Часть 2

***

      Внутренне я приготовилась к новым комплиментам, но какого же было моё удивление, когда потенциальный ухажёр, разлив остатки вина, сыто развалился в кресле, закинув ногу на ногу и, потягивая полусухое, забарабанил пальцами свободной руки по подлокотнику кресла в такт играющей музыки.       "Ну, знаете ли! Такого игнора ещё нужно было поискать! Всем своим довольным видом он напоминал сытого, удовлетворённого кота, который только и ждал, чтобы его почесали за ушком! А впрочем, что я завелась из-за какого-то субъекта мужского пола? Возможно, меня так раздражало его спокойствие и довольная физиономия, что я начинала злиться и не только на него, но и на саму себя. Зачем я поставила ему ультиматум в виде молчания? Вот же идиотка!". Вино действовало, как и должно, хотелось говорить, но я сама себе обрубила все концы. Я действительно не думала, что незнакомец окажется слишком воспитанным и поймёт мои слова буквально, приняв обет молчания. В какой-то момент наши руки одновременно потянулись к грозди винограда и выбрали самую крупную виноградину. Едва уловимое прикосновение мужских пальцев мгновенно обожгло и заставило его отдёрнуть руку с тихим: «Извините». Рука мужчины была тёплой и мягкой, а голос сексуальным и каким-то безумно чарующим. И в этот момент я пропала. Всё, что я смогла выдавить из себя: «Ничего страшного», — и тут же внутренне чертыхнулась. Остатки вина окончательно помутили мой рассудок. Или всему виной всё же были те мурашки, пробежавшие по всему телу от его секундного прикосновения? Я уже слабо понимала, что, не стесняясь, таращусь на этого мужика, но сделать с собой ничего не могла. Он продолжал магнитить и цеплять. Объект же моего вожделения, осушив бокал, спокойно подозвал официанта и попросил принести ему капучино с корицей. Естественно, мне тут же захотелось чашечку кофе с крепкой молочной пенкой, но без корицы. Такой кофе я никогда не пробовала и побоялась отдавать деньги за неудобоваримый напиток. Не знаю, что он думал обо мне в ту минуту, но казалось, в его глазах я выглядела полной дурой. Хотя он оставался спокойным и молчаливым. Лишь когда я забросила в свою чашку кусочек тростникового сахара, он слегка улыбнулся и предостерегающе шепнул: «Не советую портить продукт», — и, как ни в чём не бывало, отхлебнул свой умопомрачительно пахнущий кофе. Аромат из его чашки распространялся такой, что вызвал искреннее сожаление о незаказанном новом для меня напитке. Мне очень хотелось, чтобы он произнёс ещё слово, задал ещё один вопрос, изрёк ещё один звук, но он продолжал молчать и наслаждаться своим кофе. И, в конце концов, я решилась: если я запретила ему говорить со мной, значит, именно мне и нужно исправлять положение.  Я вышла в дамскую комнату, чтобы «припудрить носик». В действительности я хотела посмотреть на себя в зеркало и сказать своему отражению: «Ира, соберись! Не жди подарков от жизни. Может это действительно твой мужик? Чем ты рискуешь? Фактически ничем. Взрослые люди. Не понравится, разбежитесь». И с твёрдым намерением продолжить знакомство с загадочным Геннадием я шагнула в зал. Моя жертва не подозревала о намерении начать задушевную беседу и, вновь не обращая на меня никакого внимания, решал какие-то проблемы по телефону. После чего буквально выскочил из-за стола и помчался к стейшену официантов. Я осталась в полнейшем недоумении. Этот идиот даже не попрощался и не поблагодарил меня за милостиво предоставленное ему место. Он просто смылся, вытащив из кожаного портмоне банкноты и сунув их своей официантке со словами: «Сдачи не надо!».       «Вот же урод!», — подумала я и, сидя в гордом одиночестве за столом, на котором оставались почти нетронутые фрукты и сыр, заказала ещё одно махито. Мне нужно было срочно запить свою обиду и прорастающую ненависть к этому ходячему недоразумению по имени Геннадий.