Глава 3

      Сегодня было особенно жарко. По словам Кенпачи была середина августа. Просто так сидеть без дела не хотелось, поэтому Кисаме не придумал себе лучшего занятия, чем пойти рубить дрова. Одетый в поношенные хакама, рваные до колен на манер шорт, и рубаху без рукавов Демон Скрытого Тумана взялся за топор.       Методично раскалывая полено за поленом, Кисаме погрузился в размышления. Его заинтересовали те двое синигами. Они не были похожи на тех самураев, что он знал. Тот же Мифуне из страны Железа всегда был закован в сталь. А легкий вид тех двоих настораживал. Неужели они настолько сильны и самоуверенны, что их не заботит индивидуальная защита? Даже ниндзя, которые не носят тяжелую броню, всегда, как минимум, надевают сетки-боди из стальных нитей. Особенно настораживал Кисаме парень в белом хаори. Возможно, ему тогда показалось, но он ощутил от него мощное давление, притом, что тот просто стоял перед ними и улыбался. Казалось, захоти тот парень «надавить авторитетом», Кисаме тут же упал бы перед ним на колени.       Вообще в последнее три дня он заметил у себя определенные странности. Возникало ощущение, будто Кисаме интуитивно знал, кто где находится поблизости. Вот даже сейчас он мог чувствовать слабое шевеление Ячиру, спавшей возле Кенпачи. Он не видел ее, но как будто ощущал присутствие неподалеку. Про Зараки и говорить нечего. Тот фонил так, словно находился за спиной Кисаме. На мгновение в его голову закралась безумная мысль. А что, если его чакра никуда не исчезла, а он сам после смерти приобрел способности сенсоров. Ведь они умели чувствовать ее обладателей на расстоянии многих километров. Но тут же отмел эту мысль, помня свой неудачный опыт в первый день. Да и откуда у его новых знакомых чакра. Значит, это нечто другое. Кисаме пока не знал, что именно, но он обязательно докопается до сути.       Набив дровами сарай, он собирался уже идти будить остальных, как внезапно почувствовал: кто-то приближается. Незнакомец двигался спокойно. А давление, исходившее от него, было мощным и в то же время мягким, как медленно катящийся с горы валун, обернутый многими слоями ткани. Кисаме неслышно вбежал в дом, взял меч и приготовился защищаться. Перед ним во дворе стояла красивая женщина средних лет. Судя по одежде, она тоже была из числа тех синигами, что пришли позавчера за Цунаяширо. Она была облачена в то же белое хаори, что и тот очкарик-интеллигент Айзен. В глаза бросалась ее необычная прическа. Темные волосы были собраны в толстую косу спереди, скрывая вырез ее косодэ.       — Кто вы? — спросил Кисаме, не сводя с гостьи настороженного взгляда. Та мягко улыбнулась в ответ, но Кисаме не ослаблял бдительность. Он чувствовал, что за ее материнской улыбкой таится опасность. Висевший на ее поясе меч тоже не внушал спокойствия.       — Меня зовут Унохана Рецу. — поклонилась женщина. — Как одному из капитанов Готея-13 и главе Госпиталя Сейрейтея позвольте мне одной из первых поприветствовать вас в этом мире, а также поблагодарить вас и вашего напарника за ликвидацию преступной деятельности в 80-м районе и устранение Дзимбаты Горо.       — Хошигаки Кисаме. — коротко кивнул тот, все еще держа перед собой меч. Что-то его настораживало в этой женщине. — Мы лишь действовали, исходя из собственных интересов, так что не рассчитывали на чью-то благодарность.       — И все же, — Унохана продолжала мирно смотреть на Кисаме, так и не вынув меч из ножен, — ваше участие сильно помогло этому району. Тяжело признавать, но Готей-13 не мог вмешаться в действия Дзимбаты. Участие в его темных делах представителей Благородных кланов Общества Душ связывало Сейрейтею руки, чем тот активно пользовался. Но теперь все это позади. Теперь знатные семьи будут внимательнее следить за своими отпрысками, дабы не навлечь на себя еще большего позора.       — Все это, конечно, здорово. Однако я уверен, что вы явились сюда не просто поблагодарить нас за хорошую работу.       — Вы правы, Хошигаки-сан. — невозмутимо подтвердила его подозрения Унохана. — Но, уверяю вас, я пришла с добрыми намерениями. — Она вытащила из внутреннего кармана документ и протянула его Кисаме. Тот наконец опустил меч и взял бумагу.  — Приказом Главнокомандующего Готея-13 Генрюсая Шигекуни Ямамото вы официально зачислены в Академию духовных искусств для обучения и дальнейшего становления синигами. Мне было приказано уведомить вас и доставить в Сейрейтей для прохождения процедуры зачисления.       — Подождите! — растерянно прервал ее Кисаме. — Вы сказали «синигами»? Но как я могу им стать. Разве мы, как потенциальные синигами не должны обладать какими-нибудь способностями? Я просто воин, мастер меча, но никак не «бог смерти».       На это Унохана мягко рассмеялась, словно он сказал очевидную глупость.       — Поверьте, Хошигаки-сан, вы себя недооцениваете. Способности для того, чтобы стать синигами у вас точно есть. Иначе вы бы не обнаружили меня до моего прихода. Навык чувствовать духовную энергию вокруг себя является первостепенным для проводников душ. — услышав ее слова, Кисаме почувствовал облегчение. Значит ему не показалось, и это были не галлюцинации. — Благодаря этому мы можем чувствовать присутствие врагов, предупреждать вторжение Пустых и вовремя реагировать на различные аномалии, как, например, ваше появление в Обществе Душ.       — Мое появление. В нем не было ничего особенного. Я просто проснулся в лесу в 80-м районе. Ничего необычного за тот день не произошло.       — Это вы так думаете. В действительности в момент вашего появления три дня назад в Обществе Душ произошел мощный всплеск духовной энергии, волной прокатившийся вплоть до Сейрейтея. Практический каждый житель ощутил его. В Готее-13 посчитали, что случился локальный прорыв Пустых в Общество Душ. Как вы уже поняли, мы никого не нашли. Если бы капитан Айзен не упомянул вас в своем докладе, мы бы и дальше оставались в неведении. Даже сейчас я ощущаю сильную реяцу, исходящую от вас. Скажу даже больше. — ободряюще улыбнулась Унохана. — Вас признал Зараки Кенпачи. Сейчас в Обществе душ мало таких людей с потенциалом как у него. Он живет здесь уже сотни лет и до сих пор не нашлось того, кто выжил бы после встречи с ним. Горы трупов всегда оставались после него на протяжении сотен лет, особенно в раннюю эпоху этого мира. Обществу Душ нужны такие воины, поэтому мы предлагаем вам вступить в ряды синигами и со временем стать частью Готея-13.       Кисаме хотел было ответить, но не успел, почувствовав движение духовной энергии в доме. Спустя секунду во двор выбежал Кенпачи с мечом наперевес. Увидев Унохану, он на мгновение застыл в ступоре, как словно привидение увидел. Кисаме мог поклясться, что увидел, как его глаза сверкали предвкушением и радостным волнением.       — Ты! — оскалился Кенпачи, не сводя глаз с гостьи.       — Вот мы и снова встретились. — Унохана невозмутимо смотрела на Зараки, словно она заранее предвидела его реакцию. — Ты возмужал. Больше ты не тот мальчик, которого я помнила когда-то.       — Ты тоже изменилась, — не остался в долгу Зараки, критически осматривая ее внешний вид, — Тебя давно не было в Руконгае. Я уже начал забывать, как ты выглядишь.       — Тем не менее я пришла сюда не предаваться ностальгии. — взгляд Уноханы резко стал серьезным, — Зараки Кенпачи, приказом Главнокомандующего Готея-13 ты зачислен в Академию духовных искусств. Теперь спустя сотни лет ты сможешь станешь полноценным синигами, чтобы служить на благо Общества Душ.       — Ха, а оно мне надо? — фыркнул Зараки. — Какой смысл мне вступать в ваши ряды? Вы даже не можете в носу поковырять без разрешения вашего Совета 46. Вы даже с Пустыми не можете справиться вовремя. Готей-13 уже не тот, каким был раньше. И я не вижу смысла тратить на вас свое время.       Кисаме беспокойно осмотрелся. Сам он был не против вступить в ряды проводников душ, и даже больше. Он хотел найти место, где его навыки пригодились бы по назначению. Он не желал больше быть шиноби, но не хотел расставаться с мечом. Он собрался было попробовать переубедить Кенпачи, как вдруг Унохана перестала улыбаться.       — Вижу вы не понимаете всей серьезности ситуации. Кенпачи-сан, Хошигаки-сан, позвольте мне быть с вами откровенной, — Кисаме резко поднял меч перед собой, услышав темные нотки в голосе Уноханы. — Данный вопрос не зависит от вашего желания. Готей-13 и лично Главнокомандующий определил вас обоих как потенциальную угрозу, которая со временем может принести большие беды Обществу Душ. Два человека с гигантским объемом духовной энергии не могут свободно разгуливать по Руконгаю. Особенно, если эти два человека – убийцы и головорезы, сумевшие уничтожить логово преступников за одну ночь и остаться в живых. Сейрейтей не мог оставить подобное без внимания. Поэтому дабы обойтись малой кровью, было принято решение принять вас в ряды синигами. В случае вашего отказа Готей-13 будет вынужден от вас избавиться. Я знаю, какой силой обладает Зараки Кенпачи, и могу точно сказать, Хошигаки-сан, вы практически ему не уступаете, — обратилась она к Кисаме. — Сейрейтей будет вынужден направить большие силы на ваше устранение. Будет много жертв, в том числе среди простых жителей. Но в любом случае задача будет выполнена, чего бы это ни стоило. Так стоит ли развязывать полномасштабный конфликт, если можно все решить мирным путем?       Все же предчувствие не обмануло Кисаме. Эта женщина действительно была опасна. Стальной взгляд синих глаз выдавал бывалого воина, прошедшего через сотни битв. Хотя, конечно, слова от том, что его считают угрозой масштаба всего Общества Душ польстили ему. Все-таки Демон он и в загробном мире Демон. Однако бессмысленная бойня и столь ранняя смерть не входили в его планы.       — Не знаю, что вы задумали, — злобно рыкнул Кенпачи, — но хоть сровняйте Общество Душ с землей. Я с места не сдвинусь, пока ты не придумаешь чего-нибудь поубедительнее.       Унохана лишь усмехнулась.       — Я понимаю к чему ты клонишь. Ты действительно не изменился с тех пор. — взгляд Уноханы светился от предвкушения, — Раз ты этого так хочешь, давай решим все в честном бою. Один на один. Только ты, я и наши клинки. Если ты сможешь победить меня, я больше не побеспокою тебя. Но неужели ты думаешь, что это будет так просто? — в голосе Уноханы послышались игривые нотки.       — Никогда. — Кисаме посмотрел на своего напарника и обомлел, невольно опустив меч. Кенпачи смотрел на своего будущего противника с таким трепетом и благоговением, что ему стало не по себе. Да что здесь вообще происходит? — Я согласен. Только выберем другое место. Я не для того так долго искал этот дом, чтобы потом разнести его в пылу боя.       — Постой, ты уверен, что…       — Даже не вздумай мешать мне, Хошигаки! — рыкнул Кенпачи. Кисаме, почувствовав знакомое давление, не решился сказать что-либо еще, — Это мой бой, и только мой. Лучше присмотри за домом, пока я не вернусь. — дав указания напарнику, он подошел к Унохане. — Идем. И не вздумай убегать. Я ждал этого столько лет и не хочу упустить ни секунды.       С этими словами двое направились в сторону леса, пока они не скрылись в его глубине.       — Куда ушел Кен-чан? — Кисаме обернулся, услышав голос Ячиру, что спросонья терла глаза. Он сел на крыльцо и посадил девочку себе на колени.       — Кенпачи встретил старого знакомого и решил уладить с ним один давний вопрос. Не беспокойся, — постарался он ободряюще улыбнуться Ячиру, хотя с его акульей мордой вышло не очень, — он скоро вернется. Пойдем пока в дом, подождем его там.       — Кен-чан сильный. — уверенно сказала Ячиру. — Кен-чан сильнее всех на свете. «Будем надеяться, что это так» — с тревогой подумал Кисаме, надеясь, что старая знакомая Кенпачи окажется не столь сильна, как он думает. Или хотя бы не убьет его.

***

      — Навевает воспоминания. — ностальгически улыбнулась Унохана, оглядывая окруженный мелкими скалами пустырь, на котором они собирались скрестить мечи. — Помню тогда было серо вокруг, лил проливной дождь…       — А еще огромная гора трупов возле тебя, — тем же тоном вторил ей в ответ Кенпачи. Унохана с затаенной нежностью смотрела на своего противника. Как же он вырос. Ей тоже не терпелось начать. С момента, когда она возглавила Четвертый отряд, прошли сотни лет. И, откровенно говоря, годы спокойствия ей порядком наскучили. Она вновь хотела почувствовать тот адреналин, когда дерешься на пределе сил. Когда затылок опаляет ледяное дыхание смерти. И вот сейчас спустя столько времени он вновь стоит перед ней, готовый сражаться насмерть. Возбуждение электрическими разрядами прошло по ее телу.       Не говоря больше ни слова, они ринулись друг на друга, обнажив мечи. Послышался лязг металла. Она уже и забыла эту знакомую тяжесть в руках, когда сдерживаешь сильного противника. Унохана решила проверить, насколько он стал искуснее с мечом. Клинок затанцевал перед глазами Зараки с нечеловеческой скоростью. На его теле появились первые неглубокие порезы. Но Кенпачи на это даже не обратил внимания. С улыбкой маньяка он продолжал наступать на Унохану, попутно отбивая все ее выпады. Удар, замах, уклонение, она беспрерывно двигалась вокруг него, избегая острия его меча. Поймав момент, Зараки нанес мощный режущий удар, который гарантированно располовинил бы ее. Но отточенные годами рефлексы не подвели. Изогнувшись дугой, Унохана уклонилась и, уперевшись острием меча в землю, со всей силы в прыжке пнула Кенпачи в грудь. Тот не удержал равновесия и упал на землю. Унохана ухмыльнулась, глядя на это.       Зараки в ответ страшно взревел. Исходившая от него реяцу плотной стеной начала давить на нее. Нет, это еще не все. Давай же, яви себя настоящего. Я знаю твою истинную силу, ты можешь больше! С утроенной яростью он вернулся в бой. В этот раз он не сдерживался, напоминая собой разъяренное стадо диких зверей. Унохане пришлось сосредоточиться. Каждый выпад Зараки сильно отражался на местном ландшафте. Ударные волны, исходившие от его меча, рушили скалы или оставляя в земле небольшие кратеры. В какой-то момент он почти достал ее, обрушиваясь на нее со страшной силой. Но вместо того, чтобы попытаться отбить меч, она, подпрыгнув, взмыла в воздух в сторону стоявшей рядом скалы. Оттолкнувшись от нее ногами, она летела на Кенпачи. Тот был готов защищаться, но вместо этого она в мгновение ока оказалась у него за спиной и взмахнула своим мечом. Зараки успел обернуться и частично отбить удар, но ее меч все же задел его, сильно порезав руку.       — Как давно я этого ждал! — радостно прорычал Кенпачи, глядя на свою левую руку. Казалось, его совсем не заботила эта рана, разве что сделала его еще злее и опаснее, хотя казалось, что больше некуда. Что ж, это и нужно было Унохане. Она чувствовала, что-то не так, но пока не могла понять.       В этот раз она начала атаку первой. Теперь она совсем не щадила его. Впрочем, и он не отставал, продолжая вкладывать в каждый свой выпад чудовищно много силы. Каждый раз, когда скрещивались мечи, волны от ударов сотрясали землю. Большинство скал к этому времени оказались разрушены, встретившись с их клинками. Но Кенпачи все равно не мог ее достать. Унохана двигалась быстро, перемещаясь вокруг него подобно шершню в ожидании смертельного удара.       Наконец ей это надоело. Прошло много времени, она увидела достаточно. С этим пора заканчивать. Дождавшись момента, она резким выпадом вонзила меч ему в грудь. Кенпачи не выказал ни малейших признаков шока. Только удивленно посмотрел на нее, потом на клинок, торчавший из груди.       — Черт!.. — сдавленно прохрипел он, падая на землю. Унохана несколько мгновений смотрела на поверженного противника. На земле появились первые капли дождя. Спустя минуту обрушился сильный ливень, сжалившись над этой засушливой местностью. Вытащив меч из груди Зараки, Унохана села подле него. Ее руки засветились зеленым светом. Приложив их к ранам, она медленно залечивала их. Исцеляя его тело, она думала о том, что натворила. Почему все было не так, как она ожидала? Она хотела боя насмерть, он ей его дал. Но это было не то. Она всегда помнила тот день. Невольно она почувствовала слабую пульсацию на своей груди. Закончив лечение, она просунула руку под косу ощупывая неровности на гладкой коже. Она давно могла залечить этот шрам, но не стала. Это единственное, что она оставила себе на память о том дне, что свел их обоих на поле битвы.        — Это все моя вина, — тихо прошептала она, чувствуя на языке соленый привкус, — это из-за меня ты стал таким.  Если бы я только не была такой слабой тогда. Прости Зараки, но ты еще не достоин титула Кенпачи. Но я обещаю, скоро это изменится. Вступай в ряды синигами, становись сильнее в сражениях, которые тебя будут ждать. Ищи и побеждай противников, которые будут сильнее тебя. И однажды настанет день, когда ты станешь полноправным обладателем своего имени. Я все решила давным-давно. Только ты достоин его. Не эти бездарные болваны, что сотни лет шагали по Сейрейтею в хаори Одиннадцатого отряда, позоря этот титул. И когда я увижу, что ты станешь по-настоящему достойным, мне придется тебя оставить. Но до тех пор, — она прижалась лбом к его груди, — прошу, побудь со мной как можно дольше.        Взвалив на себя огромное тело, Унохана направилась обратно. На этот она не стала утруждать себя прогулкой, используя мгновенную поступь. Дойдя до дома Зараки, она увидела Хошигаки вместе с маленькой розоволосой девочкой, ждавших под навесом.       — Кен-чан! — громко крикнула та, спрыгивая с Кисаме. Жестом приказав им не выходить, она донесла Кенпачи до спальни. Уложив его на расстеленный футон, Унохана еще раз осмотрела его на предмет ран, которые могла не заметить после сражения. Удостоверившись, что все в порядке, она вышла в общую комнату. Девочка же сразу вбежала в спальню к Зараки. Кисаме жестом пригласил ее сесть за столик, где стояли три чашки и маленький чайник. Разлив ароматный чай, он протянул ей пиалу. Благодарно кивнув, она сделала глоток, чувствуя разливающееся тепло.       — Он жив. Я вылечила его после сражения. — улыбнулась Унохана напарнику Зараки. — Сказать по правде, Хошигаки-сан, я давно не испытывала подобного. Было приятно вновь почувствовать, каково это: сражаться с кем-то настолько сильным.       — Даже не верится, что он проиграл. — Кисаме задумчиво смотрел на собеседницу. — Я видел, как он сражается. Он же просто как человек-армия. Даже когда он сражался с сотней бойцов в доме Дзимбаты, было похоже, что они для него просто игрушки для битья.       — Поверьте, Кисаме-сан, он не показал и малой толики своих истинных способностей. — он удивленно вытаращился на Унохану, услышав эти слова. Та, доброжелательно улыбнувшись, пояснила. —  Зараки, которого я знаю – это дикая, первобытная сила, которую невозможно остановить. Для него не существует кого-то или чего-то, что он не способен победить, уничтожить. Я знаю, о чем говорю. Тот, кем он стал сейчас – лишь тень того настоящего Зараки.       — Как долго вы знакомы?       — Я встретила его почти 800 лет назад. — ностальгически улыбнулась Унохана, вновь доставая из глубин памяти тот памятный день. — Я никогда не забуду тот день. Он был тогда еще совсем подростком, но уже был силен настолько, чтобы заставить меня сражаться против него всерьез. Тогда я победила его опытом и мастерством, но в плане чистой силы он уже тогда был сильнее меня.       Кисаме оставалось только открыть рот.       — Почему вы больше не встречались с ним тогда? — Унохана ностальгически улыбнулась, вспоминая те времена.       — Нынешний строй тогда только формировался. В то время Общество Душ не было таким мирным местом, как сейчас. Беспорядки вспыхивали, не прекращаясь, а Пустые так часто прорывались в этот мир, словно к себе домой. Повсюду лилась кровь, ее привкус ощущался во рту каждый день. Горы трупов из людей и падших синигами тогда были в порядке вещей. Мы часто не успевали хоронить своих, и они либо становились едой для Пустых, либо просто гнили под дождем, распространяя повсюду мертвое зловоние. — Кисаме невольно содрогнулся, проводя параллели с родным миром. Все-таки нигде не спрятаться от войны. — В то время не было системы, которая позволила бы принести мир и порядок в эти земли. С этой целью были сформированы тринадцать элитных подразделений, чьей задачей было мечом пресекать любой хаос, даже если это будет стоить сотен, тысяч жизней. Вскоре это формирование получило свое имя – Готей-13, а затем позднее появился Сейрейтей – главный военный центр Общества Душ, призванный защищать гражданское население и обеспечивать его безопасность. В период его развития мне в какой-то момент пришлось оставить полевые операции. Главнокомандующий решил, что мои навыки целителя куда важнее, чем умение держать меч. Так появился Госпиталь Сейрейтея, и вот уже на протяжении более 600 лет я и мой отряд занимаемся лечением синигами, пострадавших в боях с Пустыми и прочими врагами Общества Душ. Можно сказать, я практически не покидала пределов своего отряда за редкими исключениями.       — Хотелось бы мне узнать побольше об этом мире. — Унохана на это мягко усмехнулась.       — В Академии Синигами вы узнаете все, что нужно. Пока в Обществе Душ процветает относительный мир, но случиться может все что угодно. Именно поэтому нужно быть готовым ко всему. Для этой цели Сейрейтей ищет людей и других разумных существ с потенциалом стать синигами. — с этими словами Унохана склонила голову перед Кисаме. — Нам очень жаль, что приходится идти на крайние меры, но это жизненная необходимость.       — Честно говоря, я готов был согласиться сразу. — просто ответил Кисаме. — И мне кажется, что Кенпачи тоже был не против. Когда я посмотрел на него тогда, то был удивлен. Он с такими горящими глазами смотрел на вас. Даже когда мы сражались с бойцами Дзимбаты, Зараки, как мне кажется, воспринимал это как обычную рутину. Для него сражения были скукой. И я, кажется, начинаю понимать его. Он столько лет жил здесь, и за это время он не нашел никого, кто мог бы сравниться с его силой. Он помнил вас все эти годы и ждал, что настанет тот день, когда снова сможет скрестить с вами мечи. И вот наконец он получил эту возможность. Даже отсюда я чувствовал его духовную силу. Он был по-настоящему счастлив.       Услышав эти слова, Унохана незаметно улыбнулась. Он не забывал ее. Теперь она была еще больше полна решимости исполнить свой долг. Тем временем розоволосая девочка вышла из комнаты Зараки. Она посмотрела на Унохану задумчивым взглядом, после чего широко улыбнулась.       — Спасибо, что ты поиграла с Кен-чаном. — поблагодарила она, — Я чувствовала, как вы сражались. Кен-чан был счастлив, как никогда, хоть он не признается. Заглядывай иногда, чтобы еще раз поиграть с ним.       Унохана с интересом посмотрела на ребенка, стоящего перед ним. Где только Кенпачи умудряется находить таких друзей. Девочка, возможно, не замечала, но от нее исходила мощная для ее лет реяцу. Обучись должным образом в Академии, и она вполне сможет претендовать на место старшего офицера в любом отряде. Про Хошигаки и говорить нечего. С его потенциалом в будущем даже капитаны станут его опасаться.       — Как тебя зовут?       — Ячиру. — Сердце Уноханы невольно пропустило удар. Казалось, она забыла это имя уже давно. Она отринула его, когда вложила меч в ножны и посвятила себя целительству. Имя Рецу она приняла, дабы не забывать о ценности жизни, которую она раньше безжалостно отнимала у любого, кто вставал на пути ее меча.       — Кто дал тебе это имя, дитя?       — Кен-чан так назвал меня, когда нашел на улице в 79-м районе. — улыбалась Ячиру. — Он сказал, что это имя человека, который был ему очень дорог. — Одинокая слеза скатилась по щеке Уноханы. — Ой, оба-сан, я сказала что-то не то? Почему вы плачете?       Ты правда не забывал меня. Ты назвал ее моим именем в память о нашей первой и единственной встрече. Ты назвал себя Кенпачи, чтобы всегда помнить о своем единственном поражении и однажды силой отнять у меня этот титул и звание сильнейшего. Я не могу быть более счастлива, чем сейчас.       — Ячиру, на кухне в шкафу лежат клубничные моти. Можешь взять их, пока Кенпачи не видит. Я ему ничего не скажу. — пришел ей на помощь Кисаме. Услышав про сладости, Ячиру подпрыгнула и побежала на кухню. Унохана благодарно посмотрела на него, чувствуя учащенное сердцебиение. — Знаете, если Кенпачи решит вступить в Академию Синигами, вам придется зачислить и ее тоже. Здесь он ее одну точно не оставит.       — Думаю, Главнокомандующий не будет против. — улыбнулась она, утерев лицо рукавом. — Трое человек с огромным потенциалом вступают в Сейрейтей в одно и то же время. Такого давно не было в истории Общества Душ. — С этими словами она поднялась с дзабутона. Стоя у выхода, она поклонилась хозяевам дома. — Была рада познакомиться с вами, Хошигаки-сан. Я буду наблюдать за вами тремя. Так что жду от вас больших успехов на поприще синигами.       До Сейрейтея она добралась в течение часа. Будучи одним из старейших проводников душ, стоявших у истоков Готея, она в совершенстве освоила искусство мгновенной поступи. В свое время с ней могли сравниться только сам Главнокомандующий Ямамото и бывшая глава клана Шихоуин. Ей нравилась Йоруичи. Она сочетала в себе веселый задор с глубокой преданностью законам Общества Душ. Но, видимо, в решающий момент верность друзьям она поставила намного выше этого. Иначе не объяснить ее внезапное исчезновение, случившееся одновременно с побегом капитанов Двенадцатого отряда и Отряда Кидо, которые были ее друзьями детства. Об этом факте знали все капитаны в Готэе, поэтому не были сильно удивлены, и после нескольких лет бесцельных поисков махнули на них рукой. Интересно, где же они спрятались.       Дойдя до бараков первого отряда, она постучала в кабинет Главнокомандующего.       — Войдите, — раздался скрипучий голос из кабинета. Унохана вошла в покои Главнокомандующего. Генерал Ямамото сидел за столом с чашкой английского чая. Стоявший позади лейтенант Сасакибе с гордой улыбкой смотрел на своего капитана. Хотя недовольный вид Главнокомандующего красноречиво показывал его отношение к подобной блажи своего подчиненного.        — Разрешите доложить, — склонила голову Унохана. — задание по привлечению Зараки Кенпачи и Хошигаки Кисаме завершено. Завтра я направлюсь за ними, и в течение дня они будут сопровождены и зачислены в Академию духовных искусств.       — Отличная работа, благодарю вас, капитан Унохана, — похвалил ее Главнокомандующий, — были какие-нибудь проблемы? Судя по вашему виду, разговор вышел не из легких. Унохана оглядела себя. Она была настолько поглощена своими мыслями о Кенпачи, что даже не заметила свой неопрятный внешний вид. Хакама были покрыты грязью и дорожной пылью. На правом рукаве хаори она обнаружила пятна крови, оставшиеся после боя с Зараки.       — Нет, Главнокомандующий. Все в рамках допустимого. Могу вас заверить: Зараки Кенпачи станет мощным усилением Готея. Также я оценила духовную силу Хошигаки Кисаме. Капитан Айзен был прав. Его реяцу уже находится на уровне капитана. Однако возникла необходимость зачисления еще одного человека. Насколько я поняла, это приемная дочь Зараки Кенпачи. Он нашел ее несколько лет назад в 79-м районе. Девочка обладает высоким уровнем духовной энергии, думаю она тоже станет хорошим пополнением Готея в будущем.       — Хм, — задумчиво погладил бороду Ямамото, — не ожидал, что у Зараки может появиться кто-то, о ком он способен заботиться. Раз так, не вижу причин отказывать. Как ее зовут?       — Ячиру из Кусаджиши, — у девочки не было фамилии, поэтому Унохана назвала генералу район, где Кенпачи ее нашел. Впрочем, если Зараки сам назвал себя в честь района, где родился, возможно, и ей он дал имя похожим образом.       — Вот как. — от Уноханы не укрылась добрая ухмылка Главнокомандующего. — Тогда решено. Завтра утром я направлю приказ о зачислении в Академию духовных искусств. Можете идти, капитан.       Поклонившись, Унохана направилась в бараки своего отряда. Предстоял еще вечерний обход пациентов, проверка медицинских карт и прочая рутинная работа, которая отнимала у нее весь остаток дня. Перед этим она вернулась в свои покои принять ванну и сменить одежду, благо в ее покоях горячую воду готовили каждый вечер. После боя с Зараки на ее хаори остались пятна крови, а хакама были все в пыли. Войдя в ванну, она скинула с себя грязную форму. Распустив косу, она погрузилась в теплую водную гладь, освобождая голову от лишних мыслей.

***

      — Ну и вид у тебя. — не удержался от смеха Кисаме, глядя на Зараки в форме Академии.       — Завались, сам-то ничем не лучше! — рыкнул от досады Кенпачи, начиная уже ненавидеть это место. Стояла невыносимая жара, а ему приходилось потеть в этой многослойной форме. Он оглядел роящихся вокруг студентов Академии. Тут практически сплошь и рядом подростки. Они с Кисаме здесь явно выделялись, косые взгляды вокруг лишь подтверждали это.       — Расслабься, Кен-чан! — задорно смеялась Ячиру, оглядывая холл Академии. — Я чувствую здесь много сильных воинов, чтобы ты мог с ними поиграть.       Кисаме мог с ней только согласиться. Хотя, если признаться, ему тоже не было привычно носить такую одежду. Он не привык к такому свободному крою. Одежда ниндзя должна, в первую очередь, быть практичной, не сковывать движения и не запутаться в ногах. На его памяти только представители Знатных семей и Великих кланов позволяли себе подобный стиль одежды на официальные мероприятия. Но ему это даже нравилось. Отсутствие серых и темных тонов (обязательный атрибут формы ниндзя) раскрепощали его, давая понять: больше не нужно сливаться с местностью и вести скрытную жизнь.       Поправив белый воротник своего косодэ, он направился к стене, на которой висела доска с расписанием учебных дисциплин. Вообще он был удивлен, что язык, на котором здесь читают и пишут, точь-в-точь повторяет язык его мира. Унохана рассказала, что этот язык называется японским. Он был завезен в Общество Душ много веков назад почившими людьми из одной страны в Мире Живых. Здесь он за несколько веков прижился, и стал официальным. Даже когда в Общество Душ попадают представители из других стран, все они после прохождения регистрации начинают говорить на японском. Благо, алфавит и звучание были для Кисаме знакомы с детства, так что ему не нужно было адаптироваться.       — Так, посмотрим. Через десять минут у нас занятия кендзюцу, после история Общества Душ, — бормотал Демон Скрытого Тумана. Обернувшись, он увидел скованного Зараки, на которого с опаской поглядывали другие ученики Академии. — Пошли уже. На тебя и так все таращатся, словно пугало увидели.       Проходя по коридорам, Кисаме с ностальгией вспоминал свою учебу в Академии шиноби. Хотя в ней было мало хорошего. Он не лгал, когда рассказывал Зараки о скотской методике подготовки молодых шиноби, которую насаждал Четвертый Мизукаге. Этот мелкий садист специально ввел в учебную программу рейтинговую систему. Твои учеба и становление зависели от того, насколько выше ты считаешься среди сверстников. Все начиналось еще в первых лет в Академии. Твое начальное положение зависело от твоего происхождения. Самые привилегированные дети из числа старейших семей Тумана всегда получали все самое лучшее во время учебы: школьные принадлежности, новые учебники, расходники для тренировок, питание, помощь учителей вне зависимости от личной успеваемости. Они всегда выпускались в любом случае. К безродным же всегда относились как к мусору, и Кисаме был из их числа. Они не получали ничего. Чтобы действительно чего-то добиться они были вынуждены грызться друг с другом за каждый балл в бесчисленных спаррингах. И чем выше твой рейтинг в классе, тем лучше было к тебе отношение остальных. Если ученики умирали, не окончив учебу, это никого не волновало. В Скрытом Тумане не привечали слабаков. Так что было большой удачей, если хотя бы половина из них доживала до итогового экзамена. А кульминацией этого узаконенного детоубийства был финальный тест, по форме напоминавший королевскую битву. Будущие выпускники, дети из числа низших семей Скрытого Тумана сражались друг с другом насмерть. И никогда не было понятно, когда экзаменатор остановит сражение. Они могли оставить как почти половину учеников, так и одного из них, выжившего в этой резне по известным только им причинам. Жители Деревни пытались протестовать, но Ягура железной рукой подавлял любые волнения, так что кровавый режим Академии шиноби Скрытого Тумана продолжался вплоть до его смерти, точнее пока Лже-Мадаре не наскучило, и он не избавился от Ягуры.       Здесь же все заметно отличалось. Атмосфера была беззаботной и спокойной. Несмотря на то, что Академия духовных искусств предназначалась для поставки военных кадров Сейрейтею, здесь царила юность. Проходя по коридору, Кисаме видел в окно, как некоторые студенты собирались у огромного искусственного пруда. Некоторые устраивали пикники на берегу. Некоторые собирались в группы, сгорбившись за свитками, чтобы обсудить полученные на лекциях знания. Самое главное, что студентам не нужно было волноваться за свою жизнь в пределах этих стен. За еду не нужно было беспокоиться, всех кормили досыта. А самой главной заботой тут были выученные уроки и подготовки к экзаменам. Кисаме был рад, что спустя столько лет пребывания в постоянной необходимости выживать он наконец нашел островок спокойствия, пусть и на некоторое время.       Додзё, где должны были пройти занятия по кендзюду, располагалось в западном крыле здания Академии. Оно представляло собой огромный восьмиугольный зал, облицованный красным деревом. Слева от входа располагался длинный стенд со стоящими на нем шинаями. Троица встала на свободные места вокруг татами. Посреди зала стоял высокий крепко сложенный юноша, одетый в стандартную форму синигами.       — Всем доброе утро! — приветливо сказал учитель. — Меня зовут Каматари Гэнсей. В этом додзё вы будете обучаться первоочередной дисциплине для синигами. Запомните, ваш меч – это не просто оружие, чье призвание лишь рубить врагов и служить средством защиты. Для синигами меч, или занпакто – это прежде всего товарищ, его «второе я». Он то, что отражает ваше восприятие мира, вашу душу. Для синигами нет большего счастья в жизни, чем момент, когда дух меча откликается на внутренний зов его души и через сталь клинка являет себя миру. Многие в Сейрейтее тратят годы, десятки лет, прежде чем они узнают имена своих мечей, но я в вас верю.       Кисаме не понимал, что за чушь несет этот ненормальный. Какие еще имена мечей. В его мире чтобы меч получил свое имя, нужно, чтобы он был уникальным сам по себе, единственным в своем роде. Взять вот ту же Самехаду, которая могла поглощать чужую чакру и за счет этого усиливать своего владельца. Или же Кубикирибочо этого головореза Момочи Забузы, который восстанавливался, напитываясь железом из крови своих жертв. Его слова больше походили на бред сумасшедшего.       — Впрочем, — взгляд Гэнсея стал серьезным, — чтобы узнать имя своего меча, нужно хотя бы научиться держать его в руках. Этим мы и займемся с вами ближайшие несколько лет. Возьмите шинаи с того стенда, начнем занятия.       В течение всего урока учитель показывал им основные стойки и удары. Большую часть из них Кисаме знал по свое учебе в Академии шиноби. Хотя он находил в этом удовольствие. Все же полезно порой возвращаться к основам. Тем более, здесь ему не нужно торопиться, можно все обстоятельно изучить, проработать. Он посмотрел на других студентов. Да, большинство из них даже меча раньше не держали. Хват слабый, длинный меч дрожал у них в руках, когда они пытались отрабатывать удары. Кенпачи, впрочем, к ним не относился. Все даваемые упражнения он выполнял четко и правильно. Но его выражение лица было скучающим. Ему явно было неинтересно заниматься маханием деревяшками. Ячиру же напротив было весело, хотя со стороны видно, как ей неудобно. Особенно, когда даже самый маленький шинай был длиной в ее полный рост.       — На сегодня все! — хлопнул Гэнсей. Класс поклонился и, поставив деревянные мечи на стенд, направились на следующий урок. Однако Кисаме задержался.       — О, Хошигаки. Ты все еще здесь. — повернулся к нему учитель, вытираясь полотенцем. — Должен признать, ты весьма хорош. Твои движения выдают в тебе опытного бойца. У тебя явно был хороший учитель.       — Поле боя было моей школой. Особенно, когда живешь в самом бедном районе. — сказал Кисаме, почти не слукавив. Ему не хотелось выдавать свою тайну, но тренировки в Академии в принципе ничем не отличались от выживания, так что он почти не солгал. А многолетний опыт полевых операций ничем не скрыть.       — Ах да, ты же из тех троих, кто поступил в Академию из 80-го района. Вы первые на моей памяти оттуда. — усмехнулся учитель в конце фразы, — Так, о чем ты хотел спросить?       — Ваши слова об имени меча? Что это значит? По мне называть свой меч именем без его долгой истории – это по меньшей мере странно. И эти ваши слова о зове души и ее воплощении в мече.       — А я не шутил, — Гэнсей и бровью не повел на слова Кисаме. — Когда синигами получает свой первый настоящий меч, с каждым боем он постепенно оставляет на нем отпечаток своей души. Занпакто может стать тебе верным товарищем и подмогой, если ты правильно его позовешь. Впрочем, — видя скептически настроенного Хошигаки, он лишь усмехнулся, — пока ты не увидишь своими глазами, ты не поверишь, верно? Позволь тогда показать, о чем я говорю.       С этими словами он вынул из ножен свою катану и направил ее на противоположную стену.       — Молись, Камакири. — В ту же секунду Кисаме почувствовал огромную волну духовной энергии, исходящую от Гэнсея. Посмотрев на его руку, Демон Скрытого Тумана округлил глаза. Рукоять меча осталась прежней, однако на месте лезвия теперь были два здоровенных зазубренных крюка, напоминавшие лапы насекомого. Взмахнув ими, Гэнсей послал их в сторону стенда с шинаями. Ухватив один из мечей, крюки вернулись к учителю словно намагниченные. Наблюдая за их полетом, Кисаме заметил светящиеся нити духовной энергии.  Чем-то это ему напоминало Технику марионеток Сасори. Вернув мечу его прежнюю форму, Гэнсей повернулся к Кисаме.       — Эта форма меча называется шикай. Это и есть первостепенная задача любого синигами: узнать имя своего меча и таким образом раскрыть свой потенциал и стать сильнее. Кисаме стоял, озадаченно глядя на учителя. Значит это правда, каждый синигами действительно имел свой уникальный меч. Глаза Кисаме загорелись детским интересом.       — Учитель, как мне узнать имя своего меча? — Гэнсей в ответ только добро рассмеялся.       — Какое нетерпение! Я не шутил, когда говорил, что синигами тратят много времени, познавая свой занпакто. Они проводят долгие часы в медитации, освобождаясь от ненужного. Пытаясь достучаться до своего внутреннего мира, многие бывают отвергнут своими мечами. Поэтому всему свое время. — пока Гэнсей объяснял ему суть, Кисаме раздумывал, каким будет его меч. Как бы он ни скучал по Самехаде, но ее придется отпустить, новый клинок явно будет другим.       — Благодарю, сенсей! — поклонился Кисаме учителю.       Был полдень, большой обеденный перерыв. Идя в общую столовую, Кисаме думал, как найти дорогу в свой внутренний мир. Сколько он себя помнил, обычно проникновением в подсознание занимались мастера гендзюцу. И то они чаще проникали в чужое сознание. Хотя кто его знает. Как же сейчас не хватает Итачи-сана. Может он дал бы ему совет, как проникать в свое подсознание. Что вообще оно из себя представляет. У него явно было побольше опыта в ментальных манипуляциях.       В столовой было много народу. Она представляла собой огромный белый зал с огромными окнами во всю высоту стен. С них открывался вид на внутренний двор Академий, сплошь покрытый аккуратно подстриженным газоном. Все студенты Академии сидели с наполненными подносами за множеством столов. В восточной части находилась длинная раздаточная, за которой дежурили некоторые из студентов, разливая суп или рагу. На стене за раздаточной улыбался огромный портрет красивой женщины с длинными фиолетовыми волосами, державшей на плече огромную деревянную ложку. Судя по белому хаори, она тоже была одной из тринадцати капитанов в прошлом. От огромных стальных мармитов исходил манящий запах свежеприготовленной еды. Разнообразие было впечатляющим. Помимо знакомых Кисаме блюд, вроде якисобы, якинику, рамена, были и другие мясные и рыбные блюда, которых он никогда не видел до этого. Кисаме направился было к раздаточной, как вдруг он услышал шум неподалеку. Услышав знакомые голоса, он направился к эпицентру сходки. Зараки возвышался напротив валявшейся на полу толпы парней. У половины из них цвели синяки на лице, а один из зачинщиков прикрывал руками свой окровавленный рот, рыская глазами по полу, видимо, в поисках зуба.       — Что здесь происходит? — спросил он у стоявшей в толпе Ячиру.       — Эти дурачки сами полезли к нему. Якобы он сел на их место, и они захотели преподать ему урок. Вот и получили. — рассмеялась Ячиру.       Кисаме заметил, насколько легко они отделались. Он знал, что Кенпачи при желании мог одной рукой проломить им череп. Один из валявшихся парней встал с пола, потирая ушибленный глаз. В глаза бросались его наглое выражение лица и непослушные иссиня-фиолетовые волосы, торчавшие во все стороны. О том, что значила число татуировка «69» на его левой щеке, Кисаме узнает позже.       — Стой, Хисаги! — взмолился один из валявшихся. — Неужели ты не понял? Этот здоровяк тебе не по зубам.       — Захлопнись, Аога! Этот новенький смеет думать, что здесь дозволяется неуважение к старшекурсникам. Надо преподать ему урок.       — О каком уроке ты говоришь, придурок? — ухмыльнулся Зараки, хватая Хисаги за грудки и хорошенько встряхнув. — Ты хоть понял, что сейчас произошло? Среди всех недоносков ты один из самых дохлых, что я встречал на своем пути. А выпендриваешься словно ветеран, переживший нашествие Пустых. Запомни, то, что ты один из лучших здесь, за стенами Сейрейтея не значит ровным счетом ничего. Такой, как ты, и дня бы не прожил в 80-м районе. Так что сделай одолжение, засунь свои крошечные яйца, которыми ты так усердно трясешь перед девчонками, поглубже в штаны и не мозоль мне глаза. У нет желания возиться со слабаками. — Швырнув парня к его друзьям, он вместе с Ячиру сел за стол и повернулся к окружившим его зевакам, — А вы чего уставились? Представление закончено. Исчезните!       Удостоверившись, что конфликт исчерпан, Кисаме вернулся к раздаточной. Набрав поднос еды, он вернулся к столу Кенпачи и сел напротив.       — Знаешь, я предполагал, что ты выкинешь подобное. — Ухмыльнулся Кисаме, отламывая палочками кусочек жареной рыбы в кляре. — Как тебе первый урок?       — Пустая трата времени, — хмыкнул Зараки, — Какой смысл нам с тобой заниматься тем, что мы и так умеем?       — Как минимум присматривать за Ячиру. — кивнул Кисаме в сторону девочки, жующей онигири с тунцом. — А вообще из любого дела можно извлечь что-то полезное. Тем более нам есть к чему стремиться. — Кисаме рассказал друзьям о том, что ему продемонстрировал учитель Каматари.       — Ха, и что? — скучающим тоном ответил Кенпачи. — Я видел за всю жизнь много синигами, и все они умели высвобождать свои мечи. И многих ли это спасло от пустого, который просто берет и жрет тебя, когда застигнет тебя врасплох? — Кенпачи невозмутимо продолжал есть, не впечатленный словами Кисаме. Сам же Демон Скрытого Тумана промолчал, решив сначала опробовать совет учителя Каматари вечером после учебы.       Позже они сидели на лекции по истории Общества Душ. Кисаме внимательно слушал о тех фактах, которые не упоминал Зараки в их первую встречу. Записывая под диктовку лектора, он сопоставлял в голове полученные факты с историей своего мира. Если так подумать, то известная ему история его родного мира не такая уж и длинная. Ведь, по сути, в Академиях шиноби учителя всегда начинали с Эпохи воюющих государств, когда множество разрозненных кланов сражались друг с другом, преследуя только им известные цели. Пять великих стран и множество мелких государств на периферии. Находясь в состоянии перманентной войны, никто из Пяти стран не мог получить явного преимущества, так как каждая страна располагала достаточным количеством сильных кланов ниндзя, способными существенно повлиять на исход сражения, пока не появились двое сильнейших. Учиха Мадара и Сенджу Хаширама, которые своей мощью и желанием прекратить бессмысленное кровопролитие погасили пламя войны. Обладатели сильнейших геномов, они заложили фундамент современного мироустройства и принесли определенный порядок.       История же этого мира заметно отличалась, как минимум, тем, что здесь сражения переносились в другую плоскость. Вместо междоусобной грызни Общество Душ по сей день ведет войну с врагами внешними. А их всего двое, но зато крайне опасных. Одним из них являются те самые Пустые, о которых говорили Кенпачи и Унохана. Кисаме с любопытством присмотрелся к их изображениям. Чудовища различных видов, которых объединяли белые маски причудливых форм, а также наличие дыры на теле, преимущественно на груди. Как сказал учитель, пустыми становятся блуждающие в Мире Живых души усопших. Не найдя покоя, они постепенно впадают в отчаяние, сходят с ума и теряют человечность, становясь монстрами. Ими движет лишь вечный голод. Проникая в Мир Живых или Общество Душ, они занимаются разбоем с целью сожрать как можно больше душ. Синигами или существа с потенциально высоким уровнем духовной энергии – их самая любимая пища. Кисаме невольно стало жутко при мысли о встрече с подобными тварями. Не хотел бы он стать их добычей. Желание скорее обрести свой духовный меч теперь стало насущной целью.       Куда сложнее обстоят дела с квинси. Изначально, чувствительные к духовной силе люди, они, можно сказать, были негласными союзниками синигами и разделяли их цели. Они тоже могли использовать духовную силу, только аккумулируя ее из окружающего пространства. Способность видеть души умерших и пустых соответственно делало квинси воинами, сражавшихся за покой усопших. Однако синигами вскоре забили тревогу. Они не разделяли то, как те сражались с Пустыми. Если синигами, побеждая пустых, не убивали их, а «очищали», давая им возможность попасть в Общество Душ, то квинси своим оружием уничтожали их полностью. Из-за этого однажды несколько сотен лет назад и разгорелся конфликт между двумя расами. Ценой огромных жертв синигами победили, а о квинси вот уже несколько сотен лет практически не слышно.       Краем глаза он посмотрел на Кенпачи и тихо вздохнул: тот просто спал, благо они сидели на последнем ряду большого амфитеатра, поэтому его никто не видел, как и Ячиру, которая не отставала от своего друга, прикорнув у него на боку. Понимающе улыбнувшись, Демон Скрытого Тумана внимательно слушал лектора и записывал конспекты. Потом он даст их переписать тем двоим. Кисаме наслаждался мирным течением жизни, так что даже обычная лекция казалась ему интересной.       Наконец наступил вечер. Дойдя до своей комнаты в общежитии, Кисаме первым делом забежал в ванную. День все-таки был слишком жарким. Комнаты были максимально удобными и располагали всем необходимым. Кисаме даже удивился, вроде они живут в мире близком к традиционному социуму, однако он располагает современной техникой. Ванны были оснащены стиральной машиной, имелась душевая с горячей и холодной водой. Каждая комната располагала небольшой кухней, представлявшей собой несколько шкафчиков и стол с мойкой для посуды. Кисаме был даже удивлен, когда увидел электрическую плиту и чайник во время экскурсии по общежитию. Как ему позже объяснили, данные изобретения – плоды усилий Научно-исследовательского института синигами. Вдохновленные несколькими вылазками в Мир Людей, они взяли наработки этих изобретений и адаптировали их под себя. Поэтому Сейрейтей располагает такими современными удобствами.       Сам же Кисаме был только рад. В его бытность шиноби такие вещи были не в новинку, так что, спросив о правилах применения, активно использовал их. Заварив чай, он переоделся в домашнюю одежду и лег на расстеленный футон подумать о занпакто. Учитель говорил о дзене с мечом. С его помощью можно попасть во внутренний мир и найти свой дух меча.       Не теряя времени, Кисаме сел в позу для медитации и положил свой меч себе на колени. Закрыв глаза, он попробовал расслабиться. Вслушиваясь в вечернюю тишину, он прислушивался к своим ощущениям. Прошло полчаса, час, но так и ничего не произошло. Немного разочарованный неудачей, он отложил меч в сторону. Допив остывший чай, он подошел к окну.       — Так как же тебя зовут? — задумчиво прошептал Кисаме, смотря на половину луны, ярко освещавшую звездное небо.