4 глава.

Раздался звонок. Сара посмотрела по камерам на гостя. За стеклянными раздвижными дверьми стоял низенький дяденька, так похожий по внешности на чеховского «толстого», — руководитель отдела бухгалтерии. Его лысина была влажной от пота, и он то и дело нервно похлопывал её носовым платком. Сара нажала кнопку «открыть дп», и двери автоматически раздвинулись. Дяденька неловко вошёл внутрь, но, увидев, что это лишь приёмная и что кабинет начальника дальше, расслабился и принял важный вид. «А вот по характеру он тонкий...» — подумала Сара, едва не закатив глаза. Но нужно держать вид — она же секретарша. Она привстала с места и натянуто улыбнулась. Менеджер оглянул её с ног до головы, деловито поправил галстук и, прокашлявшись, спросил деланным басом: — Арсений Егорыч у себя? — Он на ланче. Вернётся к часу. — А щас сколько? — не спросил, а скорее потребовал руководитель. Конечно, он мог бы повернуться и посмотреть на цифровые часы на стене, но ему, безусловно, хотелось, чтоб его обслужили и всё подсказали, как важному человеку. Сара натянула улыбку покрепче, чтоб та не соскочила в презрительный оскал, и, взглянув на часы за его спиной, отчеканила: — Двенадцать сорок семь. Если хотите, вы можете присесть на диван и подождать, а я... — А вы сделаете мне кофе, — перебил её мужчина. Хотя с такими манерами его стоит называть «мужланом». — Да, конечно. Могу я узнать ваше имя, отчество? — Остап Сергеич. — Присаживайтесь, Остап Сергеевич, я принесу вам?.. — Американо. Сара услужливо кивнула и вошла в подсобку, находившуюся позади её рабочего места. Она выбрала «американо» в кофемашине и, не забыв поставить чашку, стала ждать приготовления кофе. Задумавшись, она прикрыла глаза и представила, как выливает этот кипяток на потную лысину Остапа. «Остап... Боже, развелось тут деревенщины и важничает. Ему бы коров доить и овец пасти, а должности только завхозом в сельсовете», — Сара усмехнулась своим же мыслям и... И, снова натянув улыбку, вышла из подсобки и вынесла напиток Остапу. В эту же минуту снова раздался звонок, и Сара метнулась к камере. Увидев мужчину за дверью, она улыбнулась. Уже не натянуто — искренне. Она нажала кнопку «открыть дп», и в приёмную вошёл высокий, статный мужчина лет сорока с лишним. Остап чуть ли не поперхнулся своим американо, подпрыгнул на диванчике, разволновался и, в два счёта подскочив к вошедшему мужчине, начал суетиться вокруг него. «Ну да, ну да, начальник — не секретарша! Чёртов лицемер», — с нескрываемым презрением подумала Сара. Начальник, Арсений Егорович, тем временем перевёл взгляд с лысого на Сару и сказал: — Сара, солнце, подай два чёрных кофе в мой кабинет, — Егорович перевёл взгляд обратно на лысого. — Вам с молоком? — Нет-нет, что вы, Арсений Егорыч, не утруждайтесь. Мне Сарочка уже сделала кофий. Начальник свёл брови и из доброго, лояльного дяди превратился в строгого мужчину. Он сурово посмотрел на гостя и поставил его на место: — Для вас Сара Андреевна. Остап сразу сконфузился, неловко улыбнулся и согласно закивал, искоса со злостью и презрением поглядывая на «Сару Андреевну». Арсений Егорович отправился в свой кабинет, и лысый, как собачка — а походил он на жирного и неповоротливого английского бульдога, — побежал за ним по пятам. Сара выдохнула и пошла делать любимый кофе Арсения Егоровича — американо. Через пару минут она минула порог кабинета начальника, подала ему кофе и тихо попросилась зайти после совещания с Остапом Сергеевичем. Начальник кивнул, и Сара покинула его кабинет. «Он должен разрешить...» — подумала Сара, садясь за своё рабочее место. Она включила телефон. На обоях, на фоне старой школы, которую закончила сама Сара, стоял парень лет шестнадцати, на руках держащий белокурую малютку. Ему на плечо положил руку тёмненький пацан, на вид семиклассник, которого за руку держала смеющаяся первоклассница с большим бантом в волосах и букетом в руках. И всё это фотографировала Сара на селфи-палку. Сама она была такой же смуглянкой, как и половина её семьи (не считая старшего брата и младшую сестру, которые явно пошли в отца, а не в мать), а её густые волны шоколадных — настолько тёмных, что шоколад был явно «Бабаевский» — волос спадали на плечи. Такими же тёмными были и её глаза, обрамлённые густыми ресницами. Девушка улыбнулась, разглядывая лица своих родных. Как они там?.. Засунув наушники в уши, она сделала латте, подтянула к себе ноги, обняла их руками и, положив голову на колени, открыла приложение, в котором заседают все особи женского пола: Wildberries. За просмотром товаров, в основном косметики, одежды и разных безделушек, время пролетело незаметно. Сара краем глаза посмотрела на свой уже остывший кофе. Она взяла его, встала со стула и, подождав несколько неприятных секунд звона в ушах и потемнения в глазах — смартфоны никого не щадят — направилась в подсобку. Там она открыла маленькую морозилку, достала несколько льдинок из формочек и закинула в свой остывший латте. Сара подошла к микрофону на рабочем столе и доложила боссу, что уходит на перекур. Она выпорхнула из кабинета, а потом и из здания, оснащённого кондиционером, в жару мая. Холодный кофе в такую погоду — самое то. Сара прошлась до сквера, села на ближайшую скамейку в тени, сложила ноги по-турецки и начала потягивать свой чудесный напиток. Покончив с ним, девушка прогулялась минут пятнадцать по парку, понаблюдала за безмятежными утками, мирно кружащимися в прудике, и пошла обратно в офис. Зайдя внутрь, она блаженно выдохнула, ощутив на себе прекрасные чары кондиционера. Лето ещё не началось, а жара уже окутала Москву. Едва Сара вошла в приёмную и уселась на своё кресло, как Арсений Егорович вышел из кабинета, видимо собираясь направиться куда-то. Но, увидев секретаршу, он жестом пригласил её в свой кабинет. — Арсений Егорович, я бы хотела сегодня пораньше уйти, часов в пять, чтобы навестить своих, — заходя в кабинет вслед за начальником, попросила Сара. Арсений Егорович одобрительно кивнул. С легкой улыбкой он подошёл к одному из многочисленных шкафов, стоящих вдоль стены, открыл определённую полку и вытащил оттуда разнообразные богатства: два петушка на палочке, какую-то книгу про бизнес и бордовый галстук с инициалами Д.Д.А., вышитыми золотой нитью, положил все эти сокровища в пакет, и протянул тот Саре: — Скажи Савелию, что я не успел на неделе для него автограф добыть, работы уйма, — Арсений Егорович хрипло посмеялся. Сейчас он очень напоминал Саре её отца. Только доброго и не пьяного... Сара сглотнула свою неприятную мысль, захоронив её в себе поглубже, и кивнула с благодарностью. А затем напряглась, вспомнив об ещё одной просьбе. — Арсений Егорович, — слегка дрогнувшим голосом обратилась она к начальнику, — можете выдать мне зарплату за прошедшую половину месяца сейчас? У меня коммуналка не выплачена, и Саве за кружок нужно заплатить, извините за такую просьбу, я просто... — Она не успела договорить, как начальник остановил её успокаивающим похлопыванием по плечу. — Ну-ну, чего же ты, не переживай. Я тебе наличкой выдам, подожди секунду, — начальник подошёл к шкафу, наклонился и открыл нижний ящик. Порылся в каких-то бумагах и документах, достал конверт, на котором было что-то намалёвано от руки, и передал Саре: — Это тебе за месяц сразу. Если ещё чего надо будет, ты заходи, не стесняйся. У нас с тобой, как-никак, одна кровь по венам течёт. И папке своему привет передавай. Он на меня небось до сих пор обижается? — беззлобно поинтересовался Арсений Егорович, хотя и сам знал ответ. Сара неловко кивнула и потупилась. Она не любила, когда дядя так легко говорил об этом. Ей было стыдно за отца. Она чувствовала себя предательницей, хотя сама не знала, кого предаёт. Сара вышла из кабинета, чувствуя, как вина следует за ней по пятам. Разговор с дядей оставил неприятный осадок. Поставив пакет с вещами под стол и засунув конверт в сумку, она сжала руки в кулаки и попыталась подавить слёзы. Но эта битва была проиграна. Девушка быстро вошла в подсобку и заперла за собой дверь, прокрутив дрожащими руками защёлку. Она прислонилась к стене, сползла на пол, притянув к себе ноги и обхватив их руками, уткнулась лицом в колени и, не в силах больше сдерживать эмоции, тихо заплакала. Эмоции обуревали её. Вина, стыд, гнев, разочарование, отчаяние и ненависть к отцу. Ненависть к этой несправедливой жизни...

***

Сара сидела на кресле, уставившись на часы. Уже две минуты шестого. Она задумалась о том, стоит ли уже уходить или посидеть ещё десять минут ради приличия. Типа не бежать с работы сразу, а сделать вид, что... — Ты ещё здесь? Сара чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав голос начальника. Походу настолько сильно окунулась в размышления, что не заметила краем глаза, как он вышел из кабинета. — А.. да-да, я уже ухожу. Хорошего вечера! — с оттенком нервозности в голосе она ответила на вопрос, вставая с места и прихватывая с собой пакет, и быстро направилась к двери. Он с улыбкой посмотрел на неё и помахал ей рукой вслед. Затем зашёл в подсобку, и оттуда послышался звук работающей кофемашины. Сара вышла из кабинета и оглядела коридор в поиске... «Вот он», — подумала Сара и подошла к плану здания. Она оглянулась: никого нет, лишь пронзительный взгляд камеры прямо на неё. Сара поёжилась. Ну а вдруг она тревожник, и ей просто нужно знать, где аварийный выход? Это же не незаконно... Она быстренько сфоткала план здания и помчалась домой.

***

— Ребекка? — позвала Сара, закрывая дверь квартиры-студии на ключ. В ответ ей — молчание. Сара прошла в комнату. Сестричка спала на диване, обняв свою любимую плюшевую игрушку — обезьянку, которую, к слову, ей подарил дядя на её пятилетие. Девушка умилилась от такого зрелища. Но малышку пришлось будить. Обе поели, оделись, взяли с собой кое-какие продукты и немного денег и скользнули на улицу. После полуторачасовой тряски на электричке они наконец шагнули на станцию «Дорохово», и Сара сходу влетела в объятия привлекательного парня, который по виду был младше неё лет на пять. Ребекка радостно замахала руками, и парень, отпустив Сару из своих родных объятий, подхватил малышку на руки. Поворковав с ней, взял у Сары пакет, и они направились на рынок. — Как дома дела? Всё хорошо? Как экзамены? Готовишься? Тебе тут Арсений передал галстук дизайнерский. Ну и книжку какую-то. Ты почему мне не рассказал, что что-то у него просил? Мм, Давид? Сара засыпала юношу вопросами, а он только посмеивался. — Слушай, Сар, ты сейчас очень похожа на маму. Или на злую бабульку. — То есть мама, по-твоему, была злой бабулькой? — Сара рассмеялась, немного расслабившись. — Ты себя видел? Ты когда так вымахать успел? Мы полгода назад почти одного роста были. — Растишку ел, — самодовольно улыбнулся Давид. Сара всмотрелась в черты брата. Он был красивым. Ничего еврейского в нём не было. Светлая кожа, серо-голубые глаза, острый нос и выраженные скулы. Сара невольно задумалась: есть ли у него девушка? Как брат за ней ухаживает? Вспомнив, как Давид, влюбившись в одноклассницу в шестом классе, подарил ей мамину тушь, Сара прыснула со смеху, и Давид покосился на неё. «Нет, ну это давно было. Нашла что вспомнить, — с улыбкой подумала Сара, искоса поглядывая на брата. — Он уже вырос, уже не такой балбес. А вообще умно. Подарить не банальные цветы и шоколадки, а нужный в женском обиходе предмет: тушь. Давидка-то сообразительный. Из него выйдет прекрасный предприниматель.»

***

Троица предстала перед красной надписью «Рынок». За надписью рядами шли крытые лавки, за которыми стояли бабушки и коротко стриженные женщины плюс-минус бальзаковского возраста. Сара втянула ноздрями восхитительный аромат свежих продуктов и пробежалась глазами по рядам. Чего здесь только не было: и овощи с фруктами, и мясо, и молочка, и одежда, и даже товары для рыбалки. Слева виднелся сетевой зоомагазин в бетонной коробке, справа лавка трав и специй, за которой стоял мужчина арабской внешности с балахоном на бошке. Сара подошла к ближайшему прилавку и взяла из кучи один помидор. Вдохнула его запах и блаженно закатила глаза. Потом протянула его Давиду. Тот тоже втянул аромат овоща — а может и фрукта, а то и ягоды, кто знает? — и довольно кивнул. Сара попросила у продавщицы пакет и начала выбирать помидоры. — А мне!! Мне понюхать! — обиженно закричала Ребекка, протянув руки к овощу. Сара выбрала вкусно пахнущую помидорку и поднесла к носу Ребекки: — Мм! — с удовольствием промычала малышка, и Давид с Сарой рассмеялись.

***

Бедный Давид вышел с рынка с Ребеккой на шее и с кучей пакетов в обоих руках. Сара тоже несла несколько, весом в половину половины того, что нёс Давид. Это называется — «он мужик!». Ребята дошли до стоянки, на которой стояла старенькая, но чистая и ухоженная Тойота. Давид закинул продукты в багажник, а Ребекку — в детское кресло. Сара села сзади к сестре. Домой они доехали молча, и труженица-секретарша даже успела вздремнуть. — Сара! — пухленькая смуглая семилетка с порога кинулась на шею своей старшей сестрице, а потом начала обниматься с Ребеккой. Тут же открылась одна из дверей трёхкомнатной квартиры, и оттуда вышел сонный парень. Он потёр глаза и с улыбкой взглянул на сестёр. — Сава, ты чего такой сонный? Весь день спал, что ли? — с намёком на осуждение в голосе спросила Сара у встречавшего её брата. — Ну конечно, он же ночью в стрелялки свои играет, — усмехнулся Давид, и тут же стрелой в него влетел злобный взгляд Савелия, будто бы говорящий: «Чё хату палишь, дурень!». Сара лишь обречённо выдохнула. Давид в возрасте младшего брата сам рубился в «стрелялки свои». Ностальгия нахлынула на Сару, но кое-что нарушило её мысли. Кое-что очень злое, похмельное и недружелюбно настроенное. Отец вышел из родительской комнаты. Его взгляд был туманным, и Сара ни на минуту не усомнилась, что он с утра уже нехило выпил. Ребекка прижалась к Саре по одну сторону, а малышка постарше — по другую, и обе исподлобья испуганно взглянули на отца. У того в руке оказалась пустая бутылка от пива, которую Сара ранее не заметила, и она сразу насторожилась. Сара, а не бутылка. Хотя второй тоже стоило бы насторожиться. Первой молчание нарушила старшая дочь: — Здравствуй, пап. Отец покосился на неё, как будто впервые в жизни её увидел. Но уже через пару секунд его взгляд налился презрением и яростью. Той слепой яростью, которая всегда заканчивалась трагедией. Как и пять лет тому назад... Как действовать при виде агрессивно настроенной бродячей собаки — Сара знала. Но как при виде такого же яростного отца... Нет. Отец тем временем слегка сгорбился, обвёл взглядом всю свору столпившихся в тесном коридоре детей, и взгляд его остановился на пакетах с продуктами в руках старших ребят. — Пиво есть? — прохрипел он и неловко осклабился. — Нет, — Сара сглотнула. — Ты себя видел, когда напиваешься? — немного осмелела она. И смелость эта отцу не понравилась. Немного пошатнувшись на нетвёрдых ногах, он замахнулся стеклянной бутылкой. Давид мгновенно вылетел вперёд всех детей и принял оборонительную позицию. К сожалению, для него это было не впервой. Бутылка, правда, не долетела до ожидаемого места, ведь как только пьяный человек закинул руку для замаха, бутылка выскользнула из его потной ладони и упала позади него, разлетевшись на осколки. Она решила пожертвовать собою, но спасти жильцов этой небольшой, наполненной горем квартирки. Хотя она бы и так разбилась бы об чью-то голову. Впрочем, о насущном. Отец несколько озадачился исчезновением из его руки бутылки, ведь когда он кинул её, то оказалось, что кинул он лишь воздух и озлобленный взгляд. Он опустил глаза вниз и увидел осколки у ног. Не понял. Почесал затылок. Но в гениальной голове возникла гениальная мысль. Ведь только пьяные в стельку люди видят звёзды в голове, которые говорят им, что делать. И он увидел звезду. Красную, налитую гнилой кровью и пульсирующую свирепостью. Звезда нашептывала ему... говорила... и наконец орала, разрывая глотку: — БЕЙ, БЕЙ, БЕЙ! И он ударил. Замахнулся, уже не надеясь на предательницу-бутылку и вмазал Давиду кулаком в нос. Тот не успел увернуться и чуть было не упал, но Савелий успел придержать его по одну руку, а Сара — по другую. И начался скандал вишенкой на торте — дракой. «Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» — заезженная и банальная до слёз цитата, которая всё же так чётко описывает именно эту несчастливо-счастливую по-своему семью.