Эпизод 3: Первые холода

Эмме повезло застать тёплую погоду, ведь уже через пару дней после приезда задули холодные пронизывающие ветра. Она безуспешно куталась в кожаную куртку, идя по улице, и мысленно спрашивала, когда же приедут из Бостона их с Августом вещи. Перед ней, преградив путь, затормозила машина шерифа, и Эмма была вынуждена стоять какое-то время под ветродуем, наблюдая, как шериф неторопливо выходит и встаёт в угрожающую позу. Значок в виде шестиконечной звезды блеснул пару раз на солнце. — Эмма, да? — он окинул её взглядом, — мэр Миллс поручила мне узнать, покинули ли вы город с вашим мужем. Вижу, что нет. — А что, это незаконно, находиться в вашем городе? — Эмма откинула с лица растрёпанные ветром волосы. — Ещё она намекнула мне, что вы устроили наводнение в гостинице, повредив трубу, — продолжил шериф, — а за порчу городского имущества у нас серьёзные штрафы. Проедем в участок, побеседуем? — Что? — Эмма поперхнулась от возмущения, но на миг ей было даже забавно, — Никуда я не поеду, шериф... — Шериф Грэм, — представившись, он склонил голову. — Я тоже детектив и прекрасно знаю, что без доказательств вы не имеете право обвинить меня, — сказала она, — а наручниками размахивать я тоже могу. Так что, всего хорошего. Она фыркнула и прошла мимо машины.

***

Возмущение всё ещё клокотало в груди, когда она с пакетами продуктов вернулась в квартиру Мэри Маргарет. — Меня едва не арестовали, — с порога заявила она, ставя пакеты на стол. — Что? — чуть ли не хором спросили Мэри Маргарет и Август. — Реджина Миллс обвиняет меня в том, что я устроила потоп у бабушки, — злилась Эмма, — столкнулась с красавчиком шерифом… — Красавчиком? — Август поднял брови. Отвёртка в его руках взбрыкнулась и не попала в резьбу. Мэри Маргарет тоже удивилась. — И почему она так взъелась на вас? Мэр Миллс добрый человек... справедливый. Август, ожесточённо крутя отвёрткой в радиоприёмнике, хмыкнул. — И шериф у нас хороший. Правда, ходят слухи, что он не всегда объективен… ну, из-за романа с мэром, — Мэри Маргарет смутилась и занялась продуктами. Август вернул починенную вещь на полку. — Ну вот, готово, можете пользоваться. Эмма оттащила друга за локоть посекретничать. — Нам нужно снять заклятие, иначе Реджина подожжёт мэрию и, чего доброго, оставит там мои отпечатки. Если уж она вертит шерифом, то и судья не окажется лучше, — сказала она, — и следующие двадцать восемь лет я проведу за решеткой. — Тише, Эмма, успокойся, — Август положил ей руку на плечо. — Успокоиться? Да он бы, глазом не моргнув, посадил бы меня в участок. Я не выношу тех, кто нечестно играет, ты же знаешь. — Ты придумала, как снять заклятие? — Ни малейшей идеи, — Эмма смотрела почти что с отчаянием, — может,  сохранился текст пророчества? Взглянуть бы... вдруг там есть подсказка? Август задумался и обеспокоенно бросил взгляд за плечо: Мэри Маргарет, напевая, шинковала овощи к обеду. — Не уверен, что пророчество было записано. Отец говорил, что его предсказал темнейший из магов, тот, который и дал Злой Королеве заклятие. Здесь он, видимо, тот самый мистер Голд. Эмма вспомнила вежливого джентльмена у бабушки и его пронзительный всезнающий взгляд. — Сходим к нему.

***

Антикварная лавка мистера Голда являла собой полутёмное помещение, куда свет проникал лишь полосками от прикрытых жалюзи. Звук входного колокольчика растворялся в тишине лавки, как плохое предзнаменование. Эмма и Август медленно шли вдоль витрин и стеллажей, оглядывая вещицы, порой странные, порой даже пугающие. Здесь были и драгоценности, и зловещие игрушки, и изваяния садовых гномов в нелепых позах. Эмма залюбовалась мобилем с изящными хрустальными единорожками. Они играли с редкими солнечными лучами и крутились, будто сами по себе. Август тоже поднёс руку к игрушке. — Я помню день, когда его привезли во дворец, — тихо сказал он, — он должен был висеть над твоей детской кроваткой. — А в итоге оказался никому не нужный, в пыльной лавке, — Эмма отвернулась, чувствуя в горле ком несбыточных ожиданий. Из подсобки, опираясь на трость, вышел владелец. — Могу чем-то помочь? — спросил он, вставая за прилавок и устремляя щекочущий душу взгляд на Эмму. — Я пришла вернуть вам это, — Эмма протянула чистый платок, сложенный вчетверо, — спасибо. — Не любите оставаться в должниках? — усмехнулся Голд, принимая платок обратно и убирая под стойку. — Это всё? — Нет, вообще-то... — она нерешительно посмотрела на Августа. — Мы хотели узнать о неком пророчестве, — подхватил Август, — спаситель, что должен разрушить тёмное заклятие. — Преинтереснейшая байка, — улыбнулся мистер Голд, — но я собиратель ценностей, а не небылиц. Эмма вздохнула. Кажется, она ошиблась, и он, как и все жители, ничего не помнит. — Может, у вас тут есть какие-то древние тексты или книги? — не сдавался Август. — Может и есть, да какой вам интерес? Сомневаюсь, что вам доступны древние наречия, — усмехнулся Голд. — Это тупик, — устало сказала Эмма, — да и кто в книгах будет писать пошаговое руководство по снятию заклятий для чайников? — Верный вопрос, Эмма, — согласился Голд, — думаю, здесь вы ответа не найдёте. — Подождите, но вы... вы ведь точно всё помните, — Эмма изумлённо посмотрела на него, — я распознаю лжецов, считайте это моей суперсилой. Вы знаете ответ. — Да что вы, — мистер Голд усмехнулся, — а если бы знал, зачем мне вам помогать? Теперь уже и Август не сомневался, что бывший тёмный маг что-то скрывает. — Что вы хотите взамен? — смекнул он. — От вас ничего, — ответил Голд и перевёл взгляд на Эмму, — как насчёт сделки? Август предостерегающе взглянул на Эмму, опасаясь, что она пойдёт на всё ради сомнительной подсказки. Но та была благоразумно осторожна. — Предлагайте, — сказала она, сощурившись. — Мэр Миллс выкрала у меня одну вещь. Я бы хотел лишить её удовольствия шантажировать меня. Верните мне мою вещь обратно, и я подскажу ответ на ваш вопрос, — сказал Голд и протянул руку. Эмма посмотрела на Августа. Вламываться в дом мэра было равносильно тому, чтобы самой сдать себя в участок шерифа. Но был ли у неё иной выбор? Она пожала руку Голду. — Идёт. — Ах да, желательно принести мне вещь до заката сегодняшнего дня, — добавил он, разжав руку.

***

Эмма долго собиралась с духом, чтобы всё же переступить порог офиса шерифа. Она выучила свою роль почти безупречно, не хватало лишь добавить в свой взгляд больше дружелюбия. Грэм ел пончики и очень удивился, увидев Эмму. Он тут же снял ноги со стола и отряхнул пальцы от сахарной пудры. — Шериф, я осознала, что поступила утром довольно глупо, — начала Эмма, — я готова ответить на ваши вопросы. Только при одном условии. — И каком же? — шериф подошёл ближе и склонил голову вбок. — Я хочу, чтобы мэр Миллс лично присутствовала при допросе и убедилась в моей непричастности к произошедшему, — на одном дыхании сказала Эмма. — Справедливо, — помолчав, заметил Грэм, — я позвоню ей. Эмма оперлась на край стола и нервно наблюдала, как Грэм звонит мэру. Его лицо было напряжено. Складка пролегла между бровями, но весь его строгий облик портила сахарная пудра, так некстати прилипшая к бороде. Эмма не заметила, как заулыбалась, глядя на него. — Она сейчас придёт, — Грэм положил трубку, — что? Вам уже весело? — У вас тут... — Эмма попыталась показать пальцем, но Грэм растерянно тёр ладонью мимо. Она подошла и салфеткой смахнула часть пудры, улыбаясь. — Нехорошо ведь было бы, если я смотрела бы на вас и смеялась во время допроса? — спросила она, убирая пудру с другой щеки. — Я бы счёл вас неуравновешенной и подозрительной, — тихо сказал Грэм, не сводя с неё глаз. Что-то в его взгляде поменялось, будто он увидел её впервые и ощутил открывшиеся по-новому свои грани души. И его это взволновало. Эмма быстро отвела глаза и выбросила салфетку в мусорное ведро, чувствуя, как её шея краснеет от пристального внимания. Избегая дальнейших разговоров, она отошла к кулеру, чтобы попить воды.

***

Как только Реджина, на ходу запахиваясь в лёгкий бежевый плащ, покинула крыльцо своего дома и направилась бодрым шагом вдоль улицы, Август осторожно пересёк лужайку. Воровато оглядываясь, он достал из кармана кожанки набор отмычек и примерился к замку. У него было около тридцати минут времени, как рассчитала Эмма. Мягко ступая, он прошёл в прихожую и тихо прикрыл дверь. Предметом, нужным Голду, была особенная чайная чашка, поэтому Август начал искать с кухни, полагая, что Реджина вполне могла спрятать её среди своей посуды. Один за другим он открывал навесные шкафы и ящики тумб, но ничего изысканнее стеклянных бокалов, внутри не было. В гостиной взгляд Августа сразу упал на большой комод, но внутри были лишь детские игрушки, что сильно его удивило. Кто-кто, а Злая Королева не питала слабости к детям. Оставив эту загадку на будущее, он открыл один из больших шкафов и заприметил коллекцию сервизов. На чашках и блюдцах не было и пылинки, будто бы Реджина каждый день находила время для того, чтобы отполировать свой фарфор. За выставленной коллекцией незаметно стояла большая и белая коробка с завитушками. Изловчившись, Август по миллиметру вытянул коробку, понимая, что, задень он хоть один предмет, Реджина по осколкам чашек и тарелок сразу узнает о краже. Хорошо, хоть Эмма окажется вне подозрений. Август даже вспотел от напряжения и, когда коробка оказалась в обеих дрожащих руках, он не стал открывать её на весу, а воспользовался столом. Его взгляду открылась коллекция одинаковых с виду чайных чашек. Узор был очень похож на тот, который описывал Голд, но также у нужной чашки должен был быть характерный v-образный скол. Осторожно Август перевернул и покрутил каждую из них, и в третьем ряду чашек ему улыбнулась удача. — Мам? — послышался детский голос со второго этажа, и Август едва не выронил трофей из пальцев.

***

— Ваше имя? — включив диктофон, шериф откинулся на стул. — Эмма Свон. Реджина, скрестив руки и ноги, сидела рядом с Грэмом и внимательно слушала, стараясь ничего не упустить. — Опишите, как вы узнали о том, что в гостинице прорвало трубу. — Я вошла в комнату и увидела, что всё залито водой. А в ванной обнаружила фонтан, бьющий во все стороны. — Вы подтверждаете, что источник потопа был в вашей комнате? — Вероятно. — Что значит «вероятно»? — вмешалась Реджина, — на трубе были видны следы намеренной порчи. Вы их не заметили? — Мадам мэр, в лицо хлестала вода. Довольно трудно было что-либо заметить, — терпеливо ответила Эмма. — Но мэр Миллс права, на трубе мы обнаружили повреждения, будто бы её пилили ножом. Следствие заключило, что это произошло примерно в 15:20. Где вы были в указанное время? — Я гуляла, — сдержанно сказала Эмма, — можете проверить записи с камер, меня не было в гостинице. — К сожалению, записи были стёрты, — сказала Реджина елейным голосом. — Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби? Может быть, ваш муж? — продолжил шериф. — Я была одна, — с сожалением признала Эмма. Но затем её взгляд осветился, — нет, погодите... Она достала из кармана джинсов карточку. — Я была на пристани с Арчибальдом Хоппером, кажется, это было в районе трёх часов. Думаю, он сможет это подтвердить. Мы беседовали. — Я обязательно спрошу его, — кивнул Грэм, — думаю, мы закончили, мадам мэр? Реджина ничем не выдала своего неудовольствия. — Пожалуй, что так, — она поднялась со стула, — но советую вам всё же покинуть город. От греха подальше, — она улыбнулась. — Как нам это сделать, если вы отправили наш мотоцикл на штрафстоянку? — саркастически спросила Эмма. — Я похлопочу. Одарив их обворожительной улыбкой, мэр покинула офис. Эмма вздохнула. — Что ж, пожалуй, я погорячился, признаю, — сказал Грэм, засовывая руки в карманы, но глядя в пол, — вы и впрямь невиновны. — Приятно слышать. — Даже не знаю, что со мной происходит, — поделился Грэм, — я стараюсь сохранять беспристрастность, но в какое-то время слепо верю в то, что говорит мэр. Делаю вещи, которых потом стыжусь. Будто бы она… влияет на меня. — Неудивительно, — Эмма скрестила руки с видом знатока, — я видела пылкие взгляды, которые она на вас бросала. В любви часто подвергаешься влиянию. — Моё сердце чёрствое как камень, — усмехнулся Грэм, легонько ударив себя кулаком по груди, — я не думаю, что то, что между нами — это любовь. Простите за откровенность. Эмма снисходительно улыбнулась.

***

Август, опасаясь быть замеченным, положил чашку на место в коробке и, прижав её к груди, отступил за портьеру. К счастью, шторы у Реджины в доме были плотные, не колыхались от поспешного движения. — Мам, ты тут? — голос мальчика становился всё ближе. Кажется, что он спустился поглядеть на кухне, но, не найдя никого, поднялся обратно. Скрип деревянной лестницы утих, и Август выдохнул. То, что у Злой Королевы был сын, шокировало не меньше факта, что темнейшему из магов дорога какая-то сколотая чашка. Тихо, но уже с тревогой Август вернул коробку на место, а заветный предмет спрятал в бархатном мешочке, повязанном вокруг ремня.

***

В назначенное время Эмма и Август встретились у лавки Голда. Оба уже переварили пережитое и обменялись довольными улыбками. Мистер Голд тоже был доволен. Он с непривычной нежностью оглядел чашку и водрузил её в сейф позади себя. — Что ж, Эмма, вижу, слово вы своё держите, — сказал он, вернув своему лицу беспристрастный вид, — вам интересно то, как снять заклятие? Ответ очень прост и в то же время сложен. Любое проклятье снимается любовью. — Что? — Эмма не поверила своим ушам. — И это всё? — О-о, — Голд усмехнулся, — сколько пренебрежения в вашем голосе. Любовь — мощнейшая магия, которая только доступна человечеству. И странно недооценивать её вам, ведь вы спасительница, потому что вы — дитя истинной любви. Мистер Голд завершил свою речь лёгким кивком трости в сторону Эммы. — Думаю, это оно, — сказал Август, повернувшись к ней, — Эмма, твои родители — это ключ. Их любовь стала гарантом того, что заклятие можно снять. Всё, что нам нужно, это чтобы твои родители встретились и полюбили друг друга снова. — И я не знаю, где мой отец, — расстроенно кивнула Эмма, — мистер Голд, может, вы подскажете, где его отыскать? — Увы, у меня есть дела поинтереснее, нежели следить за принцем, — усмехнулся Голд, — больше ничем помочь не могу. — Но и мешать не станете... — от внезапной догадки проговорил Август, сощурившись. — У меня есть свои резоны ждать падения заклятия, — ответил Голд, — могу лишь искренне пожелать вам удачи, Эмма. Дело и впрямь не из простых.

***

На коленях лежала раскрытая книга сказок, а Эмма гипнотизировала взглядом иллюстрацию к сказке о Белоснежке и Принце. Уже в десятый раз за час она вздохнула. — Что читаешь? — Мэри Маргарет поставила перед ней чашку какао с корицей и присела рядом, пригубив свой напиток. — Просто книга сказок, — ответила Эмма и улыбнулась, увидев перед собой ту чашку, что обнаружила в своём именинном подарке. Она тут же сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Какой же потрясающий какао варила её мама… — Явно не просто книга, раз ты не сводишь с неё глаз целый вечер. — И то правда... — Эмма развернула к ней книгу, — видела его когда-нибудь? Мэри Маргарет заливисто рассмеялась и лукаво взглянула на Эмму, а затем на страницу. — Не думаю, а кто это? — Прекрасный Принц, — Эмма улыбнулась. Картинка хоть и не была фотореалистична, но среди особых примет можно было выделить небольшой шрам на подбородке. — Ох, Прекрасный? Да, занятное прозвище, — кивнула Мэри Маргарет. Эмма и не ожидала какой-то иной реакции. В квартире её мамы не было никакого намёка на существование мужчины в её настоящем или прошлом. Злая Королева хорошо постаралась, чтобы ненавистная ей Белоснежка никогда не получила своё долго и счастливо.

***

В поисках отца Эмма пошла в городской архив, надеясь, что в данных переписи или иных файлах найдёт упоминание о нём. Сотрудника не было за стойкой, и она, поглядев по сторонам, смело прошла в хранилище. Навстречу ей из ряда стеллажей вышел шериф и встрепенулся. — Вот так встреча, надеюсь, вы здесь не для того, чтобы выкрасть ценные исторические сведения? — ухмыльнулся он. — Очень смешно, шериф. Эмма обошла его и, не стесняясь его присутствия, взяла наугад папку из буквенного ряда "в". — Вы ведь в курсе, что нужно заполнить заявку и всё такое? — намекнул шериф. — Я даже не знаю, что писать. Имени нет, да и из описания внешности только шрам на подбородке, — Эмма разочарованно вернула папку на место. — Однако, любопытно... — Грэм опёрся на книжный шкаф, скрещивая руки, — и кого же вы пытаетесь найти? — Кого бы я ни искала, не хочу, чтобы вы рассказали об этом её мэрству за романтическим ужином, — притворно улыбнулась Эмма и вернула следующую папку. — Да полно вам, Эмма. Я уважаю чужие тайны. Эмма загадочно улыбнулась и прошла мимо него к картотеке. — Например, я ведь не рассказал ей, что вы с Августом только притворяетесь молодожёнами,  — протянул Грэм и склонил голову, наслаждаясь произведённым эффектом. Эмма дёрнула волосами. — Глупости. — Я ведь тоже детектив, — сказал Грэм, — думаешь, я не заметил, что у вас и колец-то нет? В следующий раз прояви больше внимания к мелочам. — И когда мы успели перейти на «ты»? — буркнула Эмма, скрывая лицо за картотекой. — Я могу помочь в поисках, я знаю в городе почти всех. Ну и особенно тех, кто привлекался за побои. Видимо, тот кого ты ищешь, любит подраться? — Если бы я знала хоть что-то, я бы рассказала, — сказала Эмма, — может быть, и любит. — Я посмотрю в участке отчёты за последний год. Обычно мы описываем все шрамы, — кивнул Грэм. — Ты правда хочешь помочь? — с надеждой повернулась к нему Эмма. — Я чувствую себя слегка виноватым, что подозревал тебя в вандализме… дважды, — ответил Грэм, — хотя мне и неясно, зачем нужен фиктивный брак? — Сложно объяснить, — не стала спорить Эмма, — мы здесь... на задании. Грэм кивнул. — А колечки советую прикупить. Реджина дотошна, когда дело доходит до чужаков. На моей памяти, она ни одного приезжего в покое не оставила. Теряюсь в догадках, почему, но... — Всегда делаешь, то, что она хочет... — закончила за него Эмма. Грэм грустно улыбнулся.

***

Прошло несколько недель, и тёплые дни октября, так похожие на остатки лета, ушли вслед за солнцем. Промозглый ноябрь принёс с собой дожди и мрачное небо. Благо, Эмма и Август успели получить посылку из Бостона, и теперь с удовольствием натягивали на себя свитера, шапки и широкие клетчатые шарфы. Ремонт в гостинице был почти завершён. Август целыми днями пропадал у бабушки, помогая, чем мог, своему отцу и стараясь не упустить ни минуты рядом с ним. Марко удовлетворённо кивал, оценивая его работу, и сердце Августа наполнялось щемящей тоской и нежностью. Канули в далёкое прошлое те дни, когда он мальчишкой помогал отцу вырезать деревянных лошадок и мастерить часы для дворца, но Марко по-прежнему был улыбающимся стариком, который будто вчера теребил за ушко непослушного Пиноккио. — Заглушку на пол-дюйма, — попросил Марко, но Август протянул ему другую. — Я бы взял на три четверти. Марко хмыкнул, примериваясь. — Намётанный глаз. А кем ты работаешь, сынок? Август заулыбался. После этих слов ему так захотелось тепло обнять отца и вдохнуть запах деревянной стружки от его одежды. — Я писатель. — И много ты написал? — Марко закрутил заглушку на трубу и проверил соединение. — Много. Только славы похоже, мне не видать. — Это ничего, сынок. Главное — иметь вес в глазах тех, кто тебе дорог. — Больше всего... мне бы хотелось, чтобы мой папа мной гордился, — сказал Август, — всю жизнь я старался жить по его завету, но каждый день мне кажется, будто бы я сделал недостаточно, чтобы сравниться с ним. — Если бы у меня был такой сын, как ты, я был бы уже счастлив от того, что он думает обо мне каждый день своей жизни, — улыбнулся Марко и предложил Августу завершить рабочий день парой кружек лимонного чая.

***

В один из похожих ненастных дней Эмме позвонил Грэм и попросил прийти к нему. — Что, в такой ливень? — возмутилась она. — Я залезла в шерстяные носки, и у меня нет ни малейшего... — Я нашёл твоего загадочного приятеля. Одна фраза, и сердце Эммы пронзило будто током. Она вскочила с дивана и наспех натянула куртку и сапоги. Она нашла Грэма у входа в участок. Подняв воротник, он стоял под зонтом и с некой грустью смотрел на подбежавшую Эмму. — Где он? Он наверху? — с замиранием сердца спросила Эмма. Её слегка трясло от ожидания встречи с предполагаемым отцом. — Садись, — он коротко кивнул на свою машину. Эмма была заинтригована. Грэм вёл молча, никак не отвечая на её вопросы, будто его что-то грызло изнутри. Эмма заподозрила неладное, и её опасения лишь усилились, когда он остановился перед зданием больницы. — Эмма, мне очень... очень жаль... — в его больших голубых глазах было много сочувствия. Эмма затаила дыхание. — О чём ты, Грэм? Вместо ответа он повёл её внутрь. Кивнув на ресепшене медсестре, он завернул в послеоперационное отделение, и стук их шагов по безлюдным коридорам отзывался эхом в будто бы пустой грудной клетке Эммы. Он довёл её до крайней комнаты и глубоко вздохнул, открывая дверь. Эмма зашла, хотя хотела убежать, отрицая всё на свете. Её ноги дрожали и еле делали даже маленькие шаги. Грэм показал ей стеклянную перегородку в конце комнаты, за которой лежал пациент. Сомнений не было, это был Прекрасный Принц. Его шрам на подбородке был в точности, как в книге сказок, неподвижные мужественные черты лица, и золотистые волосы: всё, как она слышала в детстве. Эмма, глотая слезы, почти могла представить его на коне с остро наточенным мечом. Если бы только не эта мертвенная бледность его кожи. Эмма оглядела аппараты, к которым он был подключён. Они мерно отсчитывали циклы дыхания и пульс. — Что с ним? — слабо спросила она. — Он в коме, — ответил шериф, — уже очень давно. — Значит, он может очнуться? — она с надеждой перевела на Грэма заплаканные глаза. — Мне жаль, но врачи считают, что он никогда уже не очнётся. Эмма не думала, что этот день сможет за мгновение стать ещё ненастнее.