5 глава.

— Шах и мат — растянулась в победной улыбке Княгиня. Виктор почесал репу: — Я и не знал, что вы так хороши в шахматах... — Честно говоря, я и сама не знала, — засмеялась она и, Виктор охренел вдвойне. — Моя мама была чемпионкой по шахматам и представляла свою школу в этом «спорте». Она учила меня и моего младшего брата играть. Брату нравилось, а мне нет. Поэтому лет в 10 я перестала. Но знания, наверное, сохранились где-то на подкорке. Княгиня отхлебнула немного ромашкового чая, встала и подошла к окну. Покатавшись с пяток на носочки несколько раз, она слегка скучающе пропела: — Старая конфорка плещет нам, на двоих одна заварка. За окном темно, в окне трещина, лампочка-луна над парком. Виктор посмотрел в её профиль. Княгиня была достаточно красивой юной девушкой. Насколько он знал — а знал он всех участников группы чуть ли не досконально — ей был двадцать один год. Её нос с горбинкой, смуглая кожа, густые волосы и брови выдавали в ней еврейку. Лампа отблескивала в её тёмных глазах. — А евреи хитрые, — улыбаясь, прищурился Виктор, и Сара непонимающе подняла брови, ожидая дальнейших объяснений. — Я имею в виду твою мать. Она ведь еврейка — Виктор откинулся на спинку стула, небрежно помешивая ложкой сахар в чае. — Вы меня пугаете, Виктор, — пошутила она. Но, несмотря на кривую ухмылку, в глазах её отобразился реальный испуг. Она знала, как Виктор её нашёл. И знала, что он многое знает о ней. Но всё же когда он начал говорить что-то о её семье, Княгине стало не по себе. — Оу, ну что вы, Княгиня, — поспешил оправдаться "сталкер". — Я не копал настолько глубоко. Мне нужны были базовые знания о нынешних участниках нашей так называемой группы. Я лишь люблю изучать религию. — То есть, — брови Княгини взметнулись ещё выше, — вы достаточно хорошо осведомлены о нашей национальности? — Виктор подтвердил это спокойным кивком и пояснил: — В иудаизме еврейство передаётся по материнской линии, так? — Княгиня подтвердила это медленным кивком. — То есть, если бы ваша мать была русской, то вы бы не были еврейкой. Даже в том случае, если бы евреем был ваш отец. Не, ну в теории в России родители сами выбрают национальность ребёнку при разнонациональном браке. Но по Галахе он евреем считаться не будет. Я ведь прав? Княгиня была приятно удивлена такой осведомлённостью. Обычно люди даже не задумываются об этом, в то время как сама девушка тщательно изучала все аспекты своей национальности. Многое она узнала и от матери. Лёгкая улыбка расползлась по её губам. — Так вы религиовед? Виктор искренне рассмеялся, и Княгиня непонимающе уставилась на него. — Нет-нет. Я риелтор. А религия это так, для души. — О, Господи, ваши разговоры не по мне, — Лев, всё это время сидевший в кресле и скучающе слушавший беседу двух, более светских, чем он, львов, скучающе зевнул. Виктор рассмеялся: — Да это вы, зумеры, просто ничего не понимаете. Лев хотел что-то съязвить, но его прервал знакомый голос, который явно был на стороне Виктора: — Это точно! Все повернулись к двери, где стоял Серый. Виктор протянул тому руку и он её по-мужски пожал. Затем Серый прошёл мимо Льва, по-отечески потрепав его по волосам. Тот скинул руку Серого, проматерившись. — Эу, пацан. У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтоб своими детскими губешками такие слова говорить, — начал читать Серый нотацию. Лев опешил: — Да вы угораете? Вон, Княгине лет столько же, сколько и мне! — Двадцать один? — неверя спросила та. — Ну девятнадцать. Это погоды не сделает! — Так ты на неё глянь, — Серый в это время как раз подошёл к Княгине и положил руку ей на плечо, на что та никак не возразила. — Она себя ведёт как взрослая, умная девушка. А ты — как дебил малолетний. У Льва отпала челюсть от такой наглой прямоты со стороны Серого, и он даже не нашёлся, что сказать. — Но ты ведь не дебил, правильно? Тоже умный парень. Веди себя просто как мужик, а не как пацан. Пусть тебе Княгиня будет примером. — Примером мужика? — Засмеялась она. — Ну нет, примером взрослого, осознанного человека. — Серый не удержал улыбки от шутки Княгини. Пока Лев поднимал свою упавшую челюсть и пытался понять, почему какой-то таксист тыкает его, как котёнка, носом в его поведение, Серый уже сел за стол и влился в беседу Княгини и Виктора. — А я и не знал, что ты философ — посмеялся Виктор. — Да ну. Я просто вижу, что пацан не понимает, что делает. Надо же сказать ему, как надо. Лев не выдержал этого театра двух актёров, где Серый был рассказчиком, а сам Лев — клоуном, и ушёл курить на балкон. Серый же решил добить своего «ученика» и пустил ему стрелой в спину: — Тебе курить-то не рано? В хлопке балконной двери отразилось всё то недовольство, которое испытал тот, кто ей так сильно хлопнул. — Вы мне так весь дом сломаете, — покачал головой Виктор. Серый нажал на педаль тормоза так резко, что Виктор, который сидел на переднем сиденье, чуть не выбил башкой лобовое стекло. Так бы «лобовое» приобрело новый смысл. Лев злостно пробормотал что-то себе под нос, а Княгиня спокойно заправила выбившуюся прядь за ухо. — Приехали, народ, — Серый поднял ручник. Княгиня вынула наушники из ушей. Лев немного замялся, но спросил с показной небрежностью: — Что слушаешь? — Монеточку. Знаешь такую? — Ну я же не вчера родился, — улыбнулся, прищурившись, Лев. Серый взглянул на того в зеркало в салоне и усмехнулся, и Лев, закатив глаза, вылез из старенькой красной «Субары». — Эта подойдёт? — Виктор покрутил в руках достаточно дешёвую рацию неплохого качества. Лев подошёл и взял коробку из-под техники. Что-то там внимательно прочитал и отмёл этот вариант: — 4 Ватта — это мало. Ищи от 15 и более. Если меньше будет, то в городской местности ловить не будет вообще. Виктор сделал вид, что что-то понял, и пошёл дальше по рядам. Магазин, в котором они находились, имел обычное название, красными буквами выложенное над козырьком входа: «Техника». Находилась эта техника на краю Москвы, где-то над Ленинградским шоссе, ближе к Химкам. Никто, кроме Серого, который и привёз их сюда. Цены здесь были действительно ниже, чем везде в городе. — О, смотрите! — Княгиня вдруг указала пальцем на электронные часы на полке. — Ну и? Часы нам зачем? — Без интереса поинтересовался Виктор. — Да нафиг они нам не нужны. На время посмотрите: 11:11! Числа одинаковые. Надо желание загадать! Серый сразу уставился в потолок и, судя по беззвучно двигающимся губам, и вправду начал что-то загадывать. К Виктору подошёл Лев, показал какую-то рацию и её характеристики, а потом отвлёкся на Серого, который будто звёзды на потолке считал: — А с этим чё? Княгиня развела руками: — Он желание загадывает. — Что блять? — Ну... время 11:11. Типа волшебное. Я всегда загадываю желание если время на часах одинаковое. И монетки в колодец бросаю. Или ещё когда под поездом проезжаю на машине, то тоже нужно желание загадать и в ладоши похлопать, чтоб сбылось. Лев посмотрел на неё как на дуру. — Вы так не делаете? Ну же, попробуйте, точно сбудется. Щас уже время пройдёт. Виктор пожал плечами и задумался, Княгиня скрестила пальцы, зажмурилась и что-то беззвучно зашептала, а Лев закатил глаза и пошёл на кассу. Серый первым сел «на своего коня», как он выражался. Следом и остальные залезли в машину. Та аж присела, заскулила, но смирилась в итоге. Коробку с техникой решили поставить Саре в ноги, и та никак этому не противилась. — Эх, лошадка моя... — Серый трепетно погладил оконную раму. — Когда я уеду, придётся тебя продать. Лев скучающе, даже слегка нервно грыз ноготь, ожидая, когда эта самая лошадка тронется. И Серый тронулся. Ещё и так резко, что Виктор едва не повторил свой несовершившийся в первый раз «лобовой манёвр». Серый выкрутил на максимум радио, которое кряхтело и прерывалось. Играла какая-то старая, смутно знакомая английская песня. Княгиня начала подпевать себе под нос, постукивая пальцами по коленям. Лев взглянул на неё в профиль. «Красивая... Стоп. Боже, о чём я думаю!?» Княгиня, будто услышав его мысли, или же побанальнее — заметив боковым зрением, что он смотрит на неё, вдруг повернулась. Парень же быстро отвернулся к окну, как будто так Княгиня бы не заметила, что он пялился на неё. Она пожала плечами и, повернувшись обратно к окну, продолжила напевать. С улыбкой на губах. Ну не получалось у неё скрыть своё... Своё что? Своё трепетное чувство, разливающееся где-то в груди. Своё ощущение того, что он смотрел на неё. Ведь если смотрел, то неспроста. Значит, она, быть может, ему... — Ай би... ран... гёрлс... — начал подпевать на ломаном английском Серый, причём лишь немногие слова, которые он, видимо, только и понимал из всей песни. И звучало это настолько смешно, что Княгиня с Виктором синхронно разразились смехом. Княгиня — звонким девичьим, а Виктор — достаточно низким мужским. Лев как-то отрешённо посмотрел на них, но тут Серый решил взять высокую ноту, и это очень смахивало на раненую птицу. Тут даже Лев не удержался от смеха, и они с Княгиней развалились на заднем сиденье, умирая от хохота. Виктор тоже в одиночку не умирал на переднем сиденье, потому что Серый тоже засмеялся. Причём не из-за своих вокальных навыков, а за компанию. Просто так. Смешинка потихоньку покинула машину, и Лев повернулся к Княгине. Она лежала с закрытыми глазами и улыбалась, а на щеке у неё была слеза — настолько смешно пел Серый. Она повернулась к Льву и открыла глаза. Их лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Два сердца неистово забились. Княгиня машинально облизнула губы, а Лев опустил на них взгляд и сглотнул. Он протянул руку и невесомо коснулся скулы девушки. — О, Бургер Кинг. Погнали пожрём, а то я чот проголодался изрядно. — Резко начал Серый и, не дожидаясь ответа, так же резко повернул вправо. Влюблённые голубки от такого поворота чуть не свалились с сидений. — Ну а он мне и говорит, мол, «Серый, братец, что ты тут забыл?» Мы обнялись, он мне всё-таки как брат родной. А потом... — Виктор, с огромным удовольствием пережёвывая чизбургер, заинтересованно слушал очередную байку Серого о том, как его назначили в офицеры в армии. Было ли это искренне или внимательным слушаньем Виктор отплачивал Серому за фастфуд, который Серый купил для всей компании. Лев сидел напротив Княгини, и они молча ели бургеры, уставившись в поверхность стола, как будто на ней была интереснейшая книга. Они выглядели со стороны как подростки, которые смотрят фильм с родителями, и тут начинается постельная сцена. И этим подросткам вдруг так интересны становятся все шторы, потолки и розетки в комнате, как будто они их никогда раньше не видели. Серый, казалось, вообще не замечал этой неловкости, а вот более эмпатичный и замечательный — в плане замечания деталей... да и в целом замечательный — Виктор иногда искоса поглядывал то на Льва, то на Княгиню. С Княгиней в целом всё ясно: влюбилась девка. Правда, как казалось Виктору, влюбилась в дурачка и бездельника. Княгиня Виктору нравилась, она для него была как племянница. И он не хотел, чтобы, его «племянница» встречалась с типа крутым парнем и крашем всех девчонок, который к тому же ещё и дотер, наверное, и дымит как паровоз. Он, в целом, нормально относился ко Льву. Но если Лев проявлял к Княгине какое-то внимание... К этому Виктор относиться нормально не хотел. Сам Лев, к слову, был совсем уж странный. Обычно он мог поцеловать первую встречную (ещё и её подругу, а там и до мамы дойдёт) не краснея, а тут, в одной машине с Княгиней, сидит и уже не знает, куда себя деть. Как Лев встречался с девчонками, Виктор знал. У Виктора были свои связи. Скорее, целая сеть. — Я ему как дал в нос. Ну ты прикинь, он к моей жене приставал! Я бы ему вообще язык вырвал и в жопу засунул... — Виктор вообще не понял, в какой момент Серый перешёл от армии к своей жене и... — Подожди, какая жена?! — Вдруг вскочил Виктор. Княгиня сама обалдело проглотила кусок чизбургера и уставилась на Серого. — Блин, Вик, я понимаю, что ты ревнуешь, но будь поспокой... — Я ревную?! Ты с ума сошёл?! И убери от меня свои лапы! — Виктор споткнулся об камень, пятясь от Серёги, который наигранно полез обниматься, а затем рванул куда-то по просёлочной дороге. — Вы, ребята, знаете, как я в армии служил? Мы там так бегать научились, я ему даже фору в 10 секунд даю. — Серый повернулся и взглянул вслед Виктору, загибая 4-ый палец. Загнув все 10, он рванул с места, да так, что пустой стаканчик Льва из-под колы упал со стола. Княгиня проследила за ним взглядом (сначала за стаканом, а потом за Серым) и нарушила гнетущую тишину: — Ставлю на Серого. Лев усмехнулся: — Определённо. Серый сидел на корточках перед Виктором и заклеивал ему пластырем коленки, которые Княгиня уже обработала антисептиком. — Ну теперь вы точно как сладкая парочка выглядите, — добила Виктора Княгиня, уловив вайбы Серого — тот, походу, собирался пустить такие шутки в привычный обиход, нравится это Виктору или нет. Серый поиграл бровями, глядя на Виктора, а бедняга со стоном отчаяния откинулся на спинку кресла в машине. — Ну всё, герой, залатали тебя, можем ехать, — Серёга был на энтузиазме, доказав всем, что он не только водитель хороший, но и бегун. — Ты, наверное, ещё и спасибо от меня ждёшь? — бросил Виктор Серому в спину, но тот лишь сказал что-то о том, что Виктор его по приезде домой отблагодарит в спальне, и, если бы Бургер Кинг, у которого и происходило сие происшествие, не находился бы где-то в поле на окраине шоссе, то Виктор точно бы сбежал... Хотя колени болят, да и Серый глазом не моргнёт — догонит же...