь? Он же должен быть в тюрьме..." — закричала мысль. Тень, казалось, тоже заметила её взгляд. Но свет больше не падал туда, и всё исчезло в темноте. Тем временем, на арене — хруст. Хан Уль вывернул руку Рэна так резко, что, кажется, сломал её. Тот закричал, вцепившись в травмированную конечность, которая теперь безвольно свисала, будто не принадлежала его телу. Мияко судорожно сглотнула. У неё подкашивались ноги. Это уже не было поединком. Это было допросом, казнью, чем угодно. И всё же, спустя мгновение, Рэн поднялся. Шатаясь, с кровью на лице и разбитой рукой. Он стоял, как будто из упрямства. — Ужасно... — прохрипел он, — С таким допросом ты даже мою дату рождения не узнаешь... — Упрямый, — выдохнул Хан Уль. Рядом с Мияко раздался лязг. Джи У с яростью вцепилась в сетку, её пальцы побелели. — Хан Уль! — закричала она. Он обернулся. В глазах было полное безразличие. — Просто закончи это! — бросила она. В зале началась паника. — Если он проиграет — нам крышка! — Мы ставили деньги! — Бейся! Бейся! Бейся! — неслось со всех сторон. Мияко оглянулась. Толпа в ярости, лица перекошены, зрачки расширены. Люди превратились в зверей, жаждущих мяса. Рэн бросился в последний раз, но удар в челюсть снизу был сокрушительным. Он отлетел и рухнул на пол, без сознания. — Нокаут! — вопил комментатор, — Побеждает команда Юсон! Они в полуфинале! Зал взорвался. Но не ликованием, а злобой. Они проиграли деньги. Они злились. И это было заслужено. Мияко глянула на команду Осаки — разбитые, униженные, они покидали арену молча. Хан Уль, спускаясь, подошёл к ней. — Ну что, понравилось зрелище? — спросил он ровным голосом. — Ты чуть не убил его, — тихо ответила она, не поднимая глаз. Он лишь пожал плечами. Легкая улыбка тронула уголки его губ, но в ней не было радости. Только странная сосредоточенность, будто он искал в этом бою ответ на вопрос, который не мог сформулировать. К ним подошёл охранник. Высокий, крепкий, с серьёзным лицом. Он бросил короткий взгляд на всех и сказал: — Я проведу вас в комнату ожидания. Мияко шла рядом с Хан Улем, стараясь не отставать, но мысли в её голове с каждой секундой становились всё беспокойнее. С того момента, как она увидела фигуру на втором этаже, внутри у неё не отпускало холодное, гнетущее чувство. — Хан Уль... — негромко позвала она, почти шёпотом, словно боясь, что произнесённое вслух придаст словам вес. Парень тут же обернулся, внимательно посмотрев на неё. — Мне кажется... я видела Ма Минхвана. На втором этаже. Я не уверена, лицо было в тени, но... Едва услышав имя, Хан Уль резко вскинул голову. Его глаза метнулись вверх, в сторону верхних этажей. Там, на фоне полумрака, уже удалялся силуэт — неспешно, но уверенно, как будто знал, что его заметили. — Иди в комнату ожидания, — коротко сказал Хан Уль, не отводя взгляда от уходящего силуэта, — Я скоро вернусь. Он даже не ждал ответа, просто развернулся и пошёл в сторону, обозначенную табличкой "Туалет". Мияко осталась стоять на месте, не зная, что делать. Сердце забилось сильнее, но в конечном счёте выбора не было. Помещение оказалось куда более просторным, чем она ожидала. Свет был мягким, приглушённым. Вдоль стен стояли мягкие диваны, напротив был экран, на котором продолжали транслировать бои. Мияко прошла внутрь и села рядом с остальными, тяжело опускаясь на диван. Она откинулась на спинку, положив руки на колени и закрыв глаза на мгновение, пытаясь прогнать мутное, давящее беспокойство, клубящееся где-то в груди. Перед ними вдруг заговорил экран: — Первый раунд второго матча! Команда клана «Вольная скорость» против... Дальше Мияко уже не слышала. Голос комментатора растворился в звоне её мыслей. Гул в голове, будто кто-то включил радио на чужом языке, не давая сосредоточиться. Она оставалась единственной в команде, кто ещё не выходил на арену. Это означало, что, скорее всего, в следующем бою она будет первой. Её очередь приближалась, как раскат грома, ещё далёкий, но уже ощутимый. И всё же внутри что-то не складывалось. Всё шло слишком гладко. Слишком... правильно. Как будто за спокойной поверхностью скрывалась трещина, и вот-вот она раскроется. Дверь в комнату открылась с лёгким скрипом. Все инстинктивно повернулись. На пороге появился Хан Уль. Он оглядел комнату взглядом — быстро, спокойно. Затем, не говоря ни слова, прошёл внутрь и опустился рядом с Мияко, как будто ничего не произошло. Его движения были спокойны, но в них чувствовалась скрытая напряжённость — едва уловимая, но ощутимая тем, кто его хорошо знал. Мияко тут же повернулась к нему: — Всё в порядке? — спросила она, внимательно глядя на его лицо. Хан Уль ответил почти мгновенно, с привычной, чуть ироничной улыбкой: — Конечно. В этот момент на экране загорелись новые кадры — начался третий матч. На арену выходила команда школы Синей Лошади.

***

Четыре боя остались позади. Теперь только полуфинал. Остались сильнейшие. — Первый полуфинал! — голос комментатора разнесся по залу, перекрывая гул зрителей, — Команда, победившая новичков якудза... команда Юсон! Против... В этот момент члены команды Юсон вошли в зал. — Против команды школы Дэмун! На противоположной стороне за ареной появились пятеро бойцов. Они были массивные, почти все одного роста, с накачанными руками, и выражениями лиц, будто готовы были ломать кости без всякой жалости. Их Мияко раньше не видела. — Было бы скучно придерживаться прежних правил, не так ли?! — вновь раздался взволнованный голос комментатора, — Вот почему мы вводим новое — "Выбор! Великая схватка!" Зал взорвался. Новое правило моментально вызвало ажиотаж. — Каждая команда может выставить максимум трёх бойцов. Побеждаете — получаете столько очков, сколько противников уложили. Команда, которая первой наберёт три очка выходит в финал. Но не забывайте: если в вашей команде остались нетронутые бойцы, а вражеские выложились полностью — вы проигрываете! Мияко глубоко вздохнула. Новая схема меняла всё. Теперь каждая ошибка могла стоить команде шанса на победу. — Я иду, — вдруг твёрдо сказала она, почти не узнавая свой голос. — Мияко?! — вскрикнула Джи У, поднявшись с места. — Я одна осталась. Все уже сражались. Если не пойду — проиграем просто из-за численности. — Ты уверена? — подошёл Чон, его взгляд был серьёзен. Она кивнула, и, не теряя времени, направилась к арене. На арене уже стояли трое из Дэмуна. Их тела были как скалы, они переглядывались и ухмылялись, глядя на фигуру Мияко, приближающуюся к ним. — Серьёзно? Девчонка? — один из них поднял бровь и громко фыркнул, — Я даже не хочу к этой мелкой прикасаться. Ещё обвинят в домогательствах. Смех. Сначала трое на арене. Потом — трибуны. Глухой, уверенный, издевательский. — Эта девчонка может уложить вас одной рукой, — раздался спокойный голос. Все обернулись. Хан Уль уже стоял рядом с Мияко, почти плечом к плечу. — Я немного отстал, а ты уже решила сразиться с троими? Нехорошо. — уголки его губ изогнулись в усмешке. — Но я справлюсь. — удивилась она. — О, я не сомневаюсь. — Эй, вы двое! — заорал один из противников, — Чё шепчетесь?! — Удивительно! — перекрывая крики, вновь вступил комментатор, — Хан Уль и Мияко против трёх бойцов Дэмуна?! Это самоуверенность или безумие?! Первый  из противников, с трещиной в брови и суровым, нечитаемым лицом, медленно повернул шею. Послышался хруст, как будто ломался лёд. Второй, с руками, обмотанными грубыми бинтами, молча поднёс кулаки к лицу и сжал их так сильно, что костяшки побелели. Третий, самый высокий, провёл рукой по лбу, стирая пот, как будто готовился вытереть кровь. В зале повисла тишина. Напряжение можно было резать ножом. — Начнём. — голос Хан Уля прозвучал спокойно, но в нём была сталь. Приговор.

♪ Guerrilla (Instrumental) — ATEEZ ♪

Мияко щёлкнула запястьем, и её алый веер с шелестом раскрылся, словно крыло хищной птицы. Лезвия на концах вспыхнули в свете прожекторов, отразив яркий холодный блеск, как острые зубы. В этой позе она не выглядела школьницей. Ни малейшего следа слабости. Только смертоносная грация. Она опустилась в боевую стойку, вытянув одну ногу назад, другую согнув. Её силуэт стал острым, как лезвие ножа. И в следующую долю секунды всё сорвалось с цепи. Мияко и Хан Уль рванули вперёд одновременно, как сдвоенный вихрь. Не было крика. Не было страха. Только чистое, холодное движение. Первый удар Мияко — молниеносный взмах веера — скользнул в сантиметре от подбородка врага. Второй — по запястью — разрезал бинты, заставив бойца вздрогнуть. Третий удар пришёлся по шее — не разрезая, но сбивая дыхание. Она двигалась, как пламя в бурю: непредсказуемо, гибко, опасно. — Мияко Канэко! Псевдоним «Стальная Тигрица»! — завопил комментатор, и его голос был заглушён гулом толпы. — Кто вообще это придумал... — пробормотала она сквозь зубы, уходя от удара и вонзая локоть в лицо ближайшему. Хруст — нос противника согнулся под углом. Хан Уль, обогнув первого, подпрыгнул, крутанулся в воздухе и ударил пяткой в висок. Глухой, тягучий звук, как будто кто-то шлёпнул по мокрой древесине. Противник пошатнулся, глаза закатились, но он устоял — в нём ещё кипела ярость. Мияко не сбавляла темпа. Её тело закрутилось волчком — локоть в солнечное сплетение, шаг вперёд и колено влетело в подбородок. Гигант отлетел назад, с глухим звуком ударившись о пол. Но, чудом, поднялся — в крови, с бешенством в глазах. — Ты сдохнешь, мелкая тварь! — заорал он, сквозь сжатые зубы, изрыгая пену злобы. — Попробуй. — она шагнула вперёд и с хрустом ударила в бок. Послышался сухой звук — точно треснуло ребро. Он взвыл. А Хан Уль уже схватил другого за руку, резко вывернул её за спину и с силой впечатал его лбом в металлическую сетку. Сетка дрогнула, глухо зазвенела. Боец упал лицом вниз и отключился. — Что вытворяет эта убийственная парочка?! — кричал комментатор, — Они вообще знают, что такое пощада?! Двое оставшихся и оба смотрят на Мияко. Один бросается в лобовую, другой со спины. Она сложила веер. Отразила кулак, ударив по предплечью... и тут же ощутила сильнейший удар ногой в рёбра. Хрип. Её выдох вырвался наружу, как горячий пар. Затем — кулак в челюсть. Голова мотнулась. Она зашаталась. — Ублюдки. — прорычал Хан Уль. Он сорвался с места и, подхватив ближайшего громилу, поднял его, как мешок с песком, и бросил через спину прямо на второго. Тела с грохотом врезались в ограждение, обрушив его. Один рухнул без сознания, другой пытался подняться. — Пи Хан Уль! Псевдоним «Колода Джокеров»! — голос комментатора чуть не сорвался на визг. Мияко тяжело дышала, кровь капала с носа. Она смахнула её запястьем, лицо раскраснелось от боли и адреналина. Хан Уль подошёл к ней, заняв позицию. Их дыхание слилось в единый ритм. Ветер, дующий в одну сторону. Последний противник — самый здоровый — медленно вышел вперёд. Он пыхтел, как раненый бык. Его глаза были безумны. Он был чудовищем, загнанным в угол. — Плечом к плечу? — шёпотом спросила Мияко, не оборачиваясь. — С тобой только так, — кивнул Хан Уль. Секунда. Мгновение. Словно сама арена затаила дыхание. Они рванули с места, как два выстрела. Запрыгнули на ограждение, оттолкнулись. В воздухе, как два снаряда, врезались коленями в череп последнему врагу. Раздался хруст. Как будто что-то внутри треснуло. Голова сжалась между двумя ударами, и тело рухнуло — с глухим стоном, с затухающим эхом. — Бой окончен! — вопил комментатор, — Команда Юсон одерживает сокрушительную победу! Арена взорвалась. Толпа ревела так, что дрожал металл. Кто-то прыгал от восторга, кто-то бился в истерике, теряя деньги и голос. Но в этот момент был только триумф. Мияко стояла в центре, в руке окровавленный веер. Лицо побито, но глаза горят. Внутри жар. Сердце било, как барабан войны. Хан Уль подошёл. Его плечо коснулось её. Он посмотрел на неё и сказал: — Пошли, Стальная Мояко. Она выдохнула, чуть закатила глаза, но улыбнулась. — Пошли, Джокер. И они ушли. Под оглушительный рев. Под вспышки камер. Под взгляд команды, которая стояла в проходе.

***

— То, ради чего мы все здесь собрались! Финал! — гремел голос комментатора, пробиваясь сквозь гул зала. На боевом ринге, в окружении мерцающей защитной сетки, друг напротив друга стояли четверо бойцов из Синей Лошади и пятеро из Юсона. Напряжение между ними звенело в воздухе. — Почему вас только четверо? — хмуро спросил Чон, выходя чуть вперёд. — Последний участник уже в пути, — с ленивой усмешкой ответил Чансун У, тот самый, с кем Чон и Мияко столкнулись после избиения Квангку Со, — Хотя, знаешь... ему, кажется, даже не придётся появляться. — Это мы ещё посмотрим. — Чон выпрямился, взгляд стал твёрдым. — Как мы говорили, нам не нужны ваши деньги. Только одно: оставьте другие школы в покое. — Не волнуйтесь, — вмешался Минсун Пён, прищурившись, будто что-то замышляя, — Мы обещаем. В этот момент из толпы донёсся шум, сперва едва уловимый, но стремительно нарастающий. Кто-то с размаху выпрыгнул из глубины зала, перескакивая через головы зрителей, и помчался к лестнице на второй этаж. — Что за... — удивлённо выдохнула толпа. — Сиван?.. — прошептала Мияко, щурясь и с трудом узнавая в силуэте лицо друга, — Что он здесь делает? Парень, словно разъярённый зверь, разбрасывал людей на своём пути. Его плечи вздымались, взгляд был прикован вверх. — Да это же Чон Сиван! — выкрикнул комментатор, — Что происходит?! Мияко вскинула глаза ко второму этажу, там охрана уводила кого-то. Она мгновенно узнала его. — Минхван Ма... Он его увидел... — прошептала она, сердце забилось чаще. Сиван с яростью ударил охранника, тот рухнул в ограждение арены, с грохотом вырвав кусок сетки. Металлическая часть рухнула наземь, оставив зияющий проём. — Часть клетки разрушена! — крикнул комментатор, перекрывая общий гул. Сиван резко обернулся. Позади, сквозь оглушённый шум, к нему уже неслись охранники. Но перед ним вдруг вырос Квангку Со. — Эй, парень... тебе бы домой пойти... — начал он, но не успел договорить. Мияко возникла сзади, как призрак. Одним быстрым движением схватила Квангку за ворот и перекинула через спину. Он рухнул лицом вниз, взвыв от боли. Сиван было собирался продолжить путь, но Мияко выкрикнула: — Сиван! — он обернулся на её голос, — Удачи! Он встретился с ней взглядом — коротко, но достаточно, чтобы всё понять. Затем прыгнул на уцелевшую часть ограждения, пробежался по ней, оттолкнулся — и уже в следующий миг исчез на втором этаже. Мияко и её друзья всё ещё стояли на арене, лицом к Синей Лошади. Но теперь что-то изменилось. Воздух звенел от хаоса, как перед грозой. — Э-э... у нас возникли непредвиденные обстоятельства... но соревнование... продолжается?! — неуверенно проговорил комментатор. Толпа взбесилась. Те, кого задел Сиван, начали кричать, толкаться. Охрана из YB, теряя терпение, отгоняла их кулаками, пытаясь восстановить порядок. Один из охранников с размаху врезал зрителю. Кто-то закричал. Комментатора сбросили с его места и он с грохотом влетел в стену, замолкнув. Зал охватил беспредел. Это больше не было соревнованием. Это стало боем без правил. Минсун Пён нахмурился, напряжённый до предела. Всё вышло из-под контроля. Он взглянул на Хан Уля, как будто ища приказ, требующий остановить происходящее. Но Хан Уль лишь медленно улыбнулся и, прикрыв глаза, спокойно произнёс: — А я не хочу. Мияко переглянулась с друзьями. У всех на лицах был один и тот же вопрос: продолжаем или нет? — Эй! Ты меня только что уронила?! — раздался сзади знакомый голос. Квангку Со поднялся, держась за нос. Кровь текла по лицу, и выглядел он при этом до смешного жалко. Мияко обернулась и высокомерно вскинула бровь. — И что? — сухо бросила она. — Что значит «и что», придурки?— взревел Чансун У, врываясь в разговор. Он схватил Чона, который вышел вперёд, за голову и со злостью бросил на землю. Началось. Громила из Синей Лошади, молчавший до этого, внезапно прыгнул на Джи У. По всей видимости, это был Юлкём Квон — один из самых опасных в их команде. — Все, кто из Синей Лошади! Доставайте телефоны! — крикнул Минсун, — Финал «Тавурана»! Он набросился на Мугю. Их тела врезались в сетку арены, и та с грохотом рухнула, увлекая бойцов вниз. На арене остались только Мияко, Хан Уль и Квангку Со. Последний выпрямился, утирая нос и злобно зыркая. — Ты выглядишь слабее всех. Ты у них типа мусорной карты? — усмехнулся Хан Уль, глядя на него сверху вниз. — К-конечно нет... — заикаясь, начал Квангку, — Вот твой противник! Он! Он указал за спину парня. Хан Уль и Мияко обернулись. Из глубины арены, уверенным шагом, шёл человек в безупречном костюме. Его лицо было спокойно, почти холодно. Это был Сёгун Пак. — Сёгун?.. Что ты здесь делаешь? — удивлённо прошептала девушка. Но ответа не последовало. Внезапно Квангку со всего размаху врезал ей в живот. Мияко согнулась от боли и вылетела за пределы арены, приземлившись с глухим стуком. Хан Уль остался лицом к лицу с Сёгуном. Между ними воцарилась тишина — тяжелая, как удары сердца перед бурей. Мияко лежала на полу, сбитая с толку. Но мысль вспыхнула, будто молния: — "Если здесь Сёгун... если здесь Минхван... значит ли это, что придёт и Юнхён?.." Но думать было некогда. Квангку снова бросился на неё. Она поднялась, едва отдышавшись, и бросилась в сторону, туда, где было меньше людей, больше пространства для манёвра. Пробежала мимо Чона, что яростно сражался с Чансуном, мимо Джи У, которая в этот момент с хрустом ударила Юлкём Квона в плечо, и мимо Мугю, занявшего стойку напротив Минсун Пёна. Толпа гудела, сцена вокруг напоминала поле битвы — хаотичное, кипящее, жестокое. Мияко вырвалась на относительно свободное пространство, но и там её окружали парни с телефонами, увлечённо снимающие каждый момент на видео, жадно глядя на разворачивающийся экшен. Квангку, тяжело дыша, догнал её. — Как же вы мне надоели, Юсон... — прохрипел он, выпрямляясь, лицо его перекосилось от злобы. — Поверь, я к вам испытываю то же самое, — холодно ответила Мияко, её взгляд стал острым, как лезвие. Она рванула вперёд. Веер с алыми вставками взметнулся в воздухе, оставляя за собой алый след — будто вспышка крови перед лицом Квангку. Он отшатнулся, потеряв баланс, и в этот момент Мияко нанесла точный удар в нос. Его голова дёрнулась назад, он зашатался, схватившись за лицо, но, стиснув зубы, устоял. Вскрикнув, он бросился вперёд, взмахнул кулаком. Но Мияко, будто вода, текучая и неуловимая, уклонилась. Один, второй, третий удар — всё мимо. А в ответ: её ладонь — в живот, локоть — в рёбра, удар ногой в грудь. Его тело дернулось от каждого попадания. Но он выждал момент — и вдруг резко взвился, вонзив пятку в её челюсть. Голова Мияко мотнулась, перед глазами потемнело. Она отшатнулась... И он, как хищник, появился сзади, захватывая её шею рукой и сдавливая горло. Мияко задыхалась. Схватилась за его запястье, напряглась. Захват был крепким, в глазах темнело, в ушах пульсировал страх. Но даже сейчас она думала не только о себе. На втором этаже, в суматохе, она увидела движение. По лестнице неслись десятки охранников — туда, куда ушёл Сиван. Куда он прорвался. К Минхвану. Сердце кольнуло: Сиван в опасности. И тогда — прыжок. Мияко резко оттолкнулась ногами, подбросив себя вперёд, и, закручиваясь в воздухе, вырвалась из захвата. Квангку пошатнулся, потеряв равновесие, и в этот момент девушка, едва коснувшись земли, подсекла его. Он рухнул навзничь, глухо ударившись затылком. Мияко нависла над ним. В её глазах не было ни страха, ни жалости. Только холодная решимость. — Ты всё равно слабак, — произнесла она. И, собравшись, вложила всю силу в один завершающий удар — нога со свистом врезалась в его челюсть. Квангку хрипло выдохнул и замер. Окружающие с телефонами замерли. Никто не шевелился. Даже экранные вспышки погасли на секунду — как будто всё вокруг признало её победу. — 1:0, ублюдки. — объявила девушка в одну из камер и побежала к лестнице. Чон стоял недалеко, а рядом лежал побеждённый Чансун. Пробегая мимо него, она крикнула: — Чон! Сиван в опасности! Он даже не обернулся, просто кивнул, понял, и, не раздумывая, помчался за ней. Вместе они взлетели на лестницу, на второй этаж. На бегу Мияко обернулась. Хан Уль всё ещё сражался. Он и Сёгун двигались с пугающей скоростью, удары их были почти неразличимы. Они были равны — по технике, по силе, по духу. Хан Уль уловил её взгляд. Она кивнула ему — коротко, по-своему, и исчезла за поворотом. Наверху всё было ещё хуже. Перед Минхваном стоял охранник, заслоняя его. А перед охранником — Сиван, растрёпанный, запыхавшийся, но не сдавшийся. А сзади всё те же охранники. Они надвигались, кольцо сжималось. Один из них, подкрадываясь, уже занёс руку, чтобы схватить Сивана. И тогда Мияко метнула веер. Тот взвизгнул — веер с металлическим ободком врезался ему в висок с сухим, глухим звуком. Он пошатнулся, отступил. И в этот момент Мияко и Чон встали рядом с Сиваном, плечом к плечу. — Ребята?.. Почему вы здесь?.. — растерянно прошептал Сиван, не веря своим глазам. — Наш друг в опасности. Как мы могли не прийти? — спокойно ответил Чон, переводя взгляд на Минхвана. Мияко тоже посмотрела на него. И не узнала. Весёлая маска слетела. На лице была только злоба, холодная решимость и ненависть. — Блять... Убить их, — бросил он, коротко, как приказ на расстрел. Окружающие охранники достали ножи. Металл блеснул под светом ламп. Мияко раскрыла веер, подняла руку, приняв боевую стойку. Спина прямая, взгляд острый, как клинок. — Серьёзно, Минхван? Против старшеклассников с ножами? — сказала она с мрачной насмешкой. В её голосе звучала ярость и презрение. Мужчины, окружившие троицу, напряглись, готовые в любую секунду броситься в атаку. Но внезапно резкий голос разрезал тишину. — Хватит, хватит, — раздалось позади. Из тёмного коридора, озарённого мигающим светом аварийной лампы, вальяжной походкой вышел Юнхён, сопровождаемый двумя охранниками. Он выглядел так, словно просто прогуливался — руки в карманах, на лице ленивая усмешка. Его взгляд скользнул по Мияко, Чону и Сивану, будто они были не более чем насекомые на стекле. — Какого чёрта ты здесь забыл? — резко бросила Мияко, шагнув вперёд, становясь между Юнхёном и друзьями. Её голос звенел от злости. — Вот уж не такое приветствие я ожидал от тебя, принцесса, — с притворной обидой сказал он, ухмыляясь, — Где твоя вежливость? — Там же, где и желание тебя видеть. Не выдержав, она рванула вперёд, стиснув кулаки. Но охранники Юнхёна мгновенно преградили ей путь, встав живой стеной. Их движения были отточены — они ждали этого. Мияко не стала медлить. Схватила одного из них за руку и с силой швырнула в другого, стоявшего рядом. Тела столкнулись, охранники зашатались. Воспользовавшись моментом, она подпрыгнула, намереваясь нанести Юнхёну удар в лицо. Но прежде чем её нога достигла цели, сзади кто-то схватил её за щиколотку и рывком швырнул в стену. С глухим стуком она врезалась в бетон. Тело обмякло и соскользнуло вниз. Веер вылетел из руки и отлетел в сторону. Боль прошлась по позвоночнику, будто удар молота. Чон и Сиван не стали ждать. Их ярость вспыхнула, как спичка. С боевым криком они набросились на вооружённых противников, уклоняясь от холодных вспышек ножей. Металл со свистом рассекал воздух. Удары сыпались со всех сторон, и каждый из них был потенциально смертельным. А Юнхён, словно не замечая вокруг бушующего хаоса, медленно подошёл к Мияко. Он присел на корточки перед ней и, с игривой жестокостью, взял её за подбородок, приподняв лицо. — И это всё, Мияко? — прошептал он насмешливо, — Где та дикая, неудержимая принцесса? Кстати... Хан Уль внизу уже на грани. Думаю, долго не протянет. Слова впились в сознание, как ледяные иглы. Глаза Мияко расширились. Адреналин вспыхнул в крови. Резко схватив его за руку, она притянула его к себе, прокатилась по полу и встала на ноги. Поймав равновесие, заломила его руку за спину. — Ублюдок... — прошипела она ему прямо в ухо, с яростью в каждом слове, — Я последний раз спрашиваю. Почему ты это делаешь? — А... — начал он, но не успел договорить. Её пронзила вспышка боли. Словно тысячи игл ударили одновременно, будто всё тело окатили электрическим огнём. Удар электрошокером был мощным, неожиданным. Мияко вскрикнула — коротко, пронзительно, и выпустила Юнхёна, тело её рухнуло на пол, обмякшее, дрожащее. Она никогда прежде не чувствовала ничего подобного. Все мышцы сжались в один жуткий спазм. Она пыталась дышать, но получалось лишь судорожно хватать воздух. В ушах звенело. В нескольких метрах Чон и Сиван уже лежали без сознания. Их тела были отброшены, словно куклы. Их лица покрывала кровь, но всё было слишком размытым, чтобы разглядеть. Мияко оставалась в сознании — едва. Руки под ней подрагивали. Она пыталась подняться, но не могла даже пошевелиться. Всё тело ныло. Юнхён снова подошёл. Он присел рядом, глядя на неё сверху вниз. — Почему я всё это делаю? — произнёс он вслух, как будто действительно размышляя, — Наверное, потому что ты мне слишком понравилась. Слишком. Вот и вся проблема, принцесса. Он провёл пальцами по её щеке — мягко, почти ласково. Мияко попыталась отшатнуться, но не смогла. Только глаза оставались живыми. Полными ненависти. — Сукин сын... — прохрипела она, язык едва ворочался. И тут же получила мощный удар в живот от охранника. Её вырвало воздухом, и всё вокруг померкло. Последнее, что она ощутила, — запах гари, жгущий ноздри, и приглушённые, будто сквозь воду, слова: — Её и мелкого в машину. Красного я заберу сам.