Глава 5. Сквозь шум дождя

После вчерашнего теплого, почти сказочного вечера, когда девочка чувствовала себя так хорошо и счастливо, Аиша проснулась ещё до рассвета. Комната была наполнена бледным, рассеянным светом — таким, каким он бывает ранним утром, когда солнце только начало всходить, и потому ещё не светит чересчур ярко — ослепляя, а наоборот — лаская кожу своими теплыми лучиками. Она неторопливо переоделась в легкое платьице — простое, свободное, будто созданное именно для таких умиротворенных дней — и, босиком подойдя к окну, забралась на подоконник, удобно усевшись на нем. За стеклом Лофу утопал в тумане. Пагоды и мосты терялись в молочной дымке, а небо было затянуто тонким слоем облаков, обещая дождь, но не торопясь его начинать. Аиша долго сидела неподвижно, обхватив колени руками и разглядывая мир снаружи. Мысли текли медленно, без спешки, словно боялись нарушить утреннюю тишину. Выйти ли из комнаты… или остаться здесь, наблюдая, как туман постепенно растворяется? Спустя время она всё же спустилась с подоконника и, почти неслышно ступая, приоткрыла дверь. Коридоры резиденции встретили её необычной тишиной. Обычно здесь слышались хоть какие-то звуки, будь то шаги или шелест документов. Спустившись с лестницы, Аиша почти сразу заметила Мими. Он лежал на своей большой лежанке в гостиной — свернувшись клубком, словно пушистое облако, опустившееся на пол. Белоснежная шерсть чуть вздымалась в такт ровному дыханию, а хвост с пушистой кисточкой был аккуратно поджат к боку. Она остановилась на последней ступени, не решаясь сделать шаг. В доме стояла такая тишина, что даже собственное дыхание казалось слишком громким. Аиша боялась разбудить его — после вчерашнего вечера Мими казался ей чем-то особенным, близким. Несколько мгновений она просто смотрела, запоминая этот спокойный, умиротворенный образ. Но затем Мими слегка шевельнулся. Одно ухо дёрнулось, потом другое, словно он уловил её присутствие ещё до того, как открыл глаза. Голубые, ясные, как утреннее небо, глаза приоткрылись, и он лениво поднял голову. Аиша вздрогнула и на мгновение замерла, но Мими лишь тихо мурлыкнул, узнавая её. Его хвост медленно качнулся из стороны в сторону. Она сделала осторожный шаг вперед. Потом ещё один. Присев рядом с лежанкой, Аиша нерешительно протянула руку. Мими не отпрянул — наоборот, вытянул шею и мягко ткнулся носом в её пальцы, словно приветствуя. Его шерсть оказалась теплой, удивительно мягкой, и девочка, вновь осмелев, медленно провела ладонью по его макушке. Мими довольно прижмурился и перевернулся на бок, полностью расслабляясь. В груди Аиши стало немного теплее — спокойнее, чем было с самого утра. Посидев так ещё немного, она поднялась, бросив последний взгляд на уютно устроившегося питомца, и затем направилась дальше. На кухне было светло и пусто. На столе, рядом с аккуратно сложенной салфеткой, лежала небольшая бумажка. Аиша осторожно взяла её в руки и прочитала: «Генерал ушел на работу. У меня обязательная утренняя тренировка. Вернусь чуть раньше обеда.» Почерк был знакомым — ровным, уверенным, но с легкой поспешностью, словно записку оставляли второпях. Она ещё долго стояла, держа её в руках. Мысли вновь закружились — стоит ли вернуться в комнату и дождаться его? Или всё же немного прогуляться и найти тренировочный полигон, где занимается Яньцин? Тренировка… она никогда не видела, как мальчик орудует мечом, но несмотря на это, она была уверена, что это поистине прекрасное зрелище. Яньцин сам по себе был довольно элегантен, это было видно по его речи и движениям. Хоть иногда в нем и можно было заметить юношеские нотки импульсивности и небрежности. В груди появилось тихое, едва различимое любопытство. Наконец, словно приняв решение, Аиша аккуратно положила бумажку обратно на стол и направилась к выходу. Если он сейчас тренируется… значит, она сможет издалека посмотреть и подождать его. И с этой мыслью она вышла из резиденции, направляясь туда, где утренний туман уже начинал расступаться перед звоном стали и движением. Покинув резиденцию, Аиша вышла во внутренний дворик. Каменные плиты под ногами были ещё прохладными от ночной влаги, а воздух — свежим и чуть влажным. Она медленно прошла вперед, минуя аккуратно подстриженные кусты и фонари, в которых всё ещё тлел остаточный свет, и спустилась по широкой лестнице, ведущей вниз. Перед ней раскинулся Зал Божественного Провидения. Аиша вошла под его своды и почти сразу замедлила шаг. Здесь пространство было совсем иным — не замкнутым, а открытым и дышащим. Широкие галереи тянулись вдоль стен, переходя одна в другую. Невысокие перила из светлого камня и металла обрамляли путь, позволяя смотреть вниз и в стороны, туда, где между арками и колоннами открывался вид на сады, мосты и изящные строения Лофу. Она шла неспешно, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь лишнего внимания проходящих мимо жителей Лофу, которые спешили по своим делам. Где-то вдалеке слышался глухой звон металла, приглушенные шаги, отрывистые команды — звук был едва уловимым, но именно он подсказывал, что она движется в верном направлении. Аиша остановилась у перил. За ними туман всё ещё цеплялся за крыши павильонов, медленно поднимаясь вверх, открывая миру изогнутые крыши, алые балки и золотые украшения. Между строениями тянулись мосты, а внизу, в глубине комплекса, угадывались тренировочные площадки — строгие, геометричные. Она провела ладонью по холодному камню перил и снова пошла дальше. Шаги тихим, едва слышным эхом отдавались под сводами галереи, но звучали мягко, почти растворяясь в воздухе. Чем ближе она подходила, тем отчетливее становились звуки тренировки — звон клинков, рассекающих воздух, ритмичные удары, синхронные движения. Где-то впереди, за очередным поворотом галереи, её ждал тренировочный полигон — и Яньцин, среди облачных рыцарей, которые усердно тренировались. Тренировочный полигон открылся перед ней неожиданно широко. Просторная площадка была выложена гладким камнем, на котором уже темнели следы утренней влаги. По краям стояли стойки с оружием, а вокруг — открытое пространство, откуда виднелись сады и павильоны Лофу. Аиша остановилась у края, не решаясь подойти ближе. Облачные рыцари двигались слаженно, почти синхронно. Их клинки вспыхивали в утреннем свете, разрезая туман и воздух, движения были четкими, выверенными, лишенными лишнего. Среди них Яньцин выделялся сразу — не силой, а точностью. Его шаги были легкими, стойка — уверенной, а движения напоминали не бой, а сложный, отточенный танец. Аиша не отводила взгляда. Каждый взмах меча, каждый поворот словно притягивал её внимание. В этом было что-то завораживающее — спокойствие, сосредоточенность и скрытая энергия, сдерживаемая строгой дисциплиной. — Перерыв пять минут! — раздался голос наставника, ровный и уверенный. — Затем начинаем спарринги. Звон клинков постепенно стих. Рыцари расслабились, кто-то убрал оружие, кто-то направился к стойкам с водой. Яньцин вытер лоб тыльной стороной ладони и, взяв флягу, развернулся в сторону выхода с площадки. Он сделал всего пару шагов — и вдруг замер. Его взгляд остановился на краю полигона. Там, у перил, стояла Аиша.

***

Яньцин проснулся ещё до рассвета — в тот короткий, почти незаметный промежуток времени, когда ночь уже отступает, но утро ещё не решилось войти окончательно. За окном небо было окрашено в холодные, приглушённые оттенки, и лишь тонкая линия света на горизонте выдавала приближение дня. Сегодня его ждала утренняя тренировка. Он сел на край кровати, на мгновение прикрыв глаза, позволяя мыслям выстроиться в порядок. Привычка, выработанная годами. Затем поднялся и начал собираться — быстро, без суеты, словно каждое движение было заранее отрепетировано. Легкая форма, повязки, перчатки, меч. Всё было там, где должно быть. Перед выходом Яньцин задержался у одной из дверей. То была комната Аиши. Тихо, стараясь не издать ни звука, он приоткрыл дверь и вошел внутрь. Комната была погружена в полумрак, освещенная лишь бледным утренним светом, просачивавшимся сквозь шторы. Аиша спала. Её белоснежные волосы рассыпались по подушке, тонкие пряди едва заметно подрагивали от дыхания. Лицо её было умиротворенным — слишком спокойным для той хрупкости, что он видел в ней днем. Яньцин подошел ближе и остановился. Он не хотел её будить. Осторожно, почти невесомо, он убрал прядь волос, упавшую ей на щеку, за ухо. На мгновение его рука задержалась в воздухе, словно он не был уверен, можно ли позволить себе даже это. — Спи, — прошептал он, едва слышно. Он сделал шаг назад и тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Тренировочный полигон встретил его прохладой и туманом. Каменные плиты под ногами были влажными, воздух — свежим, наполненным запахом дождя, который, казалось, вот-вот начнется. Яньцин положил меч на стойку и начал привычную проверку. Он провел пальцами вдоль лезвия, проверяя его ровность, подтянул повязки на запястьях, сжал и разжал ладони в перчатках, убеждаясь, что ничто не стесняет движений. Эти простые действия помогали сосредоточиться. Когда остальные Облачные рыцари собрались, тренировка началась. Сначала — разминка. Медленные, размеренные движения, растяжка, глубокие вдохи. Тело постепенно пробуждалось, мышцы отзывались теплым напряжением, разум становился ясным. Затем — упражнения с мечом. Яньцин сделал шаг вперед и позволил телу двигаться самому. Меч рассекал воздух с тихим свистом, движения были точными и чистыми. Он менял стойки, поворачивался, делал выпады и отступал, сохраняя равновесие и контроль. Всё было подчинено ритму — дыханию, шагам, весу клинка в руке. В такие моменты мир сужался до простых вещей: движения, баланса, ощущения стали. — Перерыв пять минут! — раздался голос мастера. — Затем спарринги. Яньцин остановился и выдохнул. Он убрал меч, взял флягу и развернулся, чтобы направиться к краю полигона. И тут он заметил её. Его взгляд скользнул по перилам — и задержался. У края тренировочной площадки, почти сливаясь с утренним туманом, стояла Аиша. На мгновение всё вокруг будто исчезло. Яньцин не стал раздумывать. Он быстро пересек площадку, почти бегом направляясь к перилам. Туман сгущался, обволакивая хрупкую фигуру девочки, и на мгновение ему показалось, будто она вот-вот растворится в нём, исчезнет, словно утреннее видение. — Аиша! — окликнул он, останавливаясь перед ней. — Что ты здесь делаешь? Ты же… ты должна была быть в резиденции. Она подняла на него взгляд. Ответа не последовало. Вместо слов Аиша слегка опустила голову, а затем осторожно подняла руку и указала на него — коротким, почти неуверенным движением, будто боялась, что ошиблась, придя сюда. Яньцин замер. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно не сразу понял смысл этого жеста. Затем тихо выдохнул и, чуть наклонившись, спросил: — Ты… пришла сюда, чтобы посмотреть на тренировку? Аиша медленно кивнула. Что-то теплое и странное отозвалось в груди Яньцина — ощущение, которого он не ожидал. Удивление? Смущение? Радость? Всё сразу. Он отвел взгляд, чувствуя, как уголки губ предательски тянутся вверх, и поспешно попытался скрыть это, кашлянув. Вдруг он задумался, а ведь и правда… она осталась совсем одна в огромной и пустой резиденции Генерала, где была лишь она и Мими. Ведь Генерал и Яньцин ещё до рассвета убежали по своим делам, оставив лишь бумажку, где Яньцин наспех написал, что уходит и вернется только чуть раньше обеда. В этот момент издали донёсся ровный, знакомый голос мастера: — Перерыв окончен! Готовимся к спаррингам! Яньцин вздрогнул и быстро оглянулся в сторону полигона. Времени почти не осталось. Он снова посмотрел на Аишу. — Оставайся здесь, хорошо? — сказал он, указывая на место у перил. — Только не подходи слишком близко и не уходи далеко. Я скоро вернусь. Он сделал шаг назад, затем ещё один, словно неохотно отрываясь от неё, и наконец развернулся. Через мгновение Яньцин уже бежал обратно на площадку, растворяясь в тумане и звоне клинков, а Аиша осталась стоять у перил, провожая его взглядом. Мастер шагнул вперед, и шум на тренировочном полигоне постепенно стих. Туман всё ещё держался над площадкой, но уже начинал редеть, уступая место утреннему свету. — Спарринги, — произнес он ровно. — Работаем в полную силу, но без излишней агрессии. Цель — контроль, а не победа. Следим за дистанцией, не забываем о защите. По сигналу — остановка. Он окинул взглядом собравшихся и коротко добавил: — Первая пара — Чжоу Мин и Лянь Хэ. Выходите. Два Облачных Рыцаря шагнули вперед. Остальные отступили к краям полигона. Мастер дал знак, и клинки сошлись. Металл ударился о металл, движения были быстрыми, отрывистыми, но сдержанными. Через несколько обменов ударами бой был остановлен — короткий, показательный. — Дальше, — продолжил мастер. — Юнь Тао и Сянь Жо. Новая пара заняла центр площадки. Их бой был более резким, с быстрыми выпадами и стремительными отступлениями. Туман разрезался клинками, а шаги эхом отдавались под сводами Зала. Аиша наблюдала, не отрывая взгляда. Сначала движения казались ей слишком быстрыми, почти сливающимися в одно целое и у неё не получалось разглядеть их. Но постепенно она начала различать ритм, паузы, мгновения тишины между ударами. И всё же её взгляд снова и снова возвращался к Яньцину. — Яньцин, Ло Цзюнь, — прозвучало наконец. — Готовьтесь. Яньцин шагнул вперед. Его соперник был выше, шире в плечах, с уверенной, тяжелой стойкой. Не знающий человек подумал бы, что выиграет однозначно второй, но жители Лофу не понаслышке знали, что Яньцин выдающийся мечник, ведь как уже было сказано, он самый молодой лейтенант Облачных Рыцарей и на Лофу ему нет соперников. Они обменялись короткими кивками и заняли позиции. — Начали. Первый удар был пробным. Затем второй — быстрее, точнее. Яньцин двигался легко, почти скользя по камню. Он уходил от атак в последний момент, разворачивался, менял направление, не позволяя сопернику навязать темп. Аиша затаила дыхание. Каждое движение Яньцина казалось ей выверенным до мелочей. Меч в его руках вспыхивал в утреннем свете, а сам он будто растворялся в движении. Иногда клинки сталкивались так близко, что звук удара отдавался прямо в груди. Сердце Аиши сжималось каждый раз, когда соперник подходил слишком близко. Но Яньцин держал контроль. Он ждал, выжидал — и в один короткий миг, когда Ло Цзюнь потерял равновесие, сделал шаг вперед. Легкий поворот, точный удар по клинку — и бой был закончен. — Достаточно, — остановил мастер. — Хорошо. Яньцин отступил, опуская меч. Аиша только сейчас заметила, что всё это время сжимала пальцы на перилах. Она смотрела на Яньцина — и в её взгляде смешались восхищение и тревога. А Яньцин, прежде чем уйти с площадки, на мгновение поднял взгляд — туда, где она стояла. Их взгляды встретились. Когда спарринг был завершен, Яньцин вернул меч на стойку и ещё раз вытер ладонью лоб. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, дыхание постепенно выравнивалось. Он вновь оглянулся — и сразу нашел её взглядом. Аиша всё так же стояла у перил. Яньцин подошёл к ней уже спокойным шагом, останавливаясь рядом. — Всё в порядке? — тихо спросил он. Аиша посмотрела на него внимательно. В её взгляде было ясно видно невысказанный вопрос. Яньцин улыбнулся краешком губ, угадав его без слов. — Это была последняя часть тренировки, — объяснил он. — Дальше спарринги будут идти один за другим. Можно остаться и смотреть… а можно уйти. Он чуть наклонил голову, словно предлагая выбор. — Если честно, — добавил он после короткой паузы, — там дальше будет довольно шумно. Аиша ненадолго задумалась, затем едва заметно качнула головой. Этого было достаточно. Когда они отошли от полигона и снова оказались в широких галереях Зала Божественного Провидения, Яньцин наконец позволил себе расслабиться. Он закинул меч на плечо и шагал чуть свободнее, чем раньше. — Знаешь… — начал он, будто продолжая мысль, возникшую ещё на тренировке, — тренировочные мечи ужасно скучные. — Они все одинаковые. Ни характера, ни истории. Просто металл и форма. Полезно, конечно, но… — он пожал плечами. — С настоящими совсем другое чувство. Яньцин шёл рядом с Аишей, рассказывая уже увереннее, словно разговор сам собой потек. — У каждого моего меча есть свой вес, свой баланс. Один лучше для быстрых движений, другой — для защиты. Есть мечи, которые требуют терпения… а есть такие, что подталкивают к риску. — Он усмехнулся. — Хотя, наверное, это я просто слишком к ним привязываюсь. Аиша слушала молча, но внимательно. Иногда она поднимала взгляд на него, иногда — на галереи и открывающиеся за перилами виды. Когда они вернулись в резиденцию, первым, кто встретил их у входа, был Мими. Он вышел из гостиной мягкой, неторопливой походкой, хвост с пушистой кисточкой лениво качался из стороны в сторону. Увидев Аишу, Мими тут же оживился и направился к ней, тихо мурлыкая. — Похоже, ты ему понравилась, — заметил Яньцин, наблюдая, как Мими терся о её ноги. — Обычно он так встречает только Генерала… или же еду. Мими, словно подтверждая сказанное, коротко фыркнул. Яньцин наклонился и погладил его по макушке. — Может, хочешь пойти в сад? — сказал он, поднимаясь. — К пруду. Посидеть немного. Аиша кивнула. — Тогда давай так, — продолжил он. — Я приготовлю что-нибудь легкое для перекуса. А ты возьми книгу. Любую, какую захочешь. Он сделал шаг в сторону кухни, затем обернулся: — Встретимся у пруда. Аиша отправилась в библиотеку, Мими последовал за ней, а Яньцин — на кухню. Спустя некоторое время она уже шла по садовой дорожке, держа книгу в руках. Она взяла книгу, которую читал ей Яньцин в прошлый раз — «Легенды и мифы забытых миров». Тогда он прочитал ей только одну из многочисленных историй, поэтому она хотела продолжить чтение этой книги. Пруд встретил её тихим плеском воды, мостик отражался в гладкой поверхности, а листья деревьев шелестели под легким ветром. Она пришла первой. Аиша присела у воды и опустила взгляд на отражение пасмурного неба, ожидая, когда Яньцин появится среди зелени. Тишина сада была глубокой и спокойной — такой, в которой всегда чувствовалась безопасность и слышно было только завывание ветерка и песни живущих в этом саду пташек. Мими устроился рядом с ней, прижавшись теплым боком к её коленям. Аиша плавными движениями гладила его по мягкой шерсти, следя за тем, как пушистая кисточка хвоста лениво покачивается из стороны в сторону. Мими довольно прижмурился и тихо замурлыкал. Яньцин всё ещё не пришел. И именно в этот момент пасмурное небо будто решило напомнить о себе. Сначала это были лишь редкие капли — едва ощутимые, осторожные. Они падали на гладь пруда, оставляя крошечные круги, которые быстро исчезали, уступая место новым. Аиша подняла взгляд. Дождь был легким, почти невесомым, и она смотрела на него с любопытством, наблюдая, как ровная поверхность воды оживает под его прикосновениями. Капли стекали по листьям, по деревянным перилам мостика, по камню дорожки. — Иша! Голос прозвучал внезапно, прорезая шум дождя. Аиша вздрогнула и обернулась. Яньцин бежал по дорожке, на ходу раскрывая зонт — широкий и легкий, с куполом из плотной ткани цвета темного нефрита. Его волосы уже успели слегка намокнуть, а дыхание было чуть сбившимся, словно он спешил больше, чем собирался признаться. — Ты давно здесь? — спросил он, чуть сбавляя шаг и опуская зонт ниже, чтобы лучше укрыть её от дождя. — Я задержался… не знал, что пойдет дождь и потому бегал за зонтиком. Яньцин на мгновение замолчал, наблюдая за девочкой, но та не выглядела удивлённой. Она просто смотрела на него — спокойно, внимательно — и, встав вместе с Мими, сделала шаг ближе, улыбнувшись. Яньцин машинально опустил зонт ниже, полностью укрывая её от дождя. Несколько капель упали ему на плечо, но он, кажется, этого даже не заметил. Он лишь вновь расслабился и улыбнулся в ответ. — Пойдем внутрь, — сказал он уже тише. — А то дождь усиливается. Он чуть повернулся, жестом предлагая идти, и они вместе направились к веранде. Дождь тихо шуршал по ткани зонта, а Мими, недовольно фыркнув, поспешил за ними, поскорее желая спрятаться от воды. Когда они вошли на веранду, оба оказались почти сухими — лишь волосы слегка потемнели от влаги, да холодные капли ещё хранились на кончиках прядей. Теплый воздух веранды мягко окутал их, отрезая шум дождя снаружи. Но следом за ними вбежал Мими. Под усилившимся дождем он успел промокнуть куда сильнее. Едва переступив порог, Мими резко остановился и энергично отряхнулся, разбрасывая капли во все стороны. Вода брызнула на пол, на перила — и, конечно же, на Яньцина и Аишу. Яньцин вздрогнул и тихо выдохнул: — Мими… Несколько холодных капель попали ему на щеку и воротник, а одна — на рукав Аиши. Мими же, совершенно довольный собой, только фыркнул и гордо взмахнул хвостом, будто считал происходящее вполне уместным. Аиша невольно улыбнулась ещё шире, наблюдая за тем, как Мими довольно тряхнул хвостом, будто вовсе не собирался извиняться за неожиданно устроенный дождь. В этом жесте было столько детского самодовольства, что в груди у неё стало тепло. И именно тогда она заметила капли воды на щеке Яньцина. Он, кажется, не обратил на них никакого внимания — стоял, слегка нахмурившись, и смотрел вслед Мими. Аиша медленно подняла руку, и осторожно коснулась его щеки, стирая капли мягким, почти невесомым движением. Яньцин замер. Её ладонь была холодной, но прикосновение — удивительно бережным. Он не отстранился, лишь чуть повернул голову в сторону, чтобы не смотреть на неё и чтобы никто не увидел его слегка порозовевшие щеки. В этот короткий миг шум дождя за стенами стал тише. Когда Аиша убрала руку, Яньцин только выдохнул, едва заметно улыбнувшись, будто не знал, что сказать — и потому решил промолчать. Затем Яньцин жестом предложил Аише пройти в гостиную — посидеть, почитать и перекусить. Не дожидаясь ответа, он резво направился на кухню, пообещав вернуться с уже приготовленными закусками. Аиша устроилась на диване, поджав ноги и бережно положив книгу рядом. Комната была наполнена мягким светом и приглушенным шумом дождя за окнами, что создавало приятную атмосферу. Не прошло и минуты, как к ней подошел Мими. Он без колебаний устроился рядом и, устроившись поудобнее, положил тяжелую теплую голову ей на колени, тихо фыркнув — явный знак того, что гладить его стоило продолжить. Аиша послушно провела ладонью по его шерсти, и Мими довольно замурлыкал где-то в груди. Вскоре вернулся Яньцин. В руках у него была тарелка с аккуратно разложенными сэндвичами и чайник с чашками, от которых поднимался тонкий пар. Он поставил всё на низкий столик и сел рядом с Ишей, слегка коснувшись её плеча. Заметив книгу у неё в руках, Яньцин аккуратно взял её, пролистал несколько страниц и открыл следующую главу. — «Ведьма и гончая», — тихо прочитал он и, устроившись удобнее, начал читать вслух. Дождь за окном продолжал тихо идти, Мими дремал у неё на коленях, а голос Яньцина звучал спокойно и ровно — словно всё вокруг наконец обрело правильный ритм. — Чувства иногда так похожи на летний ливень: появляются из ниоткуда и застигают врасплох. Полная воспоминаний летняя история, произошедшая в далекий век аристократов, начинается здесь… Все знают, что Лоуренс — это фамилия пользующегося дурной славой крупного рода аристократов. Аристократы не занимались никаким трудом, а роскошную жизнь вели за счет эксплуатации и угнетения простого народа. Их грехов не счесть: они правили жестоко, жили распутно, угнетали народ и вершили зло. Народ был недоволен алчностью аристократов, но всё, что они могли, — это молча негодовать. Дитрих был молодым аристократом. Но, так как он был ещё слишком юн, он не сделал никаких злых деяний, а его искусство фехтования даже среди аристократов признавалось превосходным. Говоря же об изъянах, следует упомянуть его скверный характер. Он считал себя центром Вселенной, и всё должно было вращаться вокруг него. Конечно, такой недостаток присущ всем детям аристократов и не считается проблемой. Но его фамилия — Лоуренс — предопределила его попадание в категорию отъявленных подлецов. Итак, сейчас этот молодой господин решился на свою первую подлость. Чуть раньше он тайно сбежал с лекции учителя об истоках элементов, чтобы развлечься за городом. Но, проходя по кварталу простолюдинов, увидел голубоглазую белокурую девушку. Дитрих не мог описать чувства, завладевшие им в тот момент, лишь слышал бешеный стук собственного сердца. «Наверное, то же чувствует матушка к своей кошке». Дитрих всё время тайно думал об этом и не смог удержаться от слежки за девушкой. К сожалению, эта простая девушка не разделила его чувств, а когда он рассказал о своем положении в обществе, её лицо даже не дрогнуло. Поэтому ночью он решил похитить эту неблагодарную девушку. «Схвачу её и посажу в клетку! Так матушка поступает с непослушными кошками!» Деньги всех проблем не решат, но со значительной их частью помогут! Под мелодичный перезвон моры начинается летнее путешествие девушки по Мондштадту! Та простая девушка одним ясным днем пришла в город. Её длинные волосы были золотистыми, словно весеннее солнце, а голубые глаза сверкали, как водная гладь в погожий полдень. Трудно представить, как эта девушка в одиночку смогла дойти до города, ведь в окрестностях бесчинствовали полчища чудовищ. «Усомниться в её честности — всё равно что оскорбить её красоту!» Громко крикнул сквозь шум толпы подвыпивший стражник. Он собрал хороший «урожай» за эту смену, достаточный, чтобы опьянеть от ароматов вина ещё до рассвета. «Ты самый прелестный цветок, я ослеплен твоей красотой!» Но проходивший мимо человек колко уличил его. «Конечно, нет! Какой я сластолюбец?! Я лишь ослеплен красотой этого цветка!» Стражник взвесил в ладони кошелек с золотом. «Вот это да, ты сегодня угощаешь!» «Угощаю, так угощаю! Но, боюсь, ты будешь хорош после первой кружки!» … И после этого странствующий ученый, называющая себя Фури, успешно обосновалась в городе. Фури говорила мягким, успокаивающим тоном. Неизвестно когда по уличному рынку поползли слухи о том, что если Фури скажет несколько слов, то вечером собеседник сладко уснет. Кроме этого, вновь прибывшая девушка не привнесла в жизнь города никаких изменений. В конце концов, жители каждый день не просто наблюдали, а сталкивались лицом к лицу с безнравственной жизнью, к тому же их угнетало непрекращающееся давление со стороны аристократов. «Да, это казалось таким простым делом. Не думала, что всё обернется так…» Фури сидела на краю стола в тускло освещенной лампой комнате и задумчиво подпирала щеку рукой. Её пальцы, кажется, сжимали что-то. Речь Фури была похожа на заклинание и обладала какой-то убаюкивающей силой. Во мраке ночи безопасного, казалось бы, города могут таиться хищники… Нечто куда более трудное для освоения, чем массовый гипноз, раскрывается на этих страницах. На землю пала ночь. Издалека доносился едва различимый звериный вой. Кажется, волчий. Фури сидела на кровати, закатав длинные рукава платья. Руку её обвивал темный костяной браслет в виде змеи. Голова змеи была будто живая, и в её открытой пасти сверкали клыки. Казалось, она была готова в любую секунду броситься и впиться в шею жертве. Тело змеи оплетало предплечье девушки, и в холодном магическом свете оно буквально дышало угрозой. «Милая сестрёнка, доброй ночи». Фури немного спустила браслет, игриво провела по тельцу змеи мизинцем, как будто они с ней были близки. Вскоре магический свет погас, и комната погрузилась во мрак. Ночь давала Фури неограниченные силы. Поэтому Фури мгновенно почувствовала, когда в комнате возник посторонний. Она ясно видела Дитриха, осторожно подобравшего полы одежды и на ощупь двигавшегося в кромешной тьме. В этот момент Фури еле сдерживалась от смеха, а потому ей было трудно сосредоточиться на гипнозе. К счастью, Дитрих уже стоял прямо перед ней. Дитрих взглянул в эти глаза, о которых мечтал днями и ночами. Вот только не похожи они были на те голубые, как водная гладь, очи, которые он видел днём; сейчас глаза Фури будто заволокла тьма. В них не было чувств, только безмолвная глубина. «Налей воды в эту чашку». Это было последнее, что Дитрих услышал прежде, чем сознание его помутилось. Правилам приличия высшего общества можно обучить даже собаку. По крайней мере, так утверждает строгая учительница из далёкого королевства. Чашка выскользнула из рук, и Дитрих рухнул на пол. Фури присела на корточки и сняла с его пояса клинок. Она провела рукой по рукояти меча и отпустила его. Черный, едва сияющий камень, украшавший навершие, теперь покоился у неё в ладони. «То, за чем я следила ночами, само пришло ко мне в руки. Что ж, спасибо». Сказав это, она сняла с руки браслет и вставила камень в пасть змеи. Чешуйки и плоть стали быстро растягиваться от головы змеи по всему её телу, и вот маленькая черная змейка соскользнула с руки Фури и, упав на пол, стала расти, пока не превратилась в огромного удава с красными глазами, заполнившего собой почти всю комнату. Фури вытянула руку. Снова вспыхнул магический свет, и огромная змея уменьшилась и вернулась на предплечье Фури. «Что, спрятался?» Фури обернулась и заглянула под кровать. Под кроватью… …Была собака. Испуганная, по-видимому, огромной змеёй, собака страшно тряслась. «Ох, вообще я хотела превратить тебя в волка, а получилась собака. Извини!» Хотя Фури и извинилась, в голосе её не было ни капли раскаяния. Дитрих ещё не понял, что произошло, и под кроватью спрятался совершенно инстинктивно. И только придя в себя и услышав речь Фури, Дитрих открыл рот, чтобы заговорить, но, как он ни старался, выходил только лай: «гав-гав». Услышав себя, Дитрих совсем растерялся и выскочил из-под кровати. Но сколько бы он ни метался перед напольным зеркалом, сколько бы ни стенал, облик молодого аристократа он вернуть никак не мог. Тогда Дитрих оскалился и бросился на Фури. Она стояла, скрестив руки на груди, и даже не шевельнулась, а просто взглянула на него, и Дитрих тут же утратил возможность двигаться. Сколько бы он не бился, всё было бесполезно. «Разве так ведут себя с девушками? Сначала я хотела отпустить тебя… Но теперь мне кажется, тебя стоит хорошенько поучить!»… Глава подошла к концу незаметно. Когда Яньцин закрыл книгу, в комнате на мгновение воцарилась тишина — её нарушал лишь ровный шум дождя за окнами и тихое дыхание Мими, задремавшего у девочки на коленях. Яньцин отложил книгу на столик и потянулся, негромко выдохнув. Он взял чашку с чаем, сделал несколько глотков и взглянул на Аишу. Та всё это время слушала, не отрывая от него взгляда, будто боялась пропустить хоть одно слово. Спустя некоторое время они медленно доели закуски. Яньцин осторожно отламывал кусочки сэндвича, а Аиша время от времени гладила Мими, который, кажется, окончательно задремал. Его хвост лишь изредка дергался, когда за окном усиливался дождь. Когда чай остыл, Яньцин убрал посуду, и вернулся с кухни. Он сел, прислонившись к спинке дивана, и некоторое время они просто сидели рядом, слушая, как капли стучат по крыше и стеклу. Аиша перевела взгляд к окну. Сад снаружи тонул в серо-голубой дымке, мостик и пруд казались нарисованными акварелью. Так прошел ещё один промежуток времени — без слов, без спешки. В этот день им никуда не нужно было идти. И потому они могли просто окунуться в атмосферу покоя. Оставшийся день они проводили время вместе с Мими, бродили по библиотеке и Яньцин рассказывал ей разные истории. А когда вечером домой вернулся Генерал, они все вместе пошли ужинать и Яньцин рассказывал Генералу, как они сегодня провели время. Этот день и вправду был очень насыщенным и незабываемым.