Эпизод 4: Вера в чудо

Несмотря на доброту Мэри Маргарет, Эмма и Август решили вернуться в свой гостиничный номер. Бабушка Лукас была так любезна, что позволила жить без оплаты до конца года в качестве благодарности за помощь Августа. Кроме труб они с Марко обновили повсюду лампочки, заменили холодильный компрессор и поправили пару шатающихся столов и стульев. Однако напрасно Август полагал, что в гостинице Эмма станет более откровенной. — И опять уходишь? — он не успел подняться на второй этаж с двумя стаканчиками латте, как увидел спускающуюся Эмму в тёплом шарфе. — Да, хочу... прогуляться, — Эмма была совсем не разговорчива с тех пор, как узнала о состоянии отца. — Сходим вместе? — Мне хочется побыть одной, извини, — она приняла латте, — не хочу грузить тебя своей головной болью. — Эмма, ты же знаешь, я всегда тебя поддержу. — Спасибо, — она мягко улыбнулась, с сожалением поймав его решительный взгляд, — но всё же спасительница я, а не мы оба. Ты должен провести время со своим отцом, не упусти его. Она отвернулась и покинула кафе-гостиницу, впустив прохладный ветерок. — Эмма, — сказал запоздало Август и покачал головой. Эмма втянула носом хвойный аромат, который принесло из леса и пошла по тихим улицам, думая не о том, куда идёт, а о том, что ей делать дальше. Действительно ли было ещё не слишком поздно всё исправить? Она вспомнила слова доктора Хоппера, которые были единственной соломинкой, что не позволяла ей окончательно утратить надежду и веру. Проговаривая их, она ощущала, как волнение утихает, мысли становятся чётче и легче, перестают тянуть вниз. Когда стаканчик в руках опустел и перестал греть руки, Эмма выкинула его в ближайший бак и огляделась. Она забрела в место, где раньше не была. На пустыре высился деревянный игрушечный замок, будто бы когда-то являвшийся частью детской площадки. Некоторые дощечки на башнях отсутствовали, но выглядел он как обнадеживающий сказочный островок. Эмма присела на деревянный помост между двумя башнями и достала из сумки книгу сказок. Погладив корешок, она в который раз открыла и пролистала до истории любви её родителей. В их приключениях было много страданий и радостей, но, если бы не вера и надежда, они бы, возможно, никогда не создали бы семью и не отвоевали своё королевство. Да, Эмма, бывало, считала себя несчастной, не чувствуя родительской заботы, но когда задумывалась, понимала, что её родители и по сей день находятся в бесконечном круге страданий и не могут быть счастливы. Так, раз за разом Эмма перестала себя жалеть и начала думать о других. — Вообще-то, это мой замок, — на помост сзади запрыгнул мальчик с рюкзаком, и Эмма узнала в нём ученика Мэри Маргарет, которого едва не сбила с ног. — Прости, я не знала, что он твой, — Эмма уже хотела закрыть книгу, но мальчик заинтересованно сел рядом, восхитившись иллюстрацией. — Что это? Сказки? — его тон тут же стал удивлённым. — Вы до сих пор читаете сказки? — А что тут такого? — Эмма уязвлённо закрыла книгу, — сказки в любом возрасте полезны. — И что в них полезного? Просто фантазии о вымышленном мире, — хмыкнул он, — они не помогут решить реальных проблем. Эмма сочувственно взглянула на него. — Ты не веришь в сказки? — Нет. Моя мама говорит, что нужно быть реалистом. — Я с ней не согласна. Реальность порой бывает сурова, и чтобы оставаться сильным, обязательно нужна вера в лучшее, — Эмма крепко сжала книгу, — в сказках находишь героев, которые храбро побеждают злых волшебниц и троллей, находишь примеры истинной дружбы и любви. И когда ты сам хочешь быть тем самым героем, веря в себя всем сердцем, то и мир вокруг меняется. — Ух ты, — протянул он, — хотел бы я тоже это почувствовать. — Я Эмма, — она улыбнулась, видя, что заинтересовала его. — Генри Миллс. — Ты... сын мэра? — на лице Эммы пробежало беспокойство. Не ровен час, окажется, что сынок унаследовал мамину страсть к пакостям и коварству. — Не переживайте, мама не знает, что я тут. Это моё секретное место. — А зачем тебе прятаться от мамы? — Она не любит меня. И я часто прихожу сюда, чтобы побыть без её нравоучений и наказаний, — вздохнул он. Эмма с жалостью посмотрела на него. — Держи, полистай, — мягко сказала она, протягивая книгу. Пожалуй, этому мальчику вера была ещё нужнее, чем ей самой. Генри нерешительно взял тяжёлый фолиант и стал разворачивать страницу за страницей. — Тут мало сказок. Про Белоснежку и про Пиноккио, — выдал он, — а где остальные? Про Золушку, например? Эмма задумалась. — Могу я доверить тебе огромную тайну? — спросила она, и мальчик с готовностью кивнул. — Видишь ли, я верю в то, что эти сказки на самом деле настоящие, и их герои — реальны. — За такое моя мама сдала бы меня к доктору Хопперу, — Генри подозрительно оглядел её, — но вы вроде не похожи на сумасшедшую. — Вот этот герой, Прекрасный Принц, лежит сейчас в коме в городской больнице, — Эмма показала на страничку. — Что? В Сторибруке? — не поверил Генри. — Ага. А ты не думал, почему город назван именно так? Будто здесь живут герои неких историй? — Ну я не знаю... — Генри боролся с желанием поверить и привычкой рассуждать реалистично. — Проблема в том, что я не знаю, как его разбудить, — вздохнула Эмма. — Вы серьёзно, да? — Генри увидел, что она не улыбается и не ведёт себя так, будто пытается его разыграть. В её глазах он считал такое же отчаяние, как частенько видел у себя в зеркале. — Понятно... ну а почему он в коме? Он съел отравленное яблоко? — неуверенно спросил он. — Этого я не знаю, — задумалась Эмма. — А если это правда принц, то он очнётся и вспомнит это? Вот правда? — в голосе Генри звучал неуверенный восторг. — Хотелось бы, — улыбнулась Эмма. — Тогда нужно обязательно помочь этому бедняге, — сказал Генри, — мне пора в школу, но я обязательно подумаю об этом. Встретимся после уроков у бабушки? — Постой... не говори об этом своей маме, — попросила Эмма, — ей не нравится, что я кому-то помогаю в этом городе. — Не скажу. Пусть это будет наша секретная операция, — Генри воодушевлённо спрыгнул с помоста и встряхнул рюкзак на спине, — назовём её операция «Бурундук». Ну чтобы она точно не догадалась. Эмма улыбнулась. Ей было тепло на душе от того, что она сумела вселить в этого мальчика каплю надежды и веры. Она проводила его счастливым взглядом.

***

В часы посещения больных Эмма пришла проведать отца. В палате никого не было, и она присела на краешек постели и взяла его тяжелую ладонь. Та была тёплой, но безжизненной. Эмма сжала её и посмотрела в лицо принца, думая, что сказать. Её губы пересохли и еле разлепились, не издавая ни звука. Эмма прокашлялась. — Здравствуй, пап, — она попыталась улыбнуться, — я так долго ждала нашей встречи. Она помолчала и продолжила после глубокого вдоха. Говорить было трудно. — До меня дошли все легенды о твоих подвигах, и я всегда хотела вырасти такой же отважной, как ты. Я представляла себя спасителем, но сейчас… поняла, что настоящий спаситель — это ты. Эмма сделала ещё один щемящий вдох и сжала крепче безвольную ладонь, поднося её к своему лицу. — Ведь ты пожертвовал всем, чтобы спасти меня, уберечь от заклятия. И кажется не только нашим семейным счастьем, но и своей жизнью. Пара слезинок скатились по щеке и оказались на руке принца. — Как я могу сравниться в храбрости с тобой? Где мне взять столько силы, чтобы защитить всех жителей города? Кто ответит мне на эти вопросы, если не ты? Я нуждаюсь в тебе, как никогда... Слезинки растаяли на коже, и Эмме показалось, будто бы палец принца дёрнулся. Она в волнении посмотрела на экраны. Несколько зелёных линий упрямо пошли вверх. — Очнись... прошу, — шептала Эмма. — Кхм, — раздалось за спиной, и Эмма от неожиданности отпустила руку, — прошу прощения. Она обернулась и увидела врача. Глядя на неё с раздражением, доктор прошел внутрь палаты и глянул на экраны. Зелёные линии уже вернулись в своё обычное состояние. — Я доктор Вейл, лечащий врач этого бедняги. Вы его, кажется, знаете? Его никогда не навещали, и мы даже не в курсе, как его зовут. Нам была бы полезна любая информация. — Я не знаю, — Эмма быстро утёрла лицо и встала с постели, — просто прониклась его историей. — Это вы про то, что мэр Миллс нашла его на обочине без сознания? Не самая позитивная история, — Вейл не сводил с неё подозрительного взгляда, — но в любом случае это неважно. Изменений нет, а значит, через пару дней его отключат от аппарата. — Как? — Эмма похолодела. — Мэр Миллс установила определённый срок, после которого поддержка жизнеобеспечения прекратится. Так как она единственное доверенное лицо, родственник, можно сказать, она имеет на это право. Эмма старалась держать себя в руках. Нашлась родственница! — Но почему именно сейчас? — вырвалось у неё. — Ну… она наконец-то прислушалась к моему мнению: я ей не первый год твержу, что лучше ему не станет. А значит, это пустая растрата бюджетных средств. — Но вы же видели скачок активности? — Эмма указала на аппарат, — он может очнуться! — Я не видел. Вам показалось, неудивительно: здесь очень душно, — Вейл прошёл открыть окно, — да и это совершенно маловероятно. Но когда он обернулся к Эмме, её уже не было в палате.

***

Раскрасневшаяся от злости, Эмма шла к мэрии. Лишь свежий осенний воздух, который сопротивлялся и дул прямо в лицо, отрезвил её и заставил остановиться посреди дороги. Если она заявится со скандалом, то Реджина точно никогда не отменит своего решения. Да она с удовольствием отравит жизнь Эмме как можно больше. И её горящая голова, и сердце только облегчат мэру работу. Эмма глубоко вдохнула и выдохнула. Но всё равно не удержалась от энергичного пинка по воздуху. Рациональным решением было бы пойти к тому, кого Реджина хотя бы уважает и послушает. Поэтому Эмма развернулась и более уверенным шагом направилась к участку шерифа. Конечно, она обещала Августу, что не станет больше обсуждать с Грэмом свои дела. Тот был всерьёз обеспокоен, что шериф мог бы быть в прошлом преданным стражником Злой Королевы, но другой, более удачной идеи, не нашлось. К тому же, интуитивно Эмма верила, что он был хорошим человеком и в глубине души даже хотела снова его увидеть. Грэм разбирал бумаги, полусидя на столе и свесив одну ногу. Его брови хмурились сильнее обычного. — Эмма? — он слез со стола, и сам смутился своей поспешности. Рука потянулась поправить ворот рубашки. — У тебя что-то случилось? — Могу я просить тебя об одолжении? — она подошла ближе и заломила руки. — Можешь попросить Реджину не отключать «Джона Доу» от аппарата? Грэм оглядел её ужимки. — Кажется, этот парень много значит для тебя, — ответил он, — да, я мог бы её попросить, и возможно, что она согласится отложить вопрос на годик-другой. — Спасибо, — тихо сказала Эмма. Главное — выиграть время. Она улыбнулась, но заметила, что Грэм выглядел ещё несчастнее обычного. Её кольнуло неясное чувство вины. Она была спасительницей, той, кто должна обеспечить счастье каждому заколдованному в этом городе. И прямо сейчас наблюдала собственное бессилие, не зная, может ли она чем-то помочь. — Грэм. Ты в порядке? — спросила она. — Не уверен... — ответил он, — но я не знаю, могу ли я о таком рассказывать. Вдруг ты скажешь, что я сумасшедший. Сердце Эммы забилось быстрее. Ей было это так знакомо. — Обещаю, что не стану тебя осуждать. Грэм немного постоял в молчании, сомневаясь, затем кивнул. — Когда я увидел тебя, у меня возникло странное чувство, будто бы... я живу не своей жизнью, — он посмотрел на неё полным отчаяния взглядом, — я стал осознавать, что делаю вещи на автомате, понял, что я вообще ничего не ощущаю. Живу, но как за пеленой. И Реджина... меня посетила мысль, что я ничего к ней не чувствую.  Совсем. И каждый раз, идя к ней, я презираю себя. За то, что не могу ей признаться. За то, что я такой слабый. — Грэм... — Эмма растерялась, — ты не слабый. — Тогда почему я продолжаю это делать? Эмма не сказала: «потому что Реджина это прописала в сценарии заклятия». Вместо этого она мягко улыбнулась. — Вот что. Ты достоин счастья. И если Реджина не делает тебя счастливым, она тебя не достойна. И перестань щадить её чувства. Я тебя умоляю, она этого не заслуживает. — Ты так считаешь? — Убеждена. Грэм кивнул. — Но я не могу подвести тебя. Если я расстанусь с ней сейчас, она не согласится отозвать отказ для «Джона Доу». Уж лучше я буду делать то, что она хочет, но хотя бы помогу тебе. Эмма вздохнула. Образ Прекрасного Принца вновь возник в её голове. И, как бы она ни сопротивлялась этой мысли, она знала, как бы он поступил на её месте: не задумываясь пожертвовал бы собой ради всего королевства. Эмма грустно улыбнулась, осознавая свою участь спасителя. — Ничего. Я не хочу, чтобы ценой его спасения было твоё несчастье. Пообещай мне, что сделаешь так, как велит тебе сердце. Грэм усмехнулся. — Уж не помню, когда в последний раз слышал его голос... но я обещаю. Эмма улыбнулась и даже ощутила внутренний подъём. Счастливые жители Сторибрука придавали ей сил.

***

Усталая, но с улыбкой на лице, Эмма вернулась к бабушке и, увидев, как ей с углового столика машет сын мэра, спохватилась, что напрочь забыла о тайной операции. Она подсела к нему, и Руби тут же, с выражением крайнего любопытства, подскочила к ним. — Эмма? Сыр гриль и печёную картошку? — улыбнулась она. — Буду признательна за булочку с корицей и какао. Руби ушла, косясь на них через плечо. — Я тоже люблю корицу, — Генри улыбнулся, отпивая свой напиток. Пышная молочная пенка и вправду вся была усыпана ароматной специей. Эмма неловко смотрела на него. Она уже жалела, что поделилась с мальчиком своими проблемами, тем более, что всё неизменно ухудшится. Она уж точно не станет втягивать его и просить заступиться за «Джона Доу» перед Реджиной. — Генри, кажется, операция «Бурундук» отменяется. Доктор принял решение отключить… принца от аппарата, — тихо сказала она с сожалением. — И что... он умрёт? — глаза Генри были серьёзными и напуганными, — нет, так нельзя! Мы должны что-то сделать. — Сегодня мне показалось, будто он просыпается. Но нужно больше времени, а я боюсь, что доктора не станут отходить от него в ближайшие дни. — Он... почти очнулся? — Генри восхитился. — Но от чего? — Думаю, что я напомнила ему, кто он такой. — Тогда нужно... нужно сделать это снова. Стоит просто прочесть ему сказку о нём самом, — с энтузиазмом откликнулся Генри, — а ещё лучше, чтобы её прочитала сама Белоснежка. Если ему удалось снять с неё чары вечного сна, то и у неё получится. А Белоснежка... тоже существует? Генри замялся и затих, поняв, что был слишком громким, и подошедшая Руби странно улыбается. — Эмма, булочка была только с изюмом, прости, — она поставила заказ на стол и отошла. Эмма даже не удивилась, лишь молча развернула к себе тарелку. А потом вспомнила вопрос. — Да... Ты её знаешь. Это твоя учительница, Мэри Маргарет. — Мисс Бланшар?! — казалось, Генри от изумления подпрыгнул. — Не может быть, она не ведёт себя так, будто знает об этом. — А она и не знает, — сказала Эмма, — чтобы сказочные герои вспомнили, кто они, нужно снять проклятье, наложенное на город. Поэтому она живёт и даже не помнит, что у неё есть принц. — Как грустно. Но она и правда чем-то похожа на Белоснежку... разговаривает с птицами и очень добрая. Надо обязательно попросить её почитать сказку принцу. Генри бросил взгляд на часы. — Ой, мама скоро вернётся домой, мне пора! — он быстро допил остатки молочной пенки со дна. — Завтра в школе я попрошу мисс Бланшар поучаствовать в нашей секретной миссии. Она такая добрая, она не откажет помочь несчастному в коме. До завтра, Эмма! Эмма не смогла сдержать улыбки, провожая взглядом его прыгающий рюкзачок.

***

Чтобы операция «бурундук» на следующий день прошла успешно, Эмме пришлось, преодолев неприязнь, пригласить доктора Вейла на обед. Как собеседник он был таким же, как и врач: поверхностным, невнимательным и не слишком учтивым. Эмме приходилось пересиливать себя, чтобы улыбаться в ответ на неприличные намёки и демонстрацию раздутого эго. Но даже её терпение ради результата подошло к концу, когда после обеда доктор многозначительно приобнял её за плечи. В этот момент Эмма пожалела, что придумала этот идиотский план. — Я могу взять отгул на вторую половину дня, — сказал Вейл, — могу показать тебе интересные места. — Думаю, что я уже всё видела, — Эмма постаралась выскользнуть из-под его руки. — Уверен, что не всё. У меня есть пропуск в обсерваторию… Он небрежно откинул прядь волос с плеча Эммы и взвыл от боли, так как его пальцы мгновенно оказались в сильном захвате. — Чего-чего? — неизвестно откуда взявшийся Август беспощадно заламывал ему пальцы, вытаскивая его из-за стола и локтем толкая прочь. — Чтобы я не видел тебя больше рядом с ней. А то я могу сам засунуть тебя внутрь телескопа. Эмма часто видела этот приём со времён детдома, но в этот раз Август продолжил опасно выкручивать пальцы и дальше, поэтому она испуганно вмешалась. — Отпусти его, мы просто разговаривали... — она потянула Августа за рукав. — Ну-ну, — Август нехотя отпустил захват и отряхнул ладонь, — я просто сгораю от нетерпения услышать твои объяснения... этому? Он невнятно кивнул на Вейла, который тряс пальцами и корчился от боли, пока Руби несла ему пакет со льдом и стакан воды. — Они есть... — начала Эмма, но дверной колокольчик оглушительно звякнул. — Он очнулся! — крикнул Генри, вбегая в расстёгнутой куртке, красный от бега. Его рот расползался в широкой улыбке, а глаза светились искренней верой в чудо.