25. Два шага к одной цели.

Звонок, возвещающий окончание последнего урока, прозвучал неожиданно быстро. Весь день будто промелькнул сквозь пальцы, как рассыпавшийся песок. Мияко даже не заметила, как пролетело время — её мысли были слишком заняты другим. Не теряя ни секунды, она попрощалась с друзьями, быстро подхватила Га Мина за рукав и потащила его к выходу. — Такси уже ждет. Поехали, — коротко бросила она, и в голосе её звучала та тревожная решимость, что не терпит возражений. Машина повезла их по широким улицам города, пока за окнами мелькали спящие под солнцем кварталы. Через некоторое время они подъехали к воротам внушительного здания — Международной школы Чендлера. Роскошное учебное заведение, объединившее под одной крышей всё: от детского сада до выпускных классов старшей школы. Здесь учились дети политиков, дипломатов, звёзд — представителей высших слоёв общества. Именно здесь находился детский сад «Сирень», куда ходила младшая сестра Хан Уля — Хан Соль. Уже с первых шагов чувствовалась элитарность этого места. Высокий, кованый забор с позолоченными украшениями, идеально подстриженные кустарники, ровные, чистые дорожки и благоухающие клумбы. В воздухе звенела тишина, нарушаемая лишь мелодичным пением птиц, обосновавшихся на раскидистых кронах деревьев. Мияко с Га Мином неспешно шли, следуя по указателю с надписью «Детский сад „Сирень“». Оба молчали — каждый обдумывал, что их может ждать внутри. Почему-то во дворе было пусто. Ни звука, ни детского смеха. Ни воспитателей, ни родителей. Это казалось странным. Но, подойдя ближе, они всё-таки заметили группу детей. Трое — мальчик, девочка и стоящая напротив них Хан Соль. Девочку сразу можно было узнать — её серебристые волосы переливались в солнечном свете, словно паутина из лунного света. — Пи Хан Уль умер, Хан Соль, — с надменной ухмылкой сказал мальчик, сложив руки за спину. Он смотрел на девочку свысока, будто наслаждаясь её болью. — Нет! — выкрикнула Хан Соль с отчаянием, и её глаза наполнились слезами. — Почему нет? — продолжал мальчик с насмешкой, — Моя мама сказала, что если говорят «состояние неизвестно», то это значит смерть. Рядом с ним девочка хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Мой братец не умер! — запротестовала Хан Соль, сжав кулачки и не отступая. В этот момент к детям подошёл парень постарше. Его походка была ленивой, губы кривились в ехидной полуулыбке. — Пи Хан Уль, в конце концов, тоже человек. — он похлопал мальчика и девочку по головам, будто одобрительно. Потом нагнулся к Хан Соль и, прищурившись, прошептал, — Интересно, кладут ли ему цветы? Хотя вряд ли... Он ведь сгорел дотла, не оставив ни следа, малявка. Эти слова стали последней каплей. Слёзы стремительно побежали по щекам девочки, и её тонкие плечи затряслись от громких, не сдерживаемых всхлипов. Парень уже собирался положить руку ей на голову, продолжая издеваться, когда его движение резко оборвалось — чья-то рука крепко перехватила его. Перед ним стояла Мияко, а рядом — Га Мин. Они заслонили Хан Соль, как щит. Лицо Мияко было холодным, но в глазах бушевал огонь. — 下衆野郎... — прошипела она сквозь зубы. Она слышала каждое его слово. И каждое из них хотелось забить ему обратно в глотку. — Как мог умереть Пи Хан Уль? — спокойно заговорил Га Мин, смотря прямо в глаза Хан Соль, — Он ведь такой сильный. Парень попытался вырваться, но хватка Мияко была железной. — Ты что творишь, идиотка?! — выкрикнул он, — Кто вы вообще такие?! Хан Соль смотрела на них снизу вверх, в её глазах застыла растерянность. — К-кто вы?.. — прошептала она, голос её дрожал. — Мы уже встречались. Видимо, ты не помнишь, — мягко ответил Га Мин с лёгкой улыбкой. Мияко отпустила парня и резко оттолкнула его от себя. Тот отшатнулся, злость на лице становилась всё явственнее, но он не посмел снова подойти. — Мы друзья твоего брата, — склонившись к девочке, тихо сказала Мияко, улыбнувшись более дружелюбно. — Друзья?.. — повторила Хан Соль, будто не веря своим ушам. — Можешь встать за нас, Хан Соль, — сказал Га Мин, вставая чуть впереди неё. Парень, потирая запястье, оглянулся на них с презрением. — Я понял, что у вас одинаковая форма с тем придурком. Ох, а я задавался вопросом, откуда несёт дерьмом... Почему район Ёнсу-Гу до сих пор такой отвратительный? — он скривился, словно почувствовал настоящую вонь, и пробормотал, почти шепча, — Отбросы общества... Он резко подошёл к Га Мину и замахнулся, целясь в голову. Но тот лишь спокойно уклонился, даже не двигаясь с места, лишь наклонил голову. Затем снова — и снова мимо. Удары были пустыми. Мияко встала между нападающим и Хан Соль, но парень всё ближе приближался к ней. Вдруг Га Мин быстрым движением подхватил Хан Соль на руки, а Мияко сделала шаг в сторону, и, будто случайно, подставила подножку. Парень с грохотом рухнул вперёд, ударившись лицом об асфальт. Из носа тут же хлынула кровь. — Он споткнулся? — удивлённо спросил Га Мин, не заметив маневра Мияко. — Правда? — с наигранной невинностью отозвалась она, глядя на парня с притворным изумлением. — Хи-хи! Он упал! — вдруг весело засмеялась Хан Соль, её слёзы блестели на щеках, но в голосе появилась жизнь. — Ублюдки! — вскрикнул парень, вскочив и схватив Мияко за воротник, — Ты специально подставила мне подножку, а теперь делаешь вид, что ни при чём! Кто ты вообще такая?! Она смотрела на него с ледяным спокойствием, но в глубине глаз плясала насмешка. В этот момент сзади появился мужчина — высокий, седовласый, в очках. Его взгляд был усталым, но внимательным. Он оглядел сцену и обратился к ним на английском: — У вас какие-то проблемы? У вас кровь из носа... Это что, драка? — Что вы, что вы! — тут же замахал руками парень, отпустив Мияко, — Я просто... споткнулся о камень. — Тогда пройдите в медпункт и обработайте рану, — спокойно произнёс мужчина. Парень, бормоча себе под нос, забрал с собой двоих детей и ушёл. Мияко проводила его взглядом, и вдруг услышала, как мужчина снова обращается к ним. — Кажется, я вижу вас здесь впервые. Что привело вас сюда? Посторонним сюда нельзя, но... — он всё ещё говорил по-английски. Мияко уже собиралась ответить, как вдруг Га Мин попытался сам: — Д-да... сэнкью... гуд-гуд... — он смутился, почесал голову и сдался. — Они друзья моего братика! — вдруг вмешалась Хан Соль. Мужчина оглядел их ещё раз. — Друзья? — переспросил он, удивлённо. — Да, мы друзья Хан Уля, — твёрдо подтвердила Мияко, уже на хорошем английском. — Тогда заходите. — мужчина повернулся и медленно направился к зданию. Мияко и Га Мин переглянулись и пошли за ним, убедившись, что Хан Соль устроилась на лавочке, свесив короткие ножки и наблюдая за ними с робкой надеждой.

***

Мужчина провёл двух школьников в свой кабинет. Просторное помещение было обставлено сдержанно, но со вкусом: тяжёлый дубовый стол, шкафы с аккуратно расставленными папками, пара кожаных кресел. На стенах — фотографии в тёмных рамах. Мияко окинула всё внимательным взглядом. На одной из фотографий она заметила мужчину в военной форме рядом с американским флагом. Видимо, он служил в армии США. На его рабочем столе, среди бумаг и планшета, стояла небольшая табличка: «Директор Т. Ролл». — Я видел статью в газете. Это правда? — спросил он, усаживаясь в своё кресло. Его голос был низким, спокойным, но с лёгкой хрипотцой — такой голос бывает у тех, кто прошёл через многое. Мияко, сидевшая напротив, чуть опустила голову. Она сразу поняла, о какой статье идёт речь. Та самая, отвратительная. Та, что забирала последние крупицы надежды. — Да... это правда, — ответила она едва слышно, чувствуя, как в груди поднимается знакомая, горькая тяжесть. Га Мин, сидевший рядом, не понял ни слова на английском, но, глядя на выражение лица Мияко, догадался, о чём разговор. Директор на секунду замолчал, потом достал телефон и открыл приложение-переводчик. Говорил он медленно, чётко — переводчик аккуратно передавал всё на корейский, чтобы и Га Мин понимал происходящее. — Я сомневался, — начал он после паузы, — Мне искренне жаль. Он хоть и не приходил в последние недели, но ещё пару месяцев назад они с Хан Соль каждый день гуляли вместе по школьному двору. Он был хорошим братом. — голос его стал мягче, печаль скользнула в интонациях, — Мисс Хан Соль, должно быть, убита горем. Мияко сжала губы. Сердце кольнуло. Да, ей самой было невыносимо больно, но боль Хан Соль — особенная. Ей всего семь. Её брат исчез. Газеты вышли с дикими заголовками. А в детском саду... там, где должны были поддерживать — над ней только смеялись. Это было жестоко. — Ладно... — сменил тему мужчина, — С чем вы пришли? — Собственно, к этому я и хотела перейти... — Мияко немного придвинулась вперёд, — Насколько я знаю, должен был состояться спектакль, поставленный по сценарию Хан Соль. Роль в нём должен был играть Хан Уль, но, раз уж его сейчас нет... Она бросила взгляд на Га Мина. Всё было очевидно — теперь играть придётся ему. Директор перевёл взгляд на аккуратную стопку бумаг у края стола. Видимо, это и был тот самый сценарий. Пальцы его чуть приподняли край страницы, как будто он решал, стоит ли возвращаться к этому делу. — Наш фестиваль искусств детского сада «Сирень» — важнейшее событие года, — начал он с долей торжественности в голосе, — У нас очень строгий процесс отбора и тщательная подготовка. Это грандиозное событие в школе Чендлера будет проходить в зале «Лотоса». Я каждый год провожу его как директор. Пьесу по сценарию Хан Соль разрабатывает известный театральный режиссёр... Он на секунду замолчал, сцепив пальцы в замок. — Но с учётом последних событий... я полагаю, будет разумнее отменить спектакль мисс Хан Соль. При таких семейных обстоятельствах трудно требовать от ребёнка полной отдачи. — телефон всё переводин, а сам он вздохнул, устало посмотрев на ребят, — Это вовсе не жестокость. Подобное решение может уберечь её от дополнительного стресса. Вместо этого мы планируем поставить пьесу Хон Минчже — она набрала следующее количество голосов. — Что?.. — вырвалось у Мияко. Она не ожидала услышать это. Всё звучало так... окончательно, как будто вопрос уже давно решён. — Нет, — резко, почти отрывисто сказал Га Мин, до этого не сказавший ни слова. — Простите? — удивлённо приподнял брови директор. Парень поднялся с места. Его голос был твёрд, уверенность в каждом слове. — Вы говорите, что хотите уберечь её от боли... Но если отменить спектакль — это и причинит ей боль. Это значит отобрать у неё надежду. Он говорил по-корейски, уверенно и не спеша. Телефон директора на столе почти без запинки переводил на английский. — Мы ведь ещё даже не знаем, что на самом деле случилось с Пи Хан Улем, — продолжил он, переводя взгляд на Мияко, — А если мы скажем Хан Соль, что пришло время скорбеть? Что всё кончено? Но ей всего семь. Последним воспоминанием об этом месте станет печаль... слёзы... одиночество. Директор молча слушал. В его взгляде что-то изменилось. Исчезла отстранённость, усталость. Вместо них — тёплая искра, уважение. Впервые за долгое время. Мияко смотрела на друга с восхищением. Он прав. Больше нельзя позволять страху сковывать её. Хан Уль жив — она верит в это. И Хан Соль должна верить. Она поднялась со стула. — В любом случае, никто не имеет права утверждать, что Пи Хан Уль сделал что-то плохое. Мы не знаем всей правды. Но я знаю одно: я всё ещё хочу дать Хан Соль надежду. Не отнимайте у неё это. — Га Мин кивнул и закончил. Внутри Мияко словно вспыхнуло тепло. Она смотрела на Га Мина с гордостью, а где-то в глубине души начала прорастать надежда. Маленькая, робкая, но настоящая. Директор медленно вздохнул, потёр переносицу и, наконец, кивнул. — Хорошо. — Что? — Мияко не поверила своим ушам. — Я согласен, — повторил он, — Спектакль будет поставлен по сценарию мисс Хан Соль. Мияко выдохнула с облегчением. Сердце забилось быстрее, будто открылась дверь, которую так долго не могли распахнуть. Теперь всё будет иначе. Теперь — они будут бороться. За Хан Соль. Во что бы то ни стало. Старшеклассники синхронно поклонились, как того требовал этикет. За окнами уже опускались сумерки, окутывая школу мягким фиолетовым светом. Пора было возвращаться домой. Поблагодарив директора, Мияко и Га Мин покинули его кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь их шагами, гулко отдающимися в пустом пространстве. — Га Мин... спасибо тебе, — неожиданно нарушила молчание Мияко. Её голос прозвучал мягко, но с заметной дрожью, — Всё это время... я и правда начинала верить в то, что Хан Уля больше нет. Что всё кончено. Но ты... ты вернул мне надежду. По-настоящему. Она впервые за несколько дней улыбнулась — искренне, с теплом в глазах. Слова Га Мина глубоко запали ей в сердце — как якорь, удерживающий от падения в бездну. — Не за что, Мияко, — с лёгкой улыбкой отозвался парень, — Я просто хотел помочь. Хоть как-то. Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладен и пах осенью, даже несмотря на остатки летнего тепла. На том же месте, где они оставили её, сидела Хан Соль — одинокая, сгорбленная, будто сжалась, чтобы стать незаметной для мира. Девочка всё ещё смотрела в землю, уставившись в трещинку на плитке. Подойдя ближе, ребята присели на корточки рядом. Мияко первой нарушила молчание: — Мы тебе поможем, Хан Соль. — Они возьмут тебя, — подхватил Га Мин, — Если ты выступишь хорошо, я уверен, твой брат будет гордиться тобой. А я... я буду усердно работать, чтобы тебе помочь, правда. Девочка медленно подняла голову. Её голубые глаза, в которых плескалась печаль, вдруг наполнились лёгким блеском. Щёчки вспыхнули от радости, как розовые лепестки на рассвете. — Правда?.. — прошептала она. — Конечно, Хан Соль, — мягко ответила Мияко, — Всё будет хорошо. Мы с тобой. Но эту тихую сцену вдруг прервал чужой голос. — Поговорим, когда у тебя будет право называться «Героем». Они обернулись. Неподалёку стоял незнакомец. Мужчина средних лет в очках с тонкой оправой, с тщательно зачёсанными назад волосами, собранными в хвост, и... в шарфе. В тёплый вечер. Его поза была демонстративно изысканной, руки театрально скрещены на груди, взгляд — оценивающий и недобрый. — Сэр Кевин, здравствуйте! — Хан Соль тут же вскочила на ноги и сделала поклон, в её голосе слышалось уважение. — «Право»?.. — переспросил Га Мин, нахмурившись. — Ах да, позвольте представиться, — с показной учтивостью начал мужчина, — Я театральный режиссёр Кевин. В этом году я помогаю мистеру Роллу с подготовкой спектакля. Вы — Юн Га Мин и Мияко Канэко, верно? — Да, всё верно, — ответил Га Мин, немного растерянно. — Я слышал о печальной ситуации с Пи Хан Улем. И, как только узнал, поспешил сюда. Мистер Ролл упоминал, что нашёл... замену. — его взгляд упал на Га Мина, и скользнул по нему с головы до пят, — Хм... Парень почувствовал себя под микроскопом. Кевин оглядывал его, нахмурившись. — Тело в норме, неутонченный, уникальность отсутствует... элегантность тоже на нуле... — он махнул рукой, — Одним словом: «посредственность». Не утруждая себя объяснениями, он тут же переключился на Мияко. — Лицо — выразительное, фигура — стройная, движения — потенциально грациозные. Шарм есть. Да, вполне неплохо. — Извините, но при чём тут я?.. — недоумённо спросила Мияко, моргнув. — Как это — при чём? — Кевин взглянул на Хан Соль, — Разве Мисс Хан Соль не говорила, что одна из ролей в сценарии до сих пор не распределена? — Ой... — девочка замялась, — Дело в том, что в моей пьесе есть злодейка, но... я не нашла, кому отдать эту роль, поэтому решила, что можно будет обойтись и без неё, ведь всё равно будет макет огромного злого дракона. Но потом братик сказал, что знает идеального человека на эту роль, но не успел сказать, кто это... — Думаю, я догадываюсь, кого он имел в виду, — сказал Га Мин, бросив взгляд на Мияко. — Я?! — Мияко едва не отшатнулась, — Я не думаю, что... — С тобой, Мияко, можно поработать, — прервал её Кевин, — Эмоции, интонация — всё поддаётся корректировке. Но вот ты, — он вновь повернулся к Га Мину, — «Герой» Хан Соль имеет более естественный шик... На сцену должен выходить человек с особой аурой. Да, в этом отношении Хан Уль был человеком, который отвечал всем условиям. — задумчиво произнё мужчина. Га Мин почесал затылок, смущённый и немного обескураженный. — Ты, случаем, английский знаешь? — вдруг спросил Кевин. — Это спектакль на английском?! — вскрикнул Га Мин, как будто его ударили по голове. Мияко сжала губы, понимая, в какую ловушку он попал. — В тебе нет ничего особенного... — заключил Кевин, медленно прикрывая глаза, — Одним словом, ты... «неквалифицированный». Он развернулся, чтобы уйти. Мияко не сразу пришла в себя от его резких слов. Га Мин же опустил голову, будто стесняясь самого себя. Всё рухнуло в одно мгновение. — Жаль, ты недостаточно хорош, чтобы быть героем, — бросил напоследок Кевин, — Честно говоря, если это не Пи Хан Уль, то и смысла продолжать пьесу нет. Надежда, едва вспыхнувшая в глазах Хан Соль, теперь погасла. Она опустила плечи, будто под тяжестью чужих ожиданий. Мияко почувствовала, как что-то сжимается внутри — видеть, как ребёнок вновь теряет веру, было невыносимо. — Трусливо искать что-то особенное! — вдруг резко сказал Га Мин, вскакивая на ноги. — Что ты сказал?.. — Кевин остановился и повернул голову. — Это ведь так, — с жаром продолжал парень. — Я не знаком с этим, но разве это не пьеса, в которой обычные люди могут выйти на сцену и стать особенными? Ищете особенного человека для «лучшего качества»... Я думаю, что как режиссёр, вы просто пытаетесь пойти по лёгкому пути! — Сэр, я не против, чтобы это был Га Мин! — вмешалась Хан Соль, тихо, но твёрдо. Кевин помолчал. Он внимательно посмотрел сначала на девочку, затем на старшеклассника. — Хм... — протянул он, — Задеть мою гордость — неплохой ход. Однако... то, что нельзя сделать, нельзя сделать. Нет ничего более трагичного, чем запуск проекта, который не может получить высший балл. Мияко, тебя я ещё рассмотрю. Приходи завтра — послушаю. Он развернулся и, не оглядываясь, ушёл. Мияко смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри бушует смесь злости, обиды и непонимания. Она бросила взгляд на Га Мина — он стоял, опустив плечи. Молча, она положила ладонь ему на плечо. — Ты сделал всё, что мог, — мягко сказала она. — Прости, Хан Соль... — глухо пробормотал Га Мин, обращаясь к девочке. К ней подошёл охранник, видимо, чтобы проводить домой. — Всё нормально! — девочка поспешно вытерла глаза, — Есть же шанс с Мияко... — она подняла взгляд на девушку, — Пока, — сказала она, махнув рукой, и, не оборачиваясь, ушла вместе с охранником. Мияко осталась стоять на месте. Словно в подвешенном состоянии, не понимая, что делать дальше. Неужели всё действительно кончено? Если не Га Мин... то кто?

***

Они молча вышли за пределы территории детского сада. Улица встретила их шумом машин, шорохом листвы и редкими голосами прохожих. Воздух был тягучим, будто напоён предчувствием чего-то недоброго. — Что же нам теперь делать?.. — тихо спросила Мияко, опуская взгляд и теребя край рубашки. В её голосе звучала растерянность, граничащая с тревогой. — Может, стоит предложить кого-то другого? — предположил Га Мин, останавливаясь. Он повернулся к ней, но вдруг заметил, как взгляд девушки заострился, устремившись куда-то за его плечо. Мияко медленно подняла руку и указала: — Га Мин… Он обернулся. По направлению к ним стремительно приближалась группа мужчин. Примерно десяток человек, одетых в чёрное, с каменными лицами, уверенно шагали вперёд, словно волны наступающего шторма. В считанные секунды они окружили подростков, сужая кольцо так, будто заранее отрепетировали каждый шаг. — Вы Юн Га Мин и Мияко Канэко? — спросил один из них, мужчина с суровым выражением лица и голосом, похожим на скрежет металла. — А вы кто такие? — с вызовом ответила Мияко, сдвинув брови. — Нам нужно всего лишь немного вашего времени. Буквально десять минут. — улыбка, скользнувшая по его губам, была лишена дружелюбия, — Поговорим? Мияко мельком взглянула на Га Мина. Тот напрягся, словно готовясь к рывку — глаза у него стали холодными, движения — осторожнымм. Она поняла: этим людям нужен был не разговор. Но устраивать разборки прямо на улице, среди машин и прохожих, было бы глупо. Стоило им отойти к парку и войти в тень деревьев, как всё произошло стремительно. Мужчины, словно слаженный механизм, рванулись вперёд. Нападение было внезапным, молниеносным. Мияко сбросила с плеч рюкзак, отбросила его в сторону, и, увидев летящий кулак, успела прикрыться предплечьем. Группа разделилась: пятеро напали на неё, остальные бросились на Га Мина. Первый мужчина попытался ударить в живот, второй наступал сзади, но Мияко увернулась, закрутилась на месте, подпрыгнула и ударила двумя ногами в шпагате сразу по лицам двоих. Хруст костей, вопль боли — их тела отлетели назад, будто их сбила машина. Не теряя времени, она метнулась к следующему. Противник был крупнее, но двигался медленно. Мияко вонзила кулак ему в рёбра — он захрипел и согнулся. Тут же она перехватила его руку, изящным движением развернулась, и перекинула мужчину через плечо. Его тело с глухим стуком врезалось в землю. Из-за спины вылетел ещё один нападавший — она заметила его краем глаза и пригнулась, пропуская удар над головой, а затем врезала кулаком ему в колено. Раздался треск, и мужчина рухнул с криком. Почти одновременно она ударила в висок другого, и тот, шатаясь, рухнул на землю, выбив воздух из лёгких. Обернувшись, она увидела, что Га Мин справился с четырьмя. Последний противник стоял перед ним, в напряжённой стойке. На мужчине была маска, но его глаза, тень лица, движения — всё в нём показалось Мияко тревожно знакомым. — Га Мин... — хотела крикнуть она, но уже было поздно. Они столкнулись, как два урагана. Кулаки мелькали быстрее, чем можно было отследить. Га Мин сдерживал себя — он не атаковал, только блокировал. Мияко стояла как заворожённая: в этом бою было что-то личное, и она почувствовала это каждой клеткой тела. Внезапно противник пробил защиту. Кулак врезался в челюсть Га Мина, затем в скулу, потом в грудь — парень отлетел назад, но чудом устоял на ногах. Очки слетели с его лица — Мияко метнулась и поймала их, прежде чем они разбились. И тут всё изменилось. В Га Мине будто что-то прорвалось. Он шагнул вперёд, ударил раз, потом снова — с яростью, накопленной за весь бой. Противник отшатнулся, и в этот миг парень, крутанувшись, ударил ногой с разворота в челюсть. Удар был точным, мощным. Мужчина приземлился на одно колено недалеко от Мияко. Маска съехала, и лицо его оказалось открытым. — Господин Чжон Ён Ха?.. — прошептала Мияко, потрясённая. Мужчина молча взглянул на неё. Их взгляды пересеклись — и она всё поняла. Он приложил палец к губам, требуя молчания. — "Почему он с ними?.."— пронеслось у Мияко в голове. А тем временем Га Мин снова пошёл в атаку. Кажется, он не понял, с кем дерётся. Он не знал, что его противник — его собственный дядя. Они сцепились, как два зверя. Но парень не нападал, он только блокировал удары, сдерживая натиск. Мияко не могла вмешаться. Это был их бой. Га Мин перешёл в контратаку. Раз — мощный удар в плечо. Два — в бок. Ён Ха отшатнулся, и парень, поймав момент, развернулся и со всей силы врезал кулаком в челюсть дяди. И вдруг — свист. — Остановитесь! В парк ворвались полицейские. За ними бежал знакомый мужчина. — Мистер Кевин?.. — одновременно выдохнули Мияко и Га Мин.

***

Полицейские допрашивали мужчин, напавших на старшеклассников. Те сбивчиво пытались оправдаться, уверяя, что именно их избили, что они лишь защищались. Но по выражениям лиц стражей порядка было ясно: в эту версию они верили с трудом. Те лишь кивали, перебрасывались вопросами между собой и недоверчиво посматривали на потрёпанных школьников, которые никак не вязались с рассказами "пострадавших". Мияко с облегчением выдохнула — их, по крайней мере, отпустили. — Га Мин, твои очки, — сказала она и протянула их парню. Он осторожно взял очки, будто это был не просто предмет, а символ возвращения к привычному, спокойному миру. — Спасибо, мистер Кевин, — поклонились они одновременно мужчине, без которого всё могло закончиться куда хуже. — Пустяки, — отмахнулся тот, как будто только что помог кому-то поднять упавший зонт, а не остановил разрастающуюся уличную драку, — Просто, как культурный человек, не мог пройти мимо. Ребята уже собирались уйти, когда вдруг его голос раздался снова: — Я даже не узнал его... «Великолепного». Они остановились и обернулись. Кевин смотрел прямо на Га Мина — взгляд был пронзительным, проницательным, с каким-то особым, взрослым уважением. — Га Мин, я увидел в тебе «Героя», — сказал он почти торжественно, — Ты всё ещё хочешь стать героем Хан Соль? Мияко не сдержалась: — Да! Конечно он хочет! — выпалила она, сияя, как будто кто-то только что зажёг огни в её глазах. Га Мин стоял молча, поражённый, как будто услышал нечто невозможное. Слова мужчины всё ещё эхом отдавались у него в голове. — Хорошо, — кивнул Кевин, — но есть два условия. Если вы с ними справитесь, то мы продолжим постановку спектакля мадемуазель Хан Соль. Он поднял два пальца. — Какие? — спросила Мияко, сделав шаг вперёд. — Первое: разговорные навыки. Второе: актёрское мастерство, — ответил Кевин, — «Возвращение Героя» — спектакль на английском. Поэтому в дополнение к вашим «качествам», эти два условия должны быть основой. Вы уверены? Мияко на мгновение замолчала. В памяти пронеслись обрывки: как Хан Соль плакала, зажав в руках старую фотографию, как в детском саду дети обзывали её и толкали, как она каждый день сжималась в себе, будто хотела исчезнуть. Сердце защемило. — Мы попробуем, — сказали они с Га Мином одновременно, и в голосах их звучала та уверенность, которая не нуждалась в дополнительных словах. — Отлично, — довольно кивнул режиссёр, — Однако я не смогу предоставить много времени. Через неделю пройдет прослушивание. Если вы правильно поймёте хотя бы один абзац своих строк, то пройдёте. Он ушёл, оставив после себя лёгкое ощущение надежды и вызова. Так закончился этот день — с лёгкой дрожью от пережитого, с напряжением в плечах и с чем-то новым внутри, похожим на свет. Впереди Мияко и Га Мина ждали долгие репетиции, бессонные вечера и заучивание реплик. Но никто из них не жалел. Сейчас важнее всего было помочь Хан Соль. И у них появился шанс. Настоящий шанс стать для неё героями.