Эпизод 9: На осколки

Хотя участникам операции «Колибри» и пришлось незаметно покинуть планетарий почти в самом начале устроенного свидания, Эмма была уверена, что всё прошло удачно. Уже придя в свой номер, она ощутила трепетный прилив любви, который ни с того, ни с сего посетил её. С улыбкой на губах, лелея воспоминания о счастливых лицах родителей, сидящих друг напротив друга, она и уснула. Остаток недели пролетел с лёгкими мыслями, и в пятницу Эмма спустилась в кафе, встретиться с Грэмом, очень вдохновлённая. Руби встретила её сияющей улыбкой и отложила в сторону тряпку, чтобы пощебетать о последних сплетнях, которые она насобирала от посетителей. К назначенному времени Грэм не вошёл, а буквально вбежал в помещение, держа что-то в руке. Руби оценивающе посмотрела на лук за его спиной и отошла принять заказ. — Что это? — Эмма в волнении смотрела на кусок стекла, что он держал. — Ты не поверишь, я нашел это у рудников. Погляди на резьбу, — Грэм положил находку на стойку, и Эмма увидела, что это вовсе не «кусок» стекла, а шестигранное, продолговатое и слегка выпуклое с двух сторон стеклянное окошко, по краям которого налипла тёмная деревянная крошка. Эмма коснулась ровного среза пальцем и вздрогнула от ярких звенящих образов в голове. Ей почудилось, буквально на пару секунд, будто она видела, как Белоснежка пробуждается от поцелуя Прекрасного Принца. — Не может быть... — ахнула она, но как бы ни трогала стекло снова, новых образов не было. — Ты что-то почувствовала? — взволнованно спросил Грэм. — Я думаю, что это осколок от гроба Белоснежки, — Эмма взялась за руки, по которым побежали мурашки, — я будто бы наяву увидела это... но как? Грэм с улыбкой взял её за плечи. — Эмма! Это значит, что в нём остались частички магии, — произнёс он. — Где остальные осколки? — Эмма с готовностью вскочила со стула и схватила куртку. — Надо найти их. Вдруг, с их помощью, можно будет вернуть моим родителям память! Грэм не ожидал такого энтузиазма. Он попытался слегка умерить её пыл, чтобы не бросаться снова на приключения, не выпив и стакана воды. — Постой. Разве ты не говорила, что Август хотел присоединиться к нам? Не хочешь его подождать? — с надеждой спросил он. Эмма взглянула на часы. Время встречи уже прошло. — Скорее всего, он передумал, — она пожала плечами, — Ну же, Грэм. Идём! Она потянула его за рукав на улицу, и он, вздохнув, подчинился. Руби, с чайником в руке, проводила их любопытным взглядом. Заброшенный рудник располагался на пустыре вдали от жилых улиц. Пожухлая замёрзшая трава росла на редких островках земли, остальную же площадь занимали сколотые камни, щебень и крупный чёрный песок, напоминающий золу. Вход в шахту был перекрыт накрест двумя деревянными досками. — Осколок был прямо здесь, у входа, — Грэм остановился и задумчиво потрогал крепления досок. Они были плотно прибиты. — Думаю, нужно спуститься в шахту, — сказала Эмма, — гномы же были рудокопами, скорее всего, и гроб они мастерили под землёй. Там должно быть что-то стоящее, я уверена. Грэм протянул ей фонарик, а сам взялся за доски, перекрывающие вход. Снять их не удалось, но он отодвинул достаточно, чтобы можно было пролезть. Эмма решительно нырнула внутрь, Грэм наклонился за ней, но глухо застонал, схватившись за грудь. Эмма испуганно оглянулась. — Ты в порядке?! — Я бы не сказала, — к руднику приблизилась Реджина, держа в руке яркое сердце, светившееся магией. Эмма было бросилась на помощь, но Реджина пригрозила ей пальцем. — Ни с места, мисс Свон. А то он умрёт на твоих глазах, — в подтверждение слов она слегка сдавила сердце, и Грэм, застонав от боли, упал на колени. Эмма остановилась и с сожалением перевела беспомощный взгляд с королевы на охотника. Её пальцы начали подрагивать от страха за его жизнь. — Ты всё равно проиграешь, — быстро произнесла она, вновь взглянув на Реджину с раздражением, — я почти нашла осколки магии, и тебе не удастся меня опередить. Реджина заливисто рассмеялась. — Глупенькая девчонка, неужели ты думаешь, что там внизу что-то есть? Ты здесь, потому что я так захотела. — Что? — не поверила Эмма. Реджина подшагнула ближе ко входу в шахту и поднесла сердце Грэма к губам. — Встань сейчас же, — властно сказала она. Охотник поднялся с земли. Его лицо выражало сопротивление и ненависть, но он не смог не выполнить приказ. — Этот осколок от гроба мой, — сказала она вкрадчиво, и эти же слова эхом повторил Грэм, заставив Эмму ощутить, как подогнулись колени. Реджина опустила сердце и ухмыльнулась. — Это я велела ему привести тебя к рудникам. Ах, вижу, я тебя расстроила. Ну что ты, не плачь, не так уж он и страдает со мной. Она вновь подняла сердце. — Возвращайся к моей машине, — приказала она, и Грэм ушёл. Эмма сморгнула выступившие было слёзы и сжала кулаки, заставляя перестать себя дрожать. — Ты не сможешь мучить его вечно. — Лучше бы ты о себе подумала, спасительница, — Реджина рассмеялась, — впрочем, времени у тебя уже не осталось. Она достала из кармана своего чёрного пальто небольшой пульт управления. — Я передам от тебя привет родителям, — улыбнулась Реджина, отходя на пару шагов и нажимая на кнопку. Перед тем, как каменные своды стали рушиться с оглушительным грохотом, Эмма увидела в просвете неба её победное выражение лица.

***

Руби с такой же ослепительной улыбкой встретила Августа, когда он спустился в кафе. Она сразу же предложила ему кофе, но он отказался, глянув на часы. Холодок пробежал по его спине, ведь ещё минуту назад он бросал взгляд из окна на башенные часы Сторибрука, и время на них было другим. — Точные? — спросил он, кивнув на циферблат. Руби кивнула. — Конечно, вздумай мы открыться хоть на пять минут позже, нам бы стали бить окна, — рассмеялась она. — Эмма, где она? — волнуясь, спросил он, пропустив шутку. — Ушла с шерифом минут десять назад, — ответила она, — кажется, они что-то говорили про рудник... — Отведи меня, — он с беспокойством набросил куртку и достал ключи от мотоцикла. Руби растерянно оглядела кафе. — Бабушка меня убьёт, если я отлучусь со смены, — протянула она нерешительно. — Это очень важно, Руби. — Хорошо, — она сняла с себя фартук, — понимать бы, что вообще происходит... Они выбежали на морозный воздух. Август протянул ей шлем, но она едва не выронила его из-за волны землетрясения, прокатившегося по городу от взрыва. Стёкла кафе задрожали, а декоративные лампочки, украшавшие веранду, одна за другой отпали и разбились об асфальт. Это был очень плохой знак. Август прерывисто вздохнул, поднимаясь на ноги. Его трясло от ужасных мыслей, и он, как мог, отгонял их от себя. — Скорее! — он помог Руби подняться. Она больше не задавала вопросов, бледная и напуганная. Оседлав мотоцикл позади него, она спешно стала указывать направление.

***

Вход в рудник был завален огромными камнями, едкий дым шёл изо всех щелей, густо обволакивая пустырь. Группа пожарных и спасателей приехали одновременно с мотоциклом Августа, среди них был и его отец на своём подъёмном кране. — Эмма, ты здесь?! — Август бросился ко входу и безуспешно пытался найти хоть сколько-нибудь широкое пространство между камнями и сдвинуть их. — Эмма! В ответ до него не доносилось ни звука, лишь глаза стали слезиться от дыма. Он закашлялся. — Так у тебя не получится, сынок, — рука Марко в знак поддержки легла на его плечо, и он повернулся, отчаянно желая прокрутить время назад. Если бы он спустился раньше, если бы только пошёл вместе с ней… ничего этого бы не было... — Нужно найти другой вход, — объяснил Марко, — только вот карты рудников у нас давно утеряны. Лицо Августа озарилось краткой надеждой. Он знал когда-то человека, которому карты были не нужны. — Руби, — он позвал девушку ближе. Она, прижимая шарф к лицу и боясь дышать дымом, робко подошла, — послушай меня. Я знаю, что тебе страшно, но я хочу попросить тебя сделать для меня кое-что. Попробуй прислушаться к своей интуиции и отыскать вход в шахту поближе к Эмме. Руби затрясла головой, отчего её красный берет едва не спал на землю. — Нет у меня никакой интуиции. Я не смогу! — Сможешь, я в тебя верю, — Август положил ей руки на плечи, внушая взглядом уверенность. Он знал, что о чутье Красной Шапочки в королевстве ходили славные легенды. Руби сначала было снова замотала головой, но под его умоляющим взглядом сдалась. — Но… как мне это сделать? — сдавленно спросила она. — Просто... закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Руби зажмурилась и убрала шарф от лица, чувствуя себя очень глупо. Запах дыма становился всё нестерпимее, ей было некомфортно, страшно, и у неё чесалась шея. Она подёргала плечами, почесала шею и нос, а затем с горечью подумала об Эмме. Бедняжка. Как же её угораздило залезть в шахту, да ещё и в такой неудачный момент? И тогда, вспомнив о ней, Руби почувствовала, как в желудке что-то сжалось и потянуло её сделать шаг. Помимо дыма, она вдруг явственно ощутила лёгкий запах корицы в воздухе. Но откуда? Руби сделала несколько шагов с закрытыми глазами, туда, где корица слышалась всё ярче. Август и Марко с удивлением наблюдали, как она ловко обходит камни и ямы на своем пути. — Это очень странно, но мне кажется, я знаю, где она, — боясь своих новых и странных способностей, произнесла Руби, открыв глаза. Она побежала куда-то в обход песчаных валунов, и Август побежал за ней. Всего в нескольких метрах она остановилась и ударила каблуком по земле. Вместо глухого звука почвы послышался металлический звон. Руби обрадованно подняла глаза. Она не верила сама, что у неё получилось что-то помимо того, чтобы носить подносы у бабушки в кафе. Её сердце радостно и взволнованно стучало. — Ты умница, — Август положил ей руку на плечо. Марко подвёз ближе свой кран и спрыгнул, протянув лопату. Вместе с Августом они расчистили от травы и щебня квадратный люк метр на метр, и, выбив замок, сняли крышку. Из открывшейся дыры пахнуло сыростью и углём. К счастью, дыма не было. — Я спущусь вниз, — решительно сказал Август, и Марко без вопросов кинул ему веревку. — Будь осторожен, — Руби прижала руки к лицу, трясясь от волнения и морозного воздуха, поднимающегося из шахты. Август обвязался верёвкой и, взяв фонарик, медленно стал спускаться в туннель, отталкиваясь ногами от стен и высвечивая поросшие мхом камни и сырые деревянные опоры. Становилось всё холоднее, и его сердце то и дело срывалось в низ живота от страха, что с Эммой случилась беда. Едва его ноги коснулись земли, он посветил вокруг, видя рельсы, уходящие в темноту, стены туннеля, обитые отсыревшими досками, и тихо произнес её имя, опасаясь вызвать эхом камнепад. Пройдя несколько шагов, он обнаружил в кружке света лежащий фонарик недалеко от места, где рельсы заворачивали в другой туннель. Эмма лежала сразу за поворотом, на боку, светлые волосы, пыльные и запачканные землёй, прикрывали ей лицо. Август, заклиная самые светлые силы всех королевств, бросился к ней. — Эмма, — он потряс её, легко откинул волосы с лица, растёр замерзшие пальцы рук, согрев их своим дыханием. Он прижал слегка дрожащую руку к её шее и с облегчением выдохнул, нащупав её пульс. — Эмма… — он боялся шевелить её, но всё же слегка приподнял голову и плечи, чуть сдвигая к себе. Почувствовав это, она застонала. — Нога... — еле слышно выдавила она, жмурясь от боли. Август перестал двигать её и посветил фонариком на ноги. Та, на которой она лежала, была в проступающих сквозь джинсы пятнах крови. Он тяжело вздохнул. — Можешь шевелить? — спросил он. Она зажмурилась и покачала головой. — А другой? Эмма дёрнула стопой, и на его лице пронеслось облегчение. — Всё будет хорошо, Эмма... но придётся немного потерпеть, — с сочувствием сказал он, поднимаясь. Подёргав доски, что были на стенах туннеля, он задумался. Поискав фонариком на земле камни, он выбрал тот, что был помассивнее, и резкими движениями стал бить по краям креплений. Спустя пару минут ржавые гвозди поддались, и доска легко отпала от стены. Она оказалась немного короче, чем надо, но выбирать не приходилось. Август осторожно выпрямил ноги Эммы вместе и примотал к ним доску шарфом и верёвкой. Он прижал её голову к своему плечу и осторожно поднял. Эмма слегка застонала, но закусила губы, терпеливо встречая новую боль. Перед её глазами всё расплылось. — Попробуй обхватить меня, — шёпотом сказал Август, и Эмма с трудом подняла руки. Они были вялыми, посиневшими от холода, и ей казалось, что они ей будто не принадлежат. Но усилиями воли, она смогла положить их на плечи Августу и схватить себя за запястья. Захват сразу же ослабел, и руки закачались за его спиной. Едва оказавшись на поверхности, Август осторожно сел на землю, переводя дух. Руби в страхе и жалости прижала ко рту ладони, а Марко бросился на помощь, чтобы переложить Эмму на твёрдую почву. Но она, почувствовав в себе немного силы, обхватила Августа за шею, не желая отпускать. Солнечный свет, обилие воздуха, более тёплого, чем внизу, постепенно возвращали её к жизни, и она, чувствуя лишь боль, всей душой хотела прижаться к единственному человеку, которому доверяла в целом мире. — Август… — она зарыдала, сотрясаясь всем телом, — ты был прав… почему я такая глупая... — Нет, что ты такое говоришь, — он успокаивающе стал гладить рукой по её спутанным волосам, — забудь, что я сказал. Забудь. Он закрыл глаза, слегка покачиваясь, чтобы утешить, но его сердце тоже замирало от боли каждый раз, когда она плакала. — Прости меня, — шептала она, заливая слезами его плечо, — я неудачница... — Эмма, всё будет хорошо, я рядом, — сказал он и кивнул подошедшим медработникам, — давай дадим врачам тебя осмотреть.

***

Ведомый Реджиной на ненавистном ему поводке, Грэм оказался в её доме. Едва получив контроль над своими движениями, он гневно прошёл через всю гостиную и развернулся к мэру. На его лице блестели дорожки от слёз. — Не думай, что это что-то меняет. Я никогда не вернусь к тебе, Реджина, — с отчаянной злостью бросил он, ударив себя по груди ладонью, — я не стану тебе подчиняться, я лучше умру! Реджина сделала к нему шаг и схватила рукой за подбородок, притягивая к себе и вжимая кончики пальцев в его щеки. — Конечно, умрёшь, — не стала спорить она, изучая его пылкий взгляд, полный ненависти и желания бороться, — но сначала ты сделаешь всё, что я тебе скажу... мой охотник. Он резко сбросил её руку и мотнул кудрями. На щеках виднелись следы от её ногтей. — Тебе не сойдёт с рук то, что ты натворила. То, что ты сделала с Эммой, — его голос дрогнул, — я бы сам вырвал тебе сердце, если бы мог. Реджина ухмыльнулась. — Направь-ка свою энергию на дело, шериф. Возвращайся в участок и напиши отчёт о том, что случилось на руднике. Ты знаешь, что нужно там написать.

***

Доктор Вейл определил закрытый перелом малоберцовой кости и сказал, что операция не потребуется. Август закрыл глаза, благодаря вселенную за то, что всё звучит не так ужасно, как могло бы. Эмма, бледная, как мел, лежала на бывшей койке Дэвида и пыталась согреть свои пальцы. Ей всё казалось, что холод шахты до сих пор пронизывает суставы, не даёт крови возобновить свой привычный путь. А когда она говорила, то начинала заикаться от дрожи. — Эмма, что тебе принести? — Август ласково положил руки на её нервно согревающие друг друга руки. Она на время успокоилась, чувствуя тепло его ладоней. — Т-ты сможешь достать мне д-даже ведро клубники? — попыталась пошутить она. — Мне не хотелось бы так надолго оставлять тебя, — он усмехнулся. — Я хочу ещё одно од-деяло, — сказала она, — носки те, что с рождественскими узорами, какао с зефирками и... твою куртку. — Я скоро вернусь, — он сжал её руки и поднялся. После его ухода доктор Вейл начал отдавать распоряжения о том, чтобы наложить гипс на пострадавшую голень и обработать другие раны и царапины на теле. Осознание травмы медленно приходило к Эмме, по мере того, как она следила за действиями врача, ничего не ощущая. Местная анестезия делала своё дело, и она ощущала свою ногу как чужую. Лишь прикосновение к ссадинам возвращало её в реальность и снова заставляло прочувствовать отголоски боли. Она была жива. Эта мысль успокаивала её и бодрила, ведь там, когда рушились своды, и она бежала в туннель шахты, ей казалось, что это был конец. Камни, падая, сотрясали подпорки, прогнившие доски, оглушали и поднимали душливую пыль. А потом последовал взрыв где-то в отдалении, и туннель затрясло и заполнило едким тёмным дымом. Всё, что она помнила, это как она провалилась куда-то и упала на рельсы, вдыхая тяжёлую угольную крошку, и выдыхая от резкой боли, казалось, в каждой кости. Сейчас она была в безопасности, но страх перед властью Реджины уже поселился в её душе. С болью она думала о том, сколько же страданий Королева ещё принесёт жителям Сторибрука.

***

— Что это такое?! — вскричала Реджина, прочитав отчёт шерифа. Бумага в её руках угрожающе смялась, — «Мэр взорвала шахты Сторибрука»?! — Это правда, — Грэм вызывающе смотрел ей в глаза, — и пусть все об этом узнают. — Это был несчастный случай, — прошипела Реджина, — так ты и напишешь! И не заставляй меня напоминать тебе, что будет, если ты ослушаешься. — Что будет? — Грэм вышагнул из-за стола, сжимая кулаки. — Убьёшь меня? Так убей. Но я до последнего буду сопротивляться тебе. Ради Эммы и ради памяти о ней, — его глаза вновь яростно заблестели. — Какой горячий, шериф, — Реджина откинула с лица прядь волос, — но что бы ты ни придумал себе, знай, что я не дам тебе так легко того, что ты хочешь. Я заставлю тебя страдать, но желанной смерти ты не получишь, — вкрадчиво сказала она, — поэтому садись, и пиши отчёт. Эмма бы не хотела, чтобы ты мучился... — с притворной заботой она попыталась провести пальцами по его щеке, но он отбросил её руку, прожигая ненавистным взглядом. Это противостояние могло бы длиться дольше, если бы в офис не вбежал Сидни Глас, сжимая в руке шляпу. — Ох, мадам мэр, я везде вас ищу. — Выкладывай, — потребовала Реджина. — Девочку достали из шахты. Она в больнице. Слава богу, угрозы для жизни нет, через пару месяцев поправится. По лицу Грэма пролетело облегчение, и он засмеялся. Реджина недовольно обернулась на его реакцию. — Уходи, Сидни. — сказала она, и репортёр мгновенно испарился. — Шериф, ты потешаешься надо мной? Он усмехнулся. — Ты проиграешь, Реджина. И я этому очень рад. Что бы ты ни делала, тебе не остановить спасительницу. Она фыркнула. — И почему в моём окружении одни слабаки и доброхоты… Она задумчиво прошла по офису, скрещивая руки. Пусть Эмма жива, но она придумает что-нибудь ещё... везучая же чертовка... — Мне тебя жаль, Реджина, — сказал Грэм, опираясь на стол, — ты не видишь того, что всё разрушаешь себе сама. — Изволь объясниться, — Реджина обернулась, махнув волосами. — Думаешь, это Эмма делает тебя несчастной? Ты ошибаешься. Наши с тобой отношения распались из-за тебя, потому что ты холодна и пуста, и я такой же, потому что ты отняла моё сердце, — сказал Грэм, — ты сама настроила Эмму против себя, и ещё немного, и оттолкнёшь сына своими руками. Некого будет винить за это, Реджина. Ты сама — корень своих бед. Ей были неприятны его слова. Она отрицательно покачала головой. — Генри... никогда не узнает об этом. — Ты уверена? — Грэм поднял бровь. — Если ты перестанешь, может и не узнает, но если будешь продолжать... доверие — вещь очень хрупкая. Эмма не станет мне больше доверять, и я её в этом не виню, — он прикрыл глаза с сожалением, — но мне очень больно от этого, как и от того, что я ничего не могу исправить. А вот тебе придется выбрать: любовь и доверие сына или месть. Ты не сможешь получить всё. — Смогу и получу, — бросила Реджина и вихрем вылетела за дверь, громко стуча каблуками по мраморному полу.

***

Эмма уже согрелась и чувствовала себя немного лучше, прижимая к себе кожаную куртку Августа и маленькими глотками отпивая какао из огромной кружки. Бабушка Лукас, узнав о происшествии, сердобольно передала ей митенки, которые сама связала, и теперь, обхватывая ими кружку, Эмма ощущала тепло и благодарность. В палате горел мягкий жёлтый свет от лампы, и страх постепенно отступал. Август сидел на краешке её постели, не сводя с неё глаз. И его страх тоже потихоньку сходил на нет, тот леденящий холод, с которым он прожил последние несколько часов, отступал от его сердца. Она и не могла себе представить, как сильно он хотел прижать её к себе, почувствовать её живое и мягкое дыхание на своей шее. Но Эмма и так морщилась от пощипывания под пластырями и перевязками, что он не рискнул причинить ей ещё больший дискомфорт. — Август... — тихо сказала она, — может быть, нам стоит уехать? Я переживаю, что она не остановится и чего доброго, возьмётся за моих родителей. У них только-только всё начало налаживаться. Что ей стоит, устроить кому-нибудь из них несчастный случай? — Эмма, я понимаю твоё желание, но поверь, твой отъезд их не спасёт, — помолчав, сказал он, — скорее наоборот, совсем некому будет их защитить. — Хорошая из меня защитница, — невесело усмехнулась Эмма, — только и могу, что брать все удары на себя. А теперь и вообще прикована к этой койке, — она посмотрела на свою зафиксированную ногу, — и что я могу ей сделать отсюда? — Эмма, ты должна только одно: поправиться, — ответил Август, — я защищу твоих родных и продолжу искать способы победить Королеву. Эмма тревожно опустила ладонь на его рукав. — Пожалуйста, будь осторожен. Не хочу, чтобы и с тобой что-нибудь случилось... Август улыбнулся. — Обещаю. Медсестра вошла в палату и с сожалением сообщила об окончании приёмных часов. Август привстал и очень легко дотронулся губами до лба Эммы, прощаясь. Она закрыла глаза и подняла плечи, чуть задрожав. — Спокойной ночи, Эмма, — улыбнулся он и повернулся, но она поймала его за ладонь. — Я должна ещё кое-что сказать, — прошептала она, — только на ухо, — она покосилась на медсестру. Он послушно наклонился вслед за рукой. Эмма зажмурилась и очень быстро коснулась губами его щеки. — Спасибо за то, что спас меня, — произнесла она тихо, еле перекрывая стук своего колотящегося сердца. Август был удивлён, но всё внутри него плавилось от теплоты и приятного волнения. — Я не был к этому готов, можно ещё раз? Эмма покраснела и схватила с тумбы второй шерстяной носок, который ей не пригодился. — Иди уже... — она шутливо замахнулась на него, и он уклонился, посмеиваясь. — Спокойной ночи, — снова пожелал он и ушёл, сопровождаемый медсестрой. Эмма прижала руки к щекам и тихо посмеялась сама с собой. Потом она потрясла головой и откашлялась, трогая себя за горло. — Главное, не простудиться... — отвлечённо пробормотала она и сползла вниз по подушке, натягивая на себя одеяло.

***

После разговора с Грэмом Реджина не находила себе места. С одной стороны, её возмущала откровенность, с которой он осмелился высказать ей свои мысли, а с другой, мятущееся сердце подсказывало, что в чём-то он был прав. Ох, Генри. Он лишь недавно узнал, что она скрывала от него тайну усыновления, выдержит ли его доверие нового секрета? Он с таким убеждением говорил ей, что верит в неё, отчего её сердце, забывшее любовь, трепетало, как будто листочки на весеннем ветру. Всё, чего она хотела — чтобы он всегда смотрел на неё с той же беззаветной любовью, чтобы он тянулся к ней с той же искренностью и верой. Но могла ли она вот так просто попрощаться со своей местью? Наблюдать, как Прекрасные купаются в семейном счастье и напоминают о том, что она сама несчастна? Реджина сжала кулаки так, что ногти впились ей в ладони. Как бы она мечтала, чтобы Генри был её общим сыном с Дэниелом, как бы прекрасно они жили... но сейчас была совсем иная реальность. И к сожалению, Генри уже знал, что в её прошлом гораздо больше зла, чем он думал изначально. Реджина уже стала в другой в его глазах, и вот в этом она точно винила спасительницу. Появилась и внушила мальчику веру в сказки… Он не должен был никогда узнать о Злой Королеве, а раз узнал — у Реджины не осталось выбора, кроме как сказать ему правду. А что будет, когда Эмма выйдет из больницы? Она расскажет ему всё про обвал рудников, Реджина была в этом уверена. И не ради мести, а ради того, чтобы сохранить доверие сына, Королева решилась на следующий шаг. Она осторожно заглянула к Генри в комнату. Он лежал, глядя на отсветы ночника на потолке и думал о том, что его узоры напоминают созвездия в планетарии. — Я пришла пожелать тебе сладких снов, — мягко улыбнулась Реджина и села на постель, поправляя ему одеяло, — как вы съездили сегодня на экскурсию в музей? — Нормально, — Генри пожал плечами, — я слышал, что было землетрясение от рудников. Никто не пострадал? — Никто, — Реджина улыбнулась, — они же заброшены, туда давно забыта дорога. — Но почему они вдруг обвалились? — спросил Генри. — Это потому что Эмма пробуждает город ото сна? — Кто знает, может и так, — Реджина ухватилась за удобный повод, — с заклятиями часто так. Они бывают… дают осечки. Генри, случиться может что угодно... Он молча кивнул. Реджина потрепала его по волосам и, погасив ночник, ушла. Спустя полчаса тихо, на цыпочках, она покинула дом и по сумеречным улицам, не спеша, дошла до чёрного хода в больницу. Достав из кармана связку со множеством ключей, она выбрала среди них один и почти беззвучно отперла дверь. Коридор встретил её темнотой и запахом дезинфицирующих салфеток. Реджина тихо кралась по коридорам. Кое-где горел ночной свет, на постах охраны и у дежурных медсестёр, но в основном, в этом крыле было безлюдно и тихо. Персонал был занят негромкими разговорами, чтением журналов, а кое-кто уже дремал на диване. Реджина перевела дух только, когда незаметной тенью скользнула в палату Эммы. Та спала, укутавшись в два одеяла. Волосы, заплетённые в косу, лежали на её плече и тихо поднимались от дыхания. Реджина оглядела подключённые аппараты, гипс, ссадины на лице и не могла не усмехнуться ироничности ситуации. Ведь ещё месяц назад на этой постели лежал Прекрасный Принц, который не должен был проснуться никогда. Пожалуй, спасительнице удалось уберечь его от этой участи... или же... взять на себя его крест. Реджина достала из кармана шприц. Да, может быть, не совсем элегантно, отравленное веретено было бы куда интереснее. Она сделала неспешный шаг к спасительнице, но вздрогнула от неожиданно включённого света. — Мама, что ты делаешь?! Реджина обернулась — в дверях палаты стоял Генри в куртке, наброшенной поверх пижамы, а на его лице читалось недоверие, смешанное с ужасом. Он перевёл взгляд со шприца на её лицо и покачал головой, отступая назад и расширяя от страха глаза. Эмма проснулась от яркого света и крика и, жмурясь, пыталась понять, что происходит. Увидев Реджину у своей кровати, она вновь испытала парализующий холодный страх. Её сердце пропустило пару ударов, а руки задрожали. — Генри, это вовсе не то... — попыталась оправдаться Реджина, но сама понимала, как глупо звучат её слова. — Ты и правда злая, — бросил он, — я думал, что мы сможем просто быть счастливыми вместе... но я больше... я больше не хочу жить с тобой! Он выкрикнул эти страшные для Реджины слова и убежал прочь, расталкивая медсестёр, которые стали собираться на шум.