Станция Май. Глава 7. О сухариках и небе

      — Я даю тебе одну попытку. Семга с сыром или помидорные? — с крайне серьезным лицом Женя прижал Кузю к стенке.       — Томат с зеленью, — поправил Саня, угрожая Кузе пластиковой бутылкой с надписью Coca-Cola.       Кузя нервно сглотнул, мирно выставив перед собой руки.       — А ну цыц, — Женя разозлился на то, что его поправили.       — Сам ты цыц, безграмотность ходячая! — Саня стукнул друга бутылкой по кепке.       — Ах ты!       — А че я? Не я, а он!       — Ты! Отвечай! — уже готовые подраться Женя с Саней внезапно переключились на Кузю.       — Х-холодец с хреном! — вякнул Кузя, прикрывшись пачкой чипсов от греха подальше.       — Чего?.. — Женя и Саня тут же расцепились и переглянулись. — Ты с ума сошел?! Да это полномасштабное предательство нашей дружеской коалиции! Как ты это ешь? Да ты, да мы…       В нескольких метрах поодаль Гриша с Витей наблюдали эту Войну Алой и Белой розы, разгоревшуюся вновь спустя шесть веков в пивном отделе «Пятерочки».       — И вот они в следующем году школу заканчивают… — прокомментировал Витя.       — И не говори, детский сад. Конечно, семга с сыром лучше.       Витя с удивлением уставился на Гришу, который смотрел в ответ с хитрым прищуром, а когда их глаза встретились — прыснул.       — Боже, дай мне сил, — Витя закатил глаза и отвернулся, поэтому Гриша не увидел, что он улыбается.       — Ты конкретизируй такие желания, у него самого там двенадцать учеников было, один точно так себе, за остальных не скажу, не знаком, — подросток рылся в стеллаже с чипсами, — а у тебя нас четверо всего, соответственно, шанс предательства в три раза меньше.       — Чтоб ты так на физике считал. А с предательством ты накаркал, вон там Кузю уже в Иуды записали из-за холодца с хреном, — Витя мотнул головой в сторону препирающейся тройки.       — Физика, Иуда, холодец… Пусть человек живет какие-то восемьдесят лет, что в исторических масштабах маловато, но ты только представь, сколько это, если нам всего шестнадцать! Я успею разобраться во всем этом после, а сейчас хочу думать только о том, как мы пойдем на карусель есть сухарики, — засиял Гриша в ответ.       Детская площадка располагалась недалеко от школы, а там — желтая карусель с четырьмя сиденьями, что ровно на один меньше, чем людей в компании любителей сухариков «Три корочки». Раньше места не оставалось Вите или Кузе, которые были поскромнее, а Саня на всех парах летел к карусели первым. Вот и сейчас он бежал распугивать детей быстрее всех, но вместо того, чтобы занять одно из сидений, запрыгнул на статичный «руль». А все потому, что однажды Саня докрутился, и пришлось бежать в соседние кусты, чтобы очиститься. В тот день ничего не подозревающие мамы с маленькими детьми, только пришедшие на площадку, в ужасе отпрыгивали от куста, который издавал звуки иерихонской трубы, преданно закрывая Саню от посторонних глаз.       Женя, который был свидетелем, после саниного перформанса поклялся пустить слух о том, что у них на районе завелся местный Слендермен или какой-нибудь The Rake, чтобы держать в ужасе приподъездных бабушек и детей. Однако Саня такую перспективу не оценил и пригрозил, что тогда он взломает ВК Жени и установит ему там фамилию Бибер.       — Да как ты мою страницу взламывать собрался? Мозгов не хватит! — смеявшийся минуту назад Женя захлебнулся от возмущения.       — Кузю попрошу! У него в любом случае как-то да получится, даже если он этого никогда не делал! — парировал Саня в ответ.       — И с чего ему тебе помогать? Я тоже его друг вообще-то!       — А я ему предложу выгодную сделку. Напишу за него контрольную, да так плохо, что его ни на одну олимпиаду больше не позовут! Он мне только спасибо скажет, — Саня ухмылялся с видом победителя.       — Вот ты… — Женя нахмурился, придумывая слово, — обблевыш.       — А ты тогда обосрыш! — крикнул Саня так громко, что в их головах одновременно что-то щелкнуло.       Резко воцарилось молчание, Саня с Женей уставились друг на друга. Внезапно они оба рассмеялись.       — Обосрыш и обблевыш, Биба и Боба, Вупсень и Пупсень — вот мы кто! — хором заголосили они.       — Чур, я Вупсень! — встрепенулся Саня.       — Дебил ты, а не Вупсень, — Женя улыбнулся и облокотился на его плечо, что с их разницей в росте было очень удобно сделать.       И такая бывает дружба.       Тем временем четверо подростков уселись на стульчики карусели, а Саня залез в центр. Со стороны эта картина напоминала призыв гномика-матершинника. И, глядя на Саню, можно было с уверенностью сказать, что затея увенчалась успехом. Женя с Кузей раскрутили карусель так быстро, что стало тяжело хвататься за поручень без риска замедлить ход. Гриша радостно орал «ААААААА», Витя ограничился скромным «ух», когда разгон стал максимальным, а Кузя запрокинул голову в небо и, кажется, чувствовал себя частью бесконечности. Все смеялись, кричали и передавали по кругу сухарики с разными вкусами. Впереди было еще десять минут большой перемены, май, лето и вся жизнь.       Саня кричал и радовался вместе со всеми, но спустя пару минут как-то недобро прищурился:       — Слушайте, я хоть никуда и не еду, но смотреть на вас тошно. Я щас…       — НЕЕЕЕЕЕТ!!! — в ужасе заорали все.       Гриша с Женей одновременно схватили «руль» и резко замедлили ход карусели. Саню привели в чувства, и они вместе с Женей пошли смотреть, как Кузя не может повисеть на турнике, потому что, даже схватившись за самый высокий, касается ногами земли. Витя сел на качели чуть поодаль, свесив руки между ног, а Гриша запрыгнул на соседние и слегка раскачался стоя. Какое-то время они молча наблюдали за друзьями.       — Знаешь, — неуверенно начал Гриша, нарушив молчание, — я познакомился с одним человеком…       — Девушка? — тихо спросил Витя с чем-то непроницаемым в серых глазах.       Но Гриша ничего не заметил, он смотрел куда-то вверх, в бесконечное небо. И улыбался.       — Нет, он тренер. Тренер по… Каратэ, — последнее слово Гриша произнес тише и будто бы с трудом.       Витя поднял взгляд. Больше он ничего не спрашивал, чтобы не спугнуть эту искренность, не потревожить.       — Не мой, конечно, это Вася внезапно захотел заниматься. Но мы с ним были в одном месте… На станции.       — На станции? Где строительный еще?       — Нет. Это какая-то другая станция, заброшенная. Понимаешь… — Гриша опустил взгляд и неловко улыбнулся, — я знаю, что это звучит по-детски, но я даже не уверен, что эта станция существовала до того, как он меня туда привел.       Витя внимательно слушал. Друг смотрел на него так, будто тот, кого признали сумасшедшим, в последний раз пытается объяснить свою правду. Со спокойной и немного виноватой улыбкой обреченного, но счастливого человека. Он понимает, что ему вряд ли поверят, понимает, почему его считают ненормальным, но в свою правду безоговорочно верит. Он знает, что она не станет ложью от того, что понимает ее только он.       — Он похож на человека, который может все. Будь я ребенком, я бы подумал, что он тот самый волшебник на голубом вертолете. А еще мне кажется, что он бессмертный, — Гриша пошел ва-банк и засмеялся, мысленно похоронив свой образ адекватного человека в витиных глазах.       Однако тот смотрел серьезно и, кажется, душевнобольным Гришу не считал.       — В общем, таких, как он, я раньше не встречал. С ним я могу говорить про каратэ. Я хочу говорить с ним про каратэ.       Ненадолго воцарилась тишина. Витя поднялся со своего места и встал прямо напротив Гриши. Взявшись за веревки от его качелей, он посмотрел снизу вверх:       — Ты счастлив?       — Сейчас — да, — помедлив, ответил удивленный Гриша.       — Тогда почему ты беспокоишься о том, что ведешь себя как ребенок? — Витя смотрел ему прямо в глаза. — Когда ты последний раз вообще был ребенком?       Улыбка пропала с лица Гриши, он слез с качелей. Витя отошел на пару шагов, чтобы не мешать его мыслям. Но тот вскоре поднял голову.       — Спасибо, — Гриша снова улыбнулся, тихо и грустно.       К ним подошел Женя, который не слышал разговора:       — Ребят, я с рацпредложением.       — Так, — Витя напрягся.       — На кой нам в школу возвращаться? Пойдем дальше гулять, — Женя лучезарно улыбнулся.       — Я за! — раздалось у него из-за спины. Саня безуспешно пытался допрыгнуть до турника, а Кузя наблюдал за его попытками: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз.       — Там еще четыре урока осталось, а не одна физра, с которой можно свалить без последствий, — вздохнул Витя.       Женя замер.       — Сколько?! И вы собирались вот эту всю срань отсиживать?! Ладно, если бы один, ну, максимум два, тогда еще можно было бы подумать, чтобы остаться, но четыре? Знал бы — даже из дома сегодня не вышел!       — У него вообще количество уроков и желание на них ходить, они это, туда-сюда-обратно… — Саня заблудился в словах.       — Обратно пропорциональны, — подсказал Кузя.       — Во! — подхватил его полутораметровый друг. — Ты точно казах? Шпрехаешь по-нашенски лучше меня.       — Это просто ты со своим рэпом разговаривать разучился, — успокоил его Женя.       Гриша перебил уже открывшего для возмущения рот Саню и обратился к Вите:       — Да ладно тебе, с одной стороны — пропустить четыре урока и потерпеть немного визги Иришки, а с другой — пропустить жизнь. Что страшнее?       — Страшнее — банда балбесов вроде вас, — Витя устало вздохнул, — ладно, пошли ваши приключения искать.       — Не переживай, дураки дольше живут! — засмеялся Гриша.       — Я за вас рад.       Прогульщики уже радостно развернулись и пошли в противоположном от школы направлении, как вдруг за их спинами послышался несчастный стон:       — Сукаааааааааааа…       Саня оглядывался по сторонам с видом грешника, приговоренного к казни на гильотине.       — Чего?..       — Я рюкзак в школе оставил, кажется, — виновато промяукал Саня.       — …       Спойлер: Саню не убили, хотя очень хотелось.