Глава 4

      Утро встретило Кисаме яркими лучами солнца, бившими прямо в лицо. Он не привык просыпаться так спокойно без постоянного чувства измены. А здесь стены Сейрейтея давали это неизвестное ранее ощущения безмятежности и защищенности.       Поднявшись в постели, он принялся за свою утреннюю рутину, к которой приучил себя еще в родном мире. Утренняя тренировка для бодрости духа, холодный душ, чтобы окончательно стряхнуть с себя остатки сна. После всех процедур бывший шиноби Скрытого Тумана был готов идти на завтрак. Тем более как раз Зараки и Ячиру выходили из своей комнаты. Поприветствовав друг друга, они направились в столовую.       Идя по коридору Кисаме не мог отделаться от косых взглядов других студентов, что пялились на него, словно он какое-то диковинное животное. Впрочем, он не мог их винить, его вид действительно привлекал много внимания. За короткое время, проведенное здесь, он не видел никого, кроме людей. Хотя, стоит признать, это раздражает.       — Чего вздыхаешь? — Кисаме повернулся к Зараки, который с Ячиру вопросительно смотрел на него.       — Да надоело просто. Даже в родном мире так на меня не косились, как тут.       — Конечно, — звучно расхохотался Кенпачи, — ты ведь такой урод, противник еще до начала боя от страха в штаны наложит, стоит тебе улыбнуться. Так что используй это как преимущество, хотя ты и так сильный.       Слова Зараки разрядили атмосферу, и Кисаме успокоился. Сейчас он даже чувствовал себя немного глупо. Он уже в конце концов давно не мальчик, чтобы заботиться о своем имидже. И пусть его репутация убийцы и террориста здесь ничего не стоит, опыт и память об этом навсегда останутся с ним.       Зал для занятий кидо чем-то напоминал собой закрытое стрельбище. Огромное вытянутое расчерченное помещение, где у самой дальней стены располагались рядами манекены с мишенями на груди. Инструктор, мужчина средних лет, был облачен в черную униформу синигами с единственным отличием. На поясе висел белый платок с гербом в виде двух скрещенных цепей.       — Ну-с, начнем. — прокашлявшись, заговорил учитель. — Возможно, многие из вас думают, что для синигами в первую очередь важно владение мечом и умение драться. Что ж, вынужден многих разочаровать. Для проводника душ первостепенным навыком является контроль и управление потоками духовной энергии. Умение ощущать мельчайшие колебания духовных частиц в окружающем пространстве. Способность чувствовать и правильно проецировать собственную духовную силу, высвобождать ее в нужном количестве. Те, кто в полной мере освоит управление своей реяцу, будет способен побеждать большинство своих противников, просто подавляя их своим духовным давлением, даже не вынимая меча из ножен. Кидо – это высшее проявление духовного контроля. Это навык преобразования духовной энергии для различных целей: боевых, защитных, лечебных. Поэтому по-настоящему великих специалистов в этой области можно пересчитать по пальцам одной руки. Я не жду от вас, что вы освоите все Пути Кидо, но самые основные приемы вы знать обязаны на уровне коленного рефлекса.       Слушая объяснения инструктора, Кисаме находил в его словах много схожего для себя. В его понимании в этом мире духовную энергию можно смело называть аналогом чакры. Практически та же суть и область применения. Демону Скрытого Тумана стало интересно, что представляют из себя эти заклинания.       — Впрочем, до изучения непосредственно заклинаний мы дойдем позднее. — голос инструктора вернул Кисаме в реальность. Учитель взял указку и показал на изображение человека с различными контурами внутри его тела, — Начнем с основ. Источником духовной силы любого существа являются две точки, находящиеся в теле. Первая из них, Сон Души, расположенная в центре груди, отвечает за создание духовной энергии в теле. Вторая, Звено Цепи, находится в центре живота. Она выступает ее преобразователем, усилителем и отправной точкой, откуда она расходится по всему телу. Обычно синигами не обращают внимания на эти два источника, так как они на бессознательном уровне способны выделять духовную энергию. Но так как мы с вами еще в начале пути, сперва необходимо понять основы создания и преобразования духовной силы.       По требованию инструктора все сели вокруг него, благо размеры зала это позволяли.       — Закройте глаза, и представьте процесс энергии, который я описывал ранее. — Кисаме закрыл глаза и вслушивался в дальнейшие инструкции учителя. — сосредоточьтесь на ощущениях. Сконцентрируйтесь на точке в центре груди, почувствуйте зарождение духовной энергии. Затем плавно направляйте энергию вниз в область живота. Почувствуйте, как она увеличивается в этой области. Затем направляйте представьте, как она идет по вашим рукам и доходит до области запястий. Это ключевая точка для контроля духовной энергии. Точки на запястьях являются клапанами, которые позволяют регулировать интенсивность потока. Вы должны буквально осязать ее       Сконцентрировавшись, Кисаме попробовал повторить сказанное учителем. Но сколько он ни пытался представить зарождение энергии, он ничего не почувствовал. Сосредоточив всю свою силу воли, он попытался еще раз. На мгновение ему даже показалось, что он почувствовал слабое шевеление, но все безрезультатно. Битый час он пытался следовать инструкции учителя, но ничего не выходило. В какой-то момент Кисаме даже попробовал вызвать реяцу как чакру, сосредоточившись на основном круге циркуляции энергии в области живота. И здесь мимо, никаких изменений.       Прошло некоторое время. Некоторые студенты понемногу приноравливались к высвобождению духовной энергии. Только у Кисаме не получалось. Он пытался сконцентрироваться на области Сна Души, но ничего не выходило. Внезапно его словно ураганом столкнуло. Волна силы прошлась по залу и Кисаме не удержал равновесия и упал на бок. Открыв глаза, он повернул голову в сторону источника давления. Зараки сидел в позе лотоса. Вокруг него струилась золотистая аура, от него исходила мощная волна. Некоторые студенты даже не могли подняться, кто-то схватился за голову от сильного головокружения.       — Достаточно! — воскликнул инструктор. Надо отдать должное: он, в отличие от других, остался на ногах, и лишь легкая испарина на лбу выдавала, насколько тяжело было противостоять такой реяцу. — Итак, на примере Зараки вы ощутили, как должна ощущаться высвобожденная реяцу. В обычном состоянии каждый человек испускает определенной количество духовной энергии, создавая постоянное давление, не вредящее окружающим. Благодаря этому синигами могут обнаруживать товарищей или Пустых на расстоянии. Совершенствуясь, проводники душ учатся скрывать свою духовную силу, чтобы оставаться незамеченными для врагов и сохранять элемент неожиданности. Раз принцип вы поняли, тогда жду вас через три дня. За этот срок вы должны научиться контролировать создание энергии и регулировать духовное давление. На этом всё, все свободны.        Выходя из зала, Кисаме слышал перешептывания вокруг. Кто-то недоумевал, с чего это новенький не может освоить это упражнение. Некоторые даже посмеивались. Гордая натура Монстра Скрытого Тумана была уязвлена этой неудачей, но тем не менее он не дал своему гневу выход, решив отработать этот упражнение вечером после занятий. Поравнявшись с Зараки, он решил спросить его:       — Как у тебя получилось? Я целый час промучился, и все без толку. А ты умудрился вызвать такую волну силы практически с первого раза. — Тот сначала ухмыльнулся, явно гордясь своим небольшим превосходством над Кисаме, а потом сказал:       — Это просто надо ощутить. Инструкция тут тебе не поможет. Тут надо прислушаться к себе, и тогда все станет понятно. — с этими словами он с Ячиру на шее ускорил шаг и направился на урок по рукопашному бою. Кисаме, опомнившись побежал за ним. С такой туманной формулировкой стало еще непонятнее.

***

      Зал для уроков рукопашного боя вызвал у Кисаме приступы ностальгии. Большое квадратное додзё размерами примерно в шесть тысяч татами, выполненное в светлых тонах. В углу стояли деревянные манекены для отработки приемов. Сквозь высокие окна пробивался солнечный свет. Студенты сели по периметру татами, образуя идеальный квадрат. Стоявший в центре зала инструктор, судя по одежде, был больше похож на шиноби, чем на синигами. Черная закрытая форма, вместо свободных хакама он носил облегающие штаны, темное смуглое лицо наполовину скрыто маской, оставлявшей на виду только золотистые глаза. Дай ему жилет – и будет точь-в-точь учитель-чуунин из Академии.       — Те из вас, кто считают, что одного меча достаточно, чтобы противостоять врагам – недалекие идиоты, которые пойдут на корм Пустым уже в первом своем рейде. — раздался резкий отрывистый голос из-под маски. — Запомните, тело – ваше самое главное оружие. Неважно, насколько вы искусны в обращении со своим занпакто, или какие мощные заклинания кидо умеете использовать. Все это бесполезно, если вы недостаточно проворны, быстры или внимательны. Те, кто, возможно, в будущем захочет вступить в Отряд тайных операций, знайте: для нас не так важно, насколько хорошо вы используете мечи или владеете кидо. Сила, ловкость и скорость – вот что первостепенно для нас.       Стоявшие студенты не прониклись речью инструктора, тихо посмеиваясь в кулак над его напыщенной речью. Даже Кенпачи незаметно фыркнул. Инструктор по Кидо примерно в тех же сентенциях расписывал важность своего предмета. Впрочем, учитель быстро заткнул всех, когда предложил для демонстрации бой в формате «все на одного». Все студенты, на мгновение стушевались, не ожидав такого поворота, но потом всем скопом накинулись на инструктора. Кисаме и Зараки с Ячиру остались в стороне, наблюдая за разворачивающимся зрелищем.       Смотря на то, как учитель методично без всякой жалости расшвыривает студентов по додзё, Кисаме подмечал для себя его маневры. Хакуда определенно напоминала тайдзюцу шиноби. Скупые выверенные движения в сочетании с акробатическими приемами, точные удары в открытые места зазевавшихся противников, высокая гибкость, позволяющая уходить от нескольких противников одновременно. Вот один из студентов, что покрупнее, замахивается своей огромной ручищей, целясь аккурат в лицо инструктора. Тот, даже не повернув головы, останавливает удар одним пальцем. Кисаме сначала немного оторопел. Это же невозможно! Даже самые опытные шиноби не могут остановить прямой мощный удар пальцем. Это же гарантированный перелом и потеря возможности использовать техники. Тем временем учитель времени не терял, и в следующую секунду швырнул нападавшего в толпу, перекинув через плечо. Двух других он снес ногами, подпрыгнув в воздух и крутанувшись вокруг своей оси. Каждый напавший получил свою порцию тумаков. Прошло всего три минуты, а пол додзё был усеян телами незадачливых храбрецов. Кто-то держался за лица, на которых вовсю цвели синяки. Кто-то потирал поясницу, жалуясь на отбитые почки.       Тем временем инструктор, отряхнувшись, посмотрел на стоявшую в стороне троицу.       — Ну а вы что стоите? Особое приглашение нужно?       Кенпачи хотел было пойти, но Кисаме остановил его.       — Позволь мне попробовать. — с этими словами он вышел на середину додзё. Инструктор вначале удивился, но затем хмыкнул и кинулся на Кисаме. Тот привычным движением уклонился от удара и сделал подсечку. Тот успел подпрыгнуть и, перекувырнувшись в воздухе, увеличил дистанцию.       — Хм, похоже, тут не все из дерева сделанные, — одобрительно хмыкнул тот и ринулся вперед. Кисаме был вынужден признать: он двигается и сражается наравне с лучшими мастерами тайдзюцу, которых он знал. Даже Итачи и тому психу Майто Гаю пришлось бы с ним изрядно попотеть. Кисаме держался довольно долго, все-таки боевой опыт так просто не растеряешь. Но все же он был больше специалистом по кендзюцу. К тому же в тайдзюцу, пусть и в небольших объемах, применялась чакра для усиления физических атак. Без нее удары были заметно слабее. Поэтому, пропустив удар в бок, Демон Скрытого Тумана не удержался на ногах и упал на одно колено.       — Неплохо для первогодки, — Кисаме увидел протянутую руку инструктора. Его глаза уже не сквозили надменностью. Приняв помощь, он поднялся, утирая пот со лба. — Отличный бой, но твой стиль. В первый раз вижу подобные движения. Есть много общего с нашей методикой, но все-таки. Кто был твоим учителем?       — Эм, — Кисаме замялся, пытаясь подобрать ответ. — когда я был жив, в том мире у нас была школа боевых искусств. Там и приобрел нужные навыки.       — Вот как. Ну что ж, посмотрим, что с тобой можно сделать. А что до остальных, — он обратился к остальным побитым студентам, которые кое-как смогли подняться и стояли шеренгой на краю татами. Больше никто не смеялся, не желая еще получить на орехи, — меня зовут Шихоин Йосуда. Я буду вашим инструктором по рукопашному бою на ближайшие шесть лет. Считайте, что вам не повезло. За это время я сделаю так, чтобы вы могли драться голыми руками даже во сне. Не верите мне, спросите тридцать поколений синигами, выпустившихся из этой Академии. Раз с представлением закончили, начнем…       Выходя из зала, Кисаме еле дышал. Этот Йосуда был настоящим садистом, даже операции по захвату Хвостатых Зверей не были настолько выматывающими. Для начала он их всех заставил бежать вокруг огромного зала в интенсивном темпе в течение получаса без остановок. Затем он заставил всех отжиматься до состояния, пока не упадут. Затем приседания, пока не откажут ноги, подтягивания до дрожи в руках. К моменту, когда они начали отрабатывать базовые приемы рукопашного боя, многие от шока даже рук поднять не могли. Как Йосуда объяснил, чтобы впоследствии эффективнее расходовать энергию тела, нужно сначала довести его до предела, чтобы оно начало постепенно адаптироваться. Но никто из студентов не разделял его энтузиазма. В какой-то момент Кисаме начало казаться, словно в этого смуглого паренька вселился дух Майто Гая. Он был наслышан об адских тренировках этого психа, которыми он загонял своего ученика. Монстр Скрытого Тумана, к своей чести, выдержал все на пару с Зараки, который несся впереди всех, не подавая никаких признаков усталости.       Переодевшись после душа в чистое, Кисаме не пошел на обед. На немой вопрос Зараки и Ячиру, он сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Выйдя из здания, он направился к искусственному пруду. Сейчас, когда был общий обед, на берегу никого не было. Отличная возможность, чтобы посидеть и поразмышлять в тишине.       Из головы Кисаме все не выходили слова Зараки. Что значит прислушаться к себе. Он разве не этим занимался целый урок? Слова учителя о визуализации не помогали. Невозможно представить процесс образования духовной энергии. С чакрой аналогичная история. Ты не концентрируешься на источнике чакры. Чакру можно концентрировать на любом участке тела, применив печать концентрации, пока не научишься делать это бессознательно. С другой стороны, чакра пользователя ощущается только, когда он сам выпускает ее, лишь сенсоры могут ощущать ее малейшие выделения в фоновом режиме. Но на то они и сенсоры, что обладают врожденной чувствительностью.       Внезапно Кисаме осенило. Вот оно, точно. Ведь, в отличие от шиноби, духовная энергия синигами и прочих существ выделяется сама по себе, в пассивном состоянии образуя реяцу. Он вспомнил, как чувствовал присутствие Ячиру и Зараки, когда они спали в доме, как ощутил приближение капитана Уноханы. Вряд ли они контролировали выделение духовной энергии в тот момент. Из этого следует, что духовная энергия создается в непрерывном режиме. Сон Души и Звено Цепи образуют ее независимо от воли пользователя. И единственное, что может контролировать синигами это…       — Клапаны, вот оно! — Воскликнул Кисаме, и тут же обернулся. Вдруг кто проходит мимо. Хотя он еще в своем старом мире привык к косым взглядам касательно его внешности, все же он замечал, как на него пялятся окружающие. Все же он довольно сильно выделяется, а быть в центре внимания он не хотел. Но он был рад, что додумался. По сути клапаны, уже исходя из своего названия, выполняют роль регуляторов энергии. В родном мире за это отвечали не одна, а целых 365 точек, через которые чакра могла высвобождаться. Те белоглазые ублюдки Хьюга знали толк в этом деле, умело манипулируя всеми тенкецу, высвобождая чакру из любой части тела.       Решив опробовать данную теорию, Кисаме сел в позу для медитации. Сосредоточившись, он мысленно представил процесс. Вот энергия течет по его рукам достигая запястий. Надо лишь усилием воли расширить эти клапаны, высвобождая поток…       Гигантская волна сотрясла пруд, вызвав небольшой гейзер. Окружающие пруд деревья заколыхались будто на ветру, хотя стояла жаркая погода. Кисаме открыл глаза. Все его тело было покрыто светло-голубой аурой. Волны его реяцу баламутили воду, образуя рябь на ее поверхности.       — А ну прекрати! — раздался сзади громовой голос. Кисаме перестал концентрироваться, и реяцу вернулась на привычный уровень. Аура, покрывавшая тело, тоже исчезла. Перед ним стоял учитель кидо и большая группа студентов, которые были ошарашены такой тряской. Некоторые из них еле держались на ногах, чтобы не упасть от такого давления. На одежде некоторых были пятна от еды. — Хошигаки, ты что устроил? Зачем ты высвободил столько духовной энергии. От твоей реяцу у всех тарелки перевернуло. Половина студентов без обеда остались. Это хорошо, что ты не высвободил ее в закрытом помещении. — Инструктор его ругал, но Кисаме видел в его глазах довольные искорки. Впрочем, его командный тон не изменился, — В наказание за это в течение недели дежуришь в общей столовой на раздаче!       Закончив отчитывать Хошигаки, инструктор направился обратно. Студенты ошарашенно смотрели на новичка, устроившего переполох в Академии. В глазах некоторых читалось уважение. Кисаме поймал взгляд Зараки, который довольно ухмылялся, как бы говоря «теперь-то ты от меня точно не отделаешься». Сидевшая на его голове Ячиру что-то говорила Кенпачи, на что тот посмеивался. Мечник был доволен собой, он смог понять принцип высвобождения, дальше все должно пойти заметно проще. А неделя в столовой – мелочь, по сравнению с его успехом.

***

      Медитация ­– дело непростое. Кисаме и в прошлой жизни не отличался особым терпением, будучи горячей и импульсивной натурой. Тем не менее мечник не сдавался, продолжая вечерами сидеть с закрытыми глазами в позе лотоса с мечом на коленях и пытаться погрузиться в глубины собственного сознания. Понимая, что к своей цели идти еще очень долго, он отпустил концентрацию и позволил мыслям течь свободно.       Они втроем здесь уже три месяца. Жизнь в Академии текла медленно и в то же время оживленно. Особенно непривычной она была для Зараки, воина по призванию, который о грамоте и письменности никогда в жизни своей не задумывался. Он даже Кисаме первое время отправлял смотреть расписание и номера аудиторий, где должны были проходить лекции и практические занятия. Полагая, что это непорядок, Кисаме лично взялся за обучение Кенпачи, а то они с Ячиру банально даже не смогут вечером переписать лекции. Решив начать с малого, он написал им в их тетрадях иероглифы катаканы (так они называют алфавит в этом мире) и заставил их прописать каждый по тридцать раз. За этим было забавно наблюдать, в особенности за Кенпачи, который чуть ли не матом крыл Хошигаки за его инициативу, но, скрипя зубами, медленно выводил своим корявым почерком буквы. Когда они с Ячиру закончили, бывший шиноби Скрытого Тумана развесил таблицы с различными изображениями с их названиями. Таблицы эти, кстати, он выпросил у учителя каллиграфии, коим, вот сюрприз, оказался их старый знакомый капитан Айзен. Тот выслушал Кисаме, и, мягко рассмеявшись, предложил ему несколько небольших учебников в мягком переплете, а также огромную стопку таблиц с обучающими материалами. Как капитан Пятого отряда позже рассказал, он еще пятнадцать лет назад разрабатывал программу обучения грамоте для тех учеников Академии, кто на знал основ японского языка. Но она оказалось невостребованной, поскольку практически все, кто поступал, знали этот язык, и могли свободно на нем писать. Поэтому случай Зараки был в своем роде уникальный.       Кисаме был благодарен учителю за то, что ему не пришлось заморачиваться с подготовкой учебного материала. В учебниках было все максимально просто и понятно даже для того, кто никогда до этого не сталкивался с буквами. В них были слова, транскрипции к ним для произношения, порядок линий в каждом иероглифе. Зараки, поначалу плевавшийся от этого, постепенно начал втягиваться, понимая, что в будущем ему все равно придется браться кисточку. Благо обучение длилось недолго и спустя три месяца эти двое могли на вполне сносном уровне писать тексты. Правда на лекциях было довольно сложно, поэтому, когда Зараки и Ячиру переписывали лекции у Кисаме, им все равно приходилось время от времени переспрашивать у него значение тех или иных слов.       C зандзюцу у всех троих дела шли не в пример лучше. Еще на втором занятии учитель Каматари выдал всем настоящие мечи. Он назвал их асаучи. Они изначально являются пустым сосудом, через который уже позже синигами путем длительных медитаций пробуждают свой уникальный дух меча. Ячиру тоже получила свой клинок, а вот Кенпачи и Кисаме мечи не достались. При осмотре их личных мечей Каматари определил, что они и так владеют своими асаучи. Спросив, откуда у них есть свои мечи, Зараки ответил, что забрал его с тела одного из убитых синигами примерно 800 лет назад. Все услышавшие это невольно вздрогнули, с опаской глядя на него. Впрочем, Каматари и бровью не повел, заявив, что на этом мече нет отпечатка души, а значит он может наполнить этот пустой сосуд своим духом занпакто. Кисаме же ответил, что после смерти уже был со своим мечом здесь. Учитель нашел странным, что душа появилась здесь сразу с чистым асаучи, но по итогу сделал тот же вердикт, сказав, что новый меч ему без надобности.       Касательно освоения духовной энергии Кисаме делал значительные успехи. После того случая у озера контроль высвобождения энергии стал намного проще. Теперь он мог регулировать фон своей реяцу от едва различимых отголосков в пространстве до мощной волны, интенсивность которой сносила с ног всех его одногруппников. Дошло до того, что однажды Зараки подошел к Кисаме и с присущим ему звериным энтузиазмом предложил побороться своими духовными давлениями. Бывший шиноби Скрытого Тумана, понимая, что тот от него не отстанет, согласился. В итоге, когда они выпустили свою реяцу на максимум, всю территорию Академии затрясло настолько, что на некоторых участках в земле появились небольшие разломы, а розовые лепестки вишневых деревьев мигом опали, чем расстроили многих студентов, которые планировали в свой выходной устроить пикник под сенью цветущей сакуры. В этот раз наказание не ограничилось простым дежурством в столовой Академии. В этот раз они были вынуждены помогать кружку икебаны. Как позже пояснил учитель Кидо, им, в первую очередь, нужно освоить сосредоточенность и усердие, а сбор цветов и создание композиций поможет им в этом.       И вот сейчас Кенпачи, рыча от ярости, шел рядом с Кисаме, который иронично посмеивался над своим напарником, представляя, как он с серьезным лицом будет своими мозолистыми руками перебирать веточки и тонкие стебельки. И вот, слушая ворчание Зараки, бывший шиноби Скрытого Тумана дошел с напарником до двери. Постучавшись, они вошли в класс.       Аудитория для занятия икебаной напоминала большую теплицу. Огромное остекленное помещение, где вовсю гулял солнечный свет. У стены вокруг класса располагались клумбы, где росли различные сорта цветов. В центре аудитории рядами располагались столы, за которыми студенты (все были девушками) сосредоточенно выбирали место на блюдах различных форм для цветов и растений. Кисаме ждал, что его друг разразится очередной бранью, но он и слова не проронил. Посмотрел в направлении взгляда Кенпачи, он понял, почему.       — А, вы уже здесь. Проходите, занимайте свободные места. — за учительским столом стояла капитан Унохана в своем белом хаори, доброжелательно улыбаясь новоприбывшим. Пока они занимали свои места, капитан Четвертого отряда вновь обратилась к ним. — Учитель Шимазаки все мне разъяснил. Да и я думаю, вся Академия в курсе вашей недавней выходки. И я абсолютно с ним солидарна. Вы оба как два катящихся с горы валуна – сносите все на своем пути, в том числе и своих, и чужих. Поэтому вам действительно нужно научиться направлять энергию более тонко. И искусство икебаны вам в этом прекрасно поможет.       — И чем же собирание букетов в горшочке поможет нам с контролем реяцу, — не удержался от колкости Кенпачи.       — Не букетов, а композиций, Зараки-сан. — Унохана и бровью не повела на резкий тон Кенпачи, смотря на него как на нашкодившего ребенка. — Вдумчивый подбор каждого элемента композиции, которая отражает ваше видение, взгляды на мир, то, насколько красивым вы его считаете. Разум обретает спокойствие, неспешность, что поможет четко ориентироваться в бою, принимать взвешенные решения. А это важно для того, чтобы в горячке битвы не попасть под шальное серо Пустого. Не говоря уже про развитие воображения. Однажды какое-нибудь нестандартное решение позволит вам одержать верх над тем, кто на порядок сильнее вас. Раз закончили с представлением, начнем с того, что такое икебана…       Слушая краткую лекцию Уноханы, Кисаме краем глаза смотрел на своего напарника и в который раз поражался выражению его лица. То, с каким вниманием, даже обожанием в глазах, граничащим с преклонением, смотрел он на женщину, что с мягкой улыбкой показывала базовые раскладки цветочных композиций. Даже когда тот по неосторожности колол пальцы кэндзаном, он не обращал внимания на это, продолжая перебирать сухие веточки и листья. Краем уха он слышал перешептывания и хихикания учениц, что смотрели на них, как на каких-то клоунов. Что до самого Кисаме, ему было все равно на внешние раздражители. Он смотрел на лежавший перед ним набор цветов и листьев, и мыслями был не здесь…       Если Кисаме отдыхал, то делал это основательно. Их Лидер был суровым и строгим командиром, но в то же время он в достаточной степени заботился о здоровье и потребностях своих подчиненных и всегда щедро вознаграждал за хорошую работу. Поэтому после каждого успешного выполнения заказов они получали длительные выходные с щедрыми отпускными. Даже до нелепости прижимистый Какузу никогда не скупался во время распределения выходного пособия для членов организации. Все-таки головы из Книги Бинго стоили очень дорого, поэтому члены Акацуки могли себе позволить практически все, будь то элитная выпивка, дорогая еда, плотские наслаждения или даже наркотики. Никого ни в чем не ограничивали, оставляя все под их личную ответственность. При этом большинство даже не пользовались своими выходными, чтобы выйти в свет. Кисаме, уходя в очередной загул, всегда наблюдал одно и тоже. Будь то Сасори, сосредоточенно ковырявшийся с деталями своих кукол, или Конан-сан, чьи руки были вечно заняты белым листом бумаги. Да тот же Итачи-сан проводил свой отдых, лежа в постели с целебными повязками на глазах. Сколько бы раз ни укорял мечник своего напарника, тот совершенно не берег себя, используя свой Мангекьё в бою на полную. Кисаме же нужен был отдых от плаща, поэтому после очередной успешной миссии, он снимал с себя униформу Акацуки и на две недели уходил в соседнюю деревню развеяться в местном рёкане.       За несколько лет он стал там завсегдатаем, и его каждый раз встречали как короля, не отказывая ему ни в чем, а тот в свою очередь всегда отдыхал на полную, оставляя после себя солидный чек, да и еще накидывая сверху щедрые чаевые. Ему нравилось это место, особенно их искусственный сад. Он любил вечером после обильного ужина сесть на веранде, которая выходила во внутренний двор. Обычно беря с собой несколько токкури с холодным саке, он смотрел на отражение луны в озере под тихий умиротворяющий звук сямисена, на котором играла заказанная им юдзё. Он всегда выбирал одну и ту же женщину. Она была красива, достаточно умна и образованна, чтобы поддерживать беседу. Она всегда находила способы, чтобы развлечь его, будь то музыка, обсуждение ситуации в мире, танцы, разговор по душам или просто тихое созерцание звездного неба. И в постели она была настоящим чудом. При всех ее умениях, в ней не было той вульгарности и холодной отточенности движений, когда она ложилась с ним на футон. Она всегда отдавалась ему со всей своей страстью и чувственностью. Кисаме растворялся в ней полностью, забывая обо всем в ее руках. А после она спала на его груди, обнимая, а мечник лениво перебирал ее шелковистые волосы цвета серебра. В эти мгновения на его лице изредка появлялась искренняя улыбка.       Но их последняя ночь вместе навсегда врезалась Кисаме в память. В тот вечер она не играла на инструменте, не выпивала с ним вместе, ее лицо было непривычно задумчивым с оттенком печали. Вместо обычных развлечений она тихо сидела рядом с ним на веранде, ненавязчиво прижимаясь к его плечу, словно боялась потерять.       — Что-то произошло? — Кисаме никогда раньше не интересовался ее жизнью, да и стоило ли? У всех юдзё она была одинаковой и не особо радужной. Проданные в кварталы красных фонарей ещё будучи маленькими девочками, они были вынуждены тратить все свое детство на обучение искусству развлечений. И только те, кто чудом прошел все эти испытания, в итоге смог избежать участи уличной проститутки, чтобы удостоиться чести обслуживать своим телом элитных клиентов. Та же мерзость, только с тонким слоем позолоты. И все же Кисаме почему-то хотелось верить, что их взаимоотношения не носят сугубо товарно-денежный характер.       — Сегодня мы видимся с тобой в последний раз. Я возвращаюсь в свою деревню. — грустно улыбнулась девушка. — Я полностью выплатила свой контракт, так что теперь я свободна. Вернусь в родные места, навещу могилы семьи, а там видно будет.       — Я не понимаю, — Кисаме не хотел этого принимать. Важный кусочек паззла его привычного жизненного уклада покидал мозаику. Умом он понимал, что они ничем друг другу не обязаны, но его душа впервые хотела воспротивиться. — Твоя семья предала тебя, продала, словно скот, и ты еще хочешь воздать им уважение за это?       — Времена были тяжелыми, у них не было других вариантов, — от ее меланхоличного тона голоса Кисаме инстинктивно приобнял девушку. Та слегка посветлела и продолжила. —Тогда мир только оправлялся от ужасов Третьей Войны. Негде было достать еду, а кроме меня в семье было ещё два младших брата. И когда с публичного дома пришли выбирать, выбор был очевиден. — тонкие дорожки слез появились на ее лице, хотя она сохраняла улыбку. Монстр Скрытого Тумана, не колеблясь прижал ее к груди. Наконец она отпустила себя, плечи девушки затряслись. Речь превратилась в сбивчивый шепот. — Я ненавидела их. Думала, что они отреклись меня, оставили одну в этом мире. Меня били, морили голодом, заставляли делать то, чего я не хотела. И лишь когда спустя шесть лет мне пришло известие об их смерти, я смогла их понять. Не простить, но понять. Поэтому я хочу вернуться и увидеть место их упокоения.       Кисаме ничего не ответил, лишь продолжал держать в своих руках девушку, которая за эти несколько лет сумела стать для него кем-то большим, чем просто способом сбросить пар.       — У меня для тебя кое-что есть, — когда она выбралась из его объятий, на ее лице снова расцвела улыбка, только уже не та, что раньше. Такое чувство, что на мгновение Кисаме увидел в этой улыбке ее душу, настоящую и такую прекрасную. Она тем временем зашла в рёкан оставив Кисаме в легком недоумении. Вернувшись спустя пять минут, он увидел набор из разных цветов и высушенных растений. Положив в маленький черный горшок кэндзан, она принялась делать из этих цветов композицию.       Монстр Скрытого Тумана не проронил ни слова. Затаив дыхание, он наблюдал за ней, как она мягкими движениями рук скрепляла тонкие веточки, собирала в маленькие букеты небольшие цветы и располагала их у стебля главного цветка. Но он смотрел на нее. Лунный свет переливался в серебристых волосах, ее карие глаза светились неподдельной радостью. То, что он видел, только когда они были наедине в постели. Наконец, закончив, она села рядом с Кисаме, любуясь проделанной работой.       Кисаме мало понимал как в самом искусстве икебаны, так и в значении цветов. Композиция по цвету получилась практически монотонной с преобладанием сиреневого и тусклого голубого оттенков. А возвышалась над всем большая белая лилия, которая одиноким взглядом смотрела на сидевшую напротив парочку. Лунный свет только подчеркивал ее печальную торжественность.       — Я никому никогда раньше не делала икебану, — тихо прошептала она, переплетя пальцы с Кисаме, — нас этому учили в публичном доме, но я всегда считала ее чем-то личным. Узнав значение каждого цветка, я делала их для себя. Собирая композиции, я выражала миру то, что не могла сказать словами. Никто не понимал, что они значили, и я могла таким образом показать свои истинные чувства, не опасаясь быть раскрытой.       — А что значит твоя работа?       — А это тебе предстоит узнать самому, — в уголках глаз снова собрались слезы, но на этот раз она счастливо улыбалась ему. Не говоря больше ни слова, она поцеловала его. Он всегда был аккуратен во время поцелуев, стараясь не кусать ей губы до крови. Но сегодня ночью он не хотел сдерживаться. Он хотел оставить на ней хоть какую-то память о себе. А она не сопротивлялась всякий раз, когда он впивался острыми зубами в ее мягкие губы. В эту ночь они не тратили время на сон. Кисаме не хотел, чтобы это заканчивалось, раз за разом оттягивая этот момент. Она с жаром отвечала ему, прикусывая кожу на его плече, прижимаясь к нему своей полной грудью.       Успокоились они только к рассвету. Прижимая к себе хрупкое тело, Кисаме впервые в своей жизни помолился. Даже не конкретному богу, не соблюдая никаких церемоний, но просто просил за эту девушку, чтобы она наконец обрела душевный покой. Жаль, что судьба не всегда поступает так, как нам хочется.       В свой следующий выходной он не стал задерживаться в рёкане, а направился напрямую в публичный дом, в котором раньше жила она. Чтобы выудить информацию о ее местоположении, пришлось потратить половину своих отпускных, но он не хотел угрожать им. Благо, ее родная деревня находилась в трех часах пути.       Вид ее родной деревни угнетал. Казалось, война до сих пор не покинула эти места. В некоторых местах еще стояли остовы разрушенных домов. Да и уцелевшие хижины были настолько ветхими, что, казалось, их снесет легким порывом ветра. Лишь работавшие в полях люди показывали, что это место еще не мертво. Найдя взглядом местного, слонявшегося без дела, он решительно зашагал ему навстречу. Тот при виде синекожего мечника хотел дать деру, но Кисаме взглядом дал ему понять: дернется – прирежут.       — Я не убью тебя. Мне просто нужна информация о девушке, которая вернулась сюда три месяца назад. Где она сейчас? — он описал ему ее внешность.       — Я ничего не знаю. Никто сюда не возвращался, — слабая попытка, не засчитано. Кисаме заметил еле ощутимую дрожь в его голосе и бегающие глаза. Забинтованный конец Самехады оказался в сантиметре от носа парня.       — Солжешь еще раз – отрежу ноги. Еще раз повторяю, где она? — парень мгновенно стушевался, услышав вопрос. Было видно, что он колебался, но вид огромной махины перед носом мешал ему думать. Прошла долгая минута, прежде чем он ответил.       — Юми не следовало сюда возвращаться. Сразу после возвращения она навестила могилы своих родителей. Ее нашли на следующее утро мертвой возле могилы матери. Она была раздета догола, избита, вся в крови.       — Кто это сделал? — тон голоса мечника не изменился, но его ки стало просто устрашающим. Парню хотелось встать на колени и молить о смерти, лишь бы не чувствовать эту жуткую жажду убийства. — По глазам вижу, что ты знаешь? Говори, если не хочешь лишиться ног.       Через пять минут Кисаме мчался в лес. Парень рассказал ему о банде, которая уже несколько лет терроризировала деревню под видом крышевания. На деле она занималась банальными разбоем и вымогательством, не давая жить местным. А прознав, что в деревню заявилась бывшая элитная проститутка, не преминули возможностью хорошенько поразвлечься за ее счет. Все равно им никто ничего не сделает. Кисаме был намерен это исправить.       В тот день он впервые он не убивал с холодной головой. Впервые он убивал, охваченный чистой яростью. Найдя их логово в лесу, он с ноги ворвался к ним. Те, увидев его, сначала не поняли, что за смельчак к ним заявился. Но исходившая от него жажда убийства сразу дала понять, что это не местный. Тем временем Кисаме не стал терять времени. Резня была страшная, никто даже не оказал ему достойного сопротивления. Тот парень сказал, что среди них были даже ниндзя. Монстр Скрытого Тумана увидел у некоторых банданы с перечеркнутым символом их деревни. Но, судя по уровню навыков, никто из них не был выше уровня среднего генина. В любом случае бой не принес ему морального удовлетворения, но вот остался только их главарь и трое его прихвостней, которые дрожа от ужаса, вжимались в стену, следя за каждым движением Кисаме.       — Ты вообще кто такой? — наконец решился заговорить их главнюк. — Какого хрена ты без причины вламываешься сюда и устраиваешь беспредел?       — Беспредел, значит, — вкрадчиво уточнил Кисаме, неторопливо подходя к последним из банды. — а убийство невинной девушки, значит, в этих местах в порядке вещей, так?       — А тебе какое до нее дело? — подал голос один из прихвостней главаря. — Она обычная шлюха, подстилка. У нее здесь никого не осталось из родных, до нее никому здесь не было дела. Она здесь и так была бы лишней. А так хоть пригодилась напоследок…       Договорить тот не успел. Лезвие Самехады оказалось у его шеи. Кисаме резко рванул на себя. Меч отпилил тому голову словно острая пила. Не говоря больше ни слова, Демон Скрытого Тумана набросился на оставшихся разбойников…       На следующее утро жители деревни увидели последи улицы трупы главаря банды и пары его головорезов. Вид у них был такой, что причину смерти не рискнет установить ни один патологоанатом. Несмотря на жуткое зрелище, жители деревни вздохнули с облегчением. Относя трупы на кладбище, жители с удивлением обнаружили на могиле недавно убитой девушки свежесрезанную белую лилию.       Кисаме тем временем бежал в сторону базы Акацуки. Он не хотел больше оставаться там. И с тех самых пор он больше не отдыхал в той гостинице. А больше проводил время в одиночестве. Все удивлялись такой разительной перемене в его поведении, и только наблюдательная Конан, лицезрея редкие тоскливые взгляды нукенина, которые он порой кидал на стоявшую в его комнате икебану, сохраненную в воске, сочувствующе улыбалась, понимая причину его изменившего характера.       — Довольно интересно, — Кисаме настолько ушел в себя, что не сразу услышал голос Уноханы. Очнувшись, он увидел перед собой ту самую композицию. Стоявшие в классе девчонки как-то странно смотрели на Демона Скрытого Тумана, и что-то подсказывало ему, что в этот раз явно не из-за внешности. — Должно быть, у вас есть кто-то очень дорогой вашему сердцу.       — С чего вы взяли? — умом Кисаме понимал, что она обо всем догадалась. Впрочем, капитан лишь понимающе улыбнулась и, направилась к стоящему у доски стеллажу. Выбрав небольшую книгу, она передала ее бывшему шиноби Скрытого Тумана.       — «Символика и скрытый смысл цветов и растений», — прочитал Кисаме название на обложке.       Вдруг раздался стук в дверь. В класс с обеспокоенным лицом зашла девушка в черном косоде с белым поясом. Из короткой прически выбивались несколько серебристых косичек. На левой руке поблескивал лаком деревянный шеврон с надписью «четыре».       — Капитан, прошу прощения, — девушка опустилась на одно колено, склонив голову, — срочная ситуация. Седьмой отряд попал в засаду, устроенную Пустыми в 78-м районе. Лейтенант Иба цел, но его товарищам не повезло. В Госпиталь попало около полсотни раненых синигами. Вы нужны там.       — Поняла, поднимись, Исане. — Унохана повернулась к классу. — На сегодня закончим. А вам, Хошигаки-сан, настоятельно советую почитать на досуге. Возможно, это вам поможет. Кисаме кивнул, не смотря на капитана. Все его внимание было приковано к девушке в серебристыми волосами. Знакомые черты лица, то же слегка меланхоличное лицо с оттенком грусти. Заметив его пристальный взгляд, она повернулась к бывшему шиноби Скрытого Тумана. В ее карих глазах не было отвращения или страха при виде синекожего воина, скорее любопытство. Однако, услышав оклик капитана, она развернулась и пошла следом за Уноханой. Кисаме мог поклясться, что на мгновение увидел на лице женщины в белом хаори лукавую улыбку.       — Ты чего застыл? — мечник не сразу отреагировал на голос Зараки. Повернувшись, он увидел хитрую ухмылку на его лице. — Пошли, а то Ячиру осталась одна, бог знает, куда она может уйти без присмотра.       Кисаме неспешно шагал за Зараки, уткнувшись в книгу. Найдя значения тех растений, он тихо опустил голову, вновь окунаясь в воспоминания многолетней давности, вспоминая ее нежный голос, шепчущий эти слова. Он тогда не придал им особого значения, списав на момент вдохновения. Какой же он был дурак…       И расцвела впервые моя любовь, словно дикая сирень на весеннем солнце, блестя утренней росой. Так сохрани ее чистой, непорочной, искренней, словно нежные лепестки белой лилии, одиноко колышущиеся в серебре луны…