Часть 6

***

      В кабинете я привела себя в порядок и засела за бумажную рутину. На звонок мобильника я ответила автоматически, не взглянув на дисплей:       — Слушаю.       — Ирина Алексеевна, — донеслось с моего «огрызка», — я всё-таки буду вынужден написать на вас жалобу. От неожиданности я чуть было не выронила телефон.       — В чём дело, Геннадий Ильич?       — Во-первых, спасибо за телефон. Во-вторых, указания главного врача не выполняются.       — Какие ещё указания? — В голове начали ворочаться смутные подозрения. — Вы с Полонским уже встретились?       — При чём здесь Игорь? Вы обещали накормить меня супом. Время близится к ужину, а я ещё даже не обедал.       «Точно! Я же обещала ему суп!».       — Впрочем, могу обойтись и жалобой, после чего готов вновь успокаивать вас нежными объятиями, уверяя, что без пищи я могу спокойно продержаться до самой выписки, — поддел Кривицкий.       — Издеваетесь?       — Отчего же? — его голос не выдавал никаких эмоций. Спокойный, ровный и по-прежнему чарующий. — Лишь пытаюсь предугадать развитие дальнейших событий.       — Я вам не для этого телефон принесла.       — Вы сказали: «Позвони!». Вот я и звоню.       — Геннадий Ильич, извините, но вы отвлекаете меня от работы, — прервала я его, понимая, что он может лить воду в мои уши ещё долго, но мои бумажные горы от этого не исчезнут. — Давайте серьёзно. Вы дозвонились до отца?       — Нет, — его тяжёлый вздох заставил меня напрячься.       — Может, что-то случилось?       — Я не знаю, — повисла пауза. — Мне нужно домой. Вы же понимаете, Ирина Алексеевна.       — Хорошо, мы что-нибудь придумаем. Зайдите, пожалуйста, сейчас ко мне в кабинет.       — Сейчас не могу, у меня капельница. Если верить монитору, на 60 минут.       — Тогда ждите, — и я отключилась. Ну, что ж, суп так суп. С ложки. Видно, так было предначертано, что заведующая отделением будет собственноручно кормить малознакомого мужика, с которым она уже почти на ты и который подарил ей такой сладкий поцелуй. Кончиком языка я провела по нижней губе и вспомнила прикосновение его губ. Мгновенно накатили воспоминания об объятиях и нашем первом поцелуе.       «Ира, соберись, в конце концов! Он воспользовался твоей слабостью, а ты, как наивная школьница уже уши развесила». Я попыталась отбросить мысли и чувства, но они вновь и вновь возвращались, как будто бы Кривицкий оставил не только несмываемый след на моих губах, но и заклеймил мой мозг своим именем.       «Давненько с тобой такого не было. Не льсти. Такого с тобой никогда не было! Ну ничего, пройдёт. Разойдёмся, как в море пароходы после выписки и забудешь про него и его прикосновения как сон. Как же разойдёмся, Кривицкий тебе нужен в отделении. Его нельзя отпускать! За него надо держаться зубами и руками, иначе так и будешь работать в поте лица за себя и за того парня…». Я действительно вчера сварила ему суп. Простой. Куриный. На большее не было ни сил, ни желаний. Достав подогретый контейнер-стакан из микроволновки, я взяла приготовленную ложку и, посмотрев на неё, усмехнулась. «Ну держись, Геннадий Ильич. Я иду тебя кормить!».

***

      Я слишком долго шла до его палаты, потому что меня срочно дёрнули на тромбоэктомию. Провозились для такой операции довольно долго. И обед действительно перешёл в ужин. Вновь подогрев злосчастный суп, я направилась в палату к своему эксклюзивному пациенту. Какого же было моё удивление, когда я увидела Кривицкого, сидящего на кровати и уплетающего из контейнера картофельное пюре с котлетой. На прикроватной тумбочке лежали фрукты и стояла бутылка, наполненная янтарной жидкостью, предположительно компотом. Рядом покоился пакет с пирожками. Я застыла в дверях.       — Приятного аппетита!       — Спасибо, Ирина Алексеевна! Вот, пришлось всё-таки написать на вас жалобу, — жуя откусанную котлетину, доложил несостоявшийся подопечный. — Сам Полонский ужин принёс!         — Я была на операции, извините. — Не знаю почему, но мне стало стыдно, что, пообещав ему этот чёртов суп, я фактически так его и не принесла.       — Поверили? — он облизал ложку с остатками картофельного пюре и подмигнул, — не бойтесь. Я пошутил. Это Фаина Игоревна наготовила. Вас же не дождёшься. При этих словах мои скулы заходили ходуном, а пальцы свободной руки сжались в кулак. От Кривицкого это не ускользнуло.       — Вы злитесь на меня, что я не дождался вас и слопал все котлеты? — В его глазах запрыгали смешливые огоньки. — Ну я же больной! Я не могу голодать. Я честно прождал вас два часа. Голод победил. Извините. Поставив пустой контейнер на тумбочку, он поинтересовался:       — Вы так и будете стоять в дверях, пока суп не остынет?       — Нет, я… — забормотала я, в конце концов, отклеившись от дверей.       — Давайте сюда мой долгожданный суп и садитесь, — он указал на место рядом с собой на кровати, — Пахнет вкусно. Если вы думаете, что я не буду его есть, то ошибаетесь. Я буду его есть вместе с вами. Вы ведь тоже голодны. Да, Ирина Алексеевна? Я почувствовала, что краснею:       — Да.       — Вот и отлично. Держите, — он протянул мне пирожок, — с яйцом и луком. Так будет сытнее. Ну, что же вы, Ирина Алексеевна? Смелее. Он держал контейнер и смотрел в упор, как я ем собственный суп, который готовила для него. Изредка он зачерпывал своей ложкой содержимое стакана и, не отводя взгляда от меня, глотал уже подостывший бульон.       — Не смотрите на меня так, — не выдержала я.       — Как? — на его губах заиграла улыбка.       — Так, — я сглотнула подступивший к горлу ком, — словно ты меня раздеваешь.       — Я? Даже в мыслях не было! А суп вкусный. Ты наелась?       — С трёх ложек понял?       — Мы опять на ты? — он протянул мне салфетку и забрал из рук ложку.       — Не знаю.       — Ты уже как-то определись, Ирина Алексеевна. А то ерунда какая-то получается.       — Я не готова. Он вздёрнул бровь:       — Вот даже как. А я хотел на кофе в кабинет напроситься. Ну что ж, тогда отставим лирику и перейдём к делу. «Что я творю? Идиотка конченная! Да готова я, готова. И к кофе готова, и ко всему, что за этим последует! Опять сама всё испортила!», — ругала я себя, пока он буквально умолял меня отпустить его завтра из отделения.       — Ирина Алексеевна, вы же понимаете, я себе места не нахожу. Чёрт его знает, что там происходит.       — Позвоните, в конце концов, соседям, — сообразила я.       — Хорошее предложение, не спорю. Номера дайте. У меня их нет. Да и за тридцать лет все соседи сменились. Я их никого не знаю, а он с ними не общается. Думаю, и они не горят желанием беседовать с ним. — Пока я соображала о возможных вариантах «как достать родителя», он накрыл своей ладонью мою и заглянул мне в глаза. — Уважаемая заведующая, в родительской квартире находятся документы, подтверждающие мою причастность к медицине. Между прочим, советского образца. Красный диплом Первого медицинского вас устроит? Я могу рассчитывать на место под солнцем в отделении, находящимся в вашем подчинении? «Опять загнул…». Я высвободила руку и была краткой:       — Я подумаю.       — Вам предстоит бессонная ночь, Ирина Алексеевна.       — Почему? — я не поняла, к чему он клонит.              — Вы собрались слишком много думать о моей персоне, — и видя моё недоумение, он громко рассмеялся. Я стукнула его по руке:       — Замолчи. Не хватало, чтобы завтра весь Склиф о нас сплетничал.       — Так ты сплетен боишься?       — Какое твоё дело, чего и кого я боюсь?       — Надеюсь, что меня не боишься.       — Не льсти себе.       — Боже упаси! — он вскинул руки и, наклонившись ко мне, соблазнительно прошептал, — тогда угости кофе.       — Ты так беспокоился, что я голодна, а сейчас тебе всё равно, что мой рабочий день закончен и я хочу домой. Я устала. — Я не понимала, почему я упорствую, ведь я хотела этот кофе ни меньше его. Но продолжала кобениться, показывая свою вредность. Как будто чувствуя это, Кривицкий не отступал:       — Ирина Алексеевна, всего лишь маленькая чашечка кофе, и я больше ни на что не претендую.       — Да пожалуйста! — я подскочила с кровати, — пошли! Раньше сядем, раньше выйдем. Чашка кофе — ерунда!

***

      К счастью, в коридоре никого не было. Ни то, чтобы я кого-то боялась, мне просто не хотелось быть источником сплетен, которые распространяются в отделении со скоростью света. Мне ли об этом не знать. Я развелась с мужем, а на следующий день подчинённые уже вовсю чесали языками, кто из нас был инициатором развода. Поэтому меня вовсе не радовало, если бы сейчас они увидели, что Кривицкий входит вечером в мой кабинет. Хотя… да чёрт с ними со всеми! В конце концов, это моя жизнь и моё личное дело, кого приглашать в свой кабинет в неурочное время, а кого нет. Открыв дверь кабинета, я щёлкнула включателем, и комната заполнилась тёплым приглушённым светом:       — Проходи, я сейчас.       — Значит, ты уже подумала? — поинтересовался он и, сев на диван, оглядел кабинет: — А у тебя уютно.       — Подумала. Восемь часов вечера, и ты не мой подчинённый. — Я включила кофемашину и вставила капсулу. — При всех мы на вы, наедине на ты.       — Наедине звучит многообещающе.       — Губу закатай. — Я протянула ему чашку с плотной сливочной пенкой. — Держи свой кофе. И отвернись, мне нужно переодеться. Я не собираюсь здесь торчать две ночи подряд.       — Как скажешь, — он принял кофе из моих рук, коснувшись моей кисти кончиками пальцев, — благодарю. Прикосновение буквально прошило током. Но я усилием воли сделала вид, что ничего не произошло. Открыв дверцу платяного шкафа, я начала снимать халат, освобождая руки.       — Ты красивая, — вдруг произнёс он. Я резко запахнула халат и повернула голову. Эта наглая еврейская морда даже не подумал, что нужно отвернуться. Он откровенно таращился на меня.       — Я же попросила, — сухо сказала я.       — Я закрыл глаза, а потом открыл, чтобы отпить кофе, — он посмотрел в чашку и сделал большой глоток, затем отставил её и встал. Подойдя к двери, он повернул в дверях ключи и подошёл ко мне:       — Ты красивая, — шепнув ещё раз, он потянул халат, обнажая моё плечо.       — У нас даже не свидание, — попыталась возразить я.       — У нас лишь знакомство, — кивнул он и едва дотронулся пальцами до моей ключицы, проводя ими дорожку по моей зоне декольте, переходя на другую ключицу. Моё тело буквально пронзило разрядной волной.       — Гена, — его имя со вздохом вырвалось из меня. Я прикрыла глаза, и вся подалась ему навстречу. Под его руками халат медленно покинул мои плечи.       — Наконец-то ты назвала меня по имени. Его пальцы продолжили свою экскурсию, знакомясь с моим ажурным бельём. Тонкую лямку бюстгальтера он осторожно подцепил указательным пальцем, обнажая мою грудь и касаясь её своими тёплыми губами. Я почувствовала, как напряглись и вспыхнули соски, откликаясь на его нежное прикосновение. Он прижал меня к дверце шкафа, и я больше не в силах сдерживать пожар, который охватил меня изнутри, схватила руками лицо Кривицкого и, как безумная, начала покрывать его поцелуями. Я целовала его волосы, щёки, глаза, нос и наконец мои губы коснулись его губ — сначала нежно, потом хаотично, и в итоге страстно. Жадно и требовательно они обхватили его губы, и мой язык проник в его рот, словно искал именно там успокоение и близость... Я чувствовала, как мой сосок попал между его чуткими пальцами. Пальцы другой руки исследовали моё тело, пробуждая во мне, казалось бы, забытые приятные ощущения. Рука уже спустилась и проникала туда, куда ещё пять минут назад я бы не позволила ему проникнуть, но сейчас всё, что я хотела, чтобы он обладал мной. Я ощущала его возбуждённую плоть, через ткань пижамных брюк и прерывистое дыхание, которое звучало всё громче, наполняя кабинет страстью. Стараясь не задеть его раненое плечо, я помогла ему освободиться от пижамы. Его губы коснулись моей груди, промежность приятно заломило. От его прикосновений и ласк я начала неконтролируемо стонать и, едва выдохнув: «Возьми меня», почувствовала, как его мягкая рука накрывает мой рот, и в этот момент он вошёл в меня. Соитие было страстным и бурным, полным новых ощущений. Оргазм накатил мощной волной и накрыл нас почти одновременно...       — Вот и познакомились, — он блаженно закатил глаза и прошептал, — А ты, оказывается, необузданная девушка.       — Гена, прекрати, — остановила я его попытку вновь коснуться моей груди и игриво добавила, — оставь на второе свидание.       — На завтра? — тут же уцепился он за мои слова.              — Не обнаглел?       — Ты же сама хотела.       — Хотела — перехотела. Ясно?       — Нет.       — Ничего, что здесь даже у стен есть уши.       — А! ты о кабинете, — протянул он, поднимая нашу разбросанную одежду. — Действительно, не так я представлял нашу первую близость.       — Ах, ты ещё и представлял… — я выхватила из его рук своё бельё.       — Конечно. Начиная с ресторана, но ты же не захотела ни говорить, ни танцевать. — Он помог застегнуть бюстгальтер.       — Уверен? — я пытливо уставилась на него. Мне было интересно, что же он думал обо мне в наш первый вечер.       — У тебя был такой вид, как будто ты готова мне голову откусить, — признался он.       — И поэтому ты сбежал?       — Нет… Отец... Чуть квартиру не спалил. Перепугался, позвонил. — Причина оказалась банальной. Все мысли Кривицкого заняты отцом. Но думаю, пару минут назад он меньше всего думал о своём папаше.       — Надеюсь, всё обошлось? Он подтвердил мои догадки:       — Если не считать пробитого плеча и черепно-мозговой, то всё в порядке. А после такого с тобой, я вообще обо всём забыл. Вот только кофе… Пока ты будешь одеваться, я сделаю себе ещё чашечку. В палату возьму, — и поймав мой хмурый взгляд, быстро добавил, — я ещё пирожок не пробовал.       — Чашка в палате. Ты не понимаешь, что это улика? — я легонько постучала пальцем по его лбу.       — Не волнуйся, я уберу. До утра её никто не увидит, — не особо прислушиваясь к моим опасениям, он быстро разобрался с капсульной кофеваркой. После чего подошёл ко мне сзади и обнял за плечи: — Ир.       — Ммм, — я приготовилась услышать от него что-то ласковое и нежное.       — Принеси что-нибудь почитать, — и видя, как жёстко я обломилась, подмигнув, добавил, — у стен же уши, сама говорила. Поэтому всё потом. Он затих.       — Ты чего?       — Да, всё нормально. Подташнивает немного.       — Может санитаров вызвать?       — Смешная ты, Ирка. За чашку из кабинета переживаешь. А то, что два амбала меня на твоей территории увидят, нет. Доковыляю уж как-нибудь до угла. Не переживай. — Он тронул губами мой висок и, взяв в руки чашку с кофе, произнёс, — Божественно! Я открыла дверь своего кабинета, выпуская моего новоиспеченного любовника, он выглянул в коридор и заговорщически прошептал:       — Никого! Путь свободен, — добавив громче, — До завтра, Ирина Алексеевна! Я обязательно почитаю то, что вы мне посоветовали. Мои губы растянулись в непроизвольной улыбке:       — Да, Геннадий Ильич, обязательно прочитайте. Прелюбопытнейший материал!