Часть 3

- …наконец-то остановились! Раздался голос, и из темноты вышли Пущин и Данзас. Анастасия резко обернулась, прижав руку к груди. - Иван, Константин! Вы напугали меня! Пущин ухмыльнулся. - Не мы первые вас сегодня пугаем. - Как вы нас нашли? Спросил Пушкин, поправляя сюртук. - Мы? Мы просто шли за вами. Пару раз чуть не сбились с пути, но в конце концов догнали, объяснил Данзас. - Вы следили за нами? Подняла брови Анастасия. - Скорее наблюдали. Вы, Анастасия Павловна, были весьма заметны со своим звонким смехом, усмехнулся Пущин. - Надеюсь, вы не донесёте на нас Бенкендорфу? Пушкин сложил руки на груди. - Что вы! Пущин сделал вид, что ужаснулся. - Вы же знаете, я всегда готов помочь другу избежать ненужных хлопот. Анастасия рассмеялась. - Ну, раз мы все здесь, предлагаю закончить эту ночь достойно. - И как же? Спросил Данзас. - Выпьем за свободу! - Отличная мысль! Поддержал её Пушкин. Все четверо отправились в ближайшую таверну. Вино лилось рекой, разговоры не утихали, и ночь превратилась в праздник дружбы, дерзости и свободы. Петербург, как всегда, оставался немым свидетелем их авантюр. Густой полумрак таверны с трудом разгонялся свечами, чадившими в металлических подсвечниках. Воздух был насыщен табачным дымом, тяжёлым запахом спирта и дешёвых духов. За деревянными столами громко гоготали офицеры, а в углу пьяный купец, не попадая в такт, напевал протяжную песню. Но веселье в зале мгновенно стихло, когда двери с глухим скрипом распахнулись, и внутрь вошли несколько мужчин в строгих сюртуках. Их уверенная поступь, выправка и надменные взгляды ясно давали понять: это не простые посетители. За ними в полутёмном проёме показались ещё две фигуры, высокая статная осанка, холодный взгляд, застывший в выражении явного раздражения. - Император Николай Павлович и его верный граф Бенкендорф, протянул Пущин, переглянувшись с Пушкиным. У противоположного стола, склонившись над бокалом, весело смеялась Анастасия. Увидев вошедшего брата, она встряхнула кудрями и пожала плечами. - О! Это за мной! С явным удовольствием протянула она, отставляя бокал. Пушкин с усмешкой наблюдал за её выходкой. - Николай Павлович! Воскликнула она, делая неуверенный шаг вперёд. Император смерил её тяжёлым взглядом. - Настя, ты пьяна? - Совсем немного, нельзя? Невинно поинтересовалась она, наклоняя голову набок. Николай сжал челюсти, сдерживая раздражение. - Почему ты в этом грязном месте? Сколько раз я говорил тебе не возиться со всяким сбродом? Анастасия картинно закатила глаза. - Бла-бла, зануда! В таверне воцарилась гробовая тишина. Даже самый пьяный купец на мгновение прекратил свои жалкие попытки пения. - Не смей со мной так говорить! Рявкнул император. - Обращайся подобающе! В этот момент он резко схватил сестру за руку, с силой притягивая к себе. - Ваше императорское величество… начала было она, но договорить не успела. - Так-то лучше, с удовлетворением заметил Николай. Но едва он ослабил хватку, как Анастасия неожиданно толкнула его в грудь, заставляя сделать шаг назад. - Ваше императорское величество, идите в баню! Гости, сидевшие в таверне, застыли, поражённые столь дерзким выпадом. Бенкендорф в ужасе округлил глаза. Анастасия развернулась на каблуках и, шатаясь, направилась к выходу. Император, выругавшись, тут же пошёл следом. - Боевая девушка, протянул Данзас, качая головой. Пущин со смехом хлопнул Пушкина по плечу: - К тебе притягиваются такие, Саша. Поэт только вздохнул, наблюдая, как фигуры брата и сестры исчезли в ночи. - Такова моя судьба, друзья, с усмешкой пробормотал он и потянулся за бокалом вина. Прошло несколько дней. Петербург встречал утро звонким пением птиц и лёгким ароматом цветущих яблонь в императорских садах. В воздухе витала весна, наполняя сердца томлением и надеждами. Анастасия Павловна, облачённая в лёгкое платье пастельных тонов, беседовала с Иваном Пущиным, который, кажется, изрядно нервничал. - Анастасия Павловна… осторожно начал он. - Да, Иван Иванович? - Где же ваша фрейлина Наденька? Девушка приподняла бровь, лукаво улыбнувшись. - А вам-то что до неё? - Нравится она мне уж больно, признался он, опустив глаза. Анастасия тихо рассмеялась. - Сегодня она во дворце, но завтра будет в саду. Можете поговорить с ней. - Спасибо вам, с искренним облегчением произнёс Пущин. Тем временем, стоявший неподалёку Пушкин сжимал трость так, что побелели пальцы. Слова друга отзывались неприятным эхом в его груди. Какой-то непривычный огонь вспыхнул внутри, разливаясь по жилам. Ревность. - Саша, так идём? Окликнул его Данзас. - Идём, пробормотал сквозь зубы Пушкин, не отводя взгляда от удаляющейся Анастасии. Всю прогулку он молчал. Его друзья обменялись взглядами, заметив резкую перемену в настроении поэта. Когда Анастасия удалилась в свои покои, Данзас, наконец, осмелился спросить: - Что с тобой, Саша? Ты не заболел? Пушкин резко повернулся к Пущину, его взгляд потемнел. - Ваня, о чём вы говорили с Анастасией? - Да ни о чём важном… Но Пушкин уже схватил друга за края сюртука и прижал к стене. - Не смей мне врать! Резко бросил он. - Саша… испуганно выдохнул Пущин. - О чём вы говорили?! - О её фрейлине! Выкрикнул Пущин. - Красивая девушка, очаровала меня! Пушкин на мгновение замер, потом разжал пальцы, отступив назад. - Извини… хрипло произнёс он. Данзас покачал головой, наблюдая за другом. - Саша, что с тобой? - А что не так, Данзас? Огрызнулся Пушкин. - Ты чуть друга не убил. Неужто влюбился? Пушкин молча отвернулся. - Может и так. Вам какое дело? Данзас хитро улыбнулся и хлопнул его по плечу. - Ооо, друг наш, дела сердечные дела сложные. Он сжал плечи друзей в дружеских объятиях, но Пушкин продолжал смотреть в сторону дворца, туда, где исчезла Анастасия. Тем временем, во дворце… Прохладный вечерний ветер едва шевелил тонкие белые занавеси у окна, а золотой свет свечей отражался на полированных дубовых стенах. В комнате, богато убранной вензелями и расписанной искусными художниками, было душно от гнева и разочарования. Император Николай Павлович стоял посреди покоев своей сестры, сложив руки на груди. Его суровый взгляд, обычно непоколебимый, сейчас был наполнен скрытым раздражением. - Отныне тебе запрещено покидать дворец, сказал он сухо, словно подписывая приговор. Анастасия, скрестив руки, гордо вскинула подбородок. - Совсем? - Да. Император повернулся, собираясь уйти, но сестра шагнула вперёд. - Жуковского не смей трогать! Николай остановился и медленно обернулся. - С чего бы мне тебя слушать? Анастасия сузила глаза, а в её голосе зазвучала угроза. - Я тебе горло за него перегрызу. Николай фыркнул. - Проспись, сама не знаешь, что несёшь. Он хлопнул дверью, оставляя сестру в одиночестве. Прошло несколько недель. Весна в Петербурге была капризной: то заливавшей улицы дождями, то ласково согревавшей солнцем. Анастасия, запертая в дворцовых стенах, чувствовала себя пленницей. - В сад можно, неожиданно разрешил Николай, - но только с Бенкендорфом. - Решил окружить меня своими собаками? С горечью усмехнулась она. - Чтобы не сбежала, спокойно ответил брат. Анастасия ничего не сказала, лишь направилась в сад. Она любила уединяться в беседке, затянутой зелёными вьющимися растениями, среди ароматных цветов. Однако сегодня её путь преградил Бенкендорф. - Анастасия Павловна, в саду Пушкин. Вам не стоит туда идти. Девушка подняла бровь. - Ага, так и послушаюсь. - Я не враг вам, устало сказал Бенкендорф. - Ты верный пёс моего брата, значит, враг, отрезала она. Подойдя к цветам, Анастасия коснулась лепестков и негромко запела: "В клетке птичка томится, ей полёт не знаком. Вот и я словно птица, в замке я под замком…" Тем временем Пушкин, выходя от Жуковского, вдруг замер, услышав её голос. В нём было что-то щемящее, что-то, что отзывалось в самой глубине души. Анастасия заметила его, но не остановилась, продолжая петь: "Что же это такое? Что случилось со мной? В королевских покоях потеряла покой…" - Анастасия Павловна, раздался голос за спиной. Она обернулась, встретившись с бесстрастным взглядом Бенкендорфа. - Что, Александр Христофорович? - Можете подойти к нему. Анастасия прищурилась. - Чтобы вы брату нажаловались? - Анастасия Павловна, я вижу ваши чувства к Пушкину. Она сжала губы, но всё же подошла к поэту. - У вас будут проблемы, предупредил её Пушкин. - Бенкендорф доложит вашему брату. - Он сам разрешил. Я удивлена, пожала плечами она. - Разве всё это стоило вашей свободы? Анастасия опустила глаза. - Лишь одна возможность увидеть тебя стоит моей жизни. Пушкин нахмурился. - Настя, не надо так говорить. Она посмотрела на него с грустной улыбкой. - Я бы отдала весь мир, только чтобы быть рядом. Поэт протянул ей алую розу. - Кто бы ни был рядом со мной, в моём сердце будешь ты. В моих стихах будет твой образ. Анастасия осторожно взяла цветок и, не сказав больше ни слова, отвернулась, направляясь обратно во дворец.