Глава 2. Когда все изменилось

I had all and then most of you, some and now none of you

Ты всё, что было в моей жизни, а теперь у меня ничего не осталось

Утро первого сентября было для Гермионы тяжелым. Вчера весь вечер она провела с отцом, который в очередной раз едет в долгую командировку в Штаты. Они так редко видятся сейчас, что любая возможность провести время вместе для них как глоток воздуха. Эдвард Грейнджер был главой рода Грейнджеров, одного из «Священных 29». После блестящего окончания Хогвартса, он поступил в Британскую Академию Магических Искусств на специальность Международной магической дипломатии и правовых отношений. После, получив должность в Министерстве Магии, он быстро вырос до представителя Международной Конфедерации Магов. Сейчас, он - постоянный член британской делегации в МАКУСА (американском магическом правительстве). Его миссия — укрепление связей между двумя магическими сообществами. Поэтому большую часть года он живет в Нью-Йорке. В Англию возвращается на большие праздники, или чтобы уладить очередное дело по работе. Гермиона не винит отца за его работу. В конце концов она сама большую часть времени проводит в Хогвартсе и будь отец дома, они все равно бы не виделись. Однако все равно очень скучает по нему. В детстве они всей семьей всегда ужинали вместе, а по выходным отправлялись на конную прогулку в лес. Отец всегда проигрывал маме в скачках, ее никто не мог обойти в верховой езде. После смерти мамы все изменилось. Когда Гермионе исполнилось шесть, ее нашли на дальнем участке поместья вместе с лошадью. Упавший ясень придавил животное, не оставив ему и шанса на жизнь. Тело женщины лежало в нескольких метрах. Видимо лошадь скинула ее, когда почувствовала опасность. У женщины был сломан позвоночник и ребра. Она тоже быстро умерла. С тех пор Гермиона не приближается к конюшням. Отец горевал дольше всех. Он распродал всех лошадей. Закрыл поместье на вход посторонним и сам не появлялся на людях. Гермиона часто находила его наедине с портретом матери и с бокалом огневиски в руках. Его волосы отрасли, а на лице виднелась неухоженная щетина. Он любил ее мать больше всего на свете. Такой любви, как у них она никогда не видела. Гермиона всячески пыталась отвлечь отца, но все было бесполезно. Маленькая девочка была предоставлена сама себе и эльфам. Именно тогда ей стало невыносимо находиться в поместье. Все вокруг напоминало о матери. Ее запах витал в гостиной и в чайной. Лаванда. Именно такая как в начале июня. Гермиона любила июнь. Со стен смотрели колдографии, на них мама улыбалась так, будто бы в целом мире нет ничего настолько ужасного как смерть. В ее любимом кресле в библиотеке так и лежит стертая бархатная подушка, а книга, которую она так и не дочитала припала пылью на столике. Куда бы не смотрела Гермиона, в какой бы угол огромного поместья не заходила, везде была мама. Во всем была мама. Но самой ее не было. И это убивало. Это душило, сковывало слезами душу и находиться там было не выносимо. Поэтому Гермиона схватив очередную книгу бежала прочь. Подальше. От поместья, сада, в котором они играли в салки и ели яблоки срывав их прямо с деревьев. Не помыв! Пока отец не видит. От пруда, в котором так хорошо было мочить ноги в летнюю жару. От всего. Именно тогда Гермиона забрела в то место. Там она никогда раньше не бывала. Большой тис, стоявший в центре опушки, как бы обещал защиту и успокоение от всего. Сокрытие от посторонних глаз. Именно там Гермиона проводила почти все свое время, читая книгу за книгой. Именно там, в один из таких дней, она повстречала его. Взрослая Гермиона устало посмотрела на себя в зеркало в ванной. Отражение встретило её осунувшимся лицом, бледной кожей и потускневшим взглядом. Тени под глазами выдавали бессонные ночи, а в уголках губ пряталась застывшая тревога. Волосы — обычно пышные, густые, словно живые — сейчас теряли форму, будто устав от того, что их хозяйка больше не пыталась с ними бороться. Они спадали мягкими волнами по плечам, местами выбиваясь в непослушные пряди, словно напоминая о её упрямом характере. Она выглядела иначе. Стала тоньше. Строже. Меньше света — больше усталости. Зачем она пошла туда? Ведь знала же, что ничего не выйдет. Знала же, что все изменилось, что он изменился, но почему то ей так хотелось верить в обратное. Она просто не могла иначе, почему-то не смотря на все, что было в эти пять лет, она все еще волнуется о нем. Ищет его взглядом в школе, обращает внимание на то, как меняется его внешность, голос, взгляд. Она все еще думает о нем, как о … ком?

***

Сколько себя помнила, с тех самых шести лет, когда всё в жизни внезапно стало другим, Гермиона знала: Драко Малфой был её лучшим другом. Её опорой. Её светом в темноте. Он появился внезапно — как яркая искра на фоне серой тишины, воцарившейся в доме после смерти матери. После похорон Гермиона долго не разговаривала ни с кем. Дом был пуст. Даже отец, казалось, стал тенью самого себя. А потом — был тот день. Старый тис. И мальчик с платиновыми волосами и слишком серьёзным взглядом для своих лет. С того самого мгновения, как их взгляды впервые встретились под ветвями того дерева, они стали почти неразлучны. Каждый раз, когда учеба, этикет или обязательства давали им передышку, они стремились туда — к их дереву. Словно та поляна была их отдельным миром, в котором не существовало боли, страха, ожиданий и тяжёлых слов. Там можно было быть просто детьми. Гермиона могла смеяться — по-настоящему. А Драко… Драко мог быть собой. Без маски, без отцовского контроля. Они читали друг другу книги — иногда громко, иногда вполголоса, когда тень от листвы падала прямо на страницы. Иногда молчали — и это молчание было теплее любого разговора. Они строили шалаши из веток и устраивали пикники, тайком унося еду с кухни. Драко учил Гермиону распознавать магические растения и различать следы волшебных существ — как настоящий наследник древнего рода, он знал, где в лесу прячется полевик, как выглядит перо гиппогрифа и чем пахнет трава, из которой варят успокоительное зелье. Гермиона, в свою очередь, учила Драко различать растения — не так, как в учебниках, а «по-своему»: у каждого листика было имя, у каждого цветка — история. Она прятала записки с загадками под корнями тиса, а он с видом великого сыщика искал их, пока они оба не валились в траву от смеха. Они собирали «магические ингредиенты»: шишки, ягоды, кусочки коры и стекляшки, и варили зелья в старом жестяном чайнике, тайно унесённом с кухни. Каждый день был приключением. Каждый вечер — обещанием вернуться завтра. Они могли часами сидеть под тисом, сочиняя вместе истории о героях и драконах, оберегающих секреты волшебного мира. А потом делили яблоко, пряча улыбки. Вместе они ловили светлячков, сочиняли истории, устраивали «сражения» с воображаемыми врагами. Мечтали. Драко был её первым союзником. Её первым зрителем. Её первым защитником. Он слушал, когда никто больше не слышал. Он знал, когда ей становилось плохо, — просто по тому, как она смотрела в землю или крепче обнимала колени. Он никогда не расспрашивал о маме. Когда услышал, что она умерла, просто взял её за руку. Он был солнцем, которое грело её замёрзшую душу. Тем, кто напоминал ей, что она живая. Что может быть по-другому. Что она не одна. И сколько бы лет ни прошло — она помнила каждую из тех минут под тисом. Пока не настал тот день.

***

31 августа в одиннадцать лет, она как всегда пришла к тису. — Прости, Драко, задержалась. Отец уезжал в командировку. Провожала его, — запыхавшись, Гермиона выбежала на поляну и замерла у тиса. Он уже ждал её. Лежал на траве, руки закинув за голову, и смотрел сквозь листву в небо. Но стоило услышать её голос, как сел и расправил плечи, словно прятал волнение. — Всё равно пришла, — хмыкнул он, будто пытаясь скрыть улыбку. — Конечно пришла. Как я могла не прийти в последний день перед отъездом? — Вот именно. Последний день перед Хогвартсом, — голос у него дрожал от предвкушения. Он вскочил на ноги и сделал круг по поляне. — Завтра всё начнётся! Мы наконец-то едем в Хогвартс, Гермиона! Представляешь? Нас рассортируют. — Нам выдали палочки, учебники, мантию — и всё по-настоящему! — радостно воскликнула Гермиона, вбегая на поляну, неся в руках аккуратную коробочку из «Оливандерс». — Нам не "выдали", а мы их купили, Гермиона. Но да, звучит волшебно, — поправил он, но глаза сияли от такого же волнения. Гермиона села рядом и с видимым восторгом открыла коробку. Внутри лежала тонкая, изящная палочка, будто вырезанная из солнечного луча. — Виноградная лоза, 10¾ дюйма, сердечная жила дракона. Очень гибкая. Оливандер сказал, что это палочка для тех, кто стремится к знаниям и преображает мир вокруг. — Она погладила дерево кончиками пальцев. — Как думаешь, это правда? — Учитывая, сколько ты таскала книг даже до Хогвартса… да, вполне, — с усмешкой отозвался Драко, и тут же сам потянулся за своей коробкой. Он раскрыл её и показал свою палочку — чёрное дерево, чуть толще и тяжеловеснее на вид. — Боярышник, 10 дюймов, сердцевина — волос единорога. Упругая. Оливандер сказал, что она подойдёт тому, кто упрям и не склонен отступать. Звучит как я? — Как ты с утра до вечера, — засмеялась Гермиона. Малфой ухмыльнулся, но в следующую секунду стал серьёзнее. Он опустил взгляд, будто немного стесняясь, и вытащил из внутреннего кармана своей мантии аккуратный свёрток, перевязанный серебристой лентой. — Это тебе, — сказал он негромко, протягивая ей. — Нашёл в лавке рядом с «Флориш и Блоттс». Просто… подумал о тебе. Гермиона осторожно развернула ткань. Внутри оказалась закладка для книг, выполненная в виде филина, вырезанного из оникса. Маленькие янтарные глаза смотрели с мудрым спокойствием, а на обратной стороне была выгравирована фраза: «Там, где знание — там сила». — О, Драко… — её голос задрожал. — Это… это чудесно. — Это просто закладка, — пробормотал он, отводя взгляд. — Нет. Это больше. Спасибо. — Она крепко сжала подарок в ладони, прижимая к сердцу. — Я буду всегда её носить с собой. Он поднял на неё взгляд. В их детском мире, полном книг, зелёных теней и обрывков будущего, это было почти клятвой. — Я до сих пор не верю, — она подставила лицо вечернему ветру. — С детства мечтала попасть в Хогвартс, и теперь это случится… — Мы попадём в Слизерин, — с уверенностью произнёс Драко, подходя ближе. — Я это чувствую. Мы же Малфои и Грейнджер — сильные, умные, чистокровные. Наши отцы там учились. Нас заметят. Она приподняла бровь, но сдержанно улыбнулась: — А если меня распределят на другой факультет? Он резко обернулся к ней, как будто она сказала нечто возмутительное. — Что? Нет. Такого не будет. Гермиона открыла было рот, но Драко уже продолжал, словно сам с собой споря: — Это невозможно. Ты умная. Очень. Ты сильная, целеустремлённая, честолюбивая. У тебя внутри... сила. Тебе место в Слизерине, Гермиона. Он замолчал на миг, глядя в сторону, потом добавил с упрямой ноткой: — Я просто знаю это. Если ты окажешься где-то ещё... это будет ошибка. Их ошибка. И уже тише, почти неуверенно: — Я не хочу, чтобы мы были врозь. Она смотрела на него молча, и в её взгляде вдруг появилось что-то очень взрослое. Как будто она понимала гораздо больше, чем должна была в одиннадцать лет. — Конечно же я попаду в Слизерин, — сказала она, качнув головой. — Куда же я ещё могу попасть, если ты там будешь? Драко моргнул, а потом — впервые за весь день — улыбнулся. Настоящею, мальчишеской, немного застенчивой улыбкой. — Вот и отлично, — пробормотал он.

***

Утром первого сентября, в свой первый день, когда они должны были отправиться в Хогвартс, Гермиона стояла на платформе 9¾ одна. Два домашних эльфа ее семьи, которым было поручено доставить девочку на вокзал Кингс-Кросс были благополучно отпущены самой Гермионой, которая, итак, чувствовала себя не в своей тарелке. Она не злилась на отца, в конце концов он весь август провел с ней, а работа обязывала его вновь уехать в Штаты. Платформа 9¾ жила собственной жизнью: пар заволакивал пространство, шум голосов перемешивался с гудками поезда и щелчками клеток с совами. Первокурсники суетились, терялись, оборачивались на крики родителей. Гермиона стояла в стороне, прижимая к груди сумку и стараясь выглядеть собранно. Чёрная мантия без герба факультета немного висела на плечах — новая, ещё не обжитая. Большой школьный чемодан стоял сбоку, немного отгораживая Девочку от снующих туда-сюда людей. — Гермиона! Она обернулась. Драко шагал по платформе с прямой спиной, мантия его струилась за плечами. Чуть позади него шли мужчина с женщиной, поразительно похожих на самого Драко. Гермиона не была знакома с четой Малфоев лично. Они всегда встречались с Драко у тиса, и оба знали о непонятной неприязни своих отцов друг к другу, однако теперь Гермиона с интересом рассматривала родителей своего друга. Люциус Малфой был высоким, идеально сложеным в своей статной строгости. Его длинные светлые волосы были безупречно зачёсаны назад, а серые глаза — холодны и проницательны. Он держал трость с серебряной змеиной рукояткой, как символ — не просто власти, но привычки к ней. Его походка была размеренной, будто он привык, что мир расступается перед ним сам. В чертах его лица читалась аристократическая выучка, гордость и некая усталость от всего, что ниже его достоинства. Нарцисса Малфой была другой. Внешне такая же безупречная — изящная, с тонкими чертами лица, высокими скулами и такого же платинового цвета волосами, только уложенными в мягкие волны. Взгляд ее голубых глаз был внимательным, почти тёплым, с тем особым выражением, которое Гермиона могла бы назвать «материнским», даже не зная её. В её осанке тоже была гордость, но не с холодом, как у Люциуса, а с достоинством. В отличие от мужа, она не смотрела на мир сверху вниз — она будто вглядывалась в него, стараясь понять все вокруг происходящее. И в тот момент Гермиона ясно увидела: Драко — словно зеркальное отражение своей матери. Та же светлая кожа, тот же вырез глаз, тот же изгиб губ, то же едва заметное упрямство в подбородке. Но главное — в нём было её спокойствие. Не надменность, а сдержанная, гордая тишина. Гермиона вдруг почувствовала укол чего-то странного: лёгкой зависти, может быть? Или удивления. Ведь она впервые увидела тех, кто стоял за образом её друга. Взгляд Люциуса скользнул по Гермионе быстро, хищно, будто оценивая экспонат в галерее. Ни удивления, ни доброжелательности. Только спокойное безразличие — или то, что его заменяло. Нарцисса напротив — мягкая, элегантная, с лёгкой улыбкой. Она подошла ближе, деликатно оглядела Гермиону с головы до ног, будто проверяя, всё ли с ней в порядке. Не оценивая — а словно заботясь. — Так ты и есть Гермиона, — сказала Нарцисса, с нотками приветствия в голосе. — Драко много говорил о тебе. Гермиона слегка смутилась, опустив взгляд. — Добрый день, меня зовут Гермиона Грейнджер. Люциус чуть приподнял подбородок, и тихо хмыкнул. — Очень приятно, Гермиона. — Поприветствовала девочку Нарцисса, мило улыбнувшись. — Ты одна? — Да, мой отец работает в британской делегации при МАКУСА. Сейчас — на переговорах в Штатах. Нарцисса мягко коснулась плеча мужа: — Ты, кажется, знал его в Хогвартсе, не так ли? Люциус не ответил сразу. Его губы сжались в тонкую линию. — Знал, — коротко бросил он. — Мы учились вместе. Он был… достаточно амбициозен. Драко шагнул ближе к Гермионе, словно отвлекая внимание от неловкости. — Идём, нам нужно занять места. Он взял ее чемодан без слов. В его движениях было чуть больше резкости, чем нужно — он ощущал напряжение в воздухе, будто нитка натянулась между отцом и Гермионой. Нарцисса чуть наклонилась к девочке: — Желаю вам хорошей поездки. — Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. Они с Драко пошли вдоль вагона. Когда Гермиона обернулась на мгновение, она увидела, как Люциус стоит, сжимая трость чуть крепче, чем нужно, а Нарцисса — сдержанно улыбается им вслед, провожая глазами. — Прости, — сказал Драко, когда они оказались у вагона. — Я не знал, что он вот так... — Всё в порядке, — отозвалась Гермиона. Драко не ответил. Он открыл дверь в вагон и пропустил её вперёд. Он оставил Гермиону в купе — она уже успела удобно устроиться у окна, рассматривая сквозь стекло столпившихся на платформе людей. — Я сейчас, — бросил он тихо, и она лишь кивнула, уловив в его взгляде какое-то странное напряжение. Драко вышел в коридор, шаги по ковровому покрытию вагона звучали глухо. Он спустился с поезда и подошёл к родителям, стоявшим чуть в стороне от остальных — как всегда, немного особняком. Люциус держался прямо, как и положено чистокровному волшебнику, руки за спиной, лицо спокойно-сдержанное, будто высеченное из камня. Нарцисса же сразу шагнула к сыну — не резко, не бурно, но с той сдержанной теплотой, которая всегда согревала Драко. Она посмотрела на него пристально, как будто хотела запомнить каждую черту — будто бы он уезжал не на учебный год, а куда-то гораздо дальше. — Ты всё взял? — спросила она, поправляя край мантии у него на плече. — Палочку? Учебники? Тот свитер, что я положила? — Да, мам, — кивнул он. — Я уже не маленький. Она чуть улыбнулась. — Хорошо. Ты умный мальчик, Драко. Не забывай, кто ты. Но и не бойся быть собой. Пиши, когда сможешь. Он наклонился и быстро обнял её. Без лишних слов, коротко, но крепко. Она прижала ладонь к его затылку, на секунду задержав прикосновение, а потом отпустила. Люциус подошёл ближе. Его взгляд был строг, но не холоден. Он молча всмотрелся в сына и коротко кивнул. — Не позорь имя семьи. — И всегда стремись быть лучшим, — с лёгкой усмешкой продолжил Драко. Губы Люциуса дрогнули — почти незаметно, но это всё же было что-то вроде одобрения. — Веди себя достойно, — добавил он, не меняя интонации. — Да, отец. Они больше ничего не сказали. Так было принято. И это устраивало их обоих. Нарцисса сделала шаг ближе и, уже мягче, но с лёгкой тревогой в голосе, добавила: — И, пожалуйста… будь осторожен, Драко. — Я буду, — кивнул он, и на этот раз — искренне. Драко развернулся и пошёл обратно к поезду. Когда он поднялся по ступенькам и оглянулся, мать всё ещё смотрела ему вслед. Отец уже стоял боком, будто всё сказанное — окончено. Он вернулся в купе, где Гермиона уже листала «Историю магии». Она подняла глаза, чуть приподняв брови: — Всё в порядке? — Всё как всегда, — тихо ответил он и сел рядом, устраиваясь поудобнее. Поезд вздрогнул, и в следующую секунду дал свисток. Колёса начали неспешно набирать ход, унося их в новую главу жизни.

***

В купе было тихо. Гермиона устроилась у окна, листая книгу с задумчивым видом, а Драко полулежал напротив, расстегнув верхнюю пуговицу мантии и вытянув ноги, глядя в потолок. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возник мальчик с круглым лицом и взъерошенными темными волосами. Он выглядел растерянным и одновременно виноватым. — Эм… извините, — пробормотал он, — вы… вы не видели жабу? Я… я потерял её. Точнее, она снова сбежала. Драко приподнял бровь. — Жабу? — Тревор. Он у меня постоянно… — мальчик развёл руками, не зная, как объяснить. — Я Невилл Лонгботтом. — Мы тут никаких жаб не видели, — спокойно отозвался Драко, но взгляд его скользнул к Гермионе. — Подожди, — сказала она, отложив книгу. — Мы поможем тебе поискать. Невилл засиял. — Правда? Спасибо! Спасибо большое! Драко в который раз поразившись доброте своей подруги, только закатил глаза и вышел вслед за Невиллом. Обойдя свою часть вагонов Драко вернулся ни с чем, Гермиона в купе пока тоже не возвращалась. Прошло минут десять, прежде чем дверь снова отворилась. — Ну? — приподнял бровь Драко, не поднимаясь с места. — Ты не поверишь. Я… я встретила Гарри Поттера. — Того самого? — Драко выпрямился, уставившись на неё. Она кивнула, не скрывая удивления. — Да. Очки, шрам в виде молнии. Он… совсем не такой, каким я его представляла. Немного растерянный. — Странно, — пробормотал Драко. — Я думал, он будет ходить с поднятым носом и с фанатами по пятам. — Ну, пока фанатов не было. Только Рон Уизли, — добавила Гермиона, садясь обратно на своё место. У Драко лицо вытянулось. Он приподнялся, опершись на локоть, и с явным отвращением произнёс: — Уизли? Ты серьёзно? — Угу, — она кивнула, не сразу поняв, к чему такая реакция. — Прекрасно, — процедил Малфой с иронией. — Поттер и Уизли. Прямо дуэт из сказок на ночь. Гермиона нахмурилась. — Ты их даже не знаешь. Я уверена, тебе тоже нужно будет с ними познакомиться, — мягко, но с уверенностью в голосе сказала Гермиона, глядя на него поверх книжки. Драко замолчал. Его привычная насмешливая гримаса постепенно растаяла с лица. Он отвёл взгляд в сторону окна, будто пытаясь рассмотреть что-то за пределами вагона, хотя там всё ещё тянулись те же серые, туманные пейзажи. — Может быть, — пробормотал он после короткой паузы. — Может, ты и права. Её брови слегка приподнялись — она не ожидала от него такой реакции. Гермиона мило улыбнулась. Оставшуюся дорогу до Хогвартса они провели в относительной тишине, но она не была неловкой. Гермиона углубилась в книгу, то и дело комментируя вслух особо интересные или забавные факты, а Драко с полуулыбкой слушал, лёжа, закинув руки за голову. Он не перебивал её, не спорил, лишь изредка кивал или фыркал, если ей казалось что-то «уж слишком сказочным». Они почти не заметили, как поезд замедлил ход, и раздалось привычное объявление: — Через десять минут прибываем в Хогсмид. Просим учеников оставить вагоны, забытые вещи будут отправлены в Замок отдельно! Когда поезд окончательно остановился, Гермиона и Драко натянули свои чёрные мантии. На этих новых тканях ещё не было факультетских цветов — их судьба должна была решиться совсем скоро. На перроне в Хогсмиде их встретил гигантский, лохматый человек с фонарём — Хагрид. Его голос был громким, но каким-то добрым, и он скомандовал: — Первокурсники сюда! Все первокурсники — за мной! Драко и Гермиона обменялись взглядами, и их руки на секунду почти коснулись друг друга — жест поддержки, не договорённый, но понятный. Они пошли за остальными, оглядываясь, вдыхая холодный ночной воздух. Дальше был путь по озеру. Их посадили в маленькие лодки, по четверо в каждой. В их лодке оказались ещё две девочки — одна с длинной тёмной косой, другая — светлая, с напряжённым выражением лица. Драко не знал их, да и желания знакомиться пока не испытывал. Но когда лодка оттолкнулась от берега и поплыла по чёрной глади воды, Драко, несмотря на всё волнение, не мог сдержать удивления. Замок вырос перед ними, величественный, сверкающий огнями в темноте. Высокие башни отражались в зеркале воды, а небо над ним было чистым и полным звёзд. — Впечатляет, да? — прошептала Гермиона. Драко не ответил, только кивнул, не отрывая глаз от Хогвартса. Когда они наконец добрались до противоположного берега, их вывели на каменные ступени и провели через боковую дверь. В коридоре было прохладно, пахло камнем, воском и немного — старыми книгами. Профессор Макгонагалл — высокая, строгая ведьма в зеленой мантии и черной остроконечной шляпе — уже ждала их у дверей Большого зала. — Вы сейчас войдёте в Зал, где будет проходить церемония распределения. Постарайтесь сохранять порядок, — сказала она, глядя на первокурсников поверх очков. — Каждый из вас будет вызван по имени и распределён в один из четырёх факультетов.Дальше был стандартный текст про очки для факультетов, нарушения и т.д. Все это Гермиона уже давно узнала от отца. Драко и Гермиона переглянулись. Он чуть наклонился и прошептал: — Всё будет как надо. Гермиона кивнула. И в тот момент, когда огромные двери начали медленно открываться, она тихо прошептала: — Конечно. Свет из зала хлынул на них тёплым золотым светом, и их шаги отозвались эхом по мраморному полу. Огромный, залитый светом свечей и звёздным небом под потолком зал казался бесконечным. Четыре длинных стола с учениками, в мантиях с цветными эмблемами, ждали в молчании, пока новички выстраивались в линию. У преподавательского стола стоял табурет, а на нём — та самая Распределяющая шляпа. Гермиона едва дышала, оглядываясь: так много лиц, так много взглядов. Она краем глаза следила за Драко, стоявшим чуть впереди. Он выглядел невозмутимо, только сжатые губы выдавали напряжение. Профессор Макгонагалл развернула свиток. — Эбботт, Ханна! Девочка с круглым лицом и пышными светлыми волосами подошла дрожащими шагами, надела Шляпу — и спустя пару секунд та выкрикнула: — Пуффендуй! За ней пошли ещё пара учеников. Гермиона слушала, затаив дыхание. И тут: — Малфой, Драко. Драко выпрямился ещё выше, прошёл к табурету быстрым шагом, сел уверенно. Шляпа едва коснулась его головы, как тут же выкрикнула: — Слизерин! За столом Слизерина раздались одобрительные аплодисменты. Драко слез с табурета с лёгкой ухмылкой, словно ожидал именно этого. Он шёл к столу, улыбаясь, Гермиона махнула ему рукой — быстро, коротко, с радостью. Она искренне радовалась за него. Так и должно было быть. Она знала это. Скоро и она к нему присоединится. — Грейнджер, Гермиона, — раздалось чуть позже. Сердце Гермионы подскочило. Она выдохнула и шагнула вперёд, чувствуя, как взгляд Драко буквально пронзает её спину. Она чувствовала, как он ждёт. Сев на табурет, она сжала пальцы в кулаки и подняла подбородок. Распределяющая шляпа опустилась ей на голову, закрывая обзор. И тут же она услышала голос — старый, глубокий, звучавший будто у неё в голове: — Хм… как интересно… Гермиона затаила дыхание. — Есть и остроумие… амбиции. Даже некоторое упрямство. И еще…это потрясающе, я вижу... — шляпа на мгновение замолчала. — Но ты хочешь быть с другом. Ты боишься разлуки. — Я… я просто хочу, чтобы всё было правильно, — мысленно прошептала Гермиона. — Тогда… лучшее место для тебя… Гриффиндор! И потом все изменилось.