Глава 5. Нечто

Проснулся я выспавшись. Очень желал вернуться в тот сон, хотелось ещё побыть с моими новыми друзьями под водой, но закрывая глаза я оказывался не в воде, а в темноте. Рванул к бумаге и карандашам: нужно сохранить всё, что я там видел и тогда, может быть, сон повториться. Я пытался зарисовать каждую часть: плывущие вниз с поверхности квадратики, прыжки из воды, отдых на песочном дне и стремительный заплыв к горизонту. Докрасив последний лист, я с гордостью посмотрел на свои рисунки, после чего думал, где же их прикрепить. Появилась идея приклеить к потолку, дабы, лёжа перед сном, было удобно рассматривать. Отодвинул одеяло с подушкой и поставил на кровать стул, взобравшись на сию шаткую конструкцию, я упёрся правой рукой в стену для большего равновесия. Чтоб не отрывать руку от стены, прилепил к бумаге скотч заранее. Потолок был высоко, пришлось встать на цыпочки. К моему счастью, конструкция была достаточно устойчива, дабы в этот момент не рухнуть. Повторив те же действия с остальными рисунками, я спрыгнул на пол, поставил стул обратно под столик у окна и улёгся на кровати — рисунки было видно прекрасно. Солнце уже клонилось к закату, я решил заняться расклеиванием тех листов, что вчера утащил. Глянул чем занята мама, удачно сложилось, что она сидела, пялясь в стену, сегодня присоединяться к этому столь интересному занятию я не стал. Вернувшись за листами и достав их из-под кровати, вместе с этим прихватив скотч, я выбежал во двор. Чтобы не таскать всё с собой решил сложить основную массу листов на крыше сарая. Начать клеить я решил со стены у бассейна, её хотелось сделать самой красивой: здесь я проводил больше всего времени, так ещё и мамины окна выходили сюда. “Пусть смотрит, надеюсь ей понравится, — было у меня в голове, когда я приступил к креплению листов к стене. — Как там говорили? Око?” — я решил, что, если этот символ глаза был в передаче Ока, значит этот одинаковый набор символов на каждом листе вполне может оказаться тем, как это слово пишется. Стараясь сделать так, чтобы цвета листов подходили к ближайшим, я медленно, но верно, закрывал стену. Сделав линию градиента из этих прекрасных рисунков, я решил перейти к другой стене, а именно к той, на которую выходило моё окно. Взяв несколько заранее отложенных листов, я принялся думать, как их приклеить, чтоб их хорошо было видно из окна верхнего этажа. Особо дома маячить не хотелось, чтоб мама вдруг не перестала в стену смотреть. Пошёл на компромисс и забрался на нижнюю часть стены, которая выступает где-то на пол дивана от основной. Оттуда уже прыгнул и прилепил лист. Тут я их решил расположить в форме того самого глаза, на это потребовалось меньше рисунков, чем на градиент, но выглядело это не хуже. Приступив к стене, в которой расположена главная дверь, я решил попробовать написать слово “Око”. Снова встав на выступ, но в теперь уже не прыгая, я аккуратно приклеил все листы так, чтобы они были максимально похожи на символы, это было не так уж и сложно, в основном потому, что нужные символы красовались на каждом пейзаже. Осталась последняя стена и чуть-чуть листов, так что там я их приклеил, не пытаясь сделать какой-то определённый узор. Выдохнув, я отошёл от своего творения, хоть бетон ещё был виден, но насколько же всё стало выглядеть красивее! Вместо серых стен наш дом теперь был окружён множеством красивых пейзажей, морскими обитателями, какими-то неизвестными мне существами и просто красивыми рисунками. Я навернул несколько кругов по двору, радуясь проделанному. Очень хотелось показать это всё маме и стоило мне об этом подумать, как она позвала меня ужинать. Я побежал на кухню и уселся за стол. Встретили меня вопросом: — И чем же ты так увлечённо занимался в своей комнате? Не припомню чтоб ты днём так надолго там оставался. — Подготавливался ко дню рождения. — Но ты спал, — голос мамы исказило, было видно, что она хотела сказать что-то другое, но нечто ей помешало, вот только что? — Кх, — я чуть не подавился пастой: дверь в мою комнату была закрыта, она не могла узнать, что я сплю. “Понять, что я отсыпаюсь она могла позвав меня, но делает мама это только перед завтраком и ужином, в остальное время она мной практически не интересуется, тогда как?” — нужно было побыстрее сменить тему. — Кстати я такое придумал на день рождения, тебе должно понравиться. — Ух ты и что же это? — А ты голову поверни, — сказал я, и мама резко глянула через панорамное окно на стену у бассейна, её зрачки увеличились, так что радужку было практически не видно, потом уменьшились, затем снова расширились, но уже не так сильно. — Да ты крут, — мамин голос всё ещё был искажён, и я заметил, что в эти моменты он всегда искажается одинаково, и этот голос, которым пытается стать мамин, будто бы мне знаком... — Спасибо! — я был рад, что мама оценила проделанную мной работу. — Кстати, о твоём дне рождения, он правда будет особенным, — мамин голос ещё не вернулся в норму, но сегодня это искажение звучало заметно добрее. Сказав это, мама заулыбалась, потом слегка дёрнула головой и добавила. — Не терпится увидеть папу да? — Конечно, спрашиваешь! — увидеть отца было практически моей главной мечтой, не считая выхода за стены. Я был очень рад и удивлён тому, что мама начала разговор об отце, ибо обычно она его заканчивала. — Как думаешь, где он сейчас? — Работает. — Дай угадаю, на Тиши? — Не-а, ну формально да, но на самом деле он... — мама искажённым голосом говорила даже больше информации, чем обычным, это было прям в новинку, как тут видимо до неё дошла такая же мысль. — Упс, — мама резко чуть не упала лицом на стол, но я вовремя её подхватил. — С тобой всё в порядке? — Ага, так что ты там в своей комнате подготавливал? — голос мамы вернулся в норму. — Так я же тебе рассказал, — мама не застывала, в отличие от обычного, и я не понимал, почему она опять забыла. — Так, где папа работает? А то ты не договорила. Он же будет на дне рождения? — Его отправили далеко в командировку. Твой папа сейчас очень занят, к тому же он просил нас не покидать стены, мы не можем его ослушаться, ты же не хочешь его расстроить? — мама вновь повторила ту самую фразу. — То есть он не сможет прийти? — Не думаю. — Но ты же сказала, что день рождения будет особенным! — Не припомню такого, может тебе послышалось? Хотя конечно он будет особенным! Уже ждёшь праздничную пасту? — Да послышалось, можешь идти, я сам всё помою, — слышать такое было не приятно, но подавать виду не хотелось, всё равно это ничего не изменит, кроме того, что мама зачитает лекцию о контроле гнева или что-то подобное. — Спасибо, — мама улыбнулась и ушла к себе в комнату, а я быстренько помыл банки и тоже решил пойти к себе. На улице уже темнело, но спать не тянуло совершенно. Я вертел в руках куб, нажимал на выпирающий квадратик. Мне стало интересно, как он будет взаимодействовать с лампой, поэтому я выдвинул шкаф в центр комнаты, и забравшись наверх приложил куб — ничего не произошло, с лампой, а вот Луиджи почему-то начал двигаться. Внутри его стеклянного шарика, торчащего из потолка что-то повернулось, что-то блестящее теперь было направлено ровно на меня. Я спрыгнул на пол, положил куб на столик и вернул шкаф на место, блестяшка Луиджи всё это время следила за мной. — Ты чего делаешь? — я редко говорил с Луиджи в слух, но в тот момент мои мысли прозвучали слишком громко чтобы не быть высказанными. Луиджи молчал. — То есть, ты живой? — блестяшка начала двигаться по диагонали. — Ты меня слышишь!? — я был не просто удивлён, я был ошарашен, и шок только усиливался, ибо блестяшка начала двигаться вверх-вниз. — Это значит да? — Луиджи повторил движение вверх-вниз после моего вопроса. — Значит да. — Но почему ты раньше не отвечал? — блестяшка застыла, будто бы думая, как мне объяснить, учитывая его ограниченность в возможности как-либо разговаривать, а затем начала двигаться. Сначала я не понял, что Луиджи имеет в виду, но потом до меня дошло, что он рисует улыбочку, которую я ему делал каждое утро, кроме сегодняшнего. — Мне её больше не рисовать? — в принципе ответ на этот вопрос был очевидный, Луиджи показал “да”. — А ты можешь как-то говорить звуком? — услышав это Луиджи начал было двигать блестяшку по диагонали, как вдруг застыл. Через мгновение ко мне постучалась мама: — Ты с кем там разговариваешь? — С Луиджи, ты прикинь он... — я хотел сказать, что он начал говорить, но мама меня перебила. — Ты про своего воображаемого друга? Сид, пожалуйста, ляг спать, — послышалось, как мама уже уходит, как вдруг она добавила. — Тебя даже в подвале слышно было. — Ладно, — я замолчал и прыгнул на кровать, но последняя фраза мамы всё не выходила из головы: “Не верю, что я говорил с Луиджи так громко, что это было слышно в подвале, да и что мама там удумала делать ночью?” Лежа на кровати, я думал о том, как можно будет повторить поход к Дарвину: “Вдруг там ещё что-то интересное есть, я же так и не изучил полностью тот телефон у капсулы, к тому же может Дарвин что-то ещё расскажет, или у меня вообще получиться уговорить его открыть ворота. Вот проберусь снова за бойлер, научусь пользоваться всеми теми квадратиками на столе, и... — мои мечтания не на долго прервал отключившийся свет. — Получу контроль над домом!” Откинувшись на кровати, я рассматривал свои рисунки, представляя, что снова нахожусь в том океане и наслаждался мыслями о том, какой же сегодня хороший день. Подумав, что пора идти под диван, я решительно сел и глянул на Луиджи: “Проверну это сегодня же!” Но внезапно в стекле Луиджи я заметил что-то странное: что-то светящееся блестело за окном, причём ярко, свет становился сильнее, теперь он уже освещал мою комнату. Я рванул к окну и увидел, как плакаты светятся. Вжавшись в стекло, я разглядел, как мама идёт по двору с трубой, из которой вырывается нечто яркое, воздух над ним дрожал, а плакаты словно превращались в вязкую воду, оставляя что-то чёрное и тёмный туман. Внезапно послышался грохот откуда-то сверху, там что-то схлопнулось, да так сильно, что тряхануло весь дом. Я побежал на улицу, встретила меня невероятная картина: стен не было, плакатов тоже, вместо них было только оранжево-красное нечто и почерневший воздух, быстро сгущающийся над домом. Закашливаясь от того, что при каждом вдохе мне будто бы раздирало нос, горло и лёгкие, я бежал вокруг дома к месту, в котором видел маму. Нечто начинало охватывать траву, жара была предельная, я ранее и не думал, что может быть настолько жарко, дышать становилось всё труднее. — Ма-а-м! — кричал я, но она только захлопнула дверь сарая. Я с разгона влетел в неё, а после с силой начал бить, но отклика из сарая, как и тогда, не было. Словно вода нечто растекалось по траве, оно подобралось ко мне и с силой кольнуло ногу, начав быстро распространяться по левой штанине. Я закричал от боли и попытался скинуть с себя это нечто, каждое прикосновение к неизвестному созданию приводило к ужасному ощущению, будто бы кожа начинает стекать с рук. Сжав зубы, отпрыгнул и смог убрать с себя оранжевый свет. Нечто покрыло уже практически всю траву и испускало тучи чёрного воздуха. Я ринулся домой, перепрыгивая через него. Добравшись до входной двери, я оглянулся — нечто вот-вот доберётся до дома. Внезапно раздался громких хлопок и звон с кухни, я кинулся туда и увидел, что часть панорамного окна разлетелась, а весь пол был усыпан осколками стекла. Глянув слегка дальше, я заметил, что бассейн практически не тронуло —значит вода отпугивает нечто. Действовать надо было не просто быстро, а моментально, пришлось прыгать через стекло. Распахнув шкаф с пустыми банками и схватив как можно больше, я допрыгал в ванную, ибо оставаться рядом со стеклом опасно. Наполнив банки водой, я пытался залить нечто, это помогало, но слабо. Не перекрытая вода в кране начала переливаться через край, растекаясь по полу и образуя белый туман, соприкасаясь с оранжевым светом, это спасло пол на кухне, он перестал светиться, но нечто уже пробиралось в дом. “Нужно больше воды! Неужели Говард не предусмотрел это!? — я метался, пытаясь затоптать нечто, но оно разрасталось быстрее, а я лишь умудрился попасть ногой в осколок стекла, который на удивление легко прошёл сквозь тапок и впился в ногу. Как бы больно ни было, кричать времени нет, я вытащил стекло и отшвырнул в угол. Разлетелось окно в диванной комнате, громадный осколок пролетел рядом с моим лицом и пробил ещё часть панорамного окна кухни, другой врезался и рассыпался, влетев в дверь кладовки. — Точно! Бойлеры!” Забыв о повреждённой ноге, я помчался в подвал. Сначала я хотел оторвать их и разлить воды сверху, но попробовав отодрать правый я лишь порезал пальцы: он был очень крепко прикреплён к стене, но вот о левом можно сказать другое. Я выбежал из подвала, нечто было практически у лестницы. Добравшись до своей комнаты, я схватил ключ-карты и хотел было побежать вниз, как лопнуло очередное стекло, я отпрыгнул обратно на верхний этаж. Тёмный воздух всё больше заполнял дом. Кашляя и обливаясь потом от духоты с жарой, я добрался до зелёного света. Голос начал кричать об отказанном доступе, но меня это явно не волновало, приложив ключ-карты к свету и выждав пока бойлер достаточно отодвинется, я запрыгнул за него и с силой вдарил по задней стенке всем телом, бойлер замер, но не оторвался. Чёрный воздух стелился по полу как вода, волной втекая в подвал и моментально заполняя здесь всё. Я перестал нормально видеть, этот туман начал тянуться за мной в комнату с Дарвином. Было чувство, что воздуха становится крайне мало, мне пришлось максимально концентрироваться, дабы не поддаться этому страшному чувству усталости, которое накатило внезапно и с невероятной силой пыталось затянуть меня в сон, я ясно понимал, что если и увижу что-то в этом сне, то точно не свой океан, а что-то намного более жуткое и тёмное. Вспомнив свою встречу с белым туманом, я оторвал левый рукав и замотал им лицо, видимо кровь у меня из руки пошла сильно, ибо кусок ткани стал влажным. Упёршись кулаками в стол с квадратиками, кашляя, я прохрипел: — Дарвин, помоги! Появилась линяя, её сбивал чёрный воздух. — И снова вас приветствую! — прерывистый голос Дарвина вновь выражал счастье. — Начинаю поиск проблемы... Проблема обнаружена — пожар, запускаю систему БдСП — Безопасное для Систем Пожаротушение. Советую задержать дыхание, — почерневший воздух начало с силой утягивать из комнаты обратно в подвал. Я уж хотел было успокоиться, как понял, что теперь дышать вообще нечем: оно высосало весь воздух. Выбравшись наверх, я почувствовал, что и там уже воздуха не осталось. В разорвавшемся окне кухни я увидел, как со стен потоками стекает... “Вода!” — я направился в свою комнату за маской подводного дыхания. Идти было невероятно сложно, с каждым шагом тело слабело всё сильнее. Подойдя к нижней ступеньке, я просто упал на пол от головокружения, руками попытался смягчить падение — стекло впилось в них. Подъём на ноги дался очень тяжело. Почерневший пол всё ещё был горячим, настолько что прикасаться было до ужаса больно, а осколки стекла лучше ситуацию не делали совершенно. Тапки стали вязкими и прилипли к полу, пришлось идти без них. Опираясь на перила, я поднимался, как вдруг они заскрипели, кусок, за который я держался, отломился и полетел вниз. Чудом удержав равновесие, я поднялся до верхнего этажа. Сюда нечто практически не добралось, но следы виднелись. Я ввалился в свою комнату, скинул подушку и завязал маску на лице. “Осталось только добраться до бассейна”, — в глазах начинало темнеть, встряхнув головой я, держась за стены пошёл к лестнице, там темнота накрыла меня полностью, было ощущение, словно я перестал притягиваться к полу. “Нет, нельзя засыпать!” — кричал я в голове. Попытавшись двинуться, я видимо оттолкнулся от пола и покатился кубарем по лестнице. Темнота с глаз прямо-таки слетела, в голове начало гудеть, а левый глаз почему-то видел всё в красных тонах. Почувствовав небольшой прилив сил, я ухватился за него словно это последнее, что у меня было. Поняв, что видимо встать уже не получится, я хотел было стянуть с себя толстовку и подложить её под руки, дабы не ползти по стеклу и горяченному полу, но на это ушло бы слишком много сил. Я полз напрямую к остаткам панорамного окна на кухне, тело перестало ощущать стекло и жар. До бассейна осталось совсем чуть-чуть. Осторожно перебравшись через оконную раму с торчащим стеклом, я зацепился за край бассейна. Вложив все оставшиеся силы, я оттолкнулся. Мгновение, самое длинное мгновение в моей жизни, и я оказался в воде. Вдох. Я начал жадно вдыхать заветный воздух. Голова кружилась невероятно, я начал чувствовать, как холодная вода касается каждой моей раны. В тот момент я даже не мог понять, что было больнее, ползти по стеклу или плавать. Отдышавшись, я наконец смог думать не только о себе: “А где мама? — меня хватило осознание. — У неё же нет маски! — я высунулся из воды и сдвинул маску с лица. — Воздуха ещё нет, нужно срочно его возвращать”. Нырнув и вдохнув так глубоко, как позволяли мне лёгкие, я выпрыгнул из бассейна. Тапки остались где-то на лестнице, поэтому было решено намотать на ноги толстовку. Стараясь обходить стекло, я добрался до Дарвина. Быстро стянув маску и оставив её висеть на шее, я прокричал: — ВОЗВРАЩАЙ ВОЗДУХ! — Хорошо, хорошо, но можно же было просто нажать на кнопку, — Дарвин сделал небольшую паузу, видимо он тоже глянул на стол. — А, они в пепл... — ДЫШАТЬ! — Всё, понял, делаю, — через несколько секунд меня обдало ветерком, и я наконец-то смог вдохнуть. — Хух, спасибо, ты меня спас. — Рад помочь! Поднявшись наверх, я услышал, как в стенах что-то гудит, оказывается, появились небольшие отверстия, откуда быстро выходил воздух. Я начал искать маму, прошёл по комнатам, но её не было. С каждым шагом ощущение боли во всём теле усиливалось, я посмотрел на ноги — от штанов остались обрывки, лишь слегка прикрывающие колени, кожи почти не было видно, всё в чём-то чёрном и крови. С передышками я добрался до маминой комнаты. В столе в углу должен быть бинт. Ладони с пальцами были изрезаны, с виду обычная ручка ящика ощущалась не лучше, чем прикосновение к нечто. Достав бинт с ножницами, я разрезал и снял остатки одежды, ибо стягивать их по-обычному было бы слишком больно. Практически с ног до головы замотавшись в бинты, я взял куски чёрно-красной одежды и пошёл к себе. Аккуратно лечь на кровать не вышло, ноги не выдержали, и я просто упал. Это было очень неприятно, но более двигаться не хотелось. Думал начать мощный пересказ этих буквально ярких событий для Луиджи, но после всего случившегося хотелось просто попытаться расслабиться и уснуть. Закрыв глаза я практически моментально начал проваливаться в сон, не успевая даже подумать о чём-либо, каких-то красочных картинок не было, просто темнота. Вот я уже начинаю видеть что-то интересное, как вдруг что-то громко падает. Переборов желание выпучить глаза, сквозь практически закрытые я подсматриваю, что происходит— мама вошла и поскользнулась на маркере.Встав, она, не открывая глаз, по крутила головой, словно осматриваясь. Её лицо было обращено на меня, она подходит и берёт куб. Резко мама хватается за голову, роняя куб на пол, открывает глаза и кричит, и крик этот был от боли. Я дёрнулся, и с меня слетело одеяло. — Сид, мой разум туманит механизм в сарае... — она начала быстро говорить, периодически дёргаясь. — Аагрх... — маму шатнуло, она упала на колени и продолжила. — Оно плавит мне мозг, сына, любыми способами, не допусти чтоб я снова попала в сарай, пожалуйста-а-а-аАААА! — она пронзительно закричала, её руки начали дёргаться, мама схватила куб и разломила его пополам, после чего встала и спросила. — Что только что произошло? — пожав плечами, она ушла к себе в комнату, а я застыл, пытаясь переварить произошедшее. “Что бы это ни было, но маму больше в сарай ни ногой” — придя к такому умозаключению я закрыл глаза. Делать это было немного страшно, ибо вроде бы обычная темнота после того, как я чуть в ней сегодня не утонул, стала пугать, но я слишком устал чтобы ещё и бояться закрыть глаза, поэтому всё же уснул. Сон был яркий, но не в хорошем смысле: я падал где-то в месте, которое полностью состояло из нечто. Было жарко. Я посмотрел вниз и увидел, как подо мной падает ещё и мама, но её дела обстояли сильно хуже: от неё исходило множество чёрных нитей, они были натянуты и вели дальше вниз в открытую дверь сарая. Я почувствовал, что должен помочь маме и схватившись за её руку оттолкнулся, следом схватился за нить, она была холодной и твёрдой, перехватываясь я добрался до сарая. Нити уходили куда-то в темноту, я нырнул за ними, внутри сарая было намного больше места, чем снаружи и всё было сделано из тьмы. Нити выскользнули из моих рук, мама осталась сверху, в её руках оказалась труба, из которой выходил поток нечто, сливающийся с оранжевыми стенами. Сарай полетел дальше, я хотел было выбраться наверх, но перед моим носом дверь захлопнулась.