Часть14 ДОМ

Клео проснулась от собственного крика, застрявшего в горле комком рвотных позывов. Губы слиплись, язык прилип к нёбу — рот был набит пеплом и кровью. "Опять... Опять этот сон..." Она медленно разжала пальцы — простыня под ними была порвана в клочья, из-под ногтей сочилась запекшаяся кровь. Комната. Все та же. Все та же узкая койка. Все тот же потолок с трещиной, похожей на карту адских кругов. Все те же четыре шага до туалета. Все те же тридцать семь шагов до процедурного кабинета. Клео поднялась, и тело ответило ей болью — каждый мускул, каждый сустав кричал о перегрузке. Она подошла к зеркалу (оно было металлическим, безосколочным) и увидела: - Глаза, окруженные фиолетовыми тенями - Трещину на нижней губе - Синяк на скуле, цвет которого переходил от лилового к грязно-желтому "Я становлюсь похожей на него" За дверью послышались шаги. Медленные. Размеренные. Знакомые. — Пять минут, — прокряхтел голос охранника. Клео не ответила. Она стояла, глядя на свои руки — они дрожали, но не от страха. От ярости. От бессилия. От понимания, что сегодня все повторится снова: - Процедура - Его пустые глаза - Ее бессилие - Ночь - Сон - И снова утро Она ударила кулаком в зеркало. Оно прогнулось, но не разбилось. "Я ненавижу тебя"— подумала она, глядя на свое искаженное отражение. "Я ненавижу себя за то, что не могу его спасти" В коридоре зазвенел сигнал. Пора. Клео глубоко вдохнула, вытерла лицо рукавом и сделала шаг к двери. "Еще один день. Еще одна попытка. Еще один шанс." Но в глубине души она уже знала — сегодня будет точно так же, как вчера. И как позавчера. И как все те бесконечные дни до этого. Дверь открылась. — Пошли, — буркнул охранник. Клео выпрямила плечи и шагнула вперед — в очередной день своего личного ада. Лифт, как всегда, сломан. Лестничные пролёты освещали мерцающие лампы, отбрасывающие решётчатые тени на стены. Клео спускалась, считая шаги — ровно 48 до низа. В столовой: - Мэтт — ковырял в розовом желе, оставляя следы, похожие на кровь. - Джордж — что-то яростно писал в кожаный блокнот, прикрывая страницу ладонью. — Прекрасная погода, — пробормотал Джордж, глядя в окно, где дождь хлестал по решёткам. Клео молча взяла поднос. Их "дружба" была игрой в молчаливое соглашательство Холодные металлические щупы впились в виски, как клыки голодного зверя. Клео сглотнула комок, застрявший в горле — он был колючим, как стекловата. "Снова..." Над головой зажужжал аппарат, его звук напоминал циркулярную пилу, готовую вскрыть череп. Ладони прилипли к кожаным подлокотникам, оставляя влажные отпечатки. — Начинаем. Голос за спиной прозвучал так, будто его пропустили через синтезатор. Безличный. Механический. Клео закрыла глаза. Переход. Тьма. Не просто отсутствие света — плотная, вязкая субстанция, заполняющая лёгкие, затекающая в уши. Она тонула в ней, как в нефтяной яме. Потом — вспышка. Он. Ло сидел в углу комнаты, чьи стены дышали, то сжимаясь до размеров гроба, то раздвигаясь в бесконечный зал. Его пальцы — бледные, с синими прожилками — впились в волосы и дёргали, вырывая целые пряди. Клочья чёрных волос уже усеяли пол, как перья мёртвой птицы. Разбитые очки. Наушники, переломанные пополам. И глаза... "Боже, его глаза..." Они были не просто пустыми. Казалось, кто-то выжег зрачки кислотой, оставив лишь мутные белковые шары, покрытые паутиной лопнувших капилляров. Клео попыталась закричать, но во рту оказалась вата — сухая, горькая, разбухающая. Ло поднял голову. — Ты опять здесь. Его губы не шевелились. Голос звучал у неё в черепе, как эхо в пустом колодце. — Они скоро придут. Пол застонал под ногами. Из щелей выползли чёрные нити — тонкие, как паутина, но невероятно прочные. Они обвили его ноги, руки, шею... Клео рванулась вперёд, но её собственное тело не слушалось. Она могла только смотреть, как нити впиваются в его кожу, оставляя кровавые дорожки. — Проснись! Резкий щелчок. Возвращение. Клео дёрнулась, срывая электроды. Кожа на висках горела, будто её прижгли паяльником. — Всё то же, — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. Учёные перешёптывались, записывая данные. Никто не заметил: - Слёз, стекающих по её подбородку. - Крови под ногтями — она так сжала кулаки, что ладони превратились в кровавое месиво. Электроды отлипли от висков с мокрым чмоканьем, оставив после себя два идеальных круга – словно дула пистолетов, прижатых к голове. Клео медленно разжала пальцы. Ладони были испещрены полумесяцами ран, где ногти впивались в кожу. "Снова ничего. Снова он там один. Снова я..." Медсестра (ID-836638Процедурный кабинет: - Температура: 18.3°C (как всегда) - Запах: озон + 0.2% хлорамин (новый дезинфектант) - Звук: писк монитора (ровно 72 удара в минуту – её пульс) Доктор Рейес (рост 178 см, вес 92 кг) не поднял глаз от планшета— Показатели стабильны. — У вас кровь. Клео посмотрела в зеркало на стене. Капля алой жидкости медленно сползала из носа по губам ~5:47 утра Клео проснулась от собственного стона. Рука автоматически потянулась под матрас, где лежала заточка— холодный кусок металла, превратившийся за неделю тайной работы в оружие. Пальцы обхватили рукоять. "Сегодня. Только сегодня" ~6:13 Завтрак подали с опозданием. Каша была холодной, с комками. Клео давилась ею, чувствуя, как каждый проглоченный кусок прилипает к пищеводу. "Последний завтрак?" Рядом сидел Джордж. Его пальцы нервно барабанили по столу. — Ты сегодня бледная, — пробормотал он. Клео подняла глаза. — А ты — слишком наблюдательный. Молчание стало густым, как кровь. ~8:55 Процедурный кабинет. Клео сидела в кресле, пока техник крепил датчики. Его пальцы пахли дезинфектором и чем-то сладковатым — возможно, кровью. — Расслабься, — пробормотал он, — сегодня будет... особый протокол. "Они что-то знают" Сердце забилось так сильно, что датчики должны были зафиксировать аритмию. Но никто не закричал тревогу. ~9:03 Первая кровь. Когда учёный наклонился проверить датчики, Клео вонзила заточку ему в живот. Тёплая жидкость хлынула на её руку — неожиданно липкая, почти маслянистая. — С-сволочь... — прошипел он, хватая её за горло. Его дыхание пахло мятной жвачкой и страхом. Второй удар — под рёбра. Третий — в шею. Он рухнул, захлёбываясь собственной кровью. ~9:07 Кабинет превратился в ад. Второй учёный бросился к тревожной кнопке. Клео догнала его за три шага, ударив кастетом по затылку. Хруст. Он упал лицом в лужу крови первого. Третий застыл у двери, дрожа, как осиновый лист. — П-пожалуйста... — его голос сорвался на писк. Клео подошла вплотную. — Ложись. Или твои дети найдут тебя в морге с ярлыком "самоубийца". Он упал добровольно, закрыв лицо руками. ~9:11 Ло. Он висел, как распятый, с головой, откинутой назад. Губы потрескались. На запястьях — язвы от ремней. "Боже, он так похудел..." Клео перерезала первую лямку. Лезвие скользнуло, задев его руку. — Прости... — прошептала она, но Ло даже не дрогнул. Вторая лямка. Третья. Он рухнул вперёд, и Клео едва успела подхватить его. Тело было слишком лёгким, как у голодающего ребёнка. ~9:17 Коридор растянулся в туннель, мерцающие лампы бросали на стены их искажённые тени. Клео бежала, прижимая Ло к себе - его кости впивались ей в рёбра через тонкую ткань халата. Каждый вдох обжигал лёгкие, как будто она вдыхала не воздух, а раскалённый песок. "Не упади. Не упади. Не упади" Её левая рука скользкой от крови цеплялась за стену, оставляя мазки, похожие на детские пальчиковые рисунки. Где-то позади грохотали шаги - слишком много, слишком быст рые. Клео побежала, чувствуя, как: - Кровь сочится из раны на боку ,когда она успела получить её? Ло застонал у неё на плече. Его дыхание стало прерывистым, как у рыбы, выброшенной на берег. - Держись... - хрипло прошептала Клео, чувствуя, как его слюна, тёплая и солоноватая, стекает ей за воротник. Он попытался что-то сказать, но вместо слов из его рта вырвался лишь пузырь кровавой пены. ~9:23 Лес. Темнота. Холод. Ло на спине — его дыхание, как у раненого зверя. — Иди... вдоль реки... — каждый звук давался ему с мукой. Клео шла, спотыкаясь о корни. "Это не побег. Это самоубийство" Но она шла дальше. Потому что другого выхода никогда не было. Лес встретил их ледяным дыханием. Ветви хлестали по лицу, как плётка надсмотрщика, но Клео уже не чувствовала боли. Только тяжесть Ло за спиной — живой, дышащий груз, ради которого она готова была перешагнуть через собственную смерть. "Ещё немного... Только бы он..." Её ноги подкашивались, превращаясь в кровавое месиво. Камни и корни рвали кожу сквозь порванные кеды, но каждый новый шаг дарил странное опьянение— они были свободны. Ло зашевелился. Его пальцы, холодные как зимние сучья, вдруг сжали её плечо. Клео остановилась, чувствуя, как его слёзы стекают ей за воротник — солёные, как море, о котором они когда-то мечтали. — Ты... Ты плачешь? — она задохнулась от неожиданности. За спиной раздался слабый звук, похожий на смесь кашля и смеха. — Эт-то... роса... — он прижался лбом к её шее, и Клео почувствовала — не услышала, а именно почувствовала — как бьётся его сердце. Медленно. Неровно. Живое. Река. Чёрная вода блестела, как разлитая нефть. Клео опустила Ло на мягкий мох, его пальцы тут же вцепились в её окровавленный халат. — Нет... не уходи... — в его глазах вспыхнул страх, тот самый, что она видела в лаборатории. — Я здесь. — она прижала его руку к своей щеке, смеясь сквозь слёзы. — Видишь? Настоящая. Ло медленно, будто не веря, протянул руку. Коснулся её лица. Провёл пальцем по следу от слезы. — Кле...о... — он произнёс её имя так, будто это было заклинание. И тогда она разрыдалась. Они сидели у воды, обнявшись, как дети после кошмара. — Смотри... — прошептал Ло, указывая на небо. Между ветвей проглядывали звёзды — первые настоящие звёзды за все эти месяцы. Клео прижалась к его плечу, вдыхая запах гнили, крови и жизни, пробивающейся сквозь всё это. — Мы сделали это... — её голос дрожал. Ло не ответил. Просто обнял её крепче, и в этом объятии было больше правды, чем во всех словах мира. Где-то вдали завыла сирена. Они встали и пошли вперёд — к огням города, к спасению, к тому, что ждало после всего этого ада. Вместе. Дверь Блогер-Хауса взорвалась светом. Неоновые буквы "OFFLINE" над кухней все еще мигали — Глен, как всегда, забыл выключить панель после ночного стрима. Дверь распахнулась. Брай стояла на пороге, её спортивное тело замерло в шоке. Протеиновый коктейль выскользнул из её пальцев и разлился по полу, оставляя оранжевую лужу (апельсин-имбирь, её любимый). — Чёрт возьми... — её голос, обычно такой уверенный, дрогнул.