Глава 1. То место, где всё началось

Некоторые воспоминания — это не раны. Это якоря.

Драко Малфой проснулся с криком, резко сев на постели. Холодный пот стекал по вискам, сердце билось так сильно, что он ощущал каждое биение в горле. Комната была окутана полумраком — занавеси плотно закрывали окна, оставляя лишь слабый проблеск света луны в окне. Он провёл рукой по лицу, словно надеясь стереть с кожи ощущение чьего-то чужого взгляда, прикосновения времени, застрявшего в его сознании. Пальцы дрожали. Он пытался дышать ровно, но грудь вздымалась, будто в ней застряли все крики, что не сорвались с губ в ту ночь. Этот сон… Нет. Не сон. Воспоминание. Странное, искажающее реальность. Оно приходило снова и снова, как приливная волна — уносило его в чёрную глубину, оставляя после себя влажный след тревоги. Но сегодня всё было иначе: оно стало ярче. Резче. Почти осязаемым. Он слышал, как ветер завывал над поляной, как листья шуршали под ногами. Он чувствовал — не помнил, а именно чувствовал — вкус страха, звучание чужого голоса, крепкую хватку на своих плечах. Женщина. Она всегда была там. Её голос — отчаянный, сильный, тёплый. Он отзывался в груди, как отголосок детской памяти, как lullaby из прошлого, о котором никто никогда не рассказывал. Он знал, что она смотрела на него с болью — и с надеждой. Знал, что её глаза были карими. Уверен был в этом так, будто сам побывал в этих глазах. Но лицо… Лицо оставалось скрытым. Размытым, будто завешанным дымкой, словно сама память не позволяла ему увидеть его. Как бы он ни вглядывался в это воспоминание, оно ускользало. Всегда. Как отражение в воде, стоило только дотронуться — исчезало. Он чувствовал, что должен помнить. Что в этом — что-то важное. Но не мог. И это сводило его с ума. Он опустил взгляд и крепко обхватил рукой кулон, свисавший с шеи. Тот самый. Золотой, с янтарным камнем. Тепло исходило от него, будто он знал, что внутри Драко снова бушует буря. Мысли сменились воспоминаниями десятилетней давности. Его нашли спустя несколько часов после инцидента — грязного, бесчувственного, со ссадинами на руках и лице, с высохшими слезами на щеках. Его обнаружили домовые эльфы, прочёсывавшие территорию леса по приказу Нарциссы Малфой, встревоженной внезапным исчезновением сына. Он лежал у самой кромки леса, будто сама земля вытолкнула его обратно в реальность. Никто не слышал, чтобы он звал на помощь. Его принесли в дом, вызвали семейного лекаря, осматривали, заклинаниями пытались найти следы проклятия — ничего. Магия отступала, как будто боялась касаться ребёнка. Он спал почти сутки. Когда наконец проснулся, первым делом он схватился за кулон у себя на груди, будто инстинктивно. Кулон был на месте под ночной рубашкой. Его руки дрожали, голос был хриплым. Он смотрел в глаза родителям, эльфам, целителю — и не мог подобрать слов. Всё, что он повторял, снова и снова, с каждой попыткой говорить — это: «Зелёный свет. Дерево. Женщина. Защищала.» Он говорил это так, как будто молитву. Сначала шёпотом. Потом — с мольбой. А потом — с отчаянием. Его маленькие руки судорожно сжимали кулон, а глаза наполнялись слезами, когда он понимал, что его не слышат. Взрослые переглядывались. Отец говорил, что он выдумывает. Лекарь— что это остаточные галлюцинации после магического удара и шока. Он слышал шепот про лес и случайность. И только Нарцисса в ужасе сжимала в объятьях его тело. На той опушке не было никаких следов загадочной женщины и людей в капюшонах. Там не было никаких следов. Даже сам маленький Драко, когда привёл туда взрослых, начал всерьёз сомневаться в том, что видел. Только висевший на шее кулон говорил о том, что всё, что случилось с ним, было правдой. Золотую цепочку никто не смог снять с мальчика. Ни родители, ни целитель, ни даже эльфы. Он не поддавался никакой магии. Сначала перепуганная Нарцисса думала, что он может быть проклят. Однако ни одно заклинание, которое применяли на нём взрослые, даже крёстный отец в лице Северуса Снейпа, не дало никаких результатов чёрной магии. Кулон просто намертво прилип к Драко. Сам Драко тоже не мог его снять, да, почему-то ему этого и не хотелось. Каждый раз, когда он уходил в раздумья, он обхватывал его рукой, и тёплый, нагретый от тела металл приятно отзывался в ладони. Иногда Драко казалось, что он живой. Мало кто знал о кулоне. В семье Малфоев было принято безоговорочное решение никому особо не рассказывать об этой истории. Люциус быстро о ней забыл, твёрдо будучи уверенным, что сын просто нашёл очередную побрякушку у Боргина в лавке и умыкнул её из-под носа старого торговца. Нарцисса же, напротив, испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось, чтоб сын пришёл в себя и поскорее забыл всё то, что с ним произошло, с другой — её всё ещё настораживала эта штука, которая опутывала шею её любимого сына. Эльфам был дан четкий приказ молчать обо всем, семейного целитиля обязывала молчанием врачебная тайна. Снейп, как друг семьи и крестный Драко, тоже держал язык за зубами. Больше в историю никто не был посвящен. Сам же Драко спустя две недели после инцидента решил больше не трогать родителей и не вспоминать об этом. Его психика как могла пыталась привести себя в порядок. Видя неверие взрослых, мальчик решил не рассказывать все детали, какие помнил. Но в том, что он видел, он был уверен на сто процентов. И он выполнит просьбу той женщины. Сохранит кулон. Казалось, что это их тайна. Его и той женщины. Женщины, которая спасла ему жизнь ценой собственной. Женщины, которая стала его ангелом-хранителем. Которая навсегда останется в его сердце. Он просто не мог вспомнить её лица. Возвращаясь из воспоминаний, Малфой зарылся левой рукой в россыпь платиновых волос и шумно выдохнул. Спать больше не хотелось. Поразмыслив, парень спустил ноги на прохладный пол и направился в ванную. Хотелось пройтись. Часы на стене показывали почти пять утра. Чтож... Наскоро ополоснув лицо холодной водой, Малфой направился в гардеробную, натягивая на себя свежую пару прочных чёрных джинсов и лёгкую тёмно-синюю рубашку. К черту мантию. Несмотря на то, что была последняя неделя августа, ночью всё равно ощущалась не до конца спавшая дневная летняя жара. Он бы предпочёл надеть футболку, однако бинт, окутывающий левое предплечье, слишком сильно бросался в глаза. Предплечье всё ещё саднило после вчерашнего, однако боль его мало волновала. Пожалуй, теперь с футболками будет покончено. Именно такая мысль посетила Малфоя, когда он поднял руку, вглядываясь в белый бинт, под которым он чётко знал, что увидит череп и выползающую из его рта змею. Натянув на ноги кроссовки, Малфой вышел из своей комнаты. В Мэноре было пусто. Отец ждал решения суда в Азкабане после происшествия в Министерстве. Мать улаживала дела в аврорате и с прессой, поэтому ночевала в их загородном поместье, чтобы не привлекать журналистов в их дом. Малфой был предоставлен сам себе, однако его это вполне устраивало. Особенно сейчас. Сейчас ему просто нужно было сосредоточиться на плане и работе, которую предстояло выполнить. Покинув Мэнор, ноги сами понесли его по знакомому пути. Идти нужно было часа пол, однако Драко никуда не спешил. Ноги утопали в траве, примятой дневной жарой. В то место, куда он направлялся, не было проложено дорожек. Это было у самой кромки поместья. Туда давно уже никто не ходил. Однако для Драко то место было особенным. Там его жизнь разделилась на "до" и "после". Там он стал свидетелем того, что явно не предназначалось для его глаз. Там он впервые увидел, а точнее — почувствовал смерть. И там он встретил её… Мысли снова сменились воспоминаниями.Драко хорошо помнил тот вечер, когда спустя полгода после происшествия наконец-то решился вернуться к старому тису. Драко Малфой был самостоятельным и не по годам зрелым ребёнком. В свои пять он уже изучал всевозможные науки и навыки. В пять ему подарили его первую лошадь. Точнее, жеребёнка, предназначенного именно ему. В пять он учил французский и немецкий. Этикет и танцы. Жизнь ребёнка знатной семьи не включала ни игр, ни свободного времени. Поэтому маленький Малфой часто пытался ускользнуть с очередного урока, пока скучная мисс Хейл, гувернантка, занимавшаяся его обучением, засыпала, сморённая полуденным солнцем на скамье в их семейном саду. В такие моменты он бежал куда глаза глядят. Территория Мэнора казалась ему необъятной. Он часто открывал для себя новые уголки. Так он как-то нашёл озеро и старый домик лесника на опушке. В эти моменты он чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым ребёнком. Потом, конечно, всегда влетало от отца. Но это того стоило. В один из таких октябрьских дней, когда мисс Хейл в очередной раз рассказывала о списке “Священных 29”*, который маленький Драко знал как свои пять пальцев, ему удалось ускользнуть через дыру в аккуратно выстриженной домашними эльфами живой изгороди. Сегодня он направился в единственную сторону, в которую ещё ни разу не ходил. Там не было дорожек. Впереди был только густой лес — точнее, та его часть, что принадлежала Малфоям. Именно тогда он дошёл до самого края поместья и наткнулся на людей в капюшонах… и на ту самую женщину. После инцидента Малфой возвращался туда только один раз — со взрослыми. Но там было пусто. И казалось, ничто не напоминало о разразившейся трагедии. Мать строго запретила возвращаться туда. Однако Малфой никогда не отличался послушанием. После случившегося маленький Драко отстранённо слушал мисс Хейл на уроках, у него появилось больше свободного времени — Нарцисса настояла на том, чтобы не перегружать сына, которому и так пришлось пережить нечто ужасное. Люциус лишь поджимал губы, не вмешиваясь. И вот однажды в апреле, когда Драко Малфою почти исполнилось семь, он решился. Решился вернуться на то самое место. Пока он шёл, сердце выбивало сбивчивый ритм. Руки сжимали кулон, висевший у него на шее. Приближаясь к опушке, он уже видел ствол большого, старого тиса. Остановившись в тени деревьев, он попытался сделать глубокий вдох. И выдох. Именно тогда он впервые встретил её… Она сидела у подножия тиса, обняв колени, будто укрываясь от всего мира. Волосы цвета тёмного мёда рассыпались по плечам, а в руках она сжимала книгу — потрёпанную, словно её читали снова и снова. Девочка не заметила его сразу. Драко застыл в тени деревьев, не в силах сделать ни шага. Что-то в ней было… знакомое. Необычное. Она не принадлежала этому лесу, но в то же время — казалась его частью. Её голова резко поднялась, и их взгляды встретились. В ту же секунду кулон на груди Драко начал нагреваться. Не обжигающе, но отчётливо — как будто в нём пробудилась жизнь. Он рефлекторно сжал его через рубашку, сердце застучало сильнее. Девочка смотрела на него не испуганно — скорее с интересом, с любопытством, как будто что-то в нём узнала. — Привет, — тихо сказала она, словно это была её поляна, а он — гость. Голос был мягким, высокий — детский, но уверенный. Драко не знал, что ответить. У него было ощущение, будто он оказался в самом центре какого-то заклинания. В груди дрожало что-то непонятное: не страх, не волнение — скорее, странное, хрупкое тепло. — Ты кто? — спросил он с хрипотцой, не отпуская кулон. — Гермиона, — ответила она просто. — А тебя как зовут? — Меня зовут Драко, — выдохнул он. — Драко Малфой. — Малфой? — Девочка задумчиво подняла взгляд в небо, — значит ты мой сосед? Малфой сделал шаг вперед, подходя ближе к девочке и раздумывая на ее словами. Малфой-Мэнор граничил только с двумя поместьями. Одно из них принадлежало семье Нотт. Но девочка никак не могла быть частью этой семьи. Его друг Теодор был единственным ребенком. Значит… — Ты дочь Грейнджеров? — Спросил мальчик, смотря на сидевшую на траве девочку. — Да, я Гермиона Грейнджер. Драко кивнул. Он впервые встретился с кем-то из семьи Грейнджеров. Отец не много говорил об этой чистокровной семье, но всегда с каким-то недовольством. Всё, что слышал Драко, — это: «— Эдвард давно перестал быть одним из нас, когда женился на неизвестной никому ведьме. Не удивлюсь, если она вообще не ведьма… — Люциус! — осуждала его Нарцисса. — Какая разница, на ком он женился? Вы же вроде бы были друзьями в Хогвартсе…» На что Люциус лишь молча поджимал губы и уходил от разговора. Драко не знал, почему отец не любит Грейнджеров, однако встретить кого-то из их семьи было… интересно. Он долго рассматривал девочку перед собой. Она казалась чужой этому месту — и в то же время удивительно вписанной в его тишину. Её каштановые волосы спадали на плечи мягкими волнами, заплетёнными в два небрежных хвостика, из которых уже выбивались непослушные пряди. Кожа была светлой, с лёгким румянцем на щеках — будто её тронул утренний холод или она долго бежала. Гермиона была худенькой, почти хрупкой, но в её позе чувствовалась какая-то непоколебимая уверенность — как у человека, который знает, кто он, даже если никто вокруг этого не видит. Глаза — карие, глубокие, живые — изучали его пристально, будто стараясь не упустить ни одной детали. На ней было простое светлое платье, местами испачканное пылью и травой, и тёплый вязаный кардиган с пуговицами, не застёгнутыми до конца. Она выглядела небрежно, как будто её не заботило, как она выглядит. «Совсем не как девочка из знатной семьи», — промелькнуло у Малфоя. И в этой девочке — неожиданной, тихой, странно знакомой — было что-то такое, от чего в груди у Драко поднималась волна тепла и тревоги одновременно. Как будто он уже однажды знал её. Или должен был узнать. — Ты так и будешь на меня смотреть или, может, тоже сядешь? — девочка хмыкнула, откладывая большую и ветхую книгу в сторону. Малфой дёрнул плечами и уселся недалеко от новой знакомой. — Что ты тут делаешь? — спросил он у девочки. — А? Я нашла это место пару недель назад. Не знаю почему, но мне нравится здесь. В поместье много эльфов… да и… в общем, некомфортно мне сейчас там находиться. — Она грустно опустила голову, как будто бы вспоминая что-то неприятное. — Вот я и забрела сюда. Тут тихо. Я люблю здесь читать. Она слегка улыбнулась, от чего на её щеках появились милые ямочки. — А ты почему здесь? — Ты знаешь, что тут небезопасно? — спросил маленький Драко, игнорируя её вопрос. — Небезопасно? С чего вдруг? — Просто поверь, я знаю, о чём говорю. — Да? А почему тогда ты сам сюда пришёл? Драко резко нахмурился. И как объяснить этой девчонке, что он действительно знает, о чём говорит? Раздражает. — Потому что я мужчина, и мне не страшно. — А… — девочка резко изменилась в лице и посмотрела за его плечо. Её взгляд внезапно стал испуганным. Малфой напрягся. — С-смотри… там, кажется, волк… Малфой резко обернулся, пятясь назад, и в следующее мгновение понял свою оплошность. Маленькая Грейнджер разразилась диким хохотом, спугивая мирно сидящих на ветвях старого тиса птиц. — Дурочка, что ли? — щёки Драко покраснели. Какой стыд. — Прости, это было так забавно, — она вытирала выступившие из-за смеха слёзы рукавами кардигана, и Малфой не мог не улыбнуться в ответ. — Я тебе это припомню. — Договорились. Когда Малфой дошёл наконец до опушки, солнце уже начало окрашивать небо в розовый цвет. Драко сел, облокотившись спиной на толстый ствол старого тиса, и медленно закрыл глаза. Здесь было так спокойно. Он так давно сюда не приходил, а ведь когда-то они с Грейнджер бывали здесь почти каждый день. То время, когда они ещё были друзьями… и жизнь казалась чем-то простым и увлекательным. Глаза наткнулись на старую обвисшую, почти касающуюся земли ветку тиса. Драко хорошо её знал — она была знакома ему до мельчайших трещинок в коре. Улыбка непроизвольно окрасила его уставшее лицо. Куда катится его жизнь?.. Рука по привычке нащупала под рубашкой кулон. Сзади послышались тихие шаги по траве. Малфой напрягся. Однако лёгкий утренний ветер принёс запах лаванды. До июня ещё далеко**… а значит, это могла быть только она. — Так и знала, что найду тебя здесь. Малфой закрыл глаза, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Зачем она пришла? Почему именно сейчас? Почему он до сих пор помнит, как пахнут её волосы? Сбоку послышалось движение, и в следующую секунду Драко почувствовал, как кто-то опускается рядом на траву — близко, но не касаясь его. Всё, как раньше. Он открыл глаза, но не сразу решился повернуть голову. — Зачем ты пришла? — С каких пор я не могу сюда прийти? — голос был спокойным, но в нём слышалось напряжение. — С чего ты взял, что если ты больше сюда не ходишь, то и я тоже? Вот как? Малфой бросил быстрый взгляд на почти касающуюся земли ветку тиса, а потом громко вздохнул, прикрыв глаза. — Чего ты хочешь? Он решился. Повернув голову вправо, он посмотрел на неё. Она сидела, как и тогда, в детстве — обняв руками колени. Лёгкая юбка сарафана немного сползла, оголяя тонкие лодыжки. Лёгкий кардиган скрывал плечи. Её каштановые волосы были собраны в небрежный хвост. Она смотрела вверх, на всё больше розовеющее небо. На левой щеке алел всё ещё не заживший рубец. «После Министерства…» — промелькнуло в голове у Драко. Он раздражённо закрыл глаза и отвернулся. Вот же чёрт. Запах лаванды, исходящий от её волос, обволакивал его и уносил в давно забытое детство. — Я хотела узнать, как ты, — сказала она тихо. Вот так просто. Никаких упрёков, никаких претензий. Разве так можно? Разве это не его отец и его товарищи пытали их там? Её голова повернулась, и карие глаза искали встречи с его взглядом. Драко лишь усмехнулся. — Как я?.. Ты серьёзно? Грейнджер, ты совсем мозги растеряла? — Он резко повернулся, смотря ей прямо в глаза. На её лбу появилась знакомая морщинка. Она всегда так делала, когда злилась. — Да, Малфой, я серьёзно, — в голосе звучало упрямство, но и дрожь. — Тебя так забавляет мой вопрос? Мне правда не всё равно… — Да какого… — Драко поднял глаза, голос срывался на раздражение. — Напомни, кто из нас двоих попёрся в Министерство навстречу погибели, потому что у какого-то шрамоголового идиота в голове зачесалось?! — Гарри не идиот! — вспыхнула Гермиона. — Да как ты… он вообще-то крёстного потерял! — Да мне плевать! — выкрикнул Драко, его голос сорвался в почти истерику. Мне плевать на него! Какого чёрта ты туда попёрлась, дурочка?! Глаза Гермионы начали наполняться слезами. — Знаешь… — прошептала она. — Я волновалась. Думала, ты страдаешь из-за того, что отец в Азкабане, из-за всего, что пишут. Я… я правда переживала. Она резко поднялась на ноги. Плечи её дрожали. — Видать, я и правда мозги растеряла… — голос сорвался. — Раз беспокоилась о тебе. Раз позволила себе на секунду забыть о последних пяти годах. Раз надеялась, что ты всё ещё тот же… Она отвернулась, и уже на ходу бросила: — Прости. Больше я не допущу такой ошибки. Она побежала. Её шаги стихли в траве, а аромат лаванды медленно рассеялся в воздухе. Правильно, — подумал Драко, уткнувшись взглядом в землю. Так и должно быть. Беги, Грейнджер. Беги как можно дальше от меня. По щеке скатилась слеза — как раз в тот момент, когда из-за деревьев наконец-то выступило солнце.