23. Опоздала.

Тем временем внизу.

Хан Уль сражался яростно, как раненый зверь, брошенный в клетку. Против него стоял Сёгун, словно каменная глыба, не дающая ни малейшей возможности нанести удар. С каждой секундой Хан Уль всё яснее осознавал: этот парень стал другим. Сильнее. Увереннее. И куда опаснее, чем прежде. Он бросился вперёд, резко замахнувшись, но Сёгун изогнулся, будто чувствовал удар заранее, и почти вонзил колено в лицо Хан Уля. Тот едва успел пригнуться, скользнул вниз и поставил противнику подножку. Однако Сёгун, словно кошка, подпрыгнул и приземлился, лишь на мгновение потеряв равновесие, и тут же оказался под шквалом ударов. Хан Уль атаковал со всей скоростью, что у него осталась, будто хотел выбить из противника дух. Его кулаки свистели в воздухе, каждый удар был нацелен точно, с яростью и без жалости. Сёгун, казалось, едва справлялся, он блокировал один удар за другим, но некоторые всё же достигали цели, заставляя его вздрагивать. Вокруг бушевала толпа. Десятки парней снимали бой на телефоны. И всё же, сквозь этот вихрь Хан Уль смог пробиться. Один мощный апперкот пришёлся Сёгуну точно в живот и тот пошатнулся, еле удержавшись на ногах. — В таком состоянии ты не сможешь победить... Юнхёна Джи... — выдохнул Хан Уль, но его голос стих, когда их взгляды пересеклись. В глазах Сёгуна стояла пугающая пустота. Ни боли, ни страха. Лишь злоба — глухая, холодная, бездонная. В следующий миг он взвился, как пущенная стрела, и кулаком врезал Хан Улю прямо в челюсть. Удар был настолько чистым и точным, что Хан Уль отшатнулся, едва не теряя сознания от мгновенной боли. Сёгун не дал ему опомниться. Он развернулся и нанёс удар ногой, целясь в голову, но Хан Уль каким-то чудом успел поднять руки и блокировать. Он пошатнулся, отступил на пару шагов, ловя равновесие. — Что, уже устал? — холодно бросил Сёгун, в голосе ни капли эмоций. — "Наверное, слишком много сражался сегодня... " — промелькнуло в мыслях Хан Уля. Но на лице его всё ещё была дерзкая ухмылка. — Это был долгий день. Разве я мог не устать? — с ленивой усмешкой отозвался он вслух. Сёгун сорвался с места и, обогнув противника, нанёс удар сзади, в затылок. Хан Уль не успел даже обернуться. Тело пошатнулось. — Счёт 2:1! — раздался чей-то голос с трибун, эхом разнёсшийся по арене. В это время Минсун Пён нависал над Мугю. Тот лежал на полу, лицо разбито в кровь, тело недвижимо. Толпа продолжала снимать, не вмешиваясь. Кто-то смеялся, кто-то молчал. Хан Уль отвлёкся на голос и мгновенно поплатился. Удар пришёлся прямо в скулу. Он отлетел к ограждению арены и с глухим стуком ударился спиной о сетку, по которой медленно сполз вниз, теряя силы. — Закончили. — произнёс Сёгун, обернувшись к парням с телефонами. Те молча продолжали снимать, не веря, что бой действительно окончен. Сёгун подошёл к Хан Улю, медленно опустился на корточки и что-то прошептал ему на ухо. Тот не ответил. — Счёт 2:2! — неожиданно выкрикнули с противоположной стороны. Теперь всё зависело от последней пары. Джи У против Юлкём Квона. Высоченный громила держал девушку за волосы, подняв над землёй, как тряпичную куклу. Сначала одна пощёчина. Потом вторая. Потом третья. Гулкий хлёсткий звук рассекал воздух, а лицо Джи У стремительно опухало, пылая болью. Она не теряла сознание, хотя казалось, вот-вот сорвётся в темноту. Мир качался перед глазами, но где-то внутри вспыхнуло нечто другое — воля. Когда Юлкём занёс руку для нового удара, возможно, последнего, Джи У резко схватила его за запястье. Крепко. Мёртвой хваткой. В следующее мгновение она подтянулась, закинула ноги ему на шею, повиснув у него на плечах. Всё произошло слишком быстро. Юлкём не успел даже осознать, что произошло, как уже рухнул на пол, ударившись затылком о рассыпанное стекло. Громила остался лежать, без движения. Нокаут. Без шансов. Толпа замерла. Мгновение и шум накрыл арену волной. — И счёт соревнований... — пробормотал голос комментатора, звуча слабее, чем обычно, — 3:2... Школа Юсон победила! — Что за... — выдохнул Минсун Пён. Его глаза расширились от шока. Он не верил в происходящее. Они проиграли, — Юлкём, ты... чёртов идиот... Он рванул к Джи У, собираясь, казалось, просто растерзать её. Но не успел. Прямо перед ним возник чей-то силуэт — высокий, крепкий. Парень схватил Минсуна за ворот рубашки и резко остановил. — Это ты устроил заварушку? — раздался спокойный, но холодный голос. Перед Джи У стоял не кто иной, как Юн Га Мин — невозмутимый, с серьёзностью в глазах. — Га Мин?.. — Джи У моргнула, будто не веря своим глазам, — Почему ты здесь? Она не успела договорить, как ситуация внезапно обострилась. Минсун Пён, которого всё это время удерживали за воротник, внезапно дёрнулся, вырываясь из хватки, и с яростью ринулся вперёд, намереваясь ударить Га Мина. Однако его замах оказался наивным и слишком предсказуемым. Га Мин двинулся, как тень. Его кулак с молниеносной точностью вонзился в живот Минсуна. Тот, будто сбитый мяч, отлетел на пару метров назад, приземлившись около группы парней, которые всё ещё с интересом снимали происходящее на камеры, даже не думая вмешиваться. — Прости, но я не Чон, — глухо бросил Га Мин, подходя ближе, — Я не собираюсь играть по твоим правилам. Минсун, стоя на одном колене, мрачно поднял взгляд. Его дыхание сбилось, но в глазах пылала злоба. — Вперёд! Вышвырните этого ублюдка! — заорал он. По первому же зову, парни из школы Синей Лошади побежали на Га Мина. Они были разъярены, полны сил, но, как оказалось, этого было недостаточно. То, что произошло дальше, больше напоминало хореографию бойца-профессионала. Га Мин двигался будто в замедленном кино, он уклонялся, парировал, бил без колебаний. Один парень получил удар в солнечное сплетение и рухнул, сгибаясь от боли. Второй попытался зайти сзади, но Га Мин схватил его за плечо, развернул и сбил с ног быстрым подножьем. Третий получил локтем по челюсти, четвёртый — кулаком по уху, пятый упал, даже не поняв, что случилось. Через несколько секунд пятеро тел валялись на земле, стонали и не могли подняться. Зрелище было одновременно устрашающим и завораживающим. Но Минсун не собирался сдаваться. Пока один из его людей отвлекал внимание Га Мина, он подкрался сзади. В нужный момент он резко шагнул вперёд и со всей силы врезал Га Мину в скулу. Очки с хрустом слетели, отлетев куда-то в сторону, а сам Га Мин качнулся назад, слегка пошатнулся, но не упал. Минсун, воспользовавшись секундной возможностью, метнулся вперёд, пытаясь схватить Га Мина за руку. Он уже почти добрался до цели... но в следующую долю секунды всё изменилось. Га Мин резко оттолкнулся от земли, корпус его выгнулся в прыжке, и нога с глухим свистом описала дугу в воздухе. Удар пришёлся точно в челюсть Минсуна. Звук был глухим и страшно отчётливым, как удар биты по дереву. Минсун взмыл в воздух, будто выброшенный из катапульты, и с оглушительным грохотом рухнул на землю, подняв облако пыли. Толпа замерла. Все стояли в ступоре, с открытыми ртами. Кто-то случайно уронил телефон, кто-то забыл как дышать. Минсун не двигался. Он проиграл. Команда Юсон победила. Теперь уж точно. — Вау! Ты крутой! — воскликнул кто-то из толпы, и тут же на Га Мина обрушился шквал восторженных голосов. — Давай сфоткаемся! — Это было мощно, ты видел, как он его?! Парни подбежали к Га Мину, окружив его, хлопая по плечу, восхищённо глядя на него, как на супергероя. Он лишь отмахнулся и сдержанно кивнул. Сквозь толпу к нему подошла Джи У, с уставшей, но искренней улыбкой. — Четырёхглазик, — сказала она, — ты встретился со своим отцом? — Ну... да, — вздохнул Га Мин, поправляя рубашку и озираясь, — А где Мияко и Чон? — Они... — начала Джи У, вертя головой в поисках, но вдруг замерла. В воздухе что-то свистнуло. Парень, которого никто не знал, пролетел мимо них с такой скоростью, словно его швырнули пушкой, и с сокрушительным звуком врезался в бетонную стену. Пыль взметнулась. Кто-то вскрикнул. В помещение с грозной поступью вошёл мужчина в чёрном костюме. Его лицо было искажено яростью, глаза метали молнии. Он расталкивал всех на своём пути, как разъярённый бык. За его ногой цеплялся Кичираку Рэн, из последних сил удерживая мужчину. — Сэнсэй, пожалуйста! Не надо! — выкрикнул Рэн, голос его дрожал, но он не отпускал. Мужчина на секунду остановился, развернулся к нему и сдавленно зарычал: — Дерзкие ублюдки... как вы посмели?! Он указал рукой на Рэна, и голос его зазвенел, как натянутая струна: — Выставить его на посмешище?! Его рука задрожала, как перед тем, как обрушиться на кого-то. В толпе возник тревожный гул. Парни, до этого жадно снимавшие происходящее, теперь пятясь назад, с ужасом наблюдали за приближающимся мужчиной. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь хищная решимость и безжалостная уверенность. Он резко выкрикнул что-то на японском, и вместе с ним в помещение вошли новые охранники. Они держали в руках металлические канистры, и за считанные секунды из них хлынул поток бензина. Зловонный, удушающий запах распространился по залу, обволакивая всё и всех. А затем — искра. Всего одна. Но её хватило, чтобы разжечь ад. Пламя взвилось, охватив зал по кругу, как гигантский змей, смыкая кольцо. Языки огня танцевали вдоль стен, блокируя пути к спасению. Те, кто ещё надеялся сбежать, замерли перед живой стеной пламени, не в силах сделать ни шагу. — У вас есть выбор... — спокойно, почти с насмешкой произнёс мужчина, — умереть здесь... или победить меня и выйти. — Эй! — закричала Джи У, яростно сжав кулаки. Она уже собиралась броситься в бой, но её взгляд метнулся в сторону. Где Га Мин? Он только что был рядом... Ответ пришёл внезапно. Га Мин уже стоял перед незнакомцем. Он без предупреждения метнулся вперёд и с хлёстким движением врезал тому кулаком в живот. Удар был мощный, но мужчина без труда его заблокировал. Га Мин тут же продолжил — серия быстрых, цепких атак, как дождь ударов. Он бил сверху, снизу, в бок, но все удары были остановлены. Мужчина двигался экономно, но безупречно. Он не позволял себя задеть. Затем настал его черёд. Громила занёс руку и нанёс сокрушительный удар, настолько мощный, что Га Мина отбросило назад. Он пролетел по воздуху, но сумел приземлиться и устоять. Не успел выпрямиться, как вновь ринулся в бой. Пламя продолжало распространяться, лижa стены и полы. Жар становился невыносимым. Джи У стояла неподалёку, сжалась, беспомощно наблюдая. Где Чон? Где Мияко? Мугю лежал где-то без сознания. Га Мин уклонялся от размашистых, разрушительных ударов, но пламя подбиралось всё ближе. Пятясь назад, он едва не оступился. В этот момент мужчина вновь замахнулся, целясь в лицо. И тут раздался голос: — Пригнись! Га Мин моментально подчинился. В следующую секунду сверху с грохотом влетел Хан Уль, словно с неба упавший метеор. Его нога врезалась в челюсть громиле с такой силой, что тот отшатнулся, впервые потеряв равновесие. — Сегодня я решил тебе помочь, — прохрипел Хан Уль, приземлившись на одно колено и поднимаясь, будто феникс из пепла. Он взглянул на Га Мина, — А если решил, значит, помогаю до конца. Верно, Юн Га Мин? Громила качнулся, слегка потеряв ориентацию. Хан Уль расправил плечи, несмотря на боль в теле, и вышел вперёд. — Я возьму его на себя, — твёрдо сказал он, — Найди Мияко и остальных. Уведи их отсюда. Но Га Мин не двинулся. — Я не могу, — отчеканил он, — Здесь не только Юсон. Здесь и зрители, и эти идиоты из Синей Лошади. Мы не можем оставить их умирать. Пока пламя не охватило всё, мы должны победить его. Сейчас. — Этот противник... — Хан Уль сжал кулак, — ...призрак из Фукугакукай. На бойне в Осаке он один убил тридцать одного человека. И тяжело ранил сто семь. Они оба стояли напротив мужчины, тот был повернут к Рэну, который дрожал от страха. — Нужно идти через компромисс. Он будет сосредоточен на мне из-за Рэна. А ты... — Я уже сказал, что не хочу. — перебил его Га Мин и пошёл вперёд, — Если бы я искал компромиссы, я бы сюда даже не пришёл. Он бросился на мужчину с внезапной яростью, обрушивая сверху удар за ударом. Мужчина блокировал, но в этот момент появился Хан Уль и ударил в живот. Тот отлетел, глухо грохнувшись об землю. — "Он действует по-своему..." — с горькой ухмылкой подумал Хан Уль, — "А Мияко? Где она? Она убежала наверх с тем красноволосым... Что они делают там так долго?" Два бойца кружили вокруг громилы, сбивая его с толку. Но в какой-то миг он резко метнулся и ударил Хан Уля в грудь, от чего тот с грохотом врезался в подножие арены. По его руке мгновенно прокатилась волна боли, как-будто кости превратились в осколки. Хан Уль не успел подняться. Мужчина возник у него за спиной, навис, как топор над головой приговорённого. В руках он держал ограждающую сетку, вырванную с арены. Он замахнулся, намереваясь с размаху снести голову парня... Но в последний миг вмешался Га Мин. Он вбежал спереди и, сложив металлический стул, поставил его как щит между Хан Улем и сеткой. Удар пришёлся в стул, железо, звеня, прогнулось. Га Мин рывком отбросил сетку, подскочил и врезал стулом по лицу мужчины с такой силой, что на металле осталась вмятина. Пока громила приходил в себя, Га Мин не терял времени. Удары сыпались, как шквал. Он раз за разом вгрызался кулаками в оборону врага. Тот отлетел в сторону, рухнув прямо в кучу стульев. Хан Уль поднялся, скрипя зубами от боли. Оба снова атаковали вместе. Но когда добрались до места падения — там оказался лишь комментатор, изуродованный, как после допроса. Лицо его распухло до неузнаваемости. — Где он?.. — прошептал Хан Уль, как вдруг... Он возник перед Га Мином и одним ударом отбросил его, как пустую оболочку. Тут же удар пришёл и по Хан Улю. Оба рухнули на пол, словно куклы, чьи нитки перерезали. Мужчина спокойно достал сигарету и, не спеша, прикурил её от огня, пылавшего рядом. — Это было быстро, — произнёс он, выдыхая дым, — Но теперь вы столкнулись с Мачиямой Кеничи из Фукугакукай. Он подошёл к Хан Улю, положил ногу ему на голову, давя своим весом. Парень лежал лицом вниз, в луже крови — своей или чужой, уже было непонятно. Он не двигался. — Кто следующий?! — рявкнул Кеничи, — Если хоть кто-то попытается убежать, будет только хуже! Тишина. Но из неё прорвался голос, глухой, с трудом пробившийся сквозь боль: — Мачияма Кеничи... ты показал другой мир YB, но... Это был Хан Уль. Он говорил на японском, сквозь сжатые зубы, кашляя кровью. — ...ты сделал то, что нельзя было. Мужчина нахмурился. — Что? Господин из YB сдался? — насмешливо спросил он, приподнимая бровь. — Нет... — Хан Уль приподнял голову. В его глазах пылала решимость, — Ты просто разозлил его... Кеничи обернулся на шорох за спиной и застыл. Прямо перед ним, словно выросший из клубов дыма и пепла, стоял Га Мин. Его лицо было непроницаемо, как маска, лишённая эмоций, а в чёрных, округлившихся глазах отражалось пламя. Эти глаза не выражали ничего — ни страха, ни ярости, ни боли. Только безмолвную, пугающую решимость. Казалось, они смотрят прямо в душу, обнажая в человеке всё слабое и жалкое. Даже если бы весь зал полыхал, как адское пекло, от этого взгляда по спине всё равно бы пробежал холод. Кеничи невольно отшатнулся, нахмурился: — Как... тебя зовут? — Сейчас! — резко крикнула Джи У из-за его спины, удерживая на плече обмякшего Мугю, — Бегите туда! Быстро! Толпа рванула к выходу, сшибая друг друга с ног, протискиваясь через стены огня и клубы дыма. Паника захлестнула людей, и они, не разбирая дороги, несясь по пылающему полу, исчезали один за другим в огненной мгле. Лицо Кеничи перекосило от ярости. — Вы все с ума сошли... — зарычал он, резко разворачиваясь к Га Мину. Тот сделал шаг вперёд, и в следующее мгновение попытался схватить мужчину за голову, но Кеничи успел отпрянуть назад. Пламя тем временем разрасталось, потолок начинал сыпаться. — Юн Га Мин, мы уходим! — крикнула напоследок Джи У, исчезая в дыму. Парень молчал. Он стоял, как скала среди бурлящего ада. Вдруг перед ним вновь возник Кеничи, резко, без предупреждения, целясь коленом ему в лицо. — Так тебя зовут Юн Га Мин? — выдохнул он, будто издеваясь. Но договорить мужчина не успел. Га Мин, молнией среагировав, увернулся и нанёс сокрушительный удар в грудь. Кеничи отлетел назад, его ботинки со скрипом проехались по полу, он попытался удержаться — но Га Мин был уже рядом. Сбив противника с ног, он обрушился на него всей яростью. В прыжке он впечатал подошву ботинка мужчине в лицо, отчего раздался глухой хруст. И даже этого было мало. Га Мин с каменным выражением лица занёс кулак и с невероятной силой врезал в челюсть. Раз, другой, третий — удары сыпались, как молоты, каждый из которых мог бы переломать человека пополам. В стороне, в клубах дыма, неподвижно лежал Хан Уль лицом вниз. Казалось, он был без сознания. Пламя подбиралось к нему всё ближе, уже щекотало пол рядом, разрастаясь зловещим цветком. Кеничи попытался приподняться, задыхаясь и отплёвываясь кровью, но тут же получил новый удар. Га Мин не останавливался. Он бил со всех сторон, будто ураган, с каждым движением всё больше выматывая врага, ломая его силу, кости, волю. Кеничи врезался в стену, тяжело оседая, но всё ещё оставался на ногах. Он покачивался, как боксер после последнего раунда. Га Мин приближался к нему шаг за шагом, в его взгляде не было жалости — только хищная, холодная решимость довести всё до конца. Кеничи побежал первым, неожиданно быстро, как разъярённый зверь. Он вскинул кулак, но удар был лишь приманкой. Пригнувшись, он резко метнулся вперёд, целясь в челюсть Га Мина снизу... Однако прежде чем он успел достигнуть цели, кто-то сбил его с ног. Мужчина с грохотом рухнул на пол. Это был Хан Уль. Он скользнул по полу, словно тень, и, тяжело дыша, медленно поднялся. Из затылка тонкой струйкой текла кровь, капая на пол. Голова раскалывалась от боли, но Хан Уль больше ничего не чувствовал. Его взгляд был сосредоточен, ярость в нём горела, как пламя вокруг. Кеничи лежал, тяжело дыша, поднимая взгляд на двоих парней, нависших над ним. — Не надо... — вдруг раздался голос за их спинами. Он был надломлен и в то же время полон ярости. К ним приближался Рэн. Его лицо было искажено гневом, в глазах плясал огонь, отражавшийся от пылающих стен. — Я не прощу... — прошептал он, — Не прощу! — Вокруг всё горит, а ты ещё хочешь драться... — устало выдохнул Хан Уль, обернувшись к нему, — Или, может, если немного искривить твоё лицо, ты, наконец, ответишь на тот вопрос, который я задал ранее? — Нельзя же так! Голос был лёгкий, даже насмешливый. Из огня, словно вышагивая по сцене, появился Юнхён Джи. Он нёс на плече чьё-то безжизненное тело. За ним шагали охранники. Все взгляды обратились к нему. — Юнхён Джи... — прохрипел Хан Уль, и в голосе его сквозила едва заметная злоба. Га Мин не сразу среагировал. Он вглядывался, будто не веря глазам. — Подожди... — прошептал он, сделав шаг вперёд. Его голос дрогнул, — У тебя на плече... — А, этот? — лениво отозвался Юнхён, слегка наклоняя плечо. С него безжизненно соскользнуло тело, и Чон рухнул на пол, как тряпичная кукла, — Мы немного поиграли. — Почему Чон... с этим ублюдком?! — взорвался Га Мин, его кулаки сжались, губы скривились в гримасе ярости. — Этот парень с Мияко хотели помочь Сивану, который преследовал Минхвана, — глухо произнёс Хан Уль, не отрывая глаз от Юнхёна. В его взгляде не было ни страха, ни удивления, только ярость, сухая и целенаправленная, — Юнхён Джи... Ты пришёл потому, что волновался за Минхвана, так? — он шагнул вперёд, голос стал угрожающе тихим, — Где Мияко, ублюдок? Юнхён лишь усмехнулся, будто услышал старую шутку, которую знал наизусть. — Ах... Мияко... Но он не успел договорить. Га Мин сорвался с места, как выпущенная из лука стрела, — его движение было резким, яростным, готовым снести всё на пути. — Где Мияко и Сиван?! — прорычал он, настигая Юнхёна. Однако в последний момент Га Мин изменил направление. Оттолкнув охранников, что преградили путь, он рванул к Чону. Пламя уже подбиралось к его ногам, готовое поглотить. — Юн Га Мин... — раздался спокойный голос Юнхёна, — Сейчас ты должен думать о тех, кто рядом. Он обернулся и отдал приказ охране. Люди в чёрной форме направились к Кеничи, который всё ещё лежал без сознания. Сам же Юнхён, не спеша, направился к Рэну. Хан Уль всё это время стоял, не шелохнувшись. Только когда Га Мин поднял Чона на руки, он шагнул к нему, дыша тяжело. — Нужно выбираться отсюда, — мрачно пробормотал он, — Если мои догадки верны, Мияко и Сивана, скорее всего, забрали люди из организации. Сиваном они будут шантажировать Минхвана... А Мияко... — он замолчал, — Я не уверен... Га Мин кивнул. Он слушал молча, взгляд его стал холодным, стальным. Затем он шагнул в сторону выхода. — Юн Га Мин! — раздался хриплый крик, — Я слишком слаб, чтобы идти с тобой. Поэтому моя единственная просьба... Вытащи Мияко. Только это. Я больше ничего не прошу. Га Мин на мгновение остановился, бросил на него короткий взгляд и исчез в дыму. Хан Уль остался один. Пламя обступало со всех сторон, жара становилась невыносимой. Всё тело ломило, каждый шаг давался с трудом. Его ноги едва двигались, как будто сопротивлялись собственной воле. — Идёшь? — прозвучал за спиной знакомый голос. Юнхён появился вновь, как ни в чём не бывало. — Сегодня ты хорошо наигрался перед отъездом, — усмехнулся он, поправляя воротник рубашки от жары, — Уже определился с местом? — Ты так радостно спрашиваешь, что не хочется говорить. — без выражения ответил Хан Уль. — Ха! Вот как! — рассмеялся Юнхён, — Тогда я заберу этого дядьку, а ты иди проветрись. Хан Уль взглянул на него с холодом. — Тот, кто ещё недавно хотел меня убить, теперь ведёт себя так дружелюбно? Если бы я не был сыном Пи Ёнбэка... ты относился бы ко мне так же, как к Чон Сивану? Юнхён замолчал. Его улыбка погасла. Он подошёл ближе, встал напротив, нависая над ним. — Да, — спокойно произнёс он, — Так бы и было. Между ними воцарилась тишина, напряжённая и вязкая, как дым. — Но ты исключение, — продолжил Юнхён, снова улыбнувшись, — В тебе течёт кровь дяди. А ещё... ты мой первый друг! А друзьям я не причиняю вреда. Раздался голос одного из охранников: — Господин! Нужно уходить! Пламя подбирается! — Я пойду первым, — кивнул Юнхён и, толкнув Хан Уля плечом, пошёл мимо. — Хан Соль, — вдруг окликнул его Хан Уль, и тот обернулся, — Не держи её так, когда её ноги не касаются земли. Ей страшно, но она слишком добрая, чтобы сказать это. Юнхён взглянул на него равнодушно, будто не понял смысла сказанного. Было видно, что он хочет уйти... Но последнее слово остановило его. — А Мияко, — тихо произнёс Хан Уль, — Она не будет с тобой, а убьёт тебя. Юнхён хмыкнул себе под нос и исчез в пылающем мареве, оставив Хан Уля одного, окружённого дымом, жаром и болью. Он уже хотел идти к выходу, как вдруг заметил в углу неподвижный силуэт. Тело комментатора лежало у подножия лестницы, едва различимое сквозь копоть. В голове Хан Уля всплыли слова. — «Это был пожар. Сказали, что она обгорела до неузнаваемости...» Как будто не по своей воле, он подошёл. С трудом, одной рукой, попытался поднять тело. Левая рука почти не слушалась, безвольно свисала, но он всё же попытался закинуть человека себе на плечо. Он едва поднялся с места, когда сзади раздался глухой шорох, словно что-то скользнуло по полу. Через долю секунды на него обрушилась тяжёлая фигура, сбивая с ног. Из дыма вынырнул силуэт. Хан Уль рухнул на пол.

***

Два тела покоились на заднем сиденье фургона, бесчувственные и обездвиженные. На их головах надеты чёрные тканевые мешки, грубо затянутые, скрывавшие лица. Дыхание неглубокое, но ровное, оба были без сознания. В кабине, трое мужчин вели машину, перекидываясь ленивыми фразами, будто не несли ответственность за похищение, а просто ехали в ночную смену. — Ну и чё с ними делать-то будем? — зевнул тот, что был за рулём, глядя в зеркало заднего вида. — С парнишкой можем сделать всё, что захотим, — фыркнул второй, закуривая, — А вот девчонку трогать нельзя. Машина неслась по тёмной улице, но в зеркале заднего вида вдруг мелькнули фары. Узкие, яркие, жёлтые. Преследование уже началось. Сзади, сквозь тьму, прямо за фургоном мчался мотоцикл. Уверенно, без остановок, без страха. За рулём сидел Сончхоль, позади Га Мин, напряжённый, как тетива лука. — Это они! — крикнул Га Мин, и Сончхоль, не дожидаясь подтверждения, выжал газ до предела.

Чуть раннее.

Га Мин, закинув Чона на плечо, выбежал из охваченного огнём здания. Дым всё ещё поднимался за спиной, но улица впереди была пуста. Ни прохожих, ни машин, только тишина и тревожный шорох ветра. — Га Мин! — вдруг раздался женский голос. Он обернулся. Из полутени выбежала Хивон. — Хивон? Что ты здесь делаешь? — удивлённо выдохнул он. — Мы с Сэ Хёном не могли до вас дозвониться, — торопливо заговорила девушка, — Заволновались и пришли сюда. Кажется, я видела и Сончхоля, но он исчез. Мы с Сэ Хёном разделились минут десять назад, я искала вход в то здание, откуда ты вышел, но так и не смогла его найти... — Ты не видела, куда увезли Мияко и Сивана? — перебил Га Мин, голос его был полон напряжения. — Нет... но, может, Сэ Хён что-то видел... — лицо Хивон побледнело, она поспешно вытащила телефон. — Га... Га Мин... — прохрипел Чон, не открывая глаз. Га Мин замер, опуская взгляд на друга, чья голова безвольно покоилась на его плече. — Эти ублюдки... Я всё слышал... — с трудом проговорил Чон, — Говорили, что Минхван Ма сбежал... А Мияко и Сивана погрузили в фургон и увезли... — Как нам их догнать? — обречённо выдохнул Га Мин, сжимая кулаки. Хивон набирала номер Сэ Хёна, но линия была занята. Напряжение росло, время утекало сквозь пальцы, пока рядом не загудел мотор, и с визгом остановился мотоцикл. — Я всё слышал! Га Мин, залезай, живо! — выкрикнул Сончхоль, не сбавляя оборотов. — Сончхоль? Где Сэ Хён? — Он видел, как охранники уносили Мияко и Сивана через другой выход, — прокричал Сончхоль, — Погнался за ними, а потом связался со мной. Га Мин аккуратно передал Хивон Чона, а сам прыгнул на заднее сиденье мотоцикла. Они рванули с места, как вихрь.

***

Фургон мчался по шоссе. Позади — серое такси, в котором сидел Сэ Хён. Он пытался не терять фургон из виду, петляя среди машин, крича дедушке за рулём маршрут. А за ним, обгоняя потоки света и гудки, неслась тень — мотоцикл. Светофор загорелся жёлтым. Такси затормозило, а фургон проскочил. Но Сончхоль не остановился. Он рванул вперёд, выжав из мотоцикла всё, что только можно. Объехал такси и рванул за белой машиной. — Быстрее... — выдохнул Га Мин, сжимая седло. Сердце стучало в висках, время таяло в огне их решимости. Скорость зашкаливала. Сончхоль выровнялся по левому борту фургона. Окна были затемнены, но Га Мин не отрывал взгляда, пока внезапно не распахнулась задняя дверь. Один из мужчин внутри, перекошенный от злости, высунулся наружу. Его нога резко метнулась в сторону мотоцикла. — Проваливайте! — заорал он, замахиваясь, пытаясь сбросить их с дороги. Но Га Мин в тот же миг схватил его за лодыжку, с такой силой, что мужчина заорал и вцепился в края дверей, барахтаясь в воздухе, не рискуя отпустить хватку. — Они там! — закричал Га Мин, разглядев в глубине фургона два тела Мияко и Сивана, чьи силуэты угадывались за спиной охранника. Фургон резко взял вбок. Мужчина не удержался и вывалился наружу, но Га Мин успел ухватиться за его ногу, удержал его и, пыхтя, втолкнул назад, усадив за спиной Сончхоля, а сам привстал. — Я их вытащу. Приблизься, — сказал Га Мин, повернувшись к Сончхолю. Тот без промедления подъехал ближе к фургону, у которого всё ещё распахнутой зияла дверь, словно пасть хищника. В следующую секунду Га Мин одним ловким прыжком оказался внутри. Без малейших колебаний он влетел в кабину, где двое охранников, не ожидавших нападения, попытались вскочить с мест. Но Га Мин был быстрее. Он ударил одного — того, что сидел справа, — в висок, и тот рухнул без звука. Второй, за рулём, потянулся к оружию, но парень схватил его за волосы и с силой вогнал его лицо в руль. Пронзительно взвыл клаксон. Машина дёрнулась и с грохотом врезалась в ближайший столб, осыпав переднее стекло паутиной трещин. Сончхоль, находившийся снаружи, хладнокровно столкнул охранника с мотоцикла, и стал ждать — сосредоточенный, словно перед последним рывком на поле битвы. Через несколько мгновений из фургона вышел Га Мин. Он тяжело дышал, на плече его висела Мияко, на другом Сиван. Их лица были бледны, мешки, что закрывали головы, сползли. Га Мин уже поднёс их к мотоциклу, как вдруг Сиван резко очнулся. Словно пробуждённый от кошмара, он вскочил, вырываясь из хватки. — Сиван! — воскликнул Га Мин, едва удерживая безжизненную Мияко. — Что за... — прохрипел Сиван, тяжело дыша и озираясь, словно не верил глазам. — Тебя и Мияко увозили люди Ёнбэка, — пояснил Сончхоль, спокойным, но твёрдым голосом. — Минхван! Вы видели его?! — воскликнул Сиван, ярость озарила его лицо, как вспышка молнии. — Его не было с вами. Кажется, он сбежал сам... ещё до того, как мы прибыли, — ответил Га Мин. — Вот же ублюдок... — прошипел Сиван сквозь стиснутые зубы, и в его взгляде сверкнула обида, смешанная со злобой. Сончхоль положил руку ему на плечо. — Я понимаю твой гнев, но сейчас тебе лучше прийти в себя. Сиван кивнул, тяжело, будто не до конца верил, что всё закончилось. — Опять я в долгу перед вами... Позовите, если будет нужна помощь, — сказал он тихо, почти шёпотом, и, не дождавшись ответа, развернулся и ушёл прочь, растворяясь в ночи. Га Мин и Сончхоль молча проводили его взглядом. Ни один не произнёс ни слова, в воздухе повисло напряжение, как перед грозой. И вдруг резкий вдох. Мияко вздрогнула, будто её ударило током. Она очнулась, с трудом фокусируя взгляд, её дыхание сбилось. — Га Мин? Сончхоль?.. — прошептала она, глядя на них размытым взглядом. — Ты в порядке? — Га Мин сразу оказался рядом, удерживая её за руку, стараясь быть мягким, несмотря на дрожь в голосе. — Где Хан Уль? — внезапно воскликнула она, словно холодная игла пронзила сердце, — Где он?!

***

Мотоцикл мчался по улицам, рассекая ночной воздух. Мияко сидела позади, крепко обняв Га Мина за талию, а тот, в свою очередь, держался за Сончхоля, который уверенно вёл байк. Ветер трепал волосы, но она не чувствовала ничего. только звенящую тревогу и гудение в голове. Она звонила снова и снова. Десятый раз. Никто не отвечал. Глухие гудки били по ушам, как удары молотка. Га Мин объяснил, что Хан Уль попросил спасти её и должен был выйти из горящего здания после. Но никто его не видел. Не знал, что с ним. Мысли, одна страшнее другой, лезли в голову, и Мияко из последних сил пыталась их отогнать. Но слова, сказанные Юнхёном, всплывали в голове снова и снова. — Га Мин! — вдруг раздался голос. Это был Сэ Хён. Он выскочил на дорогу и махнул рукой. Мотоцикл замедлил ход и остановился рядом. Завязался короткий разговор, но Мияко ничего не слышала, слова пролетали мимо, не задевая слуха. Пока вдруг... — Кстати, Мияко. Ты отдала Хан Улю письмо? — спросил Сэ Хён. Письмо. Как удар в грудь. Письмо от Мисс Чонхва. Они доверили его только ей, чтобы передать Хан Улю после всего. С дрожащими пальцами Мияко вытащила из кармана измятое письмо. Оно было чуть потрёпанным, но целым. — Где же он... — с отчаянием прошептала она и вновь набрала его номер. Ответа не последовало, снова и снова лишь одинокий, зловещий гудок. Но вдруг зазвонил другой телефон. Га Мин молниеносно достал свой и приложил к уху: — Джи У? — сказал он напряжённо, затем, через короткую паузу, спросил, — Что? Полиция?..