Эпизод 15: Свет в каждом

В это Рождество каждый мог стать счастливым. Сдавленная пружина, вырвавшись, теперь расслабленно качалась, и никому не приходило в голову снова запускать напряжённый механизм. Сторибрук выдыхал, впуская в свою жизнь приятные хлопоты. На двадцать четвёртое декабря даже выпал снег, смущённо покрыв голый лёд на лужах, завихрив мысли горожан в направлении светлых планов на Сочельник. Утром Дэвид навестил Кэтрин в больнице. Она чувствовала себя неплохо, быстро шла на поправку и толком даже не помнила, что с ней случилось. — Шериф уже узнал, кто за этим стоит? — слабо спросила она, приподнимаясь на подушках. — Он не рассказывает, — Дэвид мягко улыбнулся, — но я уверен, что он восстановит справедливость. Мне так жаль, Кэтрин, я не хотел ссориться с тобой... — он взял её за руку. — Не нужно, Дэвид, — она склонила голову, — я не хотела признавать это, но ты был прав. У нас бы ничего не сложилось. Оказавшись заложницей, я сто раз переоценивала свою жизнь... и поняла, что я попрощалась с тобой ещё до аварии. Какое-то странное желание вынуждало меня насильно склеивать наши отношения, и это давалось мне с огромным трудом, но теперь я думаю лишь о том, что хочу настоящей любви. Её губы дрогнули в улыбке. — Я видела, как ты смотришь на Мэри Маргарет, — тихо сказала она и смущённо опустила взгляд, — вот бы на меня так кто посмотрел. — Ты обязательно найдёшь своё счастье, — Дэвид убеждённо сжал её руку, — поправляйся. — Передай Мэри Маргарет, что я не в обиде на неё, — сказала Кэтрин, — кажется, ей тоже пришлось несладко. — Счастливого Рождества, — Дэвид по-дружески коснулся поцелуем её лба, и она улыбнулась, пожелав того же в ответ.

***

Генри радостно носился по гостиной от одного ящика с украшениями к другому. Ёлку в этом году они с мамой поставили в последний момент, и ему не терпелось скорее навесить игрушек и включить огоньки. — А мы пойдём к бабушке пробовать разные виды какао? — Генри случайно обмотался гирляндой и вертелся, пытаясь найти край. — Боюсь, что нет, — Реджина поймала сына и с грустной улыбкой распутала его, — мне там будут не рады. В этом году мы с тобой вдвоём. — Даже шериф не зайдёт? — опечалился Генри, помня, как весело было на прошлое Рождество, когда он принёс в подарок большого игрушечного пони. Реджина с сарказмом усмехнулась. — Он в первую очередь. — Но ты же вернула ему сердце, — робко заметил Генри, — разве он не простит тебя, если ты извинишься? Реджина снисходительно улыбнулась и протянула Генри шар для ёлки. — У взрослых всё гораздо сложнее, — ответила она, — скорее всего, он не простит меня никогда. Но я уже почти с этим смирилась. Я ведь тоже его не простила. Генри устало подул сквозь сомкнутые губы. — Тогда я не хочу быть взрослым. Реджина рассмеялась и с нежностью прижала сына к себе. — Я бы тоже хотела, чтобы ты всегда был моим маленьким принцем.

***

Эмма обрадовалась, увидев Мэри Маргарет и Дэвида по дороге из магазина, куда по просьбе бабушки ходила за сахарной пудрой. Она была в предвкушении от долгожданно спокойного вечера, ведь после выписки ещё толком не успела насладиться полной жизнью вне больничных стен. — Эмма, я так рада, что мы встретили тебя, — Мэри Маргарет обняла её, отпустив всего на пару секунд руку Дэвида, — шериф сказал, что ты помогла отыскать Кэтрин. Я очень благодарна и тебе, и Августу за поддержку, которую вы мне оказали. Эмма зажмурилась от счастья, покачиваясь в объятьях. — Приходите к нам с Августом на праздничный ужин, — пригласил Дэвид, улыбнувшись. — Да, приходите, — Мэри Маргарет кивнула, распуская объятья и снова прижимаясь к Дэвиду, — у нас ведь... у нас такая новость. Она нерешительно взглянула на него. — Ну... мы решили переехать в Бостон, — сказал он. Сердце Эммы упало, и улыбка медленно сползла с лица. — По... почему? — спросила она. — Ведь здесь... всё стало налаживаться? — Я решил поступить в колледж, — гордо ответил Дэвид, — и мы подумали, что переезд — это отличный повод начать всё с чистого листа. Уехать от плохих воспоминаний. — Когда? — сердце Эммы ускоренно забилось. — Семестр начнётся в марте, — он улыбнулся и взглянул с теплотой на Мэри Маргарет, — как раз хватит времени, чтобы завершить тут все дела. — О, Эмма, не грусти, — Мэри Маргарет сочувственно погладила её по плечу, — вы ведь тоже из Бостона. Не собираетесь же вы здесь остаться, — она рассмеялась. Эмма понуро кивнула. Они себе даже не представляли...

***

Мистер Голд повесил на дверь лавки табличку «Закрыто» и задёрнул жалюзи. Впервые за долгое время его душа чувствовала себя спокойно. Да, игра ещё продолжалась, но выигрыш будто обещающе уже висел над кончиками его пальцев. — Сегодня было так много посетителей, — Белль вышла из подсобки, неловко перебирая пуговицы новой вязаной кофты. Она выглядела гораздо лучше, чем вчера: щёки налились румянцем, глаза излучали не страх, а любопытство. С улыбкой Румпель повернулся к ней. — Сегодня Сочельник, а в этом городе уйма любителей делать всё в последний момент, — пояснил он, шагая к ней, — и это напоминает мне о том, что я приготовил подарок. — Что? Нет... так неловко, — Белль смущённо рассмеялась, отступая к прилавку и едва не роняя локтем настольную лампу и стойку с украшениями. Румпель достал из сейфа тёмно-синюю коробку, перевязанную голубой лентой и протянул Белль. Она, покраснев, с любопытством открыла. — Ох, — она извлекла оттуда книгу с небесного цвета обложкой в вензелях, и прочитала название, — «Её прекрасный герой»… — Когда-то она была твоей любимой, — он с замиранием сердца смотрел, как она изучала книгу со всех сторон, и её глаза вспыхнули радостью. — Я обязательно прочту, — Белль прижала книгу к груди, — спасибо, мистер Голд... а я... у меня нет подарка для вас. — Глупости, Белль, — он мягко коснулся её руки, — то, что ты жива-здорова — мой самый главный подарок в это Рождество. Она улыбнулась ему с искренней радостью.

***

— Но они не могут просто взять и уехать! — Эмма беспокойно ходила по номеру, не потрудившись даже снять куртку. Август, отвернувшись от печатной машинки, слушал её рассказ, задумчиво водя пальцем по подбородку. — Заколдованные не могут покинуть Сторибрук, — подтвердил он, — иначе с ними случится несчастье, если верить Грэму. — Да, но дело ведь не только в этом, — Эмма выглядела обиженной, — мы свели их вместе, и они теперь счастливы. И такое чувство, что я им и не нужна, — она заморгала, избавляясь от пелены слёз в глазах, — они счастливы без меня. — Эмма... — Август сочувственно поймал в её глазах жалость, которую нередко замечал в детдоме. Будто та самая семилетняя девочка смотрела на него из прошлого, — они же тебя просто не помнят. — Да, но, — она заломила пальцы рук, — от этого так же обидно... Август поднялся со стула и потянул её к себе, смеясь. — Ты прямо как маленькая, — он обнял её, прижав голову к своему плечу, — ещё ножкой топни. Эмма оттолкнулась от него и недовольно посмотрела из-под сведённых бровей. — Ну что? — Август склонил голову набок. — Ничего, — проворчала Эмма, — но всё равно, они не должны уехать из города. — Они же не завтра уезжают, — сказал Август, — глядишь, к тому времени придумаем, как их переубедить. Эмма, не грусти... думаешь, я не хочу, чтобы мой отец узнал меня? Конечно, хочу. Я тоже надеялся, что поцелуй твоих родителей разрушит заклятие. Но давай не будем поддаваться грусти хотя бы в такой светлый праздник? Эмма взглянула на него слегка виновато. — Я думаю только о себе, — признала она, — всё, больше никаких соплей. Пойду помогу бабушке на кухне. — Это моя девочка, — Август усмехнулся, и она покраснела, почувствовав, как эти слова прозвучали для неё совсем не так, как в детстве.

***

Реджина поставила свой фирменный яблочный пирог в духовку и развернулась к Генри. Мальчик сосредоточенно писал что-то на открытке. — Что ты делаешь? — мягко поинтересовалась она. — Подарок для Эммы, — ответил он, и Реджина вздрогнула, — я хочу нарисовать ей её родословную, чтобы она знала, что у неё здесь есть семья, — Генри поднял глаза на маму, — поможешь мне? — Чем же я помогу, — Реджина вытерла руки о полотенце, — скорее всего, все её родственники... мертвы. Отец Белоснежки давно умер, — Реджина отвела взгляд, умолчав, что приложила к этому руку. — Но есть ты. Получается, что Эмма... твоя внучка? — он рассмеялся. — Не думаю, что она будет рада получить напоминание об этом в праздничной открытке, — заметила Реджина. — И если Белоснежка моя сводная сестра, то, значит, для Эммы я дядя? — полюбопытствовал Генри. — Как здорово! А ты знаешь кого-то со стороны Принца? — Хм... в Сторибруке, кажется, остался только отец, король Георг, — задумалась Реджина. — Отлично, а ты знаешь, как его здесь зовут? — Генри приготовился писать. — Альберт Спенсер, — ответила Реджина, — он окружной прокурор. Генри обрисовал имена вензелями. — Скажи... — Реджина замялась, — почему ты хочешь помочь Эмме? — Мне её жалко, — Генри поднял глаза на маму, — она столько лет росла сиротой и просто хочет вернуться к семье. — Моей вины в этом нет, — хмыкнула Реджина, — не я придумала бросить дочь в волшебный портал. — Наверное, они думали, что иначе ты её убьёшь, — взгляд Генри был серьёзен. Реджина промолчала. — Ты ведь тоже не хотела быть одинока, — продолжил Генри, — но посмотри, у тебя могла бы быть такая большая семья. И мы не праздновали бы Рождество вдвоём, — он показал ей открытку. — Генри... — она слегка раздражённо махнула волосами, — то, что я отказалась от мести Белоснежке, не значит, что я прощу её и сяду с ней отобедать. — Ты опять говоришь о том, что прощение сложно, но я не понимаю, почему, — он растерянно заморгал, — я ведь простил тебя за то, что ты чуть не убила Эмму. — Просто ты добрый, — Реджина мягко улыбнулась, погладив его по голове, — а я... — Ты не такая злая, как мистер Голд, — возразил Генри, — он похитил Кэтрин и удерживал её просто так! Реджина взволнованно отвела взгляд. — Давай... мы лучше продолжим печь печенье? — предложила она, заглядывая в список приготовлений к ужину. — Поможешь мне сделать глазурь? Генри кивнул и стал запечатывать открытку в конверт. — Жаль, что не могу помочь большим, — сказал он, — а у Августа вообще из родных здесь только отец. — Хочешь сказать, что он из нашего мира? — резко спросила Реджина. Генри кивнул. — Да, он Пиноккио. Разве ты не знала? Реджина вздохнула. — Но как... как он попал сюда? Генри пожал плечами и пошёл мыть руки перед готовкой. Реджина задумчиво достала из ящика скалку. Она не помнила, чтобы Румпель говорил хоть слово про второго спасителя. Или это был очередной «приятный» сюрприз от Тёмного Мага, или же этот мальчишка... был ключом к вере спасительницы.

***

Ближе к вечеру Эмма, пряча руку за спиной, с улыбкой постучала по открытой двери в офис шерифа. — Не помешаю? Грэм убрал ноги со стола и отставил кружку с чаем. — Нисколько, — в ответ улыбнулся он, — расследование похищения Кэтрин открыли зано... Он осёкся, видя, как она едва не поднесла к его губам палец. — Давай не будем сегодня о делах, — сказала она и достала из-за спины нарядный пакет, — счастливого Рождества, Грэм. Он с интересом заглянул в него, и по его лицу тут же расплылась довольная улыбка. — Неужели я вижу недельный запас пончиков? — он поднял на Эмму смеющийся взгляд. — Спасибо, это очень кстати в любое время. — Это ещё не всё, — она склонила голову, побуждая его заглянуть за коробку с пончиками. Грэм поставил пакет на стол и вынул серебрящийся свёрток в похрустывающей обёртке. Сорвав опоясывающую его ленту, он развернул бумагу и, слегка удивившись, приподнял над столом длинный белый шарф. Грэм обмотал его вокруг шеи — шарф был пушистым и почти невесомым. — Какой мягкий, спасибо, — сказал он. Эмма с улыбкой поправила шарф. — Он из овечьей шерсти. Должен быть очень тёплым... так мило... именно таким я тебя и вижу. — Волком в овечьей шкуре? — Грэм усмехнулся, поглаживая шарф. — Белым и пушистым, — ответила Эмма. Грэм рассмеялся, запрокинув голову, и она подумала о том, что впервые за долгое время слышала его по-настоящему счастливый смех. — Мне приятно, спасибо, — сказал он и приложил руку к сердцу, — и у меня для тебя кое-что есть. Он прошёл к шкафу для хранения вещественных доказательств и, открыв его, снял с дверцы лук, небрежно перевязанный праздничной лентой. — Это... — у Эммы загорелись глаза. — Это не мой, — сразу сказал он, — но я поискал похожий. Тебе, кажется, понравилось стрелять? — Да, — Эмма с трепыхающимся сердцем приняла подарок, — спасибо большое... — она прогладила пальцем гладкое красное дерево, на котором золотились ветвистые узоры, — невероятно! А стрелы есть? Грэм, сдерживая смех, достал из-за спины колчан. В нём Эмма увидела разноцветное яркое оперение, больше похожее на игрушечное. — Конечно, — он вытащил одну из стрел, — с присосками, — он торжественно продемонстрировал ей безопасный наконечник. — Серьёзно? Даже дети уже ими не играют! — возмутилась Эмма. — Под моим надзором будешь стрелять настоящими, а так извини, — он развёл руками, — не хотелось бы получать доносы о разбитых стёклах. — Вот же... — Эмма забрала колчан и перебрала пальцами стрелы. На её лице снова была улыбка, — спасибо, Грэм... правда. Я так тебе благодарна. И не только за подарок. — Это взаимно, — мягко улыбнулся он. — Есть планы на Сочельник? — спросила она. — Ага. Патрулировать город, — он почесал подбородок, — Реджина или Тёмный вряд ли себя проявят, но в Сторибруке и без них хватает проблем, особенно в праздники. — Сочувствую... — Эмма вздохнула, — тебе совсем некогда отдохнуть. — Я постараюсь выкроить часик и попробовать то легендарное какао, о котором все говорят, — пообещал он, — ещё увидимся, Эмма. Она положила ему руку на предплечье и улыбнулась. — Конечно...

***

У бабушки была полная посадка уже к шести вечера — рождественские дегустации, как оказалось, всегда пользовались популярностью и были любимы горожанами. Эмма помогла Руби разнести заказы, а затем отнесла за свой столик поднос с шестью кружками какао. — Уф, Эмма, куда нам столько, — Август улыбнулся, его глаза игриво заблестели в свете растянутой над головой гирлянды. — Они все разные, — Эмма села и по очереди сняла с подноса кружки, — с можжевельником, с лемонграссом, с мармеладом, с черникой, с мороженым и... с безобразным количеством корицы. Говорят, что вкус, как у тающей булочки с корицей... — она мечтательно закатила глаза и так и не выпустила эту кружку из пальцев. — Выдумщики, — Август улыбнулся и взял какао с мармеладными мишками, — счастливого Рождества. Эмма, боясь расплескать ароматную светло-шоколадную пенку, стукнула в ответ его кружку. — М-м-м, — она отпила и зажмурилась, ощущая блаженство на языке и губах, — это самый вкусный напиток, который я пробовала в своей жизни... — Ты меня дразнишь? — он потянулся к её кружке, но она ревниво поднесла её ближе к себе и замотала головой. Август усмехнулся. Он медленно допил, признавая, что какао действительно было сварено потрясающе, а потом освободил место на столе, отодвинув в сторону остальные кружки. В образовавшуюся пустоту он незаметным жестом, словно фокусник, поставил небольшую коробочку из синего бархата. Эмма поперхнулась напитком и закашлялась, бросив взгляд на стол. Она отвернулась, закрыв рукой лицо, и её щеки всё больше краснели. Август обеспокоенно поднялся, но она жестом усадила его обратно. — Что это? — сипло спросила она, поворачиваясь. — Открой и узнаешь, — загадочно произнёс он, внимательно глядя на неё. Эмма с недоверием взглянула в ответ, потом потянулась к коробочке. Крышка туго открылась, хрустнув, и её взору открылась пара грушевидных серёжек из белого золота, с сапфиром в центре, от которого, будто лепестки подсолнуха, расходились мелкие бриллианты. Эмма смущённо прижала руку к губам. — Какие они прелестные, — восхищённо сказала она, и её сердце дрогнуло от прилива нежности. — Серьги, достойные принцессы, — Август улыбнулся, — примеришь? Она с улыбкой достала украшения и по очереди аккуратно вдела в уши. Прикасаясь к ним, она чувствовала лёгкую рельефность камней, и их вес сразу же заставил ощутить себя более взрослой и важной. Будто бы на этот миг она действительно стала принцессой. — Красиво, — Август залюбовался ей. — Спасибо, — она застенчиво опустила ресницы и пригладила кудри, чтобы они не казались слишком растрёпанными, — и прости, мой подарок и близко не такой роскошный... последний месяц я валялась в больнице, — смутилась она. — Ерунда, — он улыбнулся. В подарочном пакете, который протянула ему Эмма, сверху обнаружилась уютная зимняя клетчатая пижама. Мягкая синяя ткань будто бы напоминала о чём-то домашнем и тёплом. — Как смело, — с улыбкой оценил он. Вторым предметом в пакете оказался длинный футляр из тёмной гладкой кожи. Внутри лежала тонкая перьевая ручка из чёрного дерева со шпилеобразным навершием, похожим на шахматную пешку. Наконечник пера был серебристым и острым, будто застывшим в ожидании чернил. — Изящное, — Август восхищённо покрутил перо в руках, — я таких никогда не видел. — Это перо, которым ты будешь раздавать автографы, когда станешь жутко знаменитым, — улыбнулась Эмма, — я увидела его и сразу подумала о тебе. — Спасибо, — он был тронут, — это очень мило... — Только первый автограф обещай мне, — она лукаво прищурилась. — Считай, что он уже твой. Август долго смотрел на неё с нежностью, а потом поднялся из-за стола. — Потанцуй со мной, — попросил он, протягивая руку. — Нет, ты что, я не хочу... — она заозиралась, смущаясь количества людей. — Помнишь, ты мне кое-что должна, — Август не принял отказ. Эмма нехотя поднялась и поправила силуэт своего простого платья. Она вложила ладонь в протянутую руку, и Август притянул её к себе, ловко кладя вторую на изгиб талии. Эмме сразу же захотелось испариться или вытечь сквозь его пальцы, до того ей стало неловко. Она не подняла взгляд, уставившись в пространство над его плечом и слегка сбивчиво шагала, иногда путая стороны. Август провернул её под рукой и привлёк к себе, прижимая ещё ближе так, что его голова оказалась над её плечом. — Почему ты так напряжена... расслабься, — прошептал он, и Эмма повела плечами от дрожи, когда почувствовала, как его дыхание защекотало уши. Она ничего не ответила и закрыла глаза. Она не знала раньше, как пахнет его шея, до того момента, когда чуть не ткнулась в неё носом. Этот запах был ей так знаком, почему же раньше она думала, что всё дело было лишь в куртке? Эмма расслабленно вдохнула, по неосторожности проведя кончиком носа по его шее и ощутив смущённый трепет. В животе поднималось волнение, то сжимая, то расширяя пространство внутри. Щетина мягко оцарапала её щеку, и дрожь от случайного прикосновения пробежала по всему позвоночнику. Лампы в кафе замигали, и Эмма увидела в этом повод отстраниться. Взволнованно сжав руки, она посмотрела на входную дверь, со страхом ожидая увидеть на пороге, например, Реджину. Но там никого не было. — Это просто скачок напряжения, — сказал Август и снова протянул руку. Эмма взглянула на него. Она не собиралась продолжать танец, но предательски ощутила, как ей хочется взять его за руку и снова прижаться к нему. Это чувство опалило ей жаром щёки и шею, и она медленно шагнула вперёд. Август вновь заскользил рукой по её талии, и приятное волнение плавилось в теле Эммы огромной свечой. Она осторожно положила голову ему на плечо и закрыла глаза, утопая в неге от мягких покачиваний танца. Неловкость ещё оставалась в её мыслях, но в чувствах росло лишь желание позволить просто быть тому, что происходило. Позволить сердцу дрожать и срываться от случайных касаний, позволить пальцам мягко изучить его шею, позволить быть так близко, что это звучало безумием. Лампы снова погасли и зажглись, отчаянно мигая. Эмма хотела обернуться к дверям, но Август не дал ей отшагнуть, крепко удержав рукой. Эмма смущённо подняла глаза и нашла его нежный взгляд. В пляске света ламп черты его лица выглядели ещё более мужественными и точёными. Эмма никогда бы не подумала описывать его в таких словах, но сейчас они сами просились ей в мысли. Она завороженно попала в ловушку его голубых глаз, не в силах отвести взгляд. — Ты никогда на меня так не смотрела, — тихо улыбнулся Август. — Как? — еле выговорила Эмма. — Как ты смотришь сейчас, — он наклонился к ней, и она ощутила внезапный приступ паники, как в тот раз в больнице, увидев его лицо так близко. Август коснулся её щеки поцелуем, долгим, а потом ещё одним, чуть ниже. У Эммы подогнулись колени от дрожи, а уши заложило так, что хлопок, с которым выбило пробки, был едва слышен. Кафе погрузилось во тьму, и Эмма, дрожа, осознала, что вцепилась в воротник рубашки Августа, а её сердце, вторя дыханию, неровно скакало в бешеном ритме. — Да что не так с этим щитком? — откуда-то громко проворчала бабушка. — Август, поможешь мне с запасным генератором? Август не хотел потревожить ту хрупкую связь, что создалась между ними на какой-то короткий момент. Он бы с радостью оставил кафе без света ещё на пару часов, лишь бы держать Эмму в своих объятьях, чувствуя, как она сдаётся и приоткрывает ему своё сердце. — Секунду, — прошептал он, хотя знал, что, когда вернётся, момент будет упущен. Эмма уже стыдливо отвернулась. Когда он отошёл, она села за стол и прижала руки к горящим щекам. Её сердце взмыло в груди, едва она вернулась к своим сбивчивым и неуверенным мыслям о том, что она сейчас испытала. Идея того, что она могла влюбиться в Августа, пугала и в то же время отзывалась таким щемящим теплом в животе, что хотелось кататься по кровати, прижав к себе плюшевую игрушку. С замершим дыханием она вспоминала его губы на своей щеке, его щекочущую щетину, его запах, такой родной. Эмма притянула к себе чашку остывшего какао дрожащей рукой и постаралась успокоить свои скачущие мысли и чувства размеренными и большими глотками.

***

В середине праздничного ужина, на который Эмма и Август были приглашены, в дверь постучали, и Дэвид пошёл открыть, говоря что-то о предстоящем сливовом пироге на десерт. Эмма откинулась на спинку стула, понимая, что вряд ли осилит ещё хоть кусочек: даже половина порции индейки осталась нетронутой на её тарелке. — Прошу прощения, задержался, — услышала она голос Грэма и удивлённо развернулась к дверям. Шериф перешагнул порог и с улыбкой вручил Дэвиду коробку имбирного печенья. Эмма не сводила с него глаз, пока он не сел рядом с Августом, поздоровавшись с ним за руку. — А как же дежурство? — улыбаясь, зашептала она, склонившись в их сторону. — Я на дежурстве, — ответил он и вполголоса добавил, — но было невежливо отказать принцу, тем более что для меня большая честь быть приглашённым на королевский ужин. Реджина не в счёт. Он поблагодарил Мэри Маргарет за тарелку и стал наполнять её всем, на что упал взгляд. Август скрестил руки, насмешливо наблюдая за его действиями. — Ну ты, надеюсь, не рассчитываешь, что принц сам добыл дичь на охоте... Грэм покачал головой, но уже не мог ничего ответить, расправляясь с индейкой и мясным рулетом одновременно. — Завидный у тебя аппетит, — Эмма усмехнулась в ладонь. — Побегай с моё, я потом на тебя посмотрю, — невнятно ответил Грэм и залпом выпил стакан воды. Дэвид и Мэри Маргарет в это время негромко что-то обсуждали друг с другом и, казалось, что они и сами забыли о гостях и обещанном десерте. Через какое-то время Мэри Маргарет повернулась к столу и окинула всех благодарным взглядом. — У нас с Дэвидом есть предложение, — она положила руку на его предплечье, — мы бы хотели навестить Кэтрин в больнице, чтобы и она не была одна в этот праздник, — она сочувственно остановила взгляд на Эмме, — мы, конечно, не заставляем идти вас с нами, но... — Но чай с пирогом мы заберём с собой, — шутливо закончил Дэвид. — Конечно, это благородное дело, — отозвался Грэм, — тем более, что доктор Вейл отменил сегодня ограничения по времени посещения. — Замечательно, — сказал Дэвид, — не придётся брать больницу штурмом.

***

Кэтрин очень удивилась, когда в её палату зашла шумная компания. Дэвид сразу же шагнул к ней, пока она растерянно привставала на подушках. — Извини, если побеспокоили, мы хотели отметить с тобой Сочельник, — объяснился он, мягко улыбнувшись, — немного нагло... Кэтрин тихо рассмеялась. — Я только рада компании... — Чай ягодно-травяной, — Мэри Маргарет с улыбкой достала внушительный походный термос и водрузила на тумбочку, — укрепляет иммунитет. — Сливовый пирог, которым мы заманили всех сюда, — Дэвид выставил и его рядом, уже аккуратно порезанный на части. — Что здесь происходит? — доктор Вейл зашёл в палату, и грозно упёр руки в пояс. — Вы ведь разрешили приходить, — шериф уже уселся в кресло с очередной порцией индейки. — Да, но только вдвоём! Остальные, давайте на выход, — он махнул рукой в дверь. — Будет вам, — Дэвид усадил его на стул и сунул в руки тарелку, — поешьте салатик. Представьте, что мы пришли к вам, ваши любимые пациенты... Его голос был таким успокаивающим, что доктор Вейл молча начал есть салат и перестал возникать. Эмма, отойдя от термоса, протянула одну кружку с чаем Августу, а вторую Кэтрин. И та, благодарно кивнув, едва не расплакалась от переполнявших её чувств. — Мне не верится... — выдавила она, глядя на каждого по очереди, — я даже не задумывалась, но похоже... до этого момента у меня никогда не было друзей. Спасибо за вашу доброту и поддержку... — Конечно, ты всегда можешь на нас рассчитывать, — Дэвид поставил рядом с ней блюдечко с пирогом. Эмма, растроганно вздохнув, присела на соседнюю пустующую кровать рядом с Августом. Тот был непривычно тихим и смотрел на свои сцепленные руки. Кружка с чаем, нетронутая, стояла на тумбе. Эмма расцепила его руки своей и сплела с ним пальцы. Её сердце сжалось. — Мне очень жаль, что ты не можешь провести этот вечер со своим папой, — тихо сказала она, поняв, о чём он думал. — Я пытался позвать его к бабушке на дегустацию, но он такой закрытый, — поделился Август, — тем не менее, ему совсем одиноко. Эмма сильнее сжала его руку и притянула её на своё колено. — Прости, что я была так невнимательна к твоим чувствам, — шепнула она, — я исправлюсь. Август едва заметно улыбнулся, и она отпустила руку и приобняла его за плечо. — И кто говорил, что мы сегодня не будем грустить? — с улыбкой спросила она, заглядывая ему в глаза. — Мы справимся со всем, пока мы есть друг у друга. Эмма произнесла эти слова, и её сердце согласно вспорхнуло, волной увлекая за собой тепло из живота и груди. Август поднял голову и посмотрел на неё с надеждой. — Спасибо, что веришь в это. — Посмотри, — Эмма повернулась, кивком головы сопровождая свой взгляд в сторону остальных, — скольких людей мы спасли от несчастной судьбы... Доктор Вейл с удовольствием ел пирог, с улыбкой качая головой в ответ на историю, которую рассказывал Грэм, дополняя себя активными жестами. Когда брови доктора удивлённо взлетели, шериф счастливо рассмеялся, хлопнув его по плечу. Мэри Маргарет и Дэвид сидели по обе стороны на кровати Кэтрин, расспрашивая её о самочувствии. Она смущённо улыбалась и отмахивалась от предложенных угощений, спрашивая их о чём-то в ответ. — Это твоя заслуга, — мягко возразил Август, — я не спаситель. — Ты мой спаситель, — Эмма не решилась взглянуть на него, боясь, что забудет, что хотела сказать, — без тебя я блуждала бы во тьме, не имея ни капли веры в светлое будущее. — В твоих глазах я, похоже, совсем идеальный, — шутливо сказал он, но был глубоко тронут её словами. — Скажешь тоже, — Эмма фыркнула и, скрывая своё смущение, встала, чтобы налить себе чай и присоединиться к остальным. Август, помедлив, поднялся следом, и в его душе с новой силой заискрилась тёплая, согревающая надежда.