27. Опасность вне сцены.

Два старшеклассника остановились у массивной двери одной из комнат большого отеля. Гулкий коридор казался слишком длинным и слишком пустым, словно специально подчёркивал их тревогу. После звонка с телефона Дохуна, откуда им пришёл адрес, они даже не сомневались, что нужно идти. И вот, теперь они стояли здесь. За дверью слышались голоса. Тихие, приглушённые. Га Мин сверился с номером на двери, затем с тем, что был в сообщении. Всё совпадало. Он постучал. Дверь едва приоткрылась, и в ту же секунду кулак Га Мина врезался в лицо мужчине за ней. Тот сдавленно вскрикнул и повалился назад. Га Мин рывком распахнул дверь, Мияко скользнула следом. В нос тут же ударил тяжёлый запах. Сигареты, алкоголь и ещё что-то... мерзкое, липкое, отчего в груди поднималась тошнота. В комнате царил хаос: посередине стоял диван, на котором вповалку лежали парень и девушка. Они будто уснули прямо во время пьянки, а вокруг валялись бутылки, пепельницы и какие-то пустые пакетики. Чуть поодаль, на полу, неподвижно лежал Дохун. Его лицо было в синяках и ссадинах, губы разбиты. Он был без сознания. — Привееет... — раздался тягучий голос. Мияко вздрогнула. Прямо перед ними, словно из воздуха, возник парень с вызывающей ухмылкой. Он чуть согнул колени, лениво махнул рукой перед их лицами, будто дразнил. — Я уже начал волноваться, доберётесь ли вы живыми, — он насмешливо окинул их взглядом, — Но вы не такие болваны, как я думал. Я — Хон Кендже. — Кто ты? И зачем всё это? — холодно спросил Га Мин. Его голос был ровным, без единой эмоции. Мияко всмотрелась в незнакомца. Фиолетовые волосы. Наглое лицо, в котором было что-то знакомое. — "Хон Кендже..."— мелькнуло у неё в голове. — Почему? — переспросил он и ухмыльнулся, — Вы привлекли моё внимание, действуя на нервы моему брату. — он сунул руки в карманы куртки и чуть подался вперёд. Мияко нахмурилась, в памяти вспыхнул образ. — "Парень с детского сада..." — Что же мы вам сделали? — спросила она и приподняла голову, глядя ему прямо в глаза. Она краем глаза уловила движение. Мужчина, которого Га Мин сбил у двери, поднялся и бросился на них. Мияко успела отскочить в сторону, Га Мин шагнул в другую, но тут же получил удар в живот. Воздух со свистом вышел из его лёгких, и он, согнувшись, отлетел на диван, едва не свалившись на спящего парня. — Эй... — пробормотал пьяный незнакомец, приподнимаясь и щурясь, — Что с этим придурком?.. Но договорить он не успел. Га Мин рывком схватил его лицо и отбросил обратно. Мужчина, напавший на Га Мина, стал вновь надвигаться на парня. Его лицо, мрачное и суровое, теперь было видно ясно. Один глаз скрывала чёрная повязка. Вид у него был пугающий, будто у пирата, сошедшего со страниц мрачной книги. Он бросился на Га Мина с неожиданной скоростью. В то же время Мияко рванула к Кендже. Она схватила его за плечо, резко развернула к себе и, занося кулак, выпалила: — Что тебе нужно?! Её пальцы впились в его плечо, но тот даже не дрогнул. Улыбка осталась прежней, развязной. — Слышь, девка... — начал он, но в этот момент комната содрогнулась. С глухим ударом Га Мин врезался в стену. Он с трудом поднялся, взгляд был затуманен, тело шаталось. Очков на нём не было, но дело было не только в этом: он словно терял силы на глазах. — Га Мин! — вскрикнула Мияко, отбросив Кендже и бросившись к нему. — Ты... — протянул Кендже, едва не упав и насмешливо прищурившись, — Отведал «порошка печенья»! — он указал на диван. Мияко перевела взгляд и заметила белый порошок, рассыпанный на обивке и столике рядом. Сердце ёкнуло. — Это... наркотик? — резко бросила она. Кендже широко улыбнулся. Его глаза сверкали безумием. Но смотрел он только на Га Мина, который шатался, еле держась на ногах. Прямо перед ним снова возник мужчина с повязкой. Его кулак врезался Га Мину в челюсть. Следом посыпались удары. Парень пытался закрываться, но силы уходили. Мужчина схватил его за воротник и с силой впечатал в пол. — Дзюдо, да... — прошептала Мияко и, не раздумывая, бросилась в бой. Её нога со свистом врезалась в голову противника, но тот лишь отшатнулся, тут же возвращаясь к атаке. Удары сыпались на неё с разных сторон, стремительные, тяжёлые. Она едва успевала уклоняться. Но, улучив момент, схватила его за руку и воротник, вложила все силы в бросок и перекинула через бедро. Громила рухнул на пол рядом с Га Мином, но уже через секунду снова поднялся. — М-да... — с ленцой протянул Кендже, — А ты не хочешь попробовать печенье? — он смотрел на Мияко с мерзкой усмешкой. Но девушка даже не взглянула в его сторону. Её глаза были прикованы к мужчине напротив, рядом с которым лежал Га Мин, почти без сил. — Дядь... растопчи его, — хладнокровно приказал Кендже. Мужчина поколебался. Но взгляд Кендже стал жёстким, безумным, и тогда он поднял ногу, нависнув над головой Га Мина. — Урод! — сорвалось с губ Мияко, и, не раздумывая, она бросилась вперёд. Но её шаг так и не стал ударом: мужчина сам отпрянул назад, потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол. Его лицо исказила гримаса боли, он схватился за ногу и завыл. Мияко застыла. Перед глазами промелькнул Га Мин. Он, шатаясь, поднялся с пола, прижимая руку к голове. Его дыхание было тяжёлым, взгляд мутным, но в глубине глаз уже вспыхивал огонь — холодный и хищный. — Ублюдок!.. — прорычал противник, и Мияко опустила взгляд вниз. Она не поверила глазам: прямо из подошвы его туфли нелепо торчал обломок бутылки. Стекло пробило кожу и глубоко вонзилось в ступню. Кровь алыми каплями капала на ковёр, оставляя на бежевой ткани уродливые пятна, словно кто-то разливал вино. Запах железа сразу ударил в нос. Мияко судорожно вдохнула. Она ждала от Га Мина чего угодно, но не этого. И в то же мгновение он шагнул к Кендже, будто зверь, сорвавшийся с цепи. Его голова чуть опустилась, плечи напряглись, и внезапным рывком он сбил парня с ног. Гулкий удар. Кулак и нога пришлись в лицо фиолетовому, и тот полетел назад, падая на пол, словно сломанная кукла. Га Мин мгновенно оказался сверху, готовясь схватить врага за голову. Но не успел: мужчина с повязкой быстро вытащил стекло из стопы и бросился к нему. В комнате зазвучал хруст быстрых шагов. Мияко не раздумывала. Она метнулась вперёд, ухватила пиджак врага и, сжав зубы, со всей силы рванула назад. Ткань натянулась в её руках, мышцы в плечах взорвались болью, но мужчина пошатнулся и рухнул, отлетев от Га Мина. — Чёрт! — выдохнула она, чувствуя, как собственные руки дрожат от напряжения. Но враг снова поднялся, и в его глазах вспыхнуло бешенство. Мияко побежала навстречу, её колено уже летело в его лицо, но в последнюю долю секунды он ушёл в сторону. Удар воздуха полоснул по щеке девушки. В следующее мгновение она почувствовала резкий толчок в спину. Вырвался крик и её тело полетело вперёд. Мир качнулся, лицо с размаху впечаталось в стену. Гулкий удар, острый вкус крови на губах, резкая боль в носу и скуле. Она застонала, но, сцепив зубы, оттолкнулась ладонями от стены и резко обернулась. Тем временем мужчина бросился на Га Мина. С рыком он отбросил его подальше от Кендже, но парень не упал. Он схватил ближайший высокий светильник и со всей силы ударил им в голову противника. Грохот. Лампочка лопнула с оглушительным треском, и сотни мелких осколков осыпались по комнате, сверкая в тусклом свете. Это было похоже на всплеск искр в темноте. Мияко вытерла кровь с губы и рванула к другу. Она ударом плеча оттолкнула громилу в сторону. Тот приземлился на колено и именно в этот момент девушка метнулась вперёд. Её кулак с хрустом впечатался в висок врага. Здоровяк рухнул на пол. Га Мин едва держался на ногах, его дыхание было сбивчивым, а лицо мертвенно-бледным. Но глаза... глаза горели таким диким пламенем, что у Мияко по коже пробежал холодок. — Га Мин?.. — позвала она тихо, почти шёпотом. Он её не слышал. Он схватил Кендже за волосы, дёрнул вверх и поднял, словно тот ничего не весил. Вены на его руках вздулись, мышцы напряглись. Га Мин швырнул противника так, что тот врезался в стену. По штукатурке пошли трещины, с потолка посыпалась пыль. Мияко отпрянула. Она не узнавала его, это был уже не её друг, а какое-то дикое, неконтролируемое существо. Га Мин шагнул снова, замахнувшись для последнего удара. И в этот момент сверху на него обрушился поток ледяной воды. — Приди в себя, Юн Га Мин! — разнёсся крик. Рядом стоял Дохун, видимо, очнувшийся во время их драки, с пустым ведром в руках. Его лицо было напряжённым, глаза горели страхом и решимостью. — Хватит! Ты же его убьёшь! — закричал он. Кендже на полу выглядел уже едва живым, но Га Мин не замечал этого. Он шагнул вперёд, и его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Дохун побледнел. — Эй... ты же не собираешься и меня... — пробормотал он, пятясь назад. Но Га Мин не слышал. Его шаги гулко отдавались по комнате. Он был в метре, кулак уже взвился для удара. И вдруг — резкий хлопок. Мияко перехватила его руку и со всей силы ударила в нос. — Га Мин! Очнись! — выкрикнула она прямо в лицо, чувствуя, как дрожат собственные пальцы. Он пошатнулся. На мгновение её глаза встретились с его глазами, там всё ещё бушевал огонь, но в нём появилось что-то человеческое... и тут же погасло. Парень рухнул на пол. Его тело обмякло, дыхание стало ровным, он отключился. — Молодец, Мияко, — донёсся знакомый голос позади. Она резко обернулась... и замерла. — Детектив На?..

***

Детектив На коротко пояснил: сообщение с адресом пришло ему от самого Га Мина. Оказывается, пока они с Мияко спешили сюда, парень успел написать мистеру На и попросить о помощи. Теперь детектив был здесь вместе с группой оперативников, обшаривавших каждый угол комнаты. Мияко и Дохун рассказали всё, не утаив ни единой детали: о том, как Дохуна похитил Хон Кендже, как он прислал им адрес, заманив в ловушку, и о том, что Га Мин случайно вдохнул «печенье» — белый порошок, кажется, наркотик. Тхэман молча слушал, его взгляд был тяжёлым и внимательным. Он медленно прошёлся по комнате, остановился у дивана, где всё ещё оставались белые следы рассыпанного порошка, и с тихим вздохом провёл ладонью по лицу. — И где же этот Кендже? — хрипловато спросил он, обводя помещение глазами. Мияко обернулась к стене, куда с силой впечатал врага Га Мин. Но теперь там было пусто. Лишь крошки штукатурки тихо сыпались вниз, оседая на ковёр. — Куда он мог деться?.. — пробормотала она, скорее себе, чем кому-то ещё. Дохун внезапно начал метаться по комнате, будто что-то потерял. Его глаза лихорадочно шарили по углам, дыхание участилось. Не произнеся ни слова, он резко рванул к выходу и выбежал в коридор. Его пошатывало, но он твёрдо держался на ногах, несмотря на побои. — Эй! — крикнул ему вслед детектив, но Дохун уже исчез за дверью. Тхэман устало почесал затылок и шумно выдохнул. Его взгляд упал на Га Мина, лежащего в отключке посреди комнаты. Он опустился на корточки рядом, внимательно вглядываясь в лицо юноши. Мияко тут же присела напротив, тревожно наблюдая за другом. — Вы ищете Мисс Хан Кёнг? — неожиданно заговорил детектив, нарушив тишину. Мияко вскинула голову, поражённо расширив глаза. — Да... но как вы узнали? — её голос прозвучал дрожащим. — Легко догадаться, — коротко бросил он и слегка потряс Га Мина за плечо, — Эй, герой, давай, поднимайся! Несколько секунд парень оставался без движения, но после второго оклика дрогнули его веки. Га Мин со стоном приоткрыл глаза, щурясь от яркого света лампы. Он резко попытался встать, но силы тут же оставили его. Мияко и Тхэман удержали парня за плечи. — Спокойно, — мягко сказал детектив, — не рвись. Мияко сказала, что вы ищете Мисс Ли Хан Кёнг. — Учительница... — Га Мин приподнялся, тяжело дыша, и внезапно схватил детектива за плечи. Его голос дрогнул, — Она жива?! Тхэман внимательно посмотрел на него. — Раз ты спрашиваешь «жива ли она?», а не «где она?», значит, ты знаешь больше, чем я думал... — он поднялся с пола, слегка поморщившись и проведя рукой по волосам. — Так она жива?! — повторил Га Мин, поднимаясь следом. — Конечно, жива, идиот, — бесстрастно бросил Тхэман. Мияко поднялась вместе с ними. Её сердце вдруг стало биться чуть легче, словно тяжёлые железные цепи, сдавливавшие грудь всё это время, немного ослабли. — Летом она говорила, что знает «важную правду о YB», — продолжил детектив, медленно прохаживаясь по комнате. Его руки были глубоко засунуты в карманы джинс, голос звучал спокойно, — На следующий день она исчезла. Тогда она ещё не догадывалась, что её жизнь под угрозой. Мияко и Га Мин слушали, затаив дыхание. — Я начал расследование, следуя слухам и следам, — продолжал он, — Долго не находил ничего конкретного. Но вчера в участок пришло письмо... якобы от её матери. Насколько мне известно, у Мисс Ли нет матери. Я проверил почерк: совпал с её собственной петицией. Значит, письмо написала сама Ли Хан Кёнг. Она дала знак, что жива. Можно сделать вывод, что она в бегах, скрывается от угрозы YB. Едва он закончил, как Га Мин рухнул на колени. Его плечи задрожали, пальцы вцепились в ковёр. Он тихо всхлипнул, будто не верил своим же эмоциям. — К счастью... — прошептал он, — К счастью!.. Мияко опустилась рядом и положила руку на его плечо. Она сама чувствовала, как в глазах жгут слёзы. Сердце, мучившее её тревогой каждый день, вдруг обрело передышку. Тхэман, сделав паузу, добавил: — Письмо было отправлено из Лос-Анджелеса. — Лос-Анджелес? — переспросила Мияко, поражённо раскрыв глаза. — Америка?.. — эхом повторил Га Мин, поднимаясь с колен. — Я улетаю туда как можно скорее, — твёрдо сказал детектив, — А вы останетесь здесь. Мияко поджала губы, но промолчала. Он был прав: они всего лишь школьники, которым нельзя просто так бросить школу и лететь за океан. — Не беспокойтесь, — Тхэман положил по руке на плечо каждому из них. Его взгляд был твёрдым, — Я найду и верну Мисс Ли Хан Кёнг. Обещаю. Губы Мияко дрогнули в улыбке. Га Мин тоже попытался улыбнуться, сквозь усталость и боль. Надежда, едва вспыхнувшая в их сердцах, уже не могла погаснуть. — Кстати! — вдруг встрепенулся Га Мин, — Чжон Дохун! Он говорил, что нашёл что-то о Мисс Ли. Мы отыскали её телефон и восстановили данные! — Что?! — глаза Тхэмана сузились, — Где он?! Надо срочно его найти! Он побежал к выходу, но едва вышел в коридор и застыл. На полу, в нескольких метрах от двери, без сознания лежал Дохун. — Ну, искать не придётся, — с горькой усмешкой сказала Мияко, выглянув из-за его спины.

Неделю спустя.

— На прошлой неделе произошла автомобильная авария на эстакаде Ёнджу, — звучал голос диктора с экрана, — Поразительно то, что в ней оказался Хон Кендже, сын генерального директора корпорации Dawoon Games. Мияко, сидевшая на диване и лениво переключавшая каналы, вдруг замерла. Услышав знакомое имя, она напряглась и не сводила глаз с экрана. — Хон Кендже?.. — одними губами прошептала девушка. Её память тут же подсунула образ: тот самый парень с фиолетовыми волосами в отеле. Он выскочил тогда из номера, и им с ребятами так и не удалось его поймать. Что же произошло после? Каким образом он оказался в аварии? И главное — жив ли он сейчас?.. Но размышлять об этом долго она не могла. Куда важнее оказалось другое. Новость о Мисс Ли наконец дошла до всей их учебной группы. Когда Мияко и Га Мин поделились с друзьями всем, что им удалось выяснить за эти тревожные дни, сердца ребят словно оттаяли. На лицах засияли улыбки, в голосах зазвучала надежда. Оказалось, что учительница жива, и это знание придало всем сил и уверенности. Тем временем для Мияко и Га Мина настали другие испытания. Они не прекращали репетировать, доводя каждое движение до совершенства, и вот настал день, когда им предстояло пройти «пробы» у Кевина. В просторном кабинете с высокими окнами царила полутень. Воздух был наполнен лёгким ароматом кофе. За массивным деревянным столом сидел сам Кевин, с острым взглядом и вечно усталым выражением лица. Он опёрся локтями о столешницу и переплёл пальцы, прикрывая ими рот, будто скрывал напряжение. — Прошли, — негромко пробормотал он. Га Мин, не расслышав, нахмурился: — Что? Не прошли?.. Кевин поднял глаза и уже более чётко произнёс: — Я сказал: вы прошли. На лице Мияко вспыхнула улыбка, и она едва не подпрыгнула на месте от радости. Словно с её плеч свалился огромный груз. Га Мин тоже не скрывал счастья: глаза его блестели, а губы сами собой растянулись в довольной улыбке. — И что теперь нам предстоит? — нетерпеливо спросил он. — До спектакля остаётся пятнадцать дней, — спокойно ответил Кевин. Затем он сделал приглашающий жест, и дверь кабинета распахнулась. Вошли трое мужчин — статные, уверенные в себе, словно сошедшие со сцены. Их шаги звучали отточенно и чётко, как ритм барабана, — С этого момента, — продолжил Кевин, — вы, по воле величайшего театрального режиссёра, получаете звание, которое в моей интерпретации называется «Кевины». Мужчины выстроились перед школьниками в ряд, их взгляды сияли тем же воодушевлением, что и у самого Кевина. В этой странной, почти театральной торжественности чувствовалось, что сейчас произойдёт нечто значимое. — Сегодня мы положим начало будущим великим артистам, — торжественно произнёс Кевин, его голос отозвался в комнате эхом. Мияко сглотнула, с интересом оглядывая вошедших мужчин. Их яркая харизма и артистичность внушали доверие и даже лёгкое волнение. Казалось, каждый из них был способен в одну секунду превратиться в героя трагедии или комедии. Га Мин бросил взгляд на Мияко, словно спрашивая её мнение, но девушка лишь беспомощно пожала плечами. Она сама не имела ни малейшего представления, что ждёт их обоих впереди...

***

Впрочем, всё оказалось не таким уж страшным. Помощники Кевина терпеливо и настойчиво учили старшеклассников всему, что полагается знать артисту: от пластики движений и выразительности жестов до правильного дыхания на сцене. Они даже заставили ребят придерживаться особой диеты — лёгкой, но строгой, чтобы тело оставалось в форме, а голова — ясной. Мияко почти всё своё время отдавала тренировкам и репетициям. С утра до вечера она то отрабатывала движения, то повторяла слова, то слушала советы наставников. У неё не оставалось ни единой минуты, чтобы спокойно подумать о Хан Уле. Стоило только на миг остановиться, как тут же нужно было куда-то бежать, выполнять новое задание. Но сердце всё равно скучало по нему. В редкие минуты тишины оно начинало тоскливо звать его образ, и тогда воспоминания накатывали с новой силой. В один из вечеров Мияко и Га Мин снова репетировали в просторном помещении, которое Кевин арендовал в здании крупного агентства. Комната была высокая, с зеркальными стенами и ярким светом софитов, так что каждый шаг, каждый поворот и каждое выражение лица казались подчёркнутыми. Га Мин размахивал мечом — тяжёлым реквизитом, уже готовым к спектаклю. Его движения были стремительны, точны и в то же время слегка резковаты, как будто он всё ещё не до конца научился сдерживать силу. Напротив него стояла Мияко. Она плавно водила руками в воздухе, словно вычерчивала невидимые узоры, изображая магические чары. Рядом с девушкой расположились несколько парней-ассистентов: по сценарию они были её союзниками, готовыми в любой момент поддержать её «волшебство». Вдруг Га Мин с силой рванул вперёд и слишком резко ударил мечом. Клинок скользнул по воздуху, и один из парней рухнул на пол, сбитый неожиданным натиском. Школьник тут же замер, лицо его побледнело от испуга. Он бросился помогать подняться товарищу, при этом торопливо бормоча извинения. — Вау! — раздался звонкий голос из глубины зала. Все вздрогнули и синхронно обернулись. — Хан Соль? — в один голос произнесли Мияко и Га Мин. На пороге стояла девочка, сияя от радости и махая им рукой. Старшеклассники искренне обрадовались её появлению. Хан Соль заявила, что хочет прийти и помочь во всём, чем сможет. Мияко снова невольно умилялась её доброте и готовности заботиться о других.

***

Репетиция прошла на удивление удачно. Кевин остался доволен и похвалил старшеклассников и Хан Соль за то, что их игра наконец обрела убедительность и глубину. Но вскоре малышке всё же нужно было уходить. — Хан Соль, уже уходишь? — с лёгкой грустью спросил Га Мин, подойдя к девочке и присев на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, — Почему бы тебе не остаться? — Потому что у мисс Хан Соль есть дела, — сухо ответил охранник, сопровождавший девочку, — Она должна вернуться домой. — Жаль, но ничего не поделаешь, — вздохнула Мияко, подошедшая к ним мгновение спустя. — Мы сделаем всё возможное, Хан Соль, — бодро пообещал Га Мин, стараясь приободрить малышку, — Так, что даже Хан Уль будет доволен! Лицо девочки озарилось сияющей улыбкой, её глаза заблестели от радости. Она смотрела на старшеклассников с такой искренней верой, что у Мияко защемило сердце. — Увидимся завтра, Хан Соль, — мягко попрощалась девушка, когда охранник взял девочку за руку и повёл к выходу.

Один день до выступления в детском саду «Сирень».

По указанию Кевина все направились в зал «Лотос», расположенный в школе Чендлера. Здесь кипела настоящая буря: подготовка шла в самом разгаре. Помощники Кевина переносили тяжёлые декорации с одного конца сцены на другой, девушки спешили в гримёрные с охапками костюмов, а дети, участвовавшие в постановке, неутомимо повторяли движения танцев и строчки песен. Эти песни, как знали все, придумала сама Хан Соль: простые, трогательные, но удивительно цепляющие. Мияко и Га Мин стояли чуть поодаль, зачарованно наблюдая за этим оживлённым муравейником. Для Мияко всё происходящее было открытием. Она никогда прежде не видела, чтобы так много людей с такой самоотдачей готовились к спектаклю. В Японии у неё никогда не было подобных репетиций, костюмированных праздников или общих радостных хлопот. Там она чаще всего оставалась одна.

***

У неё не было друзей. Одноклассники редко обращали на неё внимание, а если и замечали, то лишь для того, чтобы поиздеваться. Мияко не понимала, почему так происходило: она была всегда опрятно одета, старалась хорошо учиться, улыбалась, надеялась завязать разговор. Но всё это не приносило результата. Вместо дружбы — только насмешки, дерганье за волосы, «случайные» толчки в коридоре. Однажды, когда ей было десять, трое мальчишек подошли к её парте. — Слышь, что ты там всё время пишешь? — насмешливо произнёс один, отдёргивая её руку от тетради, — Какая же ты зубрила. — А что у тебя в портфельчике? — ухмыльнулся другой и, схватив рюкзак, висевший на стуле, стал вытаскивать из него вещи. — Не трогай! — выкрикнула Мияко и потянулась к рюкзаку, но третий мальчишка резко схватил её за руку и оттолкнул. Она пошатнулась, но удержалась на стуле. Троица громко расхохоталась, продолжая потрошить её вещи. Мияко стиснула губы. Её душила злость: на них — за издевательства, и на себя — за то, что она всегда молчала и позволяла им так поступать. Но не в этот раз. — Я сказала, не трогай! — закричала она, сорвавшись, и бросилась на мальчишку, державшего её портфель. Секунда, и она повалила его на пол. Схватив рюкзак, отбросила его в сторону, а сама, не остановившись, занесла кулак и ударила обидчика в скулу. Тот закричал от неожиданности. Ещё удар, на этот раз в нос. И снова, и снова. Крики, шум, толпа детей вокруг. Кто-то пытался её оттащить, но Мияко вцепилась в воротник мальчишки мёртвой хваткой. Аккуратно собранный мамой хвостик растрепался, пряди липли к вспотевшему лбу, а костяшки её маленьких рук уже были в крови — кровь текла из носа мальчика после очередного удара. Оттащить её смог только учитель, которого позвали девочки из класса. Он оторвал Мияко от жертвы, и она, тяжело дыша, уставилась на мальчишку, которого избила своими руками. Её глаза, затенённые выбившимися волосами, скользнули по лицам одноклассников. Кто-то смотрел на неё с испугом, кто-то шептался, кто-то ухмылялся. Мияко вдруг накрыло странное чувство. Сердце болезненно сжалось, но вместе с этим пришло облегчение. Она ответила. Впервые в жизни смогла дать отпор. Пусть и таким способом. Потом её мать вызвали в школу. Отец, как всегда, пил дома и не проявил никакого интереса. Девочку хотели исключить, но вскоре всё решилось иначе: отец выгнал их из дома, и, бросив школу, они уехали в Корею. Все эти воспоминания навсегда остались с ней. Гадости и унижения глубоко врезались в память, но они не смогли убить в ней свет. Она всё так же любила смотреть на звёзды, занималась спортом, находила радость в разговорах и дружбе. В Корее у неё наконец появились друзья, которых она искренне ценила.

***

— «Герой» и «злодейка» на сцену! — громко прозвучал голос, отвлекая школьников от разглядывания декораций. Мияко и Га Мин переглянулись, кивнули друг другу и поспешили к сцене. Начиналась генеральная репетиция. Она прошла блестяще. Даже директор Ролл пришёл посмотреть и, довольно улыбаясь, похвалил старшеклассников. Для Мияко и Га Мина его одобрение стало настоящей наградой. Выйдя за ворота школы, Мияко подняла голову к небу. Темнота уже укрыла мир, лишь звёзды мягко мерцали на чёрном полотне. Она ощущала тяжесть во всём теле, будто действительно провела в зале за тренировками целый день без передышки. Рядом стоял Га Мин, разделяя с ней усталость. Внезапно в кармане завибрировал телефон. Мияко поспешно достала его, на экране высветилось имя: «Чон Сиван». — Сиван? Что-то случилось? — остановившись, спросила она в трубку. На другом конце послышалось шуршание и тяжёлое дыхание. — Мияко! Га Мин с тобой?! — закричал голос Сивана, полный тревоги. Га Мин нахмурился, не понимая, что происходит. Мияко слушала, и её лицо медленно менялось: пальцы крепко сжимали телефон, взгляд становился пустым, а в глубине глаз плескалась ярость. — Что-то случилось? — осторожно спросил Га Мин. Мияко тяжело сглотнула. — Хан Соль в опасности, — выдохнула она.