Эпизод 12: Чудовище

Реджина, держа в руке букет из белых лилий, растерянно остановилась в поле, увидев, что она не единственный посетитель конюшни. Всю долгую дорогу до этого места она тоскливо думала о Дэниеле, надеясь в одиночестве попрощаться с ним и по просьбе Генри расстаться с одержимостью местью. Это решение далось ей с огромным трудом и сейчас опасливо шаталось при взгляде на счастливую пару Прекрасных. Почему именно сегодня и почему именно здесь? Сердце Реджины болезненно взвыло. Она так хотела стать хорошей мамой для Генри, так хотела, чтобы у него был повод гордиться и улыбаться ей искренне и счастливо, но сама жизнь будто наталкивала её на сложности, бросала вызов её намерениям, заставляла вывернуть душу наизнанку, ощущая, в который раз, что противостоять злу в себе она не может. Прекрасные скрылись в конюшне, и Реджина шагнула назад. Букет выпал из её рук на замёрзшую пожелтевшую траву. Как было удержать баланс и самообладание в такой ситуации? Реджина уже не хотела вот так остановиться, ощутить себя проигравшей, понять, что долгие годы прошли впустую, а Белоснежка так и не усвоила свой урок. Заклятие будто сползало с них, не цепляясь за характеры безвольных личностей, которыми она их наделила. Как, интересно, трусливый Дэвид и скромная мышь Мэри Маргарет сумели преодолеть свои вымышленные натуры, которые должны были камнем тянуть их на дно дальше и дальше друг от друга? Реджина забежала в лавку мистера Голда, и дверной колокольчик с силой ударился о стекло. Хозяин вышел из подсобки, раздвинув шторы тростью. — Мадам мэр? Чем могу быть полезен? — ввернул он дежурную фразу и устремил на неё взгляд, который бы любого заставил развернуться и уйти. — Давай заключим сделку, — Реджина подошла к прилавку. Её душа отчаянно пыталась найти лазейку в данном сыну обещании. — Сомневаюсь, что тебе есть, что мне предложить, — усмехнулся Голд. — Здесь ты ошибаешься, — она гордо выпрямилась, прежде чем ошарашить его, — Белль. Она жива и находится в Сторибруке. Я скажу тебе, где она, если ты поможешь. Мистер Голд распахнул глаза, на мгновение потеряв свой угрожающий вид. — Белль... жива? — его голос надломился. — Но ты и не собиралась поставить меня в известность, верно? Держала её как разменную монету? — в глазах вспыхнула злость. — Как же сильно тебя прижало... — Так сделке быть? — поторопила его Реджина. — Что именно ты хочешь от меня получить? — спросил Голд, встряхнув головой. — Хочу, чтобы ты за меня отомстил Прекрасным, — Реджина склонилась к стойке, — мои руки, увы, связаны. — Хочешь, чтобы я убил Белоснежку? — бровь Голда поползла вверх. — Нет, я хочу, чтобы она страдала, — глаза Реджины хищно заблестели, — избавься от жены Дэвида так, чтобы подозрения пали на Мэри Маргарет, — сказала она, предчувствуя сладкий триумф своей победы, — пусть её запрут где-нибудь до конца жизни. — Весьма коварно, — оценил Голд, но его взгляд остался холодным, — однако сделка больше похожа на шантаж, дорогуша. Я помогу тебе только ради Белль, хотя мне совершенно не нравится идея сотрудничать с той, кто удерживал её столько лет. Надеюсь, что ты не пытаешься меня обмануть. — Клянусь, чем хочешь, — ответила Реджина, — она правда жива. Зачарованный Лес. Незадолго до заклятья. Румпельштильцхен обожал заключать хитрые сделки и, именно благодаря одной из них, в его замке появилась новая служанка — принцесса и первая красавица соседнего королевства, которому Тёмный Маг помог в нелёгком деле. Белль была опечалена разлукой с родными, и её голубые глаза наполнялись слезами всякий раз, когда она осознавала, что проведёт в заточении всю свою жизнь. Но она умело скрывала чувства, ведь решилась на эту жертву добровольно, мечтая стать героем и помочь родному королевству. Не могла она лишь спрятать страх, который вызывал в ней хозяин замка. Со временем она осмелела: под её заботливыми и любящими руками хозяйство Румпельштильцхена процветало, в замке появился солнечный свет, радостный звонкий смех и улыбка, такая, что могла согреть в самую суровую зиму. И конечно, от проницательного взгляда красавицы не укрылось, что под маской чудовища внутри Тёмного Мага прячется человек. Румпельштильцхен был обеспокоен переменами в своём мрачном и уютном мирке: в его сердце, обнесённое крепостной стеной, проник ветерок, превратившийся в самый настоящий шторм. Умная, начитанная девушка с чистой душой стала всё чаще являться ему в мыслях, а её голос сопровождал его всюду, в какие бы дальние края его ни заносило. В попытках избежать нарастающего, пугающего его чувства, которое могло бы пошатнуть его власть, он отпустил Белль на свободу, надеясь, что больше никогда её не увидит. Но как же он удивился, когда она, как ни в чём не бывало, вернулась в замок, принеся с собой корзину, полную свежего сена и фруктов с местного рынка. — Признайся, ты ведь рад моему возвращению, — Белль гордо поставила корзину перед ним на стол. Румпельштильцхен скорчил гримасу. — Вообще-то нет, — его сердце снова начало пугающе сжиматься, когда она взглянула на него с улыбкой, — я надеялся, что ты сбежишь. — Я собиралась, но... передумала, — она присела рядом с ним, вынуждая его этим подвинуться на край кресла. Белль подняла ладонь, а потом медленно коснулась плеча Румпеля. — Ведь за несколько месяцев, проведённых с тобой, я поняла, что ты не тот, кем хочешь, чтобы все тебя считали... — И кто же я, интересно? — иронично спросил он, с лёгким беспокойством наблюдая за тем, как её рука скользит по плечу. — Удивительный человек, — прошептала Белль, её глаза сияли, — ты хочешь казаться страшным Тёмным Магом, «чудовищем», не знающим жалости и милосердия, но я вижу, как ты ценишь семейные узы, как говоришь о своём потерянном сыне, с какой теплотой ты смотришь на его детские вещи... и в глубине сердца даже тебе не чуждо прощение и добро. — И почему бы мне тебя не убить, чтобы не разрушать мой тщательно созданный образ? — с лёгкой издёвкой поддел её Румпель. Белль улыбнулась и придвинулась ещё ближе, смело прогладив рукой по его волосам. — Ты не сделаешь этого, ведь я тебе дорога. Ты отпустил меня, хотя обещал пожизненное заключение. Значит... ты меня полюбил? Румпель не вынес её взгляда и встал. Не выдавая волнения, он натянул на себя привычную шутливую небрежность. — Считай, что ты мне просто надоела, — сказал он, — зачем мне служанка, которая вместо уборки читает книги? Белль встала следом, снисходительно улыбаясь. Как бы он ни пытался играть эту роль, она видела смятение, прорывающееся в его жесты. — Румпель... — она подошла к нему, и он отступил, растерянно моргая, — ты боишься, но напрасно. Ведь я тоже полюбила тебя. Она подошла совсем близко и поднесла руку к его лицу, нежным прикосновением гладя по щеке. Её смущённая улыбка таяла на губах, по мере того, как она приближалась к нему. Румпель с замиранием сердца встретил её поцелуй, осознавая, что вся его сущность трещит по швам, обнажая то, что он спрятал в глубине своей души десятки лет назад. Тот ранимый человек, с жалостливым и добрым сердцем, что умер для него давным-давно... неужели он всё ещё был внутри? Неужели десятилетия тёмной магии и безжалостных деяний не сломали, не вытоптали его? Та личность, от которой он так хотел избавиться... жаждала свободы? Румпель резко дёрнулся, отступая. Лицо Белль, прекрасное и румяное, смотрело на него с надеждой и нежностью, но он не мог. Не мог позволить себе снова стать слабым. — Погляди, — Белль восхищённо взяла его за руки, глядя на то, как с них пропадает болотно-землистая чешуя, побочный эффект тёмной магии, возвращая коже обычный вид, — проклятье разрушается, значит, ты и правда меня любишь! В её глазах растроганно стояли слёзы. Она верила, что смогла расколдовать «чудовище», вернув ему человечность и любовь. Румпель в страхе выдернул руки. Пусть это не значило, что он перестал быть всемогущим, но перспектива лишиться магии его пугала. На руки вновь наползла чешуя, стоило ему лишь ухватиться мыслями за нежелание с ней прощаться. — Ты ошибаешься, это не любовь! — взвился он и, схватив её за руку, потащил к выходу из замка. — Знаешь, почему? Потому что никто в целом мире не способен полюбить такое чудовище, как я! Он распахнул двери и за руку вытолкнул Белль на крыльцо. — Уходи и никогда не возвращайся! — Но почему тебе так сложно в это поверить? — она простирала к нему руки. — Ты просто испугался, как самый последний трус! И однажды ты пожалеешь об этом, — она смотрела ему в глаза, уязвлённая, — пожалеешь, потому что твоё сердце навсегда останется пустым. А ты мог бы, мог бы стать счастливым. По-настоящему. Печально вздохнув, она развернулась и пошла прочь. Румпель чувствовал, что какая-то его часть хочет догнать её, остановить, прижать к себе и клясться в любви, потому что она уходила, отрывая от его души кусок. Он ненавидел себя и боялся, но продолжал беспомощно смотреть, как она уходит. Даже когда она скрылась с глаз, прошло несколько часов, и солнце склонилось к закату, он стоял, не в силах сойти с места, боясь признаться себе, что он взаправду отверг свой шанс на то, чтобы испытать любовь, истинную, ту самую, что и правда могла снять любое проклятье. Когда Румпель вернулся в свой замок, он явственно чувствовал растущую боль и пустоту в своей душе. Словно бы ласковый дух Белль пропал из каменных недружелюбных коридоров и башен, стих звонкий смех на кухне и шелест страниц у камина. Она ушла. И, как оказалось, навсегда. Ещё больший удар не заставил его ждать, когда до него донеслась скорбная весть, что Белль погибла по дороге в родное королевство. Сожаление в мучительных тисках терзало его, заставляя сердце ещё больше очерстветь, перебить все стёкла в замке, выливая глубокую ярость и ненависть к самому себе. Скорбь навеки сковала его сердце, и лишь фарфоровая хрупкая чашка, надколотая случайным жестом напуганной когда-то служанки, напоминала ему о самой большой ошибке в его жизни, равно как и о самом прекрасном её периоде.

***

В доме Ноланов за завтраком ощущалось напряжение. Кэтрин очень старалась сгладить его, включив мягкий джаз по радио и заведя непринуждённый разговор о погоде, но Дэвид продолжал жевать вафли с таким видом, будто бы они были из резины. — Не нравится? — осторожно спросила она и пододвинула ему кленовый сироп. — Полей немного. Дэвид отказался и натянул на себя вежливую улыбку. Он уставился в свою тарелку невидящим взглядом. Вилка в пальцах растерянно крутилась. Он ещё со вчерашнего вечера собирался сказать Кэтрин о своём решении, но дотянул до утра и теперь завтрак не лез ему в горло. Его трусливая натура встала комом, мешая облегчить душу и сдавливая между двумя желаниями: не обидеть Кэтрин и не причинить боль Мэри Маргарет. Вилка, не выдержав, упала и звякнула об пол. Кэтрин ушла в кухню, чтобы принести новую. — Ты не заболел? — заботливо спросила она, когда вернулась и положила вилку на стол. Дэвид сглотнул. — Нет... Кэтрин... — Да, что такое? Он не мог взглянуть ей в глаза, зная, что они наполнены искренним теплом. — Я думаю, что нам надо развестись, — сказал он. — Дэвид, о чём ты говоришь? — она побледнела. — То есть ты единолично всё решил? А как же моё мнение? — Прости, но от сеансов терапии нет проку, — Дэвид с сожалением поднял глаза, встречая её непонимающий взгляд, — я не верю, что у нас получится всё вернуть, как было до аварии. Я просто не могу увидеть наше совместное будущее. — Но я так стараюсь... почему ты не сказал мне раньше? Мы могли бы не тратить время и силы на терапию, и я бы не надеялась впустую. Кэтрин поднялась из-за стола и нервно прошла к комоду, хватаясь за его ровную поверхность. Её взгляд печально скользнул по рамкам с фото, расставленным на нём. — Но я верил в то, что это сработает. Я хотел верить, хотел попытаться, — возразил Дэвид, — ради тебя. — Тогда зачем бросать эти попытки? — спросила Кэтрин. — Мы ведь можем продолжать... верить? Она растерянно взглянула на него, но Дэвид с сомнением покачал головой. — Дэвид, что изменилось? — тихо спросила она. — Скажи мне честно, что с тобой произошло? Он сглотнул и встал из-за стола. — Я... я люблю другую. Признаться в этом было тяжело, равно как и видеть реакцию Кэтрин: как она вздохнула и прижала руку к груди, часто моргая, будто у неё прихватило сердце. Но сказав это, он ощутил, как с его души упал огромный камень. — Другую? Кто она? — тут же спросила Кэтрин дрожащим голосом. — Это неважно, — сказал Дэвид, — мне правда очень жаль… Я старался всё наладить между нами, но мои чувства, как оказалось, были не при деле. Ты замечательная, Кэтрин… и ты заслуживаешь человека, который будет искренне любить и ценить тебя, как я не смог. — Дэвид... как же так? — она с непониманием смотрела на него. — Ты скрывал это от меня? Ты встречался с ней тайком? — Мы просто общались, ничего такого, — пробормотал Дэвид, качая головой, — я понимаю, как это выглядит... — Нет, ты не понимаешь... — Кэтрин прижала руку ко лбу, беспомощно начиная ходить по комнате, — я... не находила себе места, я во всём винила себя. И ты не удосужился сообщить, что проблема в другой женщине? Кто так делает, Дэвид?! — Прости... — Я хочу с ней поговорить, — твёрдо сказала Кэтрин. — Зачем? — Дэвид слегка испугался её решимости. — Ты мне должен хотя бы это. Можешь ты выполнить одну мою просьбу и устроить нам встречу? — Кэтрин искала в его взгляде поддержки. — Мне будет легче... я хочу понять, может быть, если я увижу, что между вами действительно… любовь, такая, что нам и не снилась, мне будет легче принять то, что ты от меня уходишь. Дэвид сдался под её взглядом. — Хорошо, я попробую.

***

Мэри Маргарет опасливо сжалась от предложения встретиться. — Дэвид... я не смогу. — Мне тоже это не нравится, но Кэтрин очень просила, — Дэвид взял её руку, — всё будет хорошо, ведь я буду рядом. — А вдруг... вдруг она станет умолять меня оставить тебя ей, — Мэри Маргарет виновато покачала головой, — мне её так жаль... я боюсь, что я не смогу ей отказать. Она хороший человек. Боже, что же мы делаем? Мэри Маргарет зажмурилась и прижала ладони к своим ушам, начав ходить по приёмной ветеринарной лечебницы. — Эй, эй, просто помни о том, что мы значим друг для друга, — Дэвид взял её за плечи, стараясь не дать ей накрутить себя, — помни о наших чувствах, о звёздах, о том, как мы можем быть счастливы... Мэри Маргарет смотрела ему в глаза, и постепенно её страх отступил. Действительно, разве могла она теперь разменять любовь, будто это был ничтожный пустяк? За чувства, которые распускались в её душе, как кусты ароматных пионов, она была готова бороться. Она неловко улыбнулась. — Вот адрес кафе, Кэтрин будет там, — Дэвид протянул ей бумажку, — я подойду после работы, сразу, как освобожусь. Ничего не бойся. Просто помни о том, что я выбираю тебя. Эти слова окончательно вселили в Мэри Маргарет уверенность и надежду.

***

Холодная земля была жёсткой, царапала щёку. Ветки кололи спину, а над головой угрожающе выставил свои шипы дикий кустарник. В вышине, где-то далеко, просматривались, зачёркнутые верхушками массивных сосен, островки серого неба. Мэри Маргарет медленно села, ощущая, как кружится голова, не давая ей ни малейшего воспоминания о том, как она здесь очутилась. Последнее, что она помнила — как попрощалась с Дэвидом и вышла из ветеринарной лечебницы... Теперь же она была в лесу, вокруг качались от ветра высокие сосны, а в какой стороне был город, она даже не представляла. В панике она посмотрела на свои руки и вскрикнула. В её белоснежной перчатке был зажат охотничий нож, на лезвии которого были ещё алые, недавно высохшие пятна. Сердце в ужасе забилось, Мэри Маргарет вскочила с земли, оцарапав куртку ветками, и с визгом выбросила нож в густо растущие кусты. Она испуганно отшагнула от них, озираясь по сторонам, словно кто-то мог наблюдать за ней. Что же произошло? Почему она ничего не помнит? Жуткое чувство мёрзлой рукой скользило по спине и сжимало холодком шею. Она развернулась и побежала, не чувствуя ног. Так страшно и тревожно ей не было никогда в жизни. Головная боль отдавала в виски, пытаясь заставить её притормозить, но она бежала и бежала, пока не выскочила на трассу у самой черты города. Мэри Маргарет перевела дух и обхватила себя руками, будто хотела зажать в груди колотящееся сердце и разрывающее лёгкие дыхание. Она уже была далеко, и никто в целом мире никогда не узнает, что она была в том жутком месте. И этот нож... она панически схватилась за свой шарф и скрутила его концы, не понимая, что происходит. Может, это всего лишь дурной сон?

***

Дэвид ждал на месте встречи со встревоженным и бледным лицом. Он простоял у крыльца кафе больше двух часов, но никто из двух девушек так и не появился. И сейчас Мэри Маргарет, встрёпанная, раскрасневшаяся и заплаканная изрядно его напугала. Он схватил её за плечи и прижал к себе. Она крепко обняла его, пытаясь что-то сказать, но дрожь в голосе мешала ей это сделать. — Я переживал... Кэтрин так и не пришла. Её и дома нет... что с тобой случилось? У Мэри Маргарет задрожали губы, она прижала ладонь к лицу. — Дэвид... мне кажется, я... сделала что-то ужасное, — едва не срываясь в нервную истерику, она поведала ему без утайки то, что ей пришлось пережить. Он молча выслушал её. — Нет, нет, ты не могла никого убить, — тут же возразил он, в ответ на её предположение. — Я... ничего не помню. А вдруг могла? А вдруг я убила Кэтрин? — Мэри Маргарет растерянно смотрела на него опухшими от слёз глазами. — Это... просто совпадение, — решил Дэвид, хоть и ощутил пробежавшую вдоль позвоночника дрожь. — Я должна во всём признаться, — Мэри Маргарет схватила себя за руки, — пусть шериф начнёт поиски. — Ни в коем случае, — Дэвид испугался, — обещай, что это останется между нами. — Но что, если с ней правда случилась беда?! Мы что, просто промолчим? — её зрачки задрожали. — Мы скажем шерифу, что она просто не пришла на встречу, — Дэвид обнял её, гладя по спине, — он найдёт её. А ты постарайся успокоиться — никто не должен узнать о том, что ты мне рассказала. Мэри Маргарет кивнула, дрожа в его объятьях.

***

В ответ на опасения Дэвида об исчезновении жены, Грэм покачал головой. — Мы не можем завести дело, пока не прошли сутки с момента, как ты видел её последний раз. Кто знает, может быть, она вернётся к вечеру. Грэм старался успокоить его, но сам чувствовал, что это дело не окажется простым. Сначала пропал Генри, теперь Кэтрин. И хотя два похищения за месяц в маленьком городке показались бы кому-то маловероятным, охотника бы это не удивило. Шло противостояние, и в ход шли уже самые грязные методы. Когда Кэтрин не объявилась и спустя два дня, Грэм начал поиски в лесу. С луком наготове и верным спутником у ноги, он проходил по несколько квадратных километров в день, внимательно выискивая сломанные ветви, стоптанные грибницы и следы на рыхлой почве. Он начал с кромки леса, надеясь обнаружить, в какой точке Кэтрин предположительно могла войти в него, и, спустя пару дней, у черты города действительно нашёл следы. Смятый папоротник, ямки на земле свидетельствовали о чьей-то небрежной быстрой ходьбе. Грэм вошёл в лес по следам, и белый волк, принюхавшись к земле, всполошился и побежал. Перепрыгивая через низкорастущие кусты и пни, он привёл охотника к небольшой полянке и внимательно взглянул на него красным глазом. — Здесь? — Грэм огляделся, отдышавшись от бега. Вокруг была тишина. Он пару раз позвал Кэтрин, но в ответ его встретило лишь собственное эхо. Волк подбежал к кустам и, понюхав их, заскулил и махнул мощным хвостом. Грэм осторожно раздвинул кустарник и увидел, как в тёмной глубине ветвей что-то блеснуло, отразив серость неба. Приноровившись, он с трудом вытащил из шипастых тисков кинжал. Его потемневшую рукоять обвивали металлические оливковые ветви и, вздрогнув, Грэм узнал в нём свой старый охотничий нож. Он с недоверием покрутил его в руке, всматриваясь в тусклое серебро, в тёмные засохшие пятна на лезвии, когда-то бывшем острее королевских мечей. Волк заскулил, и Грэм повернулся к нему. — Тоже узнаёшь? Как неожиданно, я думал, что потерял его. Волк склонил голову и потряс ушами. — Ты прав, Злая Королева его забрала, — Грэм бережно сложил нож в пакет для улик, — ты молодец, мой друг. Волк согласно зевнул, открыв пасть, полную острых зубов.

***

Мэри Маргарет нервничала, оказавшись за столом для допроса. Дэвида не пустили в комнату, и он остался за непроницаемым зеркальным стеклом. Она чувствовала его поддержку даже оттуда, но всё же сдвинутые брови шерифа, севшего напротив, вызывали у неё мелкую дрожь по всему телу. — Вы когда-нибудь видели этот нож? — спросил он, положив на стол пакет для улик с предметом, в котором она с ужасом узнала тот самый страшный кинжал, который являлся в кошмарах последние ночи. Мэри Маргарет яростно замотала головой. Грэм вздохнул и отодвинул пакет на край стола. — Экспертиза подтвердила, что на лезвии кровь Кэтрин, — медленно сказал он, — но мы не знаем, может быть, она ещё жива. — Может быть? — слабо произнесла Мэри Маргарет, сжимая пальцы. — А вот на рукояти были обнаружены ваши отпечатки, — добавил Грэм, с сочувствием глядя на неё. — Этого не может быть. На мне были перчатки, — выпалила она и тут же, осознавая свою ошибку, замолчала. Грэм смотрел ей в глаза. — Значит, вы всё же видели этот нож? — снова спросил он, но Мэри Маргарет поджала губы, боясь вымолвить и слово. — Расскажите мне всё, — попросил он, — я очень хочу помочь. — Вы же шериф, — вздрогнула она, — как я могу... Грэм выключил диктофон. — Расскажите мне, как другу. Я не верю, что вы в чём-либо виноваты. Вы можете мне доверять. Его взгляд был искренним и сочувствующим, и Мэри Маргарет вздохнула, зажмуриваясь. Сбивчиво, путаясь в словах, она рассказала ему всё, что скрывала. Она говорила, словно бы на исповеди, и не останавливалась до тех пор, пока на душе не стало немного легче. Закончив, она с опаской взглянула на шерифа. Он смотрел на неё внимательно, без всякого осуждения и страха. — Я постараюсь помочь, — сказал он, — но сейчас, после экспертизы, мне придётся получить ордер на обыск вашего дома. А вам — какое-то время провести в моём офисе. Я не посажу вас в камеру, но пообещайте, что никуда не уйдёте. Это важно, чтобы не скомпрометировать расследование. Мэри Маргарет кивнула и прерывисто выдохнула. Через плечо она взглянула на зеркальное стекло и мягко улыбнулась.

***

В сопровождении помощников и понятых Грэм вошёл в квартиру Мэри Маргарет. Сразу же он проверил дверь и окна, чтобы удостовериться, что не было взлома. Окна были плотно зашторены, на подоконнике не было следов земли или сколов краски. Охотник искал любую незначительную мелочь, которая бы указала на подставу или алиби. Он нашёл снотворное в тумбочке и тут же опустил его в пакет для улик — возможно, оно бы могло объяснить провалы в памяти. Грэм проверил календарь, ящики со столовыми приборами, понюхал содержимое чайника, стоящего на кухонном столе: ничего, кроме запаха мяты и чёрного чая. В квартире Мэри Маргарет как будто бы не было ничего подозрительного. — Шериф Грэм, — один из помощников позвал его из соседней комнаты. Вместе с понятым он прошёл туда, и помощник показал ему шкатулку, перепачканную чем-то бурым. Грэм тревожно сглотнул. — Открывайте. Нейлоновыми перчатками помощник отодвинул замочек и поднял крышку. Взглядам присутствующих открылась пугающая картина: сердце размером с два кулака, лежащее на бархатной обивке. Все, кроме шерифа, впали в состояние паники, один из понятых едва не свалился в обморок. Но бывалый охотник с первого взгляда понял, что сердце не принадлежало человеку. Тень облегчения пронеслась на его лице — возможно, что Кэтрин всё ещё была жива, но размах открывающейся перед ним подставы пугал. — Пожалуйста, передайте его на экспертизу и не сводите с него глаз, пока не получите отчёт, — строго приказал шериф. Помощник кивнул.

***

Под его неусыпным контролем сердце прошло все стадии «обработки», но когда отчёт, заверенный, вернулся в офис, Грэм увидел в нём не то, что ожидал. Документ в его руках подтверждал, что ДНК сердца совпал с ДНК Кэтрин. Этот результат настолько его разозлил, что даже Реджина едва не выронила из рук пальто, когда он ногой распахнул дверь её офиса. — Сначала Свон, теперь ты... пожалели бы дверцу, — Реджина возмущённо окинула разгорячённого шерифа взглядом, — она ни в чём не виновата. — Предлагаешь сорвать злость на тебе? — выдохнул Грэм и шагнул к ней, поднимая руку с фальшивым отчётом. — Это ведь ты за этим стоишь? — Поконкретнее, — раздражённо сказала Реджина, надевая пальто и взмахивая волосами над воротником. — Больше никому не выгодно, чтобы Мэри Маргарет осудили за убийство, — сказал Грэм, — ты думаешь, я не узнал бы свой нож, который ты отняла? Не узнал бы сердце оленя? Это смешно, Реджина. Никто не поведётся на это плохое представление. — Да? А чего же ты так обеспокоен? — Реджина завязала пояс и взяла сумку с вешалки. — Не веселишься, не смеёшься? — Ты хочешь, чтобы я её посадил, — Грэм не сводил с неё глаз, — хочешь снова расправиться с Белоснежкой моими руками. — Так сделай уже свою работу, шериф, — приказала Реджина, — все доказательства у тебя на руках. Это официальный документ, а не моя прихоть. Она указала на бумагу в его руках, а потом мило улыбнулась. — А у меня сегодня вечер фильмов с сыном... заходи, если вдруг соскучился по моей выпечке. Давно тебя не было. Реджина скользнула рукой по его груди, проходя мимо. Задержавшись в области сердца, она подняла взгляд. — И ты не скажешь ни слова Генри, — добавила она. Её ногти легко стукнули по значку шерифа, и она вышла из офиса.

***

Грэм и хотел бы разорвать бумагу в клочья, но не мог. Приказ Реджины заставлял его следовать букве закона, и тело болезненно сковывало даже при мысли о том, чтобы сделать всё по-своему. Она снова загнала его в ловушку: умело вела по расставленным капканам, заставляла собирать улики и думать, что он на шаг впереди, чтобы потом перед ним открылось ужасающее коварство её замысла. Судьба вновь столкнула его и Белоснежку в нелёгкой ситуации. Только в этот раз, без помощи извне, она будет обречена. Когда Грэм вернулся в офис, бледный и подавленный, Мэри Маргарет и Дэвид поднялись со скамьи, держась за руки. — В заключении судмедэксперта сказано, что это сердце принадлежит Кэтрин, — выдавил он нехотя, — похоже, что её… больше нет. Мне очень жаль. Мэри Маргарет увидела в его глазах застывшие слезы. Она болезненно сжалась, и даже Дэвид растерялся, не ожидая, что ответ будет именно таким. — Значит... это правда? — она сглотнула. — Я убила её? Какой ужас... бедная, бедная Кэтрин. — Нет, я не верю в это, — Дэвид покачал головой, — я не верю. Ты самый добрый и чуткий человек, которого я знаю, ты не способна на это. Шериф, может ли быть такое, что её подставили? Он с надеждой взглянул на него, рукой прижимая к себе Мэри Маргарет. — Да, — ответил Грэм, радуясь тому, что принц не купился на это глупое представление, — это вероятно. Но я не могу сейчас это доказать. Простите меня. — Что вы, — Мэри Маргарет всхлипнула, — не вините себя. — Что будет теперь? — с опаской спросил Дэвид. — Я буду стараться найти доказательства подставы, — ответил Грэм, — но пока я вынужден выдвинуть обвинение и, на этот раз, вы будете ожидать суда в камере. Он с сочувствием взглянул на Мэри Маргарет. Она кивнула, покорно соглашаясь. Что бы ни говорили Дэвид и шериф, она с каждой минутой всё больше верила, что она действительно виновна, и эта кара настигла её заслуженно.

***

В выходной день Грэм решительно собирался проникнуть в офис мэра, чтобы перевернуть всё и найти настоящее заключение об экспертизе сердца. Он был готов разломать в щепки её стол, лишь бы осмотреть все запертые ящики, пока она проводит время с сыном. Но едва он подошёл к офису, как услышал, что внутри идёт беседа. Он присел рядом с дверью и, невесомо дыша, прислушался. — Кэтрин Нолан в очень надёжном месте, даже тебе не отыскать, — произнёс голос мистера Голда, — я выполнил свою часть сделки, пора тебе сказать, где находится Белль. — Тонкая работа, — похвалила Реджина, — но дело ещё не выполнено. Пусть сначала её осудят. — Это может занять месяц, — холодно ответил Голд, — Белль не должна провести его в заточении. — Она провела там двадцать восемь лет, Румпель, и ещё месяц потерпит, — стояла на своём Реджина, — не хочу, чтобы ты испортил мою победу в последний момент. Трость коротко ударила по полу. — Никто не смеет нарушать сделку со мной, — произнёс он, — и я надеюсь, что ты осознаёшь это, дорогуша. Потому что я спрошу у тебя сполна за каждую пролитую ей слезу. Звуки трости стали приближаться к дверям, и Грэм, бесшумно встав, завернул за угол коридора, прячась за стенкой. Там он, вздрогнув, едва не столкнулся с Генри, идущим забрать маму из офиса. Мальчик несколько раз с любопытством моргнул. — Э… шериф? Грэм смотрел на него во все глаза. От мыслей, которые возникли в его голове, он ощутил резкую боль в груди и ногах. — Генри... ты должен мне помочь, — выдохнул он, сползая по стенке. — С чем? Грэм схватил его за рукав, притягивая, так как говорить стало трудно: лёгкие сжимало будто невидимой рукой. — Сходи в больницу. К Эмме, — отрывисто проговорил он, — скажи ей, что мистер Голд. Похитил Кэтрин. Пусть они найдут... — каждое слово будто простреливало его грудь. — Но почему ты сам не сходишь? — испуганно спросил Генри. — Реджина. Она управляет мной. Я не могу… сопротивляться. Мне придётся посадить Мэри Маргарет, — на лбу охотника выступил пот от чрезмерных усилий сказать то, что было запрещено говорить, — Эмма должна… меня остановить, пока я не совершил… непоправимое. — Управляет? — ужаснулся Генри. Грэм взволнованно смотрел на него. — Я могу рассчитывать… что ты передашь Эмме мои слова? Генри серьёзно кивнул, поджав губы. Грэм дрожащей рукой отпустил его и расслабленно опёрся о стенку, закрыв глаза. Боль постепенно отступала.