Глава 3. Входа нет

“Видеть, как к твоему лицу стремительно приближается пол — очень интересный способ проснуться”, — временно безликий Луиджи выслушивал историю моего пробуждения, это помогало унять дрожь, не каждый день снятся такие кошмары. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я встал с кровати. Солнечные лучи проходили через окно, обдавая кожу приятным теплом. Сегодня решил, что пусть личико Луиджи смотрит на дверь, а не как обычно мне на кровать. Рисовать лицо моему новоиспечённому “охраннику” с другой стороны было сложно — приходилось висеть над краем шкафа, который сначала слегка шатнулся, а потом и вовсе начал падать. Выронив от неожиданности маркер, я, размахивая руками, зацепился за пластмассовую часть Луиджи. Напрягши всё тело, я пытался вернуть шкаф в изначальную позицию. “Ты меня спас, — спрыгнув с поставленного на место шкафа, я поблагодарил Луиджи. — Кто ж тебя так крепко закрепил?” Спустился на кухню, мамы там не оказалось, моя банка уже была вскрыта, а в пасту уже воткнута ложка. Есть особо не хотелось, после кошмаров вообще странные ощущения накрывают, но мама же не зря её открывала, да и если я сейчас это съем, то тогда не придётся хотеть еды после. Присев за стол, я приступил неторопливо завтракать, параллельно с этим оглядывая кухню, в комнате особо изменений не было, как и всегда, ощущение, словно всё в этом доме застыло, да так, что он до сих пор находится в каком-то дне из моего детства, а то и раньше, до меня. “А ведь и вправду, что было тут до того, как появился я? Наверное, мама с папой, а потом я родился, и папа исчез, практически не помню его, будто бы и мелькает в памяти остаточное изображение его лица, но может это я сам выдумал. Что если в домах могут находиться только... семья, но людей в ней допускается лишь с большой и большой? Что если папа не может вернуться, потому что тут я? — я задумался об отце, попытался вспомнить всё, что могло бы напоминать о нём и понял. — Папиных вещей нет. Дома только наши с мамой. А папа вообще тут был?” Я зачерпнул ложку побольше и, затолкав себе в рот остатки пасты, отправился проверять, есть ли хоть где-то намёки на присутствие в доме папы. В диванной комнате на стенах были только мои рисунки, немного фотографий мамы, пыльных, очень пыльных. Если их кто-то и протирал, то это был я, маме на них было просто безразлично, хотя иногда она и поглядывала на фоторамки. Но это не так важно, как пришедшее в тот момент осознание — про папу тут ничего, совершенно. В моей комнате вообще ничего чужого нет, в маминой из интересного только книги и снимки моих дней рождений. “Успокойся, Сид, — я выдохнул и встряхнул головой. — Да, за последние дни произошло много нового, но не стоит напрягаться — всё будет хорошо... Ведь будет же?” В тревожные мысли уходить не хотелось от слова совсем. “Всё будет хорошо... Всё будет хорошо, — я спешно переводил взгляд от рисунков на стене, к дивану и другим частям комнаты, — всё будет хорошо... Всё будет, — стоило мне войти на кухню, как мой взгляд зацепился за сверкающую в лучах солнца воду бассейна, — шикарно!” Я с разгона прыгнул, оттолкнулся рукой от столешницы, пролетая над столом, другой рукой расстегнул толстовку, приземлился в кувырок, пока перекручивался освободил плечи от одежды, выйдя из кувырка снова прыгнул, на лету распахнул стеклянные двери во двор, отшвырнул толстовку в сторону и вытянувшись летел в воду. Не очень аккуратно срезанные волосы приятно развивались на ветру, чувствовалась невероятная лёгкость. Я задержал дыхание и погрузился в прозрачную воду бассейна. Она была слегка прохладная, благодаря ей весь стресс как рукой сняло. Добравшись до дна, я устроился по удобнее, слегка приоткрыл глаза и с упоением стал наблюдать за сверкающей поверхностью воды. Блики солнечного света были как всегда прекрасны, но сейчас я решил всплыть до того, как воздух в лёгких закончится. Протянув руку свету, я помахал ему: “До встречи, солнышко”, и оттолкнувшись от дна вынырнул, вдохнув полной грудью кислород, который после бассейна чувствовался невероятно приятно и свежо, наполнял энергией.  Схватив свою майку, я вытерся ей и замотав на пояс пошел к входной двери. Увидел, как мама несла вещи с сушилки, тут же подхватил их из её рук. — С добрым утром и спасибо, — как только её больше не отягощала кучка вещей, она выдохнула с облегчением. — Всегда пожалуйста, — отворив входную дверь, я скинул вещи на диван и обернулся к маме, та как обычно приветливо улыбалась, что очень хорошо. — Опять плавал? — мама провела здоровой рукой по моим ещё не высохшим волосам. — Ага, обожаю воду, — ответил я, после чего подхватил вещи и ушел разложить их по нашим с мамой шкафам.  Спустившись в диванную комнату, я застал маму в состоянии “отключенного мозга” — она сидела на диване и с застывшими глазами смотрела куда-то вдаль, хоть перед ней были только стены, но выглядело так, будто она смотрит дальше, сквозь них. Я подсел рядом и помахал перед её глазами ладошкой. Мама вздрогнула, повернула голову, её взгляд выражал немой вопрос: “Что?”. “Она уже почти без сознания, а значит от нескольких вопросов ничего плохого не случится, максимум она отключится, но пока не велика потеря”, — может я хотел не устроить допрос, а просто поговорить, но собеседник из мамы получается хороший достаточно редко. Вспомнилось, как несколько дней рождений назад, я никак не отлипал от мамы, постоянно разговаривая, в те дни я решил, что вытащу из неё все возможные слова, весело было. Вернувшись от воспоминаний к реальности, я решил начать с лёгонького для мамы вопроса: — Мам, а кто построил наш дом? — Папа, твой папа, это он. Он сделал для нас всё, он прекрасен. Ты будешь любить отца, ты будешь слушаться отца... — мамин взгляд не двинулся, говорила она медленно, будто бы на половину спала, голос её опять начал искажаться, как бы сильно это меня ни настораживало, диалог я хотел продолжать. — Но если он такой хороший, то почему он запер нас здесь? — Отец хочет тебя уберечь, стены, стены защитят. Люби стены. — От чего защитить? Мир за стенами опасен? — такого поворота событий я не ожидал, мне и ни думалось никогда, что стены могут сдерживать не нас внутри, а кого-то снаружи. В голове пронеслась мысль: “А если она меня запугивает, чтоб я оставил попытки найти выход?” — Нам нужно выбраться, а там уже сами решим опасен мир или нет, — с уверенностью в голосе я пытался донести до мамы свою идею. — Ты нужен нам... У нас на тебя большие планы... Бег бесполезен. — У вас? — “То есть у кого-то на меня большие планы, среди этих кого-то есть мама, а узнаю я об этом только сейчас?” — меня такое известие повергло в шок. — И почему это бег вдруг бесполезен? — Ты здесь, ты наш, ты мой, — когда мама говорила последнее слово её голос исказился окончательно, глаза закрылись, а я отпрыгнул назад, ну так, на всякий случай. И сделал я это не зря, сначала мамина шея сильно расслабилась, так, что голова просто откинулась вперёд, а потом и вовсе всё её тело рухнуло на диван. Я не представлял, что делать и стоял рядом с диваном, оставшийся с невероятно возросшим количеством вопросов и отсутствием каких-либо ответов. Меня это совершенно не устраивало, но у мамы что-то спрашивать бесполезно, сегодня повезло, что она хотя бы не моментально отрубилась, а теперь мне надо было действовать самому. Я вышел на улицу, времени до ночи было много. “Так я и поверил, что бег бесполезен. Скорее всего она это сказала, чтобы я перестал искать выход, но зачем отговаривать меня искать выход, если я не рядом с ним? А это значит, что я очень к чему-то близок”, — подумал я и решил обследовать всё. На всякий случай удостоверившись в месте положения мамы, а та всё ещё лежала на диване, я приступил к поиску. Для начала я двинул к сараю, окон нет, дверь заперта, попытка дёрнуть и открыть её левой рукой не увенчалась успехом, тогда я схватился руками за ручку двери и уже хотел было упереться ногами в стену, как плечо дало о себе знать, а боль в кисти после вчерашнего эхом отбивалась до самого локтя. Поняв, что от сарая мне ловить нечего, я вернулся в дом и направился в кладовку. Бегло оглянул полки, на ярусах ближе к полу располагалось неимоверное количество железных банок и мой секретный уголок за стенками из них же, на каждой банке было по наклейке с символами, которые я пока не мог разобрать, но был уверен в том, что там написано что-то про питательную пасту, скорее всего про то, насколько это месиво сытное — после него есть не хочется целый день, а то и половину следующего. Я уже давно привык всегда есть её утром и вечером, но не понимал, почему люди внезапно решили есть именно это? Неужели другой еды нет или не осталось? Задумавшись об этом, я погрузился в мысли: “Неужели за стенами каждый человек днями на пролёт ест питательную пасту, смотрит на символы, которые не способен прочесть, а все взрослые ведут себя как моя мама и... — я услышал шаги и вздрогнул, — боятся своих родителей?” Я вернулся в реальность, раньше я не обращал внимание на шаги мамы и даже представить не мог, что в будущем буду с опасением относиться к ней. Я оглянулся — она просто прошла мимо кладовки, видимо направлялась к себе в комнату. “Ничего особенного, и конечно же ничего страшного... Да?” — пытался я себя успокоить. Вернувшись к осмотру полок я оглядел ярус примерно на уровне моей головы, там было всякого по мелочи и в некоторых местах стояли деревянные ящики, в принципе ничего интересного. А вот что находилось на верхних полках? Даже мама бы до туда не дотянулась, так зачем же они так высоко? Я решил узнать и максимально аккуратно начал карабкаться по полкам вверх, спустя несколько ярусов я схватился за самую верхнюю, как вдруг послышался хруст, она надломилась и на меня полетела коробка. Я “элегантно” приземлился, слегка ударившись затылком об нижний ярус, и благополучно смягчил падение картонного прямоугольника, в котором по весу были явно не банки с пастой, а что-то значительно легче. Сдвинув с себя коробку, я приподнялся. На ней был символ с глазом, куча пыли и скотч. От пыли я чуть ни чихнул, а вот глаз это что-то явно интереснее, ибо до этого я видел такое только у мамы на книге, и больше нигде дома. Достав с полки рядом ножницы и аккуратно срезав скотч с бока коробки, я её открыл, в ней лежала необычная одежда, такой я до этого никогда не видел: ткань была тонкая, плотная, белого цвета, по длине оно тоже было больше, чем наши с мамой толстовки, застёгивалось оно на пуговицы, причём они были даже на концах рукавов. Ещё в коробке был пластиковый прямоугольник с фотографией мамы и тучей символов, среди которых особо выделялись несколько: кружок, крестик, вместо левой части которого была просто вертикальная палочка, и ещё кружок. “Интересно, зачем мама убрала свою фотографию в такую даль, так ещё и эту... этот вариант одежды?” — я призадумался, после хотел было полезть посмотреть, чего там ещё таится у потолка, как верхняя полка затрещала, надломилась вновь и на меня полетело нечто, но теперь уже ящик. Я отпрыгнул, а он упал близь лестницы в подвал. Ящик был явно старый, может он лежал тут ещё до того, как я появился в доме, дерево не выдержало и от падения большая его часть разлетелась на куски. “Вот это был явно подозрительный звук!” — у меня волосы встали дыбом, пока мама не пришла я решил спустить остатки ящика в подвал, толкнул его вниз по лестнице, тот с грохотом покатился и окончательно разлетелся об пол подвала, стало видно, что внутри лежали какая-то чёрная одежда, куча меленьких железных штучек, что-то небольшое полукруглое со стеклом и лентами, а также мешочек с застёжкой. Рассмотреть эти вещи поближе я не успел, ибо практически моментально закинул коробку с одеждой под нижнюю полку и вылетел из кладовки. Я отчётливо слышал, как открылась дверь в мамину комнату, а её владелица уже направлялась в мою сторону, у меня было всего несколько мгновений чтобы выдумать оправдание грохоту, и я решился на интересный перфоманс. Видя, как мама в полуотключенном состоянии, что легко можно было понять по глазам, которые замерли на месте, идёт к дверям кладовки, в тот момент, когда она уже вот-вот схватит ручку двери, я выдал: — Ма, а научи меня читать, — неожиданно, но это сработало — мама застыла. Пока она не пришла в себя я обхватил её и бережно начал двигать подальше от двери. Отодвинув маму достаточно, я обнял её для правдоподобности и стал ждать, когда она очнётся. — Как я тут оказалась? — Ты просто шла к себе в комнату, а я решил тебя обнять, — мигом ответил я, после чего мама, поверив, что так всё и было, пошла к себе. Как только дверь её комнаты захлопнулась, я выдохнул и потихоньку вернулся в кладовку, теперь можно поближе исследовать содержимое ящика. Аккуратно сметя ногой щепки дерева под полку, я подошёл к усыпанной ошмётками ящика лестнице. Стараясь не уколоться, я спускался по ней, скидывая щепки вниз. Встав на пол, я окончательно замаскировал улики, сгребя их все в кучку и переместив в угол. Теперь мой взгляд был устремлён к чёрному, оказывается резиновому чему-то. Это точно была одежда, но с крайне интересными особенностями — штаны и верхняя часть были сшиты вместе, а на спине красовалась длинная застёжка. “По размеру оно не подходит ни мне, ни маме, но тогда чьё оно? Если у нас дома чужая вещь, то значит и хозяин её тут был, вот только когда?” — я положил резиновое что-то на пол и решил поискать ответы в мешочке, который зачем-то положили в тот же ящик. Расстегнув замочек, я увидел пластиковые прямоугольники, их было столько же, сколько и нас с мамой, раньше я с таким количеством сталкивался не часто и просто говорил: “большой и большой”, но в тот момент для удобства решил называть это количество просто “семья”. На левом прямоугольнике были нарисованы какие-то линии, а вот правый был значительно интереснее — на нём были почти те же символы и глаз, что и на мамином прямоугольнике, но вместо её лица на меня смотрело чужое, лицо человека, которое до этого я только мельком видел в книге с маминой полки. “И снова моё неумение читать! Как мне узнать кто это, если вся информация защищена от меня тем, что я банально не могу её прочесть?” — мои челюсти сжались, хотелось просто заорать, но делу бы это никак не помогло, а только бы заставило мать спуститься обратно. Выдохнув, я полез в другой карман мешочка, там был опять какой-то прямоугольник, но теперь уже без символов. Я хотел его отложить в кучу к остальным находкам, как вдруг после моего прикосновения он засветился. У меня округлились глаза — это было неожиданно, я прильнул к прямоугольнику и начал с интересом рассматривать светящуюся часть, там были символы, очень похожие на те, что я видел на стиральной машинке, а на фоне был узор из треугольников, я нажал вновь, картинка сменилась — мне показало ещё больше символов. “Это что ещё за вещь такая? Выглядит просто улётно, надо будет утащить к себе”, — перед тем, как положить прямоугольник в карман толстовки, я понажимал на высветившиеся символы, но вместо новой картинки она просто пропала. Я снова нажал на прямоугольник, показало картинку, которую я видел сначала, потом эти символы и следом картинку скрыло. Я повторил, и чуть не выронил прямоугольник с испуга, когда оттуда маминым голосом громко сказало: “Говард, хватит трогать мой телефон”, “Что ещё за Говард? У мамы тоже есть свой Луиджи? Но как у него получается трогать что-то? Получается, Говард — человек, и мама его знает, и ей почему-то не нравится, когда он трогает её прямоуг... телефон. Ура, новое слово!”, — я обрадовался, что пополнил свой словарный запас, но мои мысли всё ещё вертелись вокруг этого самого Говарда. Я снова повторил мои предыдущие действия, свет снова погас, но фраза была другой и намного громче: “Говард, не пытайся отгадать мой пароль, прекрати!” Опасаясь того, что следующий звук будет достаточно громким, чтобы его услышала мама, я отложил телефон в сторону. “Надо бы расспросить маму про него”, — я затолкал все вещи в угол за вертикальную трубу у стены и двинулся наверх. Мама готовилась к ужину: доставала из шкафа очередную банку с пастой. Я подошел и спросил: — Ма, а что такое пароль? — на ответ я даже не надеялся, но внезапно мама не замерла, и он был. — Пароль нужен чтобы всякие плохие люди не забирались куда не следует. “Неужто мне вновь повезло?” — я обрадовался, но быстро перешел из приятного удивления к скоростному обдумыванию информации и спросил: — А ты знаешь, кто такой Говард? — Конечно знаю, Говард это твой папа, — теперь мне было известно имя собственного папы: “Интересно его назвали, но почему мама никогда не произносила его имени?” — подумал я, но сам оборвал свою мысль, надо было узнавать дальше. — А он плохой? — я заметил, как после этого вопроса мамины глаза на мгновение замерли, но потом продолжили двигаться по-обычному. — Нет конечно, твой отец — хороший, прямо-таки лучший человек, прекраснейший из всех, кого я встречала, — стоило маме это сказать, как я заметил весомую несостыковку: “Если папа хороший, то зачем тогда пароль? И почему мамин телефон был спрятан в кладовке? Ладно, если есть пароль, значит есть что скрывать, а значит мне нужно найти способ обойти его”. — Мам, а как делать пароли? — Если бы я делала пароль... — мама призадумалась. — То скорее всего это была бы запись чего-то важного, чтобы я точно не забыла, а зачем тебе? — Ма, у тебя был телефон? — это был мой последний вопрос, и я подумал, что может повезёт и с ним. — Конечно у меня есть теле... — тут маму бросило в дрожь, она начала озираться по сторонам, будто бы за ней кто-то следил, и этот кто-то повсюду. — Погоди... откуда я это знаю? — её взгляд наполнил ужас, зрачки стали такими огромными, что радужку было еле видно. — Чт-то т-такое телефон? — я пребывал в не меньшем шоке, как тут её глаза замерли, мама полностью замерла, застывши она смотрела на меня, а я не мог ничего сделать. — Будешь? — мама как ни в чём не бывало порезанной рукой протянула мне банку с пастой. — Спасибо, я не голоден, — я чуть ли не выхватил банку и поставил на стол, после чего ушел с кухни, думая, что же у мамы есть важное. Я спустился в подвал, взял телефон, тот опять засветился и показал символы. “Если пароль состоит только из этого и это что-то важное для мамы, то нужно искать подобное у неё в спальне. Как хорошо, что мама сейчас будет кушать, у меня есть время”, — закинув телефон в карман я отправился наверх. Открыв дверь мне практически мгновенно стало ясно, что же является паролем — символы под рамками с моими днями рождения. “Но какая из них самая важная? — Я прокрутил в голове каждый свой праздник. — Они все были особенными днями, на каждом мама добавляла в пасту вкусный порошок и лепила из неё торт. — Я нахмурил брови и внимательно осматривал фотографии. — Самое важное... самое важное... — как тут меня осенило. — Без чего бы не произошли они все — без того, в который я родился”, — я подошел к самой левой рамке поближе, там я был очень маленьким, я уже и забыл то время. Под рамкой были символы, я достал телефон и начал пристально всматриваться в каждый, после чего нажимал такой же на телефоне. Как только я ввёл последний символ картинка вновь сменилась, и я поспешил убраться к себе в комнату. Плотно закрыв дверь, я уселся на кровать и стал разглядывать новые символы, на фоне была фотография воды, не просто воды, а воды за стенами, это я понял моментально, бассейн был намного меньше, да и вода была другого цвета. “Вот это да, мама была за стенами! Это ж какую красоту они скрывают... Почему мама ничего не рассказывала? Ладно, не время грустить, если она не рассказывает, то это уже не важно, я всё увижу сам!” — подумал я. На телефоне было видно кружок, на котором была нарисована фотография, стоило мне нажать на него, как вылезло неимоверное количество изображений, в основном на них была мама, но моё внимание привлёк другой человек, он был в той резиновой одежде и штуке с лентами из подвала. Я тыкнул на него пальцем, и эта фотография увеличилась, так всё ещё и начало двигаться, а вместе с тем послышались голоса. “ВОТ ЭТО НИЧЕГО СЕБЕ”, — у меня отвисла челюсть, это было самое невероятное, что мне приходилось видеть. Я внимательно всмотрелся в двигающееся фото, там была мама и ещё кто-то, они говорили, стоя у нашего бассейна: — Говард, твою мать, на кой чёрт ты спёр это с комплекса? Они же бесплатно бы нам это выдали в случае чего, — мама с серьёзным лицом спрашивала папу. “Так вот как он выглядит”, — я наконец-то увидел отца. — Сил, не забывай, тебе бы выдали такое, а мне бы обычную маску с кислородными баллонами, — папа с немного нервной улыбкой на лице пытался отшутиться. — Не называй меня так, — мама закатила глаза. На этом двигающемся фото она тоже была невероятно подвижна, так ещё различные эмоции с её лица считывать было невероятно легко: “Видимо прошло много времени. Интересно, а почему мама настолько изменилась?” — Ладно уговорил, Сильвестр Сталлоне, — сказав это Говард кувырнулся в бассейн. “Пхах, а папа шутник”, — подумал я. У папы была такая интересная улыбка, какая-то острая что ли, я никогда не видел у мамы подобного. — Сил было лучше...  — А ты на кой чёрт меня снимаешь? — Говард посмотрел прямо мне в глаза, его взгляд на мгновение стал серьёзным. — Чтоб мне потом не предъявили за кражу маски подводного дыхания. — Если вы видите этот ролик, то знайте, я ничего не крал, а взял исключительно для тестов, — у папы в миг сменилось выражение лица, оно стало максимально невинным с милой улыбкой. — Ага, говори что хочешь, но чтоб завтра же маска была на месте, — мама сказала это, и картинка начала показываться с начала, но теперь уже без звука. В диалог после слов “маска подводного дыхания” я особо не вслушивался, голос в моей голове кричал: “МАСКА ПОДВОДНОГО ДЫХАНИЯ!? БЫСТРО ЗА НЕЙ!” Я положил телефон под подушку и кинулся в подвал, схватил маску и уже спустя считанные мгновения был перед бассейном. Я надел маску как папа, перекрутил ленты на затылке, чтоб маска по плотнее прилегала и бултыхнулся в воду. Знаменательный момент, я делаю вдох и... дышу. Моему счастью не было предела, я извивался под водой и кричал от радости. Я плавал, плавал и плавал, совершенно не высовываясь из воды, вставал на руки, кувыркался по дну, поворачивался и ходил по стенам. Когда же я всё-таки вынырнул у меня появилась новая мечта: “Я хочу научиться так без маски”. Осторожно сняв, я запрятал её к телефону под подушку, после чего решил подышать вечерним воздухом, лёжа на крыше сарая. Начинало темнеть, в памяти всплывали фрагменты вчерашнего. Снова дилемма: “Я могу дальше обследовать коробки с ящиками или же всё-таки рискнуть и опять двинуть к зелёному свету... — думать надо было быстрее, до ночи осталось не так много времени, — точно время! Я же теперь знаю сколько мама находится в сарае! Если она всегда там так долго, то я как минимум успею рассмотреть зелёный свет”. Имея при себе эту информацию, я был практически уверен, что мама точно не окажется за моей спиной сегодня. “Так я же ещё могу её просто попросить научить меня читать, если это опять сработает, то у меня будет достаточно времени чтобы закрыться в своей комнате. Ну всё мам, больше я тебя не боюсь!” — в таком уверенном состоянии я ещё не был, это было хорошее чувство, я ощущал как каждая мышца тела напряглась, разум был чист, я видел цель, путь и то, как я доберусь до неё: “Этой ночью мне ничто не сможет помешать!” А пока свет в доме не отключился я решил более детально изучить изображения в телефоне. Мне снова пришлось вводить пароль, благо теперь это давалось проще — я примерно помнил, какие символы надо нажимать. Как только я это сделал опять показался ролик с мамой и папой у бассейна. Я хотел было просто тыкнуть в экран, пытаясь донести до телефона, что я хочу обратно посмотреть все фото, но палец слегка проскользил и включился другой ролик. Сначала я подумал, что телефон просто перестал светиться, но звук был и иногда мигал свет, голоса были громкие и злые. Внезапно на телефоне появилась картинка прямоугольника, палочки и красного цвета, после которой звук начал искажаться, а я больше не мог определить кто говорит — голоса перестали отличаться, всё слилось в не прекращающийся шум, а различить можно было только крики: “ТВОЮ МАТЬ УБЕРИ СТВОЛ! — потом чуть тише. — Твоё присутствие здесь больше не требуется — убирайся! Что на тебя нашло!? Ты в своём уме!? Это мой сын и я с ним останусь! Ну раз так, то...”, телефон завибрировал и погас, я нажимал, но он больше не светился. Я сидел в шоке: “Видимо у мамы с папой были явно сложные отношения, если это кричали они, хотя кто же ещё, телефон то мамин”. Мои мысли оборвал погасший свет, время пришло. Не выпуская телефона из рук, я на цыпочках пробрался к дивану, мама не тут, но она точно уходит позже отключения света. Я забрался под диван и принялся ждать. В голове всё снова и снова прокручивались вчерашние события и тот звук с ролика: “Что же тогда случилось? Почему папы тут нет? Какую такую тайну скрывает в себе зелёный свет за трубой, к которому категорически нельзя прикасаться? — я решился окончательно. — Сегодня я узнаю ответ, хотя бы на последний вопрос!” В серьёзном настрое пришлось сидеть долго, но как только дверь дома захлопнулась я мигом понёсся к бойлерам. Вот он — зелёный свет! Я не представлял, что нужно с ним делать, поэтому прикоснулся. В момент всё залило мигающим красным светом, громко таким же голосом, как у мамы в то утро раздавалось: “Внимание! Объект С в недопустимой зоне! Внимание! Объект С в недопустимой зоне!” Настрой быстро сменился, я ожидал чего угодно, НО НЕ ЭТОГО! Я начал озираться по сторонам, как вдруг мой взор привлёк появившийся под зелёным светом рисунок, там были очертания прямоугольника, точно такого же как те, которые я доставал сегодня из мешочка. Я скаканул к тайнику с ним так быстро, что сам не успел уловить момент перемещения, выхватив прямоугольники я рванул обратно к свету и с силой впечатал их в рисунок. Левый бойлер отодвинулся в сторону, и я, не успев особо подумать, запрыгнул в образовавшийся проход. Оглянувшись, я увидел, как бойлер задвигается обратно...