Станция Май. Глава 6. Как из анекдота

      — Гриша, ты спать собираешься? — Владимир постучал в комнату сына. Однако ему никто не ответил.       Мужчина приоткрыл дверь. На столе лежал открытый учебник физики. Тетрадка с единственной надписью «домашняя работа» на целом развороте нашлась под столом. Прихватив ее с собой, Владимир вышел из комнаты.       — А ты не знаешь, где наш сын? — он обратился к жене, которая сидела, подвернув под себя одну ногу, и наматывала на вилку сваренные на скорую руку спагетти. Ее волосы были небрежно собраны крабиком, что делало ее похожей на Одри Хепберн.       — Я послала его в магазин, но он написал, что задержится. Может, встретил друзей и решил погулять?       — С него станется. Главный любитель погулять с несделанной физикой, — Владимир потряс полупустой тетрадкой. — Слушай, я тоже не хочу на него давить, но в чем-то я согласен с твоей мамой. Учеба — это важно, а у Гриши в голове ветер.       Ирина не успела ответить, как в двери повернулся ключ. Подросток вошел в прихожую с каким-то отстраненно блаженным выражением лица.       — Где ты был? — поинтересовался Владимир.       — Гулял. Мам, кефир я купил, но по дороге случайно выпил, я завтра после школы еще раз в магазин зайду, — даже не взглянув на родителей, Гриша скрылся у себя в комнате.       Перед носом Владимира закрылась дверь, а тетрадка так и осталась у него в руках. Мужчина выразительно обернулся на жену. Ирина встала со стула и забрала у него тетрадь.       — Оставим на кухне, завтра заберет. У него сегодня был тяжелый день, ты же знаешь, как он ненавидит ездить к бабушке, а тут еще и куча уроков в понедельник.       Владимир нахмурился, но, как говорится, «утро вечера мудренее». Это, наверное, была вторая его любимая поговорка после «без труда не выловишь и рыбку из пруда».       «Как хорошо, что в современном мире мне не надо самому ловить рыбу…» — почему-то пронеслось в голове у Владимира, после чего он ушел в комнату вслед за женой.

***

      На следующее утро с кровати Гриши поднялось нечто с крайне невдупляющим выражением лица. Учитывая пение птиц, стоящее на звонке будильника, больше всего это пробуждение было похоже на восстание из гроба подгнившего трупа Белоснежки.       — Надо будет попросить Саню скинуть свою коллекцию треков и поменять звук будильника. Тогда, по крайней мере, я буду ненавидеть русский рэп, а не птиц… — сонно пробурчал Гриша.       Закончив с орнитологическими претензиями, он нашел в себе силы доползти до ванной и умылся холодной водой. Окончательно проснувшись, Гриша понял, что, несмотря на ранний подъем, настроение у него довольно хорошее. Он вспомнил прошедшие события, и к нему вернулись отголоски чувства свободы. Стало приятно. Не то, чтобы у Гриши были причины скрывать от родителей вчерашние похождения, но рассказывать почему-то не хотелось. Это было нечто его собственное, о чем обычно молчат, чтобы оно стало частью тебя, которой не надо ни с кем больше делиться. Прокручивая в голове вечер на заброшенной станции, подросток внезапно вспомнил о пакетике сока, который он планировал отдать Васе. Откопав покупку в рюкзаке, он заглянул в комнату младшего брата, но там никого не было. Гриша взглянул на часы — 7:40.       — А, понял… — с наигранно спокойным выражением лица он оставил гостинец у Васи на тумбочке, после чего вернулся в свою комнату и, тихо выругавшись, начал быстро собирать рюкзак.       Естественно, он опаздывал. Потому что какой нормальный человек вообще встает с первого будильника? Может, такие сверхлюди и существуют, но Гриша явно не относил себя к их числу. Забежав на кухню, чтобы прихватить что-нибудь на завтрак, он увидел на столе тетрадку. Черт, физика. Несделанная физика. Гриша обернулся в сторону окна.       — Господи, если ты есть, пусть Витя сегодня придет в школу. Иначе еще одной двойки мне точно не избежать.

***

      Гриша забежал в класс за пару секунд до звонка, быстро окинул его взглядом и успокоился, только увидев за второй партой темноволосого парня, стриженного под машинку. Выдохнув, он прошел в конец класса и плюхнулся на свой стул, домашнее задание всегда проверяли на втором уроке, а значит, было еще время списать. Учительница физики Наталья Николаевна, высокая строгая женщина в коричневом пиджаке, посмотрела на него поверх очков, но промолчала.       Через сорок пять минут раздался звонок, и учительница вышла из класса. Первый урок прошел без происшествий. Гриша почувствовал, как его ткнули ручкой в спину, он обернулся.       — Это что за магия такая? Ты сегодня даже не опоздал. И я тоже. Это что, мы типа стали примерными учениками? — мальчик, сидевший позади Гриши, недовольно поморщился.       Саня Сос. По полученному год назад паспорту — Александр Шлепкин. Но если фамилия ему еще как-никак подходила, то на Александра Саня явно не тянул. Это был друг Гриши, худой мальчик полтора метра ростом. Несмотря на свой маленький рост, ходил он чуть сгорбившись, как это часто бывает с очень высокими людьми. Еще у Саши Шлепкина были маленькие светло карие глазки и еле заметные веснушки. Блондинистые волосы доходили до плеч, но Саня собирал их в хвост внизу затылка, и этот хвост всегда почему-то получался таким растрепанным, будто его владелец каждый день добирался до школы на грузовике своего отца дальнобойщика со скоростью сто километров в час, высунув голову в окно.       Но главным его атрибутом была колонка, без которой Саня не чувствовал себя полноценным человеком. Друзья шутили, что это его крестраж, и если отобрать у Сани колонку с неизменно играющем оттуда русским рэпом, он, наверное, испарится прямо на месте. Про рэп в присутствии Сани вообще лучше было не заикаться, потому что заткнуть его после этого было невозможно. Когда на уроке истории проходили год основания Санкт-Петербурга, он чуть дырку на стуле не проерзал, но не потому, что впечатлился Петром I, а из-за упоминания 1703 — в одноименном баре проходили завирусившиеся рэп-батлы. Разбуди Саню посреди ночи — он наизусть процитирует их все.       Саня носил гордую кличку Сос. Вообще, он получил ее, когда однажды пригласил к себе домой друзей, чтобы они посмотрели, как он записывает свой новый трек. Но прямо посреди записи Сане позвонила мама с настоятельной просьбой разморозить сосиски. Лучшие друзья нужны не для того, чтобы тактично промолчать, поэтому сосиски Саня искал под дружный гогот из соседней комнаты. Однако все гришины друзья по-настоящему друг друга ценили, поэтому спустя пару дней им удалось убедить обиженного Саню, что он «Сос» не от «сосиски», а потому что всегда готов прийти на помощь.       Что есть, того не отнять. Несмотря на неоспоримую уверенность в своей крутости, Саня был человеком с хорошо развитым инстинктом самосохранения, в простонародье — ссыкло. Однако друзей он не бросал никогда: и едой всегда делился, и в любой движ без вопросов вписывался, и учителям врал с три короба про бабушек и рожающих кошек, чтобы друзей от двоек за опоздания отмазать. Разве что списывать не давал, но только потому, что сам ничего не сделал.       — Я был на грани, — Гриша поздоровался с другом, — так что в примерные ученики записываться пока рано. А ты чего вовремя пришел?       — Мама вчера со смены раньше обычного вернулась и загнала спать, — Саня надулся, — а утром в школу почти пинками выгнала, чтоб не опоздал.       Гриша с трудом сдержал улыбку. Вдруг он вспомнил про неотложное дело и резко обернулся. Однако парень со второй парты, будто прочитав его мысли, уже подошел сам и присел на краешек гришиной парты, сложив на груди руки. Он спокойно смотрел на друзей глазами редкого цвета — чисто серого, без примесей зеленого или голубого.       Гриша уставился на него в ответ молящим взглядом:       — Витя, спасай!       — Опять? — Витя устало усмехнулся.       Он был одет в белую футболку с каким-то рисунком и старые джинсы. Высокий, худой, с правильными чертами лица. При этом его красота не казалась скучной, он не был похож на модель из журнала. Его внешность обладала какой-то притягивающей силой — на Витю Морозова хотелось долго смотреть. В него влюблялись девушки, но сам он был не сильно в них заинтересован, поэтому всем осмелевшим признаться вежливо отказывал. Гораздо больше Витю привлекала будущая профессия, которую он уже выбрал. В отличие от Гриши, слабо представляющего, чем он будет заниматься через несколько лет, Витя планировал поступать на авиаконструктора. Он и сам был похож на самолет — в меру мужественный, всегда спокойный и хладнокровный он держал дистанцию и не любил говорить о себе. Хорошо знал физику, по остальным предметам был хорошистом, пользовался уважением учителей. Жил только с матерью, много помогал ей по хозяйству.       Витя не придавал значения своему внешнему виду: темные волосы всегда стриг под машинку, чтобы не лезли в глаза, когда он сидит за чертежами, носил футболки или толстовки с джинсами. По какой-то причине терпеть не мог парадную одежду. На какие-нибудь школьные мероприятия вроде смотра строя и песни, когда официальный внешний вид был необходим, он надевал бледно голубую рубашку и закатывал рукава по локоть. Ему невероятно шел этот стиль, сводя с ума и без того влюбленных в Витю одноклассниц. Но, возможно, именно поэтому он и ненавидел выделяться, так что по своей воле никогда такое не носил.       — Давай быстрее, звонок скоро, — Витя бросил на парту Гриши свою тетрадь с домашним заданием.       — Бро, ты лучший. Если бы нам обоим нравилась какая-нибудь девушка, я бы тебе ее уступил!       Витя приподнял брови. Гриша понял, что сказал полную ерунду, и слегка смутился. Но вскоре махнул рукой и уткнулся в тетрадку переписывать домашку. Саня быстро пересел к другу и тоже начал перекалякивать себе формулы размашистым почерком. Витя смерил взглядом два затылка.       — Кстати, а где твой сосед? — спросил он у Сани.       — А я знаю? Наверняка дрыхнет в обнимку со скейтом своим, он-то без родаков живет, а бабка его не плющит. Счастливый, сволочь.       — Или клеит опять кого-то, — не отрываясь от домашнего задания, вставил свои пять копеек Гриша.       — Тогда у него точно ничего не получится, — деловито заявил Саня, — потому что он меня не слушает. Я ему говорю: укради у нее что-нибудь, пенал, там, или косметичку, она будет переживать, а ты хоба — и нашел! Вот и повод пообщаться. Потом в коридоре прижимаешь к стенке, молча даешь наушник с «Одним целым» или «Ты и сигареты», и дело в кармане! А он все «нет, я ей все сохраненки пролайкал, в друзья заявку кинул, подожду лучше».       Гриша с Витей переглянулись.       — Не смотри на меня так, я вообще девушек не понимаю, — Гриша покосился на вторую парту третьего ряда, где сидела Алиса и общалась с подружкой, — как выяснилось… А Кузя где?       — У директора, позвали очередную олимпиаду обсуждать, — усмехнулся Витя, — о, кажется, уже закончили.       В дверь вошел Кузя — двухметровый худощавый казах, который в силу своего телосложения был похож на долгоножку. По-настоящему его звали Кызыл Тагаев. С какого перепуга он Кузя? А это целая история. Изначально дружили вчетвером: Гриша, Саня, Витя и Женя — тот самый сосед Сани по парте. Кызыла кто-то случайно в беседу добавил, просто ткнул не туда. Выкидывать его было неловко, позвали с собой гулять, и, как это обычно бывает со всеми, кто дружит с Гришей, — ушли черт знает куда и оказались где-то в лесу. Начало темнеть, а включать фонарик на телефоне — это скучно, так что решили сделать факел. Только вот как он делается никто, естественно, не знает. Так казах им каким-то образом намутил и факел, и импровизированную зажигалку. У всех челюсти отвалились. Гриша хотел выразить восхищение, но забыл, как его зовут, и назвал Кузей. Все поржали, Кызыл не обиделся, ему даже понравилось, с тех пор он стал Кузей. Так и подружились.       Вообще, Кузя был удивительной личностью, судьба явно имела на него какие-то планы. Он никогда ничего не учил, но был круглым отличником, на списывании никогда не попадался, на зачетах всегда тянул единственный билет, который знал. Вот только из-за этого его постоянно отправляли на олимпиады, так часто, что Кузя их возненавидел. Действительно, все гуляют и отдыхают, а ты шуруй олимпиаду писать. Это разве честно? Но на этом удивительность Кузи не заканчивалась, потому что он был прирожденным инженером. А именно — из говна и палок мог сделать все что угодно, начиная от скворечника и заканчивая, наверное, адронным коллайдером. При этом конечное изобретение вне зависимости от своего внешнего вида функционировало по назначению. На все совместные вылазки Кузя ходил с рюкзаком, собирая туда все, что на глаза попадется, — шишки, камни, палки, какие-то железки в форме буквы «Ш». И все это потом становилось частью очередного самодельного нечта.       — Шешен сыгин... — несчастно бормоча себе под нос, Кузя подошел к друзьям.       — Куда на этот раз? — поинтересовался Витя.       — Олимпиада по английскому! Я его вообще не знаю, я все списал!       — Не дрейфь, казах, атаманом будешь! — осваивал искусство каламбуров Саня.       То ли выражая восторг, то ли чтобы Саня заткнулся, раздался звонок. Благодаря списанной домашней работе почетные троечники сия коллектива ответили на «4». Кузя каким-то неведомым науке образом справился на «5» и без помощи Вити, но этому никто не удивился. На следующей перемене решили сходить за сухариками, потому что при мысли, что надо отсидеть еще два урока без них, всем стало грустно. Вот только охранник бы их явно просто так не пропустил, поэтому сбегать договорились через окно кабинета информатики на первом этаже. Там сломался замок, и дверь временно не запиралась. Первым спрыгнул Гриша, потом аккуратно сполз Кузя, которому с таким ростом даже прыгать было не обязательно. Оказавшись на земле, он принялся ловить маленького Саню. Последним из окна выпрыгнул Витя, убедившись, что дверь в класс прочно закрыта, и никто их не хватился.       — Забыл спросить, а где Бибер? — зачем-то понизив голос до шепота, спросил Кузя.       — Ты кого Бибером назвал?! — за его спиной кто-то громко возмутился.       Это был парень среднего роста с кудрявыми каштановыми волосами. Его широкие штаны с огромным количеством карманов доставали почти до пола. Еще он носил футболку поверх рубашки и кепку козырьком назад. Женя Бибер, он же — Евгений Вертинский, лучший друг Сани и его сосед по парте. Аристократическая фамилия максимально диссонировала с его внешним видом типичного прогульщика. Прозвище он получил, когда вылез из школьного пруда, и его волосы распрямились, повиснув на одну сторону, как у Джастина Бибера. Женя сразу предупредил, что тех, кто его так назовет, он будет бить. Поэтому друзья хоть и не отказались от клички совсем, но использовали ее только за глаза. Будучи холериком, Женя быстро взрывался, но так же быстро отходил. Часто бесился на Саню, но тот визгливо контрил его в ответ, так что Женя признавал свою вину, и они мирились.       Когда Жене было тринадцать лет, родители под предлогом, что они много работают и редко бывают дома, отправили его жить к бабушке. А она в начале мая уезжала на дачу, поэтому все вписки в теплое время года проходили у Жени. Двумя краеугольными камнями жениной личности были скейт и энергетики. Все свободное время он проводил в старом скейт-парке, где тренировал новые трюки и выпендривался уже отточенными перед девушками. Еще Женя отчаянно пытался флиртовать, но откровенно не умел этого делать, поэтому нравился девочкам ровно до тех пор, пока не откроет рот. В компании он был вторым человеком после Гриши, кто подбивал всех на различные авантюры, его личная мотивация заключалась в том, «чтобы было потом, чем девчонок удивить».       — Еще раз меня так назовешь — получишь! — снизу вверх пригрозил Женя притихшему Кузе.       — Да отстань ты от него! Ты где был, пока мы на уроках страдали?! — спросил Саня, оскорбленный предательством лучшего друга.       — Если я не приду, меня не спросят, все же логично, — Женя начал оправдываться, — к тому же я как раз в школу шел, а тут вы из окна лезете.       — Мы за сухариками и сразу обратно, да? — Гриша мельком взглянул на Витю, который в компании был негласным лидером. По крайней мере, к его мнению все прислушивались.       — Да. Пошли быстрее, нам еще обратно таким же макаром потом залезать.       Так Витя Морозов, Женя Бибер, Саня Сос, Кузя Казах и Гриша отправились за сухариками. Как из анекдота, ей богу.