Эпизод 2: На свете всех милее

— Если уж даже Красная Шапочка работает официанткой, не берусь предположить, кем является здесь твоя мать, — Август насмешливо поднял брови, опираясь локтем на барную стойку кафе. После завтрака они с Эммой собирались отправиться на ознакомительную прогулку по городу, надеясь, что им повезёт найти кого-то из родных. — Постой, ты... — Эмма резко повернула голову в сторону девушки в обтягивающей мини-юбке, что их обслуживала, а теперь несла кому-то коктейли, — ты что, их всех узнаёшь? В глазах Эммы стояло такое наивное любопытство, что Август рассмеялся, запрокинув голову. — Я узнаю тех, кого видел в детстве, удивительно, ведь они и на день не постарели. Это Красная Шапочка и её бабушка. Разве не очевидно? Он замолк, исподлобья взглянув на вернувшуюся к ним официантку. Через стойку она с широкой улыбкой протянула им картонные стаканы. — Простите за ожидание, вот ваш двойной капучино с собой, — она вновь заинтересованно пялилась на них, как и всё утро, — кстати, я Руби. Вот смотрю на вас и не могу не спросить, почему вы предпочли провести свой медовый месяц здесь, у нас, а не где-нибудь у океана... на Сейшелах... Руби мечтательно закатила глаза, наматывая тёмный локон на палец, а Эмма покосилась на Августа. Кто говорил о правдоподобности? — Да, всё так... он у меня просто плавает, как бревно, — отшутилась Эмма, беря стаканы со стойки. Руби сочувственно кивнула и проводила их взглядом, пока они не вышли на улицу. — Ну спасибо, — хмыкнул Август, забирая у Эммы свой кофе, — чего улыбаешься? Эмма прикрыла рот рукой. — Я увидела выражение твоего лица, и мне сразу полегчало, — ответила она, — ты заслужил это. В следующий раз не будешь врать. — Разумеется, в следующий раз я сразу скажу, что мы пришли разрушить заклятье Злой Королевы, — сказал он. Эмма развеселилась. Она взяла его за руку и, глядя в его обиженное лицо, потащила вверх по улице. Понемногу он оттаял и поддался её настроению. Сторибрук к полудню уже обрёл вид похожего на другие городка: жители спешили по своим делам, открылись магазинчики, городские службы. Мигая и обгоняя автомобили, по улице пронеслась машина шерифа. На звук сирены враждебно отреагировал далматинец, громко залаяв и едва не наскочив на идущего мимо Августа. — Тише, Понго, — его хозяин, рыжий мужчина в очках и старомодном жилете, мягко одёрнул поводок, а потом извинился за поведение пса. — Ничего, — в ответ улыбнулся Август. Они с Эммой проводили его взглядом. Через час прогулки по залитым солнцем улицам и заходов в случайные лавки в поисках подсказок, они уткнулись в забор, за которым дети, рассевшись по коврикам на газоне, слушали урок природоведения. Молодая учительница ласково смотрела на пташку, сидящую на её пальце, и с улыбкой рассказывала что-то детям. — Это она, — Август, не веря своим глазам, притянул Эмму за руку к забору и взялся за прутья, — это Белоснежка. Сердце Эммы волнительно забилось. Она припала к забору и так старательно пыталась рассмотреть учительницу, что в глазах зарябило. Губы пересохли. Хотелось просочиться сквозь забор и приблизиться, послушать её голос, рассмотреть, какого цвета её глаза... — Идём, где-то должен быть вход, — Август потянул её вдоль забора. Эмма не сопротивлялась, будто бы оглохла от волнения. Вход нашёлся почти на противоположной стороне, рядом со зданием школы, как раз, когда по окрестностям разлился школьный звонок. — Знаешь, я хочу сделать это одна, — твёрдо сказала Эмма, остановив Августа рукой. — Лучше... вернись в гостиницу. Он понимающе кивнул, хоть и не собирался уходить так далеко. На ватных ногах Эмма двинулась по лужайке, вглубь территории, мимо роскошных грушевых деревьев и яблонь. Навстречу ей шла гудящая и звонкая толпа детей. Эмма чудом лавировала между ними, не сводя глаз с учительницы, которая медленно собирала коврики с поляны. На Эмму всё же налетел мальчик. Он тоже не смотрел, куда идёт, отбившись от радостной толпы одноклассников, на лице его застыло грустное выражение. — Ох, прости, ты не ушибся? — Эмма подхватила его падающий рюкзак, но несколько учебников рассыпались по земле. — Генри, ты в порядке? — учительница тоже подошла, приобняв мальчика со спины. Эмма дрожащей рукой передала ему портфель. — Всё нормально, — он собрал учебники и побежал к выходу из школы, не оглянувшись. — Бедняжка... — учительница покачала головой, — переживает, что мама не смогла забрать его из школы. Так важно для детей в этом возрасте знать, что они нужны своим родителям... — Да... — Эмма подняла глаза и нерешительно взглянула на неё. Совсем молодая, как будто бы и ей не было тридцати, Белоснежка сочувственно смотрела вслед мальчику. Фарфоровая кожа с румянцем, короткая стрижка, придававшая ей хрупкость, мягкий добрый взгляд — Эмма запоминала каждую черту её красивого лица. — О... вы пришли ко мне? — спохватилась она, словив завороженный взгляд Эммы. — Ваш ребенок учится в моём классе? — Нет, у меня нет детей, — фраза, что колола её столько лет, в этот раз вылетела будто бы безболезненно, — я хотела... Эмма застыла. Она и сама не знала, чего хотела. Август бы придумал, что соврать, какой предлог найти, чтобы узнать её получше. Но его здесь не было. — Как вас зовут? — наконец, спросила она. — Мэри Маргарет, — Белоснежка улыбнулась. Её улыбка и впрямь была ангельская, от которой и в самую суровую зиму распустились бы дивные цветы. Эмма смотрела на неё, как на чудо. Её мама была само совершенство, умная, прекрасная, добрая... она бы, конечно, никогда не бросила свою дочь. Такая, как она, окружила бы своего ребенка заботой и лаской, читала бы увлекательные сказки и обнимала в дождливые дни. — Я только приехала в город, никого здесь не знаю, — Эмма собралась с мыслями, — будет странно, если я... приглашу вас на свой день рождения? И можете прийти вместе со своим... мужем. — О, — ресницы Мэри Маргарет взлетели, и она взглянула на Эмму с неким сочувствием, — простите меня, не думаю, что я смогу, — она опустила голову, и сердце Эммы упало, — да и... мужа у меня нет. Простите. Поджав плечи и прижав к себе учебник, Мэри Маргарет поспешила в школу. Оставшись одна на поляне, Эмма ощутила, как болезненно распирает грудную клетку, как нечто дрожащее поднимается по горлу, толкая навязчивые и мрачные мысли в голову. «Ничего не выйдет», — шептали они, пробивая защиту, вызывая едкое пощипывание в глазах. Эмма понуро вышла из школы, ощущая тяжесть и грусть. Ради этой встречи, ради этого момента она старалась быть стойкой и сильной, и сейчас неоткуда было больше черпать энергию. Не замечая ни пейзажей, ни домов, Эмма в апатии дошла до пристани и опустилась на скамейку. Слёзы застилали глаза, и она ничем не могла себя подбодрить, чтобы сдержать подступающий к горлу плач. Последний раз она плакала от отчаяния в тот день, когда заикающийся врач сообщил, что её новорожденного сына похитили прямо из родильного отделения. Тогда было больно, и душу рвало на части, а сейчас... всё не так уж и плохо? Одна за другой подбадривающие мысли стали прорываться в сознание, и постепенно Эмма успокоилась, прерывистые вздохи стали реже. Она глядела на переливающуюся воду в заливе и осознавала, что Мэри Маргарет не была виновата в своём нежелании сближаться. Конечно, в своих мечтах Эмма миллион раз представляла себе их счастливое воссоединение, слёзы и объятья, но в эти видения совсем не вписывалось то, что для своей мамы она была сейчас ровесницей, незнакомкой, совершенно чужой. И в этом, пожалуй, был виноват лишь один человек. Злая Королева. Эмма сжала кулаки, ощущая, как мышцы рук напряглись в слепой ярости отомстить. Вот бы получить сказочный меч и разделаться с ней за то, что она отняла счастливое детство. — Прошу меня извинить, — перед ней возник мужчина в старомодном жилете, которого они с Августом уже видели сегодня, — у вас что-то случилось? Хотите поговорить? Эмма быстро вытерла глаза и отвела взгляд. — Не думаю, что смогла бы объяснить, вы сочтёте меня сумасшедшей, — она усмехнулась. — Испытайте меня, — мужчина улыбнулся и присел рядом, — вы поссорились с вашим спутником? Эмма покачала головой. — Тогда что за горе у вас приключилось? — мужчина участливо склонился к ней, его взгляд мягко изучал её мимику и жесты. — Это неважно, — ответила Эмма, — прошлого не вернуть. — Это верно, но... вы знаете, никогда не бывает слишком поздно для того, чтобы что-то исправить. Конечно, будет не так как раньше, но вы снова сможете быть счастливой. — Спасибо, что вы так добры, — Эмма вытерла щёки и поднялась со скамьи, — я должна идти. — Понимаю, вам нелегко говорить об этом, — мужчина достал из кармана жилета визитку, — если передумаете, здесь мой адрес. Эмма взяла визитку, на лицевой стороне которой чернели глянцевые буквы: «Арчибальд Хоппер, психотерапевт» — Спасибо, — она выдавила улыбку и пошла по пристани. По правде, ей очень хотелось выговориться, но разве это было возможно... Миннеаполис, детский дом, 20 лет назад Эмма, с грустью выпятив губки, лежала на своей кровати под одеялом и перебирала перед собой пальцы, будто пересчитывая их. — А наши родители, где они? — тихо спросила она, и подтянула одеяло до подбородка. Август положил рядом с её подушкой мягкого заштопанного медвежонка и вздохнул. — Они в плену у Злой Королевы. Они очень хотят быть с нами, но не могут, ведь она не отпускает их. Когда мы вырастем, мы спасём их и будем жить вместе. Эмма потупила взгляд. — Другие дети говорят, что это всё сказки, они считают, что я ненормальная. — А ты не говори никому об этом, — наклонился Август и мягко улыбнулся, — иногда лучше соврать, чтобы защитить себя. Придумай для них историю, в которую они поверят. А правда пусть останется только между нами. — А ты мне не врёшь? — с опаской спросила она. — Нет, и я никогда тебе не совру, обещаю, Эмма. С тех пор она с осторожностью следила, что говорит другим людям. И уж точно не могла представить себя на приёме у психотерапевта, рассуждающую, как лучше победить Злую Королеву. Когда Эмма, поплутав по городу, всё же нашла гостиницу, сил грустить или злиться у неё уже не было. Она зашла в номер, надеясь вздремнуть, но увиденное заставило её вздрогнуть. — Что за... В комнату прибывала вода, вытекая из-под двери ванной. Наспех сваленные возле кровати сумки намокли, и Эмма со страхом первым делом подумала о книге сказок. Шлёпая по разливам, она добежала до дорожной сумки и достала книгу. К счастью, переплёт не успел пострадать, но большая часть одежды выглядела как после неудавшейся стирки. Эмма в спешке подняла углы покрывала с кровати и бросилась в ванную. Труба, проводящая воду, была повреждена, и фонтаном брызгала во все стороны, заставив Эмму прикрыть лицо и отшагнуть обратно в комнату, закрыв дверь. — Какие-то проблемы? — раздался спокойный и вежливый голос. В дверном проёме стояла элегантная женщина с вьющимся тёмным каре. Лёгкая улыбка на очерченных красной помадой губах говорила скорее о том, что возникшая проблема её радует, а вовсе не беспокоит. — Видимо, трубу прорвало, — Эмма перешагнула на сухое пространство ближе ко входу, — надо сообщить бабушке. — В этом нет необходимости, я мэр и лично займусь этим вопросом. Реджина Миллс, — она протянула руку, и Эмма пожала её, чувствуя тревогу. Осознание того, кем являлась эта женщина, будто вырвало её сердце из привычного ритма. — Боюсь, что гостиница закроется на ремонт, на неопределённый срок, — вздохнула Реджина, — очень жаль, что вам придётся уехать так скоро. Наш городок замечательный. Жаль? Непохоже, что ей было жаль. Её глаза светились плохо скрываемым триумфом. «Думаешь, что меня выгонит из города какая-то сантехническая проблема?» — мысленно хмыкнула Эмма, ощущая, как злость возвращается в её голову упрямыми толчками. — Эмма! — в дверях показался Август, запыхавшийся от бега. Судя по его виду, он уже давно искал её по всему городу. Он взглянул на нежданную гостью и резко шагнул назад, в спешке ударяясь о стену. Его лицо исказилось страхом и болью. — Как мэр, приношу извинения и уверяю, что покрою все ваши расходы за сегодняшний день пребывания, — Реджина улыбнулась им обоим и последовала по коридору прочь. Стук её каблуков методично удалялся по лестнице, и Эмма кинулась к Августу. — Ты в порядке? Он держался за сердце. — Злая Королева. Зачем ты говорила с ней? Надо было не открывать ей дверь... — Увы, — Эмма сочувственно вздохнула, — боюсь, что благодаря Её величеству у нас уже нет ни двери, ни стен... Август взглянул на заливаемую комнату. Его глаза забегали. — Ничего, я возьму инструменты и починю. Пару ночей перекантуемся в лесу, в палатках. Нам не привыкать. Эмма кивнула. — Спускайся вниз, — он взял её за плечи, — попроси Руби заварить тебе что-нибудь. Я попробую перекрыть трубу. Уже наступил вечер, когда Август присоединился к чаепитию в кафе. Эмма, помня обещание мэра заплатить за все издержки, заказала половину меню и наслаждалась бабушкиной кухней без зазрения совести. — Сыр-гриль даже лучше, чем в Бостоне, — она поднесла кусочек к лицу Августа, едва он сел на диван. Тот откусил и закивал, оглядывая стол в поисках чашки чая. — Спасибо, что помог с трубой, я бы вовек не разобралась, — похвалила его бабушка, придвигая к нему тарелку горячей лазаньи, — надо менять все трубы, а у нас в городе только Марко таким промышляет. Ох, представляю, какой счёт выставит мистер Голд за испорченную собственность... — Марко, кто это? — переспросил Август. — Он местный столяр. Мастер на все руки. Только вот работы у него и так по горло, — бабушка налила ему чай и покачала головой, — не возьмётся. — Я попробую поговорить с ним, — сказал Август. Он почти сразу понял, что речь идёт про его отца, Джеппетто. В Зачарованном Лесу он прославился благодаря своим золотым рукам, стало быть Злая Королева в этом мире не смогла отнять у него всё. Эмма заметила, как потеплел взгляд Августа и улыбнулась. — А что насчёт десерта? — воскликнула Руби, подлетая к бабушке со спины, — бабуля, у нас ведь есть прекрасный вишнёвый пирог. — М-м-м, давно не ели домашней выпечки, — закивала Эмма. Бабушка принесла пирог, а Август вытащил из кармана рубашки тонкую голубую свечку. Он медленно воткнул её в центр пирога. — Знаю, что этот день был не таким, как ты хотела, — сочувственно сказал он, поджигая свечу, — загадай новое желание, и пусть оно обязательно исполнится. Руби приобняла бабушку со спины, и они обе с улыбкой смотрели, как Эмма собирается с мыслями, закрывает глаза и глубоко вдыхает. От проговоренного в мыслях желания она в волнении зажмурилась сильнее и сдула пламя свечи. — С днём рождения, Эмма, — мягко улыбнулся Август. —С днём рождения! — радостно повторила Руби, захлопав в ладоши. — Садитесь с нами, — пригласила Эмма, подвинувшись, но не успела Руби усесться поудобнее, как входной колокольчик оповестил о посетителе. В кафе, прижимая к груди свёрток из крафтовой бумаги, осторожно вошла Мэри Маргарет, и сердце Эммы забилось быстрее. — Прошу прощения, если помешала, — сказала она и в нерешительности остановилась. Эмма вылезла из-за стола и с тревогой, но и любопытством приблизилась. Мэри Маргарет протянула ей свёрток. — Примите это как мой подарок и извинение... я пришла домой и поняла, что была чересчур груба с вами, — повинилась она, — я прекрасно понимаю, как одиноко можно себя чувствовать, и я, конечно, не хотела вас обидеть. — Ничего, — Эмма растроганно приняла сверток. Ей немедленно хотелось открыть его и рассмотреть первый настоящий подарок от своей мамы, — Спасибо большое. Вы не представляете, как много это значит для меня. Пожалуйста, садитесь. Август подставил стул, и вот уже столик оказался тесноват для пятерых. Но Эмма была так счастлива, что позабыла обо всех неудачах, которые постигли её за день. Она с улыбкой придвигала к Мэри Маргарет оставшиеся блюда, напитки, кусочек «именинного» пирога. — Я... простите, я так и не узнала ваше имя, — смутилась гостья, качая головой. — Я Эмма. Она с надеждой ожидала, что, быть может, отзвук имени напомнит о чём-то важном и забытом. Взгляд Мэри Маргарет по-доброму засиял. — Чудесное имя. Очень рада знакомству, Эмма. Как вас занесло в Сторибрук? Вместо неё ответила Руби, которая, кажется, любила всем об этом рассказывать. — Они с Августом приехали в свадебное путешествие. Необычно, правда? В нашу-то глухомань. — Рад знакомству, — улыбаясь, Август тоже протянул Мэри Маргарет руку. Он был и сам растроган этой встречей, счастлив от того, что спустя почти три десятилетия сумел свести Эмму с мамой. — Ох, поздравляю, — Мэри Маргарет оглядела их, — когда Эмма подошла ко мне днём, мне показалось, что она совсем одна. Я рада, что ошиблась. Вы остановились здесь, наверху? — К сожалению, мэр города закрыла гостиницу, — хмуро отозвалась бабушка, — мне очень жаль. — Ничего, — Август понимающе кивнул, — отыщем палатку, пару спальников — и порядок. — Лесная романтика, — мечтательно сказала Руби, подперев рукой подбородок. — У меня есть комната, — внезапно сказала Мэри Маргарет, — если вы хотите... — уже более неуверенно добавила она. — Да, — тут же ответила Эмма, пожалуй, с излишним энтузиазмом, — мы были бы очень благодарны. Это всего на пару ночей, пока не отремонтируют гостиницу. Она с улыбкой прижимала к себе сверток и думала о том, что её желание сблизиться с мамой действительно сбылось. И как бы ни пыталась Реджина Миллс выгнать её из города, этому не бывать. Ведь та спокойно мэрствовала себе двадцать восемь лет, в то время как Эмма настойчиво и решительно набиралась сил, чтобы исполнить пророчество. И сейчас, вблизи от родных, Эмма ощущала, как её энергия усиливается стократ. Пусть ей даже придется ночевать на открытой лужайке — из Сторибрука её уже ничего не выдворит.