Эпизод 10: Удар судьбы

— Генри! — Реджина попыталась побежать вслед за сыном, но ей перегородил дорогу доктор Вейл. — Да пропустите же! — она оттолкнула его, но тот, едва шатнувшись, не сдал своих позиций. — Мадам мэр, что вы здесь делаете? — спросил доктор, с подозрением щурясь. Вихры на его голове свидетельствовали о том, что шум выдернул его из дежурного сна. — Пытаюсь пройти, чтобы догнать своего сына, — Реджина раздражённо махнула рукой за спину Вейла. — Она пыталась убить меня, — вмешалась Эмма, — хотела мне что-то вколоть! Реджина яростно обернулась, и доктор Вейл, воспользовавшись этим, взял её руку со шприцем и поднёс к себе поближе, чтобы изучить. — Мадам мэр, как вы это объясните? — спросил он, внимательно рассмотрев прозрачную жидкость внутри, и отпустил её руку. — Это клевета! — заявила она. — Я подобрала его в палате. Должно быть, медсестра выронила. — Что ж, проведём экспертизу. Всё сразу станет понятно, — сказал Вейл и повернулся к медсестре, — вызовите шерифа. — С какой стати? — возмутилась Реджина. — Вы не имеете права обвинять меня в чём-либо. Я мэр этого города, если вы не забыли. — А я главврач этой больницы, — Вейл упёр руки в пояс, — я вызвал шерифа, потому что вы нарушили правила посещения, и моя пациентка напугана, — он перевёл взгляд на бледное лицо Эммы, — за нарушение спокойствия моих больных грозит административная ответственность. Или мэр не соблюдает правила, что сама написала? Реджина прикусила язычок и не нашлась, что возразить. Её трясла мелкая дрожь от того, что она так глупо попалась в ловушку, а Генри ночью блуждает где-то один... хорошо, если бы он просто пошёл домой. Но материнский инстинкт подсказывал ей, что это не так. Жаль, что у неё не было магии — она бы одним взмахом руки перенесла бы себя из этой стерильной враждебной атмосферы. Когда Грэм приехал на вызов, Реджина сидела в коридоре, скрестив ноги и руки, под присмотром Вейла и трёх медработников. Доктор поздоровался и протянул шерифу пластиковый зип-пакет с лежащим внутри шприцем. Грэм с нарастающим беспокойством выслушал рассказ о случившемся и виновато встрепенулся, когда Вейл упомянул Эмму. — Как она? — спросил шериф, и Реджина громко фыркнула, глядя в сторону. — Пока рано что-то говорить, — ответил он, и Грэм с грустью поглядел в сторону её палаты. Дверь открылась, когда вышла медсестра, и Эмма тоже увидела его. Они поймали взгляды друг друга, и Грэм, болезненно сглотнув, всеми силами пытался передать, что сожалеет. В его глазах застыла грусть и бесконечное чувство вины. Казалось, даже те страдания, на которые обрекала его Королева, не могли сравниться с тем, как он сам казнил себя, видя царапины на её белом лице. Сердце Эммы сжалось, и она подтянула ближе к пальцам рукава свитера. В её глазах таяло сожаление. Она надеялась, что он поймёт, увидит, что она ни в чём не винит его, и лёгкая печальная улыбка тронула её губы. Она так хотела, чтобы эта улыбка сняла хоть часть груза страданий с его души. Дверь за медсестрой закрылась, и Грэм опустил взгляд, начиная слышать прежде будто заглушённый, голос доктора. — Шериф, она ваша. А результаты из лаборатории будут завтра во второй половине дня. Я сообщу, как только узнаю. Шериф? — Да, спасибо, — быстро ответил он, качнув головой, — пойдёмте, мисс Миллс. Вы задержаны до выяснения обстоятельств и имеете право хранить молчание. Он достал наручники и ловким жестом сковал запястья мэра. Она дёрнула плечом, но ничего не сказала.

***

— В участок? Ты издеваешься? Отвези меня домой, — возмутилась Реджина, когда Грэм за локоть вытащил её из служебной машины возле своего офиса, — мой сын неизвестно где! Я должна найти его! — Я сам отыщу Генри, — ответил он, ведя её внутрь, — я ведь предупреждал тебя... как ты додумалась снова попытаться убить Эмму?! Реджина фыркнула. — Забыла спросить совета у грязного охотника. Грэм завёл её в камеру и захлопнул решётку. Его глаза мерцали в полумраке офиса чем-то по-волчьи жестоким. — Какое же это удовольствие, — сказал он, глядя на неё сквозь прутья, — видеть тебя там, где ты заслужила быть. — Ты заигрался в шерифа, — Реджина недовольно взирала на него из-под бровей, — наручники снять не хочешь? — Не хочу. Где моё сердце, Реджина? Она рассмеялась. — Вот как? Думаешь, я ради своей свободы верну свободу тебе? Чтобы ты сразу побежал к этой белокурой принцесске? Не дождёшься. Ты мой. Смирись с этим. Грэм ударил ладонями по прутьям. — Твои руки всё равно связаны. Я переверну весь твой офис и дом. — Переверни, что хочешь, но найди моего сына, — ответила она в ответ на его угрозы, — а сердца тебе вовек не видать, — добавила она, сощурившись. Грэм ощутил, как приказ найти Генри сковывает его желания и движения. Он пошатнулся — на мгновение ноги перестали слушаться — и внезапная догадка осенила его. — Оно с тобой... — он тут же открыл решётку и с безумным взглядом шагнул к удивлённой Реджине. Она ахнула, когда он прижал её к стене, нервно дыша, и стал обыскивать карман за карманом. Распахнув ей пальто, он увидел во внутреннем кармане то, что искал: своё сердце, пылающее и печально зовущее своими алыми переливами. В груди сдавило от тоски, но едва он, завороженный протянул руку, как сильная боль расползлась по его затылку, вызывая темноту в глазах и головокружение. Он отступил, едва не падая и хватаясь за прутья, а Реджина снова рассмеялась, с любопытством наблюдая за ним. — Ты сам никогда не сможешь его вернуть, — прошептала она, — я защитила его от воровства. Ведь такого охотника, как ты, нельзя недооценивать, — она склонила голову, любуясь чертами его лица, — а теперь иди и выследи моего сына. Грэм вздрогнул и попятился, выходя из камеры. Боль постепенно утихла, и зрение вернулось. Реджина вышла следом, гордой поступью, не теряя ни капли королевского достоинства.

***

Получив результаты экспертизы следующим днём, доктор Вейл незамедлительно зашёл в палату Эммы. Она прервала разговор с Августом и с волнением приподнялась на подушках. — В шприце была вода, — сказал доктор и пожал плечами, — мы не можем обвинить мэра в покушении, имея на руках такой результат. Хотя она, очевидно, соврала о том, что подобрала шприц в палате: таких мы не закупаем. Эмма опустила голову. Похоже, и на этот раз Королеве удастся выйти сухой из воды. — Но ведь ложь — это весомый повод начать расследование, — возразил Август, — она могла с тем же успехом и подменить результаты. — В нашей лаборатории работают проверенные люди, — с сомнением произнёс Вейл, — я понимаю вашу обеспокоенность и прошу прощения за этот инцидент. Наш мэр бывает... неуравновешенной. Но как видите, причин волноваться нет. Август, не соглашаясь, покачал головой. — Вы позволите мне находиться в больнице в любое время? — спросил он. — Я хочу защитить Эмму хотя бы своими силами. Она удивлённо взглянула на него, как и доктор Вейл. Подумав над просьбой некоторое время, он пожал плечами. — Я выпишу вам пропуск, — сказал он, — но постарайтесь, пожалуйста, не нарушать покой других пациентов. Доктор кивнул на прощание и вышел из палаты, чтобы позвонить шерифу, а потом вернуться к своим обязанностям. Август вновь присел в кресло. — Тебе вовсе необязательно здесь ночевать, — тихо сказала Эмма, — не думаю, что Реджина так глупа, что снова попробует сюда проникнуть. — Не глупа, но отчаянна, — он поднял брови, — за один день она дважды пыталась тебя убить. Извини, если я слишком переживаю за тебя. Эмма улыбнулась, услышав знакомые нотки сарказма в его голосе. — Ты обещал защитить моих родителей, — сказала она. — Я не отказываюсь от своих слов. Но моей главной задачей всегда была твоя защита, Эмма, — мягко ответил он, — и не надо спорить. — Я не в том положении, чтобы спорить, — она вздохнула.

***

Эмма и правда не верила в то, что Злая Королева придёт в больницу снова, но, тем не менее, ей было тревожно ничего не знать о том, что происходило за стенами палаты. Поэтому она жадно вслушивалась в рассказы своих посетителей и каждый день пыталась по крупицам создать картинку Сторибрука. В обеденные часы к ней заходила Руби, принося большой пакет того, что вкусно пахло и выглядело съедобнее больничной еды. И каждый раз внутри лежала добрая записка с пожеланиями от бабушки, отчего сердце Эммы трогательно таяло. Пока она наслаждалась домашней едой, Руби делилась с ней сплетнями из кафе, судя по которым, жизнь горожан продолжала течь в привычном русле. По вечерам иногда заглядывала Мэри Маргарет, слегка уставшая после школьного дня. Она приносила книги, чтобы Эмма могла скрасить свой досуг, и с ласковой улыбкой спрашивала о самочувствии. Один раз она принесла новость, от которой Эмма ощутила внезапный прилив бодрости. — Дэвид пригласил меня на второе свидание, — Мэри Маргарет смутилась и соединила руки на коленях, — я... не верю, что это происходит со мной. Эмма улыбалась, чувствуя, что пострадала она совсем не зря, и хоть что-то в городе изменилось в лучшую сторону. — Я знаю, что это неправильно, — Мэри Маргарет сжала пальцы, — но меня так сильно тянет к нему. Как думаешь, я плохо поступаю? Эмма замотала головой. — Вы поступаете правильно! — с жаром сказала она. — Я буду за тебя, — она сжала кулачки, показывая, что окажет всяческую поддержку влюблённым. Мэри Маргарет мило улыбнулась. — Спасибо... За всю неделю Дэвид заглянул проведать больную лишь однажды. Они сыграли партию в шахматы, и после проигрыша Эммы он виновато улыбнулся. — Что нового на работе? — Эмма не удивилась проигрышу, с облегчением снова откидываясь на подушки и беря в руки кружку чая. — Да... всё по-старому, — отмахнулся Дэвид, — поговаривают, в лесу видели волка. Хозяева местных ферм обеспокоены, но пока жертв не было. Среди животных, я имею в виду. Но ведь волк в Сторибруке… звучит как-то нелепо, не находишь? Эмма понимающе кивнула. Интуиция подсказывала ей, что речь шла о белом спутнике Охотника, а это значит, что он всё ещё ищет следы Генри в лесу.

***

— От тебя нет никакой пользы, — Реджина гневно встала из-за стола мэра и обошла вокруг шерифа, — неужели так сложно отыскать десятилетнего мальчика в маленьком городе? Прошла неделя, Грэм. Последние слова она сказала уже не в обвинительном тоне, а с большим беспокойством. Она продолжила ходить по комнате, закусывая ноготь. — Я клянусь, Реджина, я обыскал в лесу каждый куст, — ответил Грэм, — не похоже, чтобы он был там. Может быть, он сбежал из города? Недалеко от Сторибрука есть заправка, я могу съездить и опросить работников. — Нет, — Реджина закрыла глаза, — никто из заколдованных не может покинуть город. Если Генри уехал, то никто до него не доберётся. Пока не снято заклятие... — Так помоги Эмме его снять, — сказал Грэм. — Что за странная мысль, шериф? — Реджина покосилась на него. — Будем надеяться, что Генри всё ещё в Сторибруке. Он маленький мальчик, он не станет глупо убегать в чужой город. Опроси жителей, может, кто его видел и помог спрятаться. Реджина с каждым днём волновалась всё сильнее, особенно, когда видела, что поиски не приносят никаких результатов. Она использовала все свои связи, все свои глаза и уши в городе, но Генри будто исчез по волшебству. Такого не могло быть, разумеется, но думая об этом, Реджина не могла винить в его побеге никого, кроме себя. Да, первые дни она злилась на Грэма, потом на спасительницу, но осознание горькой правды всё же пришло к ней, когда она вспоминала последние слова, сказанные ей сыном. И как бы она ни ненавидела всех остальных — себя она ненавидела больше всего на свете. Реджина так мучительно хотела избавиться от этого чувства, что сама не заметила, как оказалась перед кабинетом доктора Хоппера. — Мадам мэр, — Арчи удивился, вставая, — проходите... Реджина, глядя в пол, прошла к кожаному дивану и присела на него, скрещивая ноги. Поморщившись, она отказалась от чая. — О чём вы хотите поговорить? — спросил Арчи, садясь напротив. — Мой сын убежал, — сказала Реджина, — я не нахожу себе места. — Насколько я помню, Генри уже несколько раз сбегал с уроков, прогуливал школу, но всегда возвращался, — заметил доктор, — возможно, таким образом, он пытается справиться с переменами в своей жизни. Даже незначительные события могут вызвать у него эмоциональное неприятие. Попробуйте выслушать его и понять, когда он вернётся. И возможно, он перестанет снова убегать. — Я не думаю, что он вернётся, — горько сказала Реджина, — я его разочаровала. Он никогда не простит меня за то, что я сделала. — Что же вы сделали? Реджина тряхнула волосами и встала. — Думаю, я зря пришла. — Постойте, мисс Миллс, — Арчи тоже встал: он всем сердцем хотел помочь мэру, глубоко уважая то, что она сама сделала первый шаг, обратившись к нему. Он не мог отпустить её просто так. Реджина остановилась у дверей. — Расскажите своему сыну, как вы сожалеете о случившемся, — сказал доктор Хоппер, — постарайтесь наладить диалог и поговорить искренне о своих чувствах. — Но я не сожалею, — ответила она, — я лишь просто не хочу, чтобы он видел меня такой... — И что вы хотите, чтобы он видел в вас? — спросил Арчи, склонив голову. — Что я люблю его, — надломленным голосом сказала Реджина, слегка улыбнувшись, — чтобы он видел, что я просто мать, готовая на всё ради его счастья... Реджина произнесла эти слова, и они напомнили ей о чём-то болезненном и страшном, будто стянули кожу ледяной корочкой. Улыбка пропала с её лица, она обеспокоенно взглянула на доктора Хоппера и стремительно покинула кабинет.

***

— Ну и погодка, хорошо, что тебе не нужно никуда выходить, — Август прошёл в палату, уже привычным жестом ставя стаканчик с кофе на тумбочку Эммы. Она недовольно приоткрыла глаз, отвлекаясь от медитации. — Ты рано. Я ещё не все голы забила. По рекомендации доктора Вейла, Эмма ежедневно мысленно представляла, как она играет в футбол и активно использует повреждённую ногу для ударов по мячу. С каждым разом у неё получалось всё лучше, и иногда сломанная голень даже как будто горела от тренировочной нагрузки. Август заулыбался и кивнул. Он позволил ей закрыть глаза и продолжить «тренировку», а сам стянул с себя свитер, настраиваясь на то, чтобы провести остаток дня в палате. Эмма закончила свою серию голов и потянулась в кровати, слегка меняя позу. Её тело ужасно затекало от отсутствия движения, но доктор пока не разрешал ей вставать. Она соскучилась по прогулкам и пробежкам и не понимала, почему Август так отзывается о погоде. Да, приближалась зима, но вдохнуть холодный свежий воздух для Эммы было бы чудесным лекарством. Она с удовольствием выпила мандариновый пряный латте и вздохнула. — Мальчика правда ещё не нашли? — спросила она с беспокойством. — Кажется, нет, — ответил Август. — Может, ты поможешь в поисках? — Уверен, что Реджина поручила это своему гончему псу. Они там и без меня справятся. Эмма затихла, не ответив ничего на выпад против Грэма. Она молчала всякий раз, когда он недружелюбно отзывался об охотнике, так как не хотела ссориться. Август вряд ли бы понял её стремление оправдать и искренне посочувствовать ему. На прикроватной тумбочке лежала уже внушительная стопка книг, что принесла Мэри Маргарет, и Август заинтересованно стал их рассматривать. В основном, там были сказки: «Алиса в стране чудес», «Питер Пэн», «Волшебник страны Оз», сборник рассказов Андерсена. Последняя книга вызвала у него улыбку. Вытащив её и подбросив легко на руке, он подсел к Эмме на кровать, достаточно бесцеремонно оттесняя её и закидывая руку ей за спину. — Эй, тут и так мало места, — запротестовала Эмма, но он успокаивающе шикнул и устроил её голову на своём плече. Она что-то беспомощно проворчала, но сил вытолкнуть его из кровати у неё не было. — Время сказок, — Август улыбнулся и открыл книгу, словно бы возвращая назад те годы, когда это было их любимым занятием и когда угроза в виде Злой Королевы была призрачной и очень далёкой, — «Гадкий утёнок», твоя любимая. Эмма затихла и стала слушать его мягкий бархатный голос, зачитывающий знакомые строки. Она поудобнее повернула голову, и в её поле зрения оказался подбородок Августа и его шея, на которую частично спускалась жёсткая щетина. Она задержала взгляд на движениях кадыка, и смутилась, не понимая, зачем она его разглядывает. Эмма опустила голову ниже, ощущая неясные волнения в груди, и закрыла глаза, пытаясь снова восстановить нить рассказа и избавить себя от смущения и любопытства. Август читал медленно, с улыбкой в голосе, а потом и с сочувствием к маленькому утёнку. Эта сказка была для них обоих особенной. В утёнке он всегда видел себя — деревянного мальчика, который однажды стал человеком, живым, настоящим, таким, каким мечтал стать всем сердцем, но смиренно принимал свою участь. А Эмма, росшая в детдоме с самого рождения, всегда чувствовала себя там чужой. Зная своё происхождение, она представляла себя лебедем среди уток, надеясь однажды вырасти и найти своё настоящее место в этом мире. Потому она и взяла себе имя Свон, гордое и белоснежное, напоминающее ей о том, кем она стремилась стать. — «И вот крылья его зашумели, стройная шея выпрямилась, а из груди вырвался ликующий крик: “Мог ли я мечтать о таком счастье, когда был ещё гадким утёнком!”» Август прочитал последнюю строчку и закрыл книгу, наслаждаясь волнующим чувством в теле, будто бы слышал историю впервые. Эмма никак не отреагировала, и он легонько повернул её и наклонился ниже, чтобы увидеть её лицо. Она спала и безмятежно дышала ему в шею. Август улыбнулся, с нежностью рассматривая её опущенные ресницы и слегка приоткрытые губы. Его сердце дёрнулось от шальной мысли разбудить её поцелуем. Но тут же он осадил себя. Он не хотел снова поднимать тему своих чувств, несмотря на то, что каждый день они становились лишь сильнее. Эмма была права: ей и так хватает переживаний. Но любопытство не давало ему покоя — неужели она бы оттолкнула его? Он слегка придвинулся ближе... Эмма открыла глаза. Она удивлённо моргнула несколько раз, увидев его так близко. Она могла различить каждую ресничку над его светлыми голубыми глазами, и маленькие ранки, теряющиеся среди щетины. Слегка испуганно она дёрнулась, чувствуя, как смущение сковывает её щеки. Почему он так близко? Неужели он хотел..? Сердце беспокойно и торопливо забилось, в панике пробуждая защитные механизмы. Она зажмурилась и вытолкнула Августа из кровати. Чтобы скрыть покрасневшие щёки и растерянный вид, она спешно накинула на себя одеяло с головой. Август был растерян не меньше от её реакции. Он едва успел опереться ногой о пол и удержать равновесие, а через секунду уже наблюдал, как одеяло образовало небольшой холмик. — Мне нужно немного отдохнуть, — донеслось до него оттуда. Эмма, лёжа под одеялом, зажмурилась и задержала дыхание, поджав губы, надеясь, что он уйдёт, и она перестанет ощущать эту гложущую неловкость. С лёгким смущением Август оставил книгу на тумбочке и вышел в коридор немного пройтись.

***

Реджина, обуреваемая воспоминаниями, оказалась в городской конюшне, являвшейся частью фермерских хозяйств. Делая медленные шаги, она вела рукой по деревянным ограждениям стойла, тоскливо думая о том, что давно не чувствовала свободы от поездок верхом. Лошади фырчали и выражали своё недовольство её появлением, поднимая голову и тряся то гривой, то хвостом. Остановившись у окошка, за которым было видно большое поле, закатанное тюками сена, Реджина вынула из кармана невзрачное серебряное кольцо. Простое и немного грубое, оно служило ей дорогим напоминанием о Дэниеле — парне, с которым она хотела навсегда связать свою жизнь. Зачарованный Лес. Много лет назад. — Дэниел! Беда! Реджина распахнула двери амбара и, едва не запинаясь о солому, вбежала внутрь, хватая за руки шагнувшего ей навстречу парня. Её длинные волосы были заплетены в аккуратные косы, выдавая в ней знатную барышню. В карих больших глазах тонуло отчаяние. — Что стряслось? — спросил он. — Женись на мне, — выпалила Реджина, сжимая его ладони. — Ты рассказала о нас родителям? — оживлённо спросил Дэниел, но она покачала головой. — И никогда не скажу. Матушка не поймёт меня. Та девочка, которую я спасла… Белоснежка… оказалась королевской дочкой. И теперь король хочет на мне жениться! — в её глазах появились слёзы. Дэниел в изумлении отступил. Реджина увидела смятение на его веснушчатом лице и взмолилась. — Мы должны бежать из королевства! Только так мы сможем спасти свою любовь! Дэниел печально взглянул на неё. — Реджина, быть женой короля совсем не то же самое, что быть женой конюха, — он с сожалением оглядел свою простую рубаху и руки, загрубевшие от работы. — Но мне этого не нужно! — воскликнула она, кладя ладонь на его лицо, что было милее всех её сердцу. — Я хочу быть с тобой... Дэниел улыбнулся, тронутый её словами. Он нагнулся и достал из своих вещей простое кольцо. — Тогда мы поженимся, — он покрутил кольцо и бережно надел его на палец Реджины, у которой перехватило дыхание от счастья. Она бросилась ему на шею, целуя. Реджина, стоя у окна Сторибрукской конюшни, трепетно выдохнула, прижав заветное кольцо к губам. На её несчастье свидетелем этого рокового момента стала Белоснежка. Тайные отношения стали не тайными, но девочка клятвенно пообещала никому ни о чём не рассказывать ради великой любви. Прошло несколько дней, и поздней ночью, с дорожной сумкой, Реджина вошла в амбар, где ждал её Дэниел. Они с улыбкой взялись за руки, но едва подошли к порогу, как властная, высокая фигура встала на их пути. Она взмахнула руками, и влюблённых откинуло магией на сено. От следующего взмаха закрылись все двери. На свет амбара вышла Кора, мать Реджины, могущественная колдунья, и на её лице застывала гримаса ярости. — Ты думала, что я не замечу, как ты сбегаешь из дома? — сурово произнесла Кора. — Матушка! — Молчать. Как ты посмела решиться на это после стольких трудов, что я вложила в твоё воспитание? После стольких усилий, чтобы дать тебе лучшую жизнь? Не для того я тебя растила, чтобы отдать в жёны конюху. С пренебрежением Кора взглянула на него, но тот не отвёл взгляда. — Это моя жизнь! — возразила Реджина, поднимаясь и гордо отряхивая платье. — Я люблю его! — А я люблю её! — так же жарко воскликнул Дэниел, вставая на ноги и загораживая своим плечом Реджину от гнева матери. — И мы не боимся вашей магии, потому что на нашей стороне самое сильное волшебство. Они взялись за руки, и Реджина улыбнулась. — Мы не расстанемся, поэтому можешь запереть нас здесь, — она решительно взглянула на мать. Кора вздохнула. Дочь выросла непослушной и упрямой. Стоило преподать ей самый важный в жизни урок. Она улыбнулась и смягчилась. — Что ж, пусть будет по-твоему, — Кора сняла с себя суровый вид, —вижу, что ты упорно борешься за своё счастье. — Да, мама, — на глаза Реджины выступили слёзы благодарности, — я уже очень счастлива... — Дэниел, — Кора шагнула к нему, мягко кладя руку на плечо, и он неловко улыбнулся, — если вы поженитесь, то ты должен уяснить одну важную вещь. Для родителей нет ничего важнее счастья их детей. — Благодарю вас, — он склонил голову, — я понимаю это. — Я готова на всё, чтобы обеспечить счастье своей дочери, — произнесла Кора и резким движением вырвала из его груди сердце. Дэниел отшатнулся, с удивлением глядя на руку Коры, и упал на солому, хватаясь за грудь. Реджина вскрикнула и бросилась к нему. — Матушка, что ты делаешь?! Кора с презрением перетёрла сердце конюха в пыль и наблюдала, как Реджина безутешно рыдает над возлюбленным, гладя его лицо и пытаясь вернуть дорогую её сердцу улыбку. — Реджина, ты должна понять, что любовь — это слабость, — холодно произнесла Кора, — только власть имеет значение. Только с властью ты можешь стать по-настоящему свободной и счастливой. Ну же, перестань. Вытри слёзы, дорогая. Завтра у тебя свадьба. Всего один день, и ты станешь королевой. Реджина отчаянно посмотрела на неё заплаканными глазами. Никакие приготовления к свадьбе не могли утешить её, ни роскошное подвенечное платье, украшенное бриллиантами, ни лёгкая сверкающая тиара, ни букеты благоухающих белых цветов повсюду. Она грустно смотрела на свой образ невесты в зеркале, понимая, что ей никогда не стать свободной. Нелюбимый муж, дворцовая клетка, бесконечная череда правил и пустых светских приёмов... она уже не сможет просто оседлать своего коня и, беззаботно смеясь, скакать галопом по полю, затем падая в объятья к любимому. Реджина прослезилась, но, услышав шаги за спиной, тут же сделала вид, что всё в порядке. Юная Белоснежка подошла к ней и восхищённо осмотрела платье. — Ты невероятно красивая! И будешь самой счастливой невестой. Я знала, что твоя мама разрешит вам с Дэниелом пожениться! — восторженно заявила она. Сердце Реджины пронзило болью, и она, замерев, с недоверием осознавала услышанное. — Ты... рассказала моей маме? Про нас? — еле слышно произнесла она, глядя в отражение, как расширились глаза девочки. Она кивнула. — Но ты же обещала молчать, — едва не плача, Реджина развернулась к ней и склонилась, будто хотела увидеть в её глазах, что это всего лишь шутка. — Я знаю... но я не смогла. Я испугалась, что ты потеряешь свою маму, как я свою. Она ведь просто хочет, чтобы ты была счастлива... — залепетала Снежка. — Но ты обещала, — Реджина едва не сорвалась на крик. Её сердце бешено стучало. — Ты злишься на меня? — испуганно спросила девочка, и Реджина взяла себя в руки, глубоко вдохнув. — Нет, что ты, — притворно милым голосом сказала она, — но я выхожу замуж не за Дэниела. А за твоего отца. — Но как же так? — не понимала Снежка. — А как же любовь? — Наверное... судьбе угодно, чтобы я стала твоей мачехой, — Реджина выдавила из себя улыбку, — и я этому несказанно рада. Вот увидишь, мы станем одной семьёй. — Я тоже очень рада! — Белоснежка обняла её, не почувствовав неискренности. Реджина дрожала от негодования. Её жизнь раскололась из-за длинного языка какой-то маленькой девочки. Вместе с Дэниелом погибла и прежняя Реджина, её душу заполняли теперь по каплям лишь боль, да злость, выжигая остатки той прекрасной жизни, которая у неё была. Назад пути уже нет. А впереди было лишь безрадостное будущее, рядом с той, кто обрёк её на страдания видеть, как умирает любовь... Белоснежка. Однажды она пожалеет, что вообще родилась на этот свет. Реджина втянула носом воздух. Призраки прошлого медленно растворялись в её глазах. Всё так. Сама того не замечая, она становилась похожа на свою мать, хотя поклялась, что никогда этого не будет. И Генри сейчас страдает точно так же, как и она страдала, наблюдая за тем, как мама применяла магию, чтобы подчинять, вырывала сердца, чтобы добиться одного — власти. Но мама ошибалась, власть не принесла Реджине ни капли счастья, сравнимого с тем, которое она проживала с Дэниелом… или Генри. Но кажется, поняла она это слишком поздно. Когда всё уже разбилось на хрупкие осколки. — Ваше величество, — с насмешкой произнёс негромкий голос позади неё. Реджина вздрогнула и повернулась. Мужчина в элегантном чёрном пальто стоял у ворот конюшни, глядя на неё равнодушным, но внимательным взглядом из-под старомодной цилиндрической шляпы. Реджина явно чувствовала исходящие от него волны враждебности. — Похоже, нам есть что обсудить, — сказал он, склонив голову слегка вбок.