Эпизод 18: Пиноккио

Август, держа руки в карманах, зашёл в офис мэра и встал в отдалении от стола, недоверчиво сощурившись. — Я получил твою записку. Что тебе нужно? — сказал он. Реджина подняла глаза и закинула ногу на ногу, откидываясь в кресле. — Что так недружелюбно? Тебя тоже не учили в детстве хорошим манерам, Пиноккио? Он вздрогнул, но ничем не выдал удивления от того, что ей известна его личность. — Да как-то нет желания расшаркиваться перед той, кто чуть не убила Эмму. — М-м, преданный, — она оценивающе скользнула по его уверенной позе, — что ж, не буду тянуть тогда. Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу. — До свидания, — Август поднял брови и развернулся. — Я отравила твоего отца, — ледяным тоном произнесла Реджина, и он застыл на месте, не чувствуя от страха своё сердце, — с радостью отдам тебе противоядие за маленькую услугу. — Ты врёшь, — Август зло ткнул в неё пальцем, шагая к столу, еле сдерживаясь, чтобы не перевернуть его, — ты блефуешь... — Думаешь? — её тонкая бровь взлетела. — Ну хорошо, подожди пару часов, раз не веришь. Только потом не вини меня в его смерти. — Я всё знаю о твоём обещании Генри, ты не стала бы так рисковать его доверием, — дрожащим голосом возразил Август. — Так он же не успеет умереть, — улыбнулась она, — ведь ты спасёшь его. Не сможешь иначе... я хорошо изучила вас, героев: вы жертвуете собой и тем, что дорого, ради спасения невинных жизней. Уверена, ты так и поступишь. — И чего тебе надо от меня? — бросил он, упираясь руками на стол. Реджина пододвинула к нему телефонный аппарат. — Позвони Эмме и скажи ей, пусть явится в ратушу, в часовую башню. Скажи, что нашёл что-то интересное, что поможет снять заклятие. Она сразу же прибежит. Август покачал головой. — Ни за что. — Несговорчивый... да не переживай ты так, я не убью Эмму. И это ничтожная цена за спасение отца. Позвони, и я отдам тебе противоядие. — Зачем тебе Эмма? — Девчачьи секретики, — Реджина, веселясь, скривилась, — и вот ещё, пища для размышлений... если ты думаешь, что сможешь спасти отца иначе, то заблуждаешься. Даже если его осмотрит врач, он не найдёт следов яда: в этом мире таких растений-то не знают. А уж создать противоядие из местных ингредиентов... — она притворно печально вздохнула, — разве что лет через сто. Не думаю, что твой отец столько продержится, м? — Ты... — он зло осёкся, не зная, каким словом мог бы её назвать. Реджина холодно улыбнулась. — Всё в твоих руках. Решай. — А если я расскажу Генри всю правду о тебе, думаешь, он обрадуется? — презрительно сощурился Август. — Как тебе не стыдно, Пиноккио, разрушать жизнь ребёнку, — она картинно прижала руку к груди и усмехнулась, — он так счастлив в последнее время. Не стоит ломать ему психику новой травмой, это так бесчеловечно. Научись решать свои проблемы сам. Она сняла трубку с аппарата и протянула её. — Звони. — С Эммой всё будет в порядке? — нерешительно спросил он. — Она будет жива-здорова, гарантирую, — улыбнулась Реджина. Он с трудом верил в её слова, но взял трубку. Медленно, с колотящимся сердцем, он набрал номер гостиницы, надеясь, что Эммы там ещё нет. Но она ответила на звонок, радостная. Август зажмурился на пару секунд. — Эмма... можешь, пожалуйста, подняться в ратушу? Через час, — добавил он, увидев подсказку Реджины. — Конечно, а что такое? — удивлённо отозвался её голос. — Я кое-что нашёл. Это поможет снять заклятие, — упавшим голосом проговорил он. — У меня тоже кое-что есть, — она улыбнулась ему в трубку, и сердце Августа болезненно вздрогнуло. — Приходи, и возьми с собой охотника, — сказал он. Реджина нажала на кнопку сброса в середине его фразы и колючим взглядом пронзила его. — Ни к чему Эмме лишняя информация, — вкрадчиво произнесла она. С громким стуком она поставила на стол маленький флакон с точёными гранями, наполненный прозрачной жидкостью. — Противоядие, — она прокатила флакон по столу, и Август поймал его, — как видишь, я сдержала слово. Можешь идти и спасти своего отца. — Один вопрос, — сказал он, пронзая её взглядом, — почему ты не могла сделать это сама? Зачем втянула в это моего отца и меня? — Ради забавы, конечно же, — Реджина поднялась с кресла и взяла в руки пальто, — ну и ещё, есть нюанс... чтобы моё заклятие сработало на спасительнице, ей нужно как следует прочувствовать всю боль... предательства, — глаза Реджины заискрились мстительными огоньками. Она с удовольствием садиста наблюдала, как Август побледнел. В тот же миг его ногу свело с такой силой, что он схватился за стол, оторвав её от пола. Икроножная мышца будто сжималась и скручивалась, отнимая чувствительность в пальцах ног. Когда казалось, что стягивающая волна отступала, тут же накатывала новая. — Вот незадача, — Реджина посмотрела, как он мучился от боли, — кажется, ты и сам поплатишься за свой грех, — она усмехнулась, — я всё знаю о тебе, Пиноккио, и то, что за своё предательство ты перестанешь быть человеком. Немного разочарую: в Сторибруке нет магии, чтобы поддерживать жизнь в волшебном дереве... поэтому, пока у тебя есть время, советую отыскать для последнего пристанища полянку покрасивее... как там говорят, двух зайцев одним выстрелом. Она рассмеялась, смакуя свою коварную гениальность и покинула офис. Август еле как растёр ногу, и боль слегка утихла. Дрожа, он опустился на пол, осознав, что больше не чувствует пальцы ног. С горечью он понимал, что Злая Королева была права — он обманул Эмму, заманив её в ловушку, и тем самым погубил и себя. Он был больше не достоин быть человеком. Он предал её... снова. Талахасси. Одиннадцать лет назад. Июнь. Август вернулся домой раньше, чем полагал, и с лёгким удивлением заметил в прихожей мужские сандалии, которые ему не принадлежали. Пройдя в гостиную, он увидел Эмму в объятьях темноволосого парня, немного старше, чем он сам. Она обнимала его за шею, целуя. — Ну-ка выметайся, — Август сжал кулаки, возмущённо окидывая эту картину взглядом, — какого чёрта?! Эмма испуганно отскочила от парня и прижала руку к губам, краснея и поправляя лямку платья на плече. Тот закашлялся и тоже удивлённо уставился на Августа. — Кто это, Эмма? — спросил парень, в недоумении взглянув на неё. — Я её брат, — Август прожигал его взглядом, — встал с дивана сейчас же. Эмма захлопала глазами, но не смогла возразить. Парень поднялся и прошёл через всю комнату. — Я Нил, — он протянул ему руку, — рад знакомству. Вёл он себя непринуждённо, расслабленно улыбался, и его совсем не смущало то, что Август окинул руку презрительным взглядом. — А я нет, — честно ответил он, — убирайся, и чтобы я больше тебя рядом с ней не видел. Нил слегка оторопел от такого недружелюбия, но поджал губы с усмешкой. Он взглянул на Эмму. — Увидимся позже, — улыбнулся он и прошёл в прихожую. Через какое-то время дверь за ним закрылась, и Эмма, красная как помидор, соскочила с дивана. — Что это было?! — возмутилась она. — Как ты можешь с ним так разговаривать? — А чем думаешь ты? Как ты могла привести его в наш дом? — он большими глазами смотрел на неё. — Я вообще удивлён, что ты с ним до сих пор общаешься. Разве я не просил тебя перестать ещё в прошлом году?! — Зачем мне переставать с ним общаться, я люблю его! — вспылила Эмма. — Вот поэтому, например, — Август достал из заднего кармана джинсов сложенный лист, — я был прав насчёт него. На листе красовалось лицо Нила в чёрно-белых тонах. — Он вор, Эмма, и разыскивается полицией, — Август растерянно и с сожалением смотрел на неё. Но она лишь потупила взгляд, отчего по его спине пробежал холодок. — Ты... ты знала об этом? — не веря, спросил он. — Он ничего от меня не скрыл, — гордо сказала Эмма, — он вовсе не плохой человек. Он очень добрый... — Ты знала и не сказала мне?! — Август отступил от неё, не узнавая в ней ту Эмму, с которой рос все эти годы. — Да, потому что я знала, что тебе это не понравится, — вспылила она, — ты бы тогда вообще запретил мне выходить из дома! — А может так и стоило сделать? — голос Августа сел. — Посадить тебя под замок, пока тебе не будет двадцать. — Ты мне не отец! — Эмма оттолкнула его с дороги и рассерженно прошла в свою комнату. — Да... я похоже для тебя никто, — горько заметил он, проходя следом, — мои слова и просьбы для тебя пустой звук. Будто я со стеной разговариваю. И зачем мне вообще это надо? Мне почти двадцать пять, и у меня совсем нет личной жизни. Я только и делаю, что нянчусь с тобой, пытаясь уберечь тебя от ошибок. — Так и оставил бы меня в детдоме, — ощетинилась она, — не я виновата, что ты не можешь себе найти девушку. Просто делай, что хочешь, и не трогай меня! Мне не нужно, чтобы ты водил меня везде за ручку, я уже взрослая. Она обиженно скрестила руки и уселась на кровать. Её слова больно ударили Августа, он отвернулся, чувствуя, как тяжело стало дышать от обиды. Очень грустно было это услышать. — Значит, я тебе не нужен? Ты это хочешь сказать? — он болезненно сглотнул. — Ты ведь понимаешь, что я твой опекун? Эмма подняла на него взгляд. — И что? Останься им на бумаге. Через четыре месяца мне будет восемнадцать, я буду сама по себе. Живи жизнью, которой ты так хочешь, а я буду жить своей и общаться, с кем захочу, встретимся через десять лет, чтобы снять заклятие. Меня устраивает. Август отшагнул, сжимая кулаки. Внутри поднималось раздражение. — Ну и замечательно, — широким шагом он вышел из комнаты Эммы и ушёл в свою, чтобы яростно скидать в рюкзак свои вещи. Словно не ожидая этого на самом деле, она робко подкралась и встала у дверного косяка, со страхом глядя на его резкие движения. Настольная лампа на столе от его размашистого жеста пошатнулась и упала. Лампочка разбилась, и Эмма со слезами на глазах спряталась за стенкой. Август вышел из комнаты, с рюкзаком на плече, и она подняла подбородок, упрямо сдерживая слёзы. — Если ты этого хочешь, я не стану тебе мешаться. До свидания, Эмма. Только береги себя. Я очень надеюсь, что ты окажешься права, и этот придурок стоит твоих ожиданий, — он сглотнул ком в горле. Её губы задрожали, но она ничего не сказала. Окинув её напоследок сочувственным взглядом, Август с замирающим сердцем вышел из квартиры. Дверь захлопнулась, и он скатился по стене, ощущая, как увлажнялись глаза и щёки, против его воли, как болело и разрывалось сердце. Как бы он хотел, чтобы дверь распахнулась, и его маленькая Эмма выбежала, обнимая его и говоря, что не хочет без него жить. Он бы простил ей каждое резкое слово, лишь бы видеть и знать, что он действительно был важен для неё. Но проходило время, а дверь молчаливо оставалась закрытой. Он поднялся и медленно ушёл, передёрнув на плече рюкзак. Август провёл долгих полгода в путешествиях по солнечным странам и островам. И каждый день его тянуло домой, хоть он уже и не имел права называть это место домом. Чувство вины съедало его изнутри за решение, которое он принял. Оставляя Эмму, он поддался своим уязвлённым чувствам и бессилию, веря, что она имела в виду то, что говорила. Но ведь она была всего лишь подростком, и его сердце сжималось каждый раз, когда он думал о том, что некому было за ней присмотреть. Никакие красоты Пхукета не могли стереть из его памяти её упрямое личико, с которым она провожала его в дорогу. Она действительно выросла, но была ещё такой неопытной, что его бросало в холодный пот от осознания ошибки, что он совершил. За своей обидой и её упрямством он так и не смог разглядеть, что именно тогда она отчаянно в нём нуждалась, просто не могла в этом признаться.

***

Онемение постепенно коснулось пальцев рук, и Август едва успел дрожащей рукой вылить противоядие в кружку Марко с чаем, прежде чем пальцы перестали его слушаться. Отец вернулся в комнату, держа в руках старинные часы с кукушкой. — Вот, на днях получил заказ, только разобраться в одиночку никак не могу. Не взглянешь? Марко поставил часы на стол и сел. Медленно он сделал пару глотков чая, и Август облегчённо закрыл глаза. — Боюсь, что не смогу, — с сожалением сказал он. Пальцы на одной руке потеряли чувствительность настолько, что кружка перестала обжигать руку. Он сделал попытку поднять её, но едва не выронил. — Ты здоров, сынок? — обеспокоенно спросил Марко. — Прости, я подвёл тебя, — сказал Август, поняв, что скорее всего, видел отца в последний раз. Он взволнованно сглотнул и выдержал взгляд удивлённых глаз старика. — Да ерунда, с часами я справлюсь, — неловко улыбнулся тот. Август запомнил его улыбку. И та ярким образом согревала его душу, пока он торопился к ратуше, сопротивляясь своему немеющему телу. В прошлый раз он оставил Эмму и сожалел о том, что не смог предотвратить беду, защитить её от разбитого сердца, от ошибки, что так долго отравляла её жизнь. Но сейчас он не будет стоять в стороне, пока есть хоть призрачная надежда увести её из башни, не дать ей туда подняться. Но Эмма уже была там. Она с радостным любопытством поднялась по металлической лестнице, озираясь, однако, на узкой площадке возле часового механизма было совершенно пусто. — Август? — тихо произнесла она, хоть и было глупо полагать, что он прячется где-то. — Как мило, — раздался ехидный голос позади, и Эмма обернулась. Реджина, вся в чёрном, незаметной тенью проследовала за ней от входа и встала возле лестницы, перекрывая путь обратно, — вот мы и встретились снова, спасительница. Эмма с тревогой посмотрела на её руки в карманах, но чувство, порхающее в груди, заставило её выпрямиться и смело встретить вызов лицом к лицу. — Что ты там прячешь? Очередной шприц? — Эмма кивнула на её руки, и Реджина с улыбкой вынула их и показала пустые перчатки. — Правильно делаешь, что боишься, — она сделала шаг к Эмме, но та не сдвинулась с места, — расскажи мне, как ощущается то, что уже второй мужчина заманил тебя в ловушку по моей просьбе. — Август бы меня никогда не обманул, — твёрдо ответила Эмма, — и он бы меня не бросил. — Тогда где же он? — Реджина заозиралась на площадке. — Август, ау? — Кривляйся сколько хочешь, клоунесса, толку от твоих слов... Реджина влепила ей резкую пощёчину и зло сощурилась. — Ты не смеешь так говорить со мной. Эмма приложила руку к горящей щеке и отступила от неожиданности. Звенящий хлопок медленно растворялся в её ушах. — Маленькая выскочка, как и твоя мать, — зашипела Реджина, наступая на неё, — думаешь, ты такая особенная, спасительница? Просто заносчивая девчонка, возомнившая себя принцессой. Ты хоть знаешь, что твой отец на самом деле никакой не принц, а обычный пастух? А спеси-то сколько... — Ты сама-то стала Королевой только потому, что отец Белоснежки соизволил взять тебя в жёны, — уязвлённо сказала Эмма, — а спеси-то сколько. — Довольно, — Реджина ненавистно выдохнула, — меня безумно радует то, что тебя сегодня ждёт. Твой бесславный проигрыш... Она засунула руку в карман, и Эмма с беспокойством сглотнула. Если придётся, она будет драться, но не сдастся просто так. Она сжала кулаки, но Реджина достала из кармана обычное зеркало. — Сегодня ты спустишься отсюда, в полной мере познав, кто ты такая, мисс Свон, — Реджина склонила голову, — бедная и несчастная сиротка... Она выставила вперёд зеркало, и Эмма увидела в нём своё встревоженное отражение и синий мерцающий блеск, засеребрившийся по краям. Магическое сияние стало болезненно нестерпимым, и она закрыла глаза, шагая назад, спасаясь от света, как вдруг он погас. Эмма с недоверием открыла глаза. Перед ней стоял Август, закрыв её собой от луча, и тот бил его в грудную клетку, пока магия не иссякла. Зеркало, исполнив свою миссию, рассыпалось в руках изумлённой Реджины. — Нет... — она с отчаянием и злостью смотрела на свою пустую руку. — Нет, — повторила Эмма, с болью подхватывая осевшего на пол Августа. — Прости меня, — он нашёл её встревоженный отчаянный взгляд. — Зачем ты это сделал?! — она уложила его голову на сгиб локтя, бережно обхватив его плечо. — Ну зачем... — Я люблю тебя, Эмма… я пытался поступить правильно, — он слабо улыбнулся, стараясь запечатлеть в памяти её облик. Он видел нежность в глубине её глаз, и было так приятно ощущать себя в её руках, как в колыбели. Он чувствовал, как заклятие всё сильнее втягивало его в свою мрачную пелену, и последней ясной мыслью сверкнуло осознание, что Эмма цела и невредима. Темнота сдавила его виски, и он закрыл глаза. — Постой, — Эмма повернула его упавшую набок голову к себе, не веря, что это происходило, — нет... не оставляй меня, Август, пожалуйста, — она гладила его щёки и уши, растерянно с мольбой глядя на него, — я не смогу без тебя, ты мне очень нужен... не оставляй меня одну... Она с надеждой стянула с него перчатку, чтобы взять его за руку, как днём, но, вздрогнув, увидела, что его пальцы были уже деревянные. — Что ты с ним сделала?! — Эмма зло подняла глаза на Реджину. — Это заклятие памяти, — усмехнулась она, — а то, что он становится бревном, это его личные проблемы с совестью. Эмма, дрожа, осознавала услышанное. — Значит... правда... ты обманул меня? Она сплела с ним пальцы и притянула к себе его руку, закрывая глаза и касаясь губами гладкого, холодного дерева. — Это всё неважно, — прошептала она и вернулась рукой к его лицу, ласково глядя на него, — я не злюсь, я прощаю тебя, слышишь, — Эмма бережно убрала волосы с его лба, — не вини себя ни в чём. Она наклонилась и поцеловала его, чувствуя, как сердце взлетело в груди, как трепетно сковало дрожью щеки. — Я тоже люблю тебя... — прошептала она в сантиметре от его губ и поцеловала снова, тая, как мороженое на летнем солнце. Тщетно она пыталась почувствовать ответный порыв или искры пробуждавшегося чуда. Воздух вокруг оставался холодным. Реджина сначала было встревожилась, но поняв, что заклятие всё ещё держалось, с любопытством хмыкнула. Август дёрнулся и открыл глаза. Он оттолкнул Эмму от себя со страхом и непониманием. — Кто вы? Что происходит? Где я? — он в панике стал оглядывать часовую башню. Эмма попыталась успокоить его, ласково беря за руки. — Август... Он вырвал руки и попытался подняться. Но ногу свело от боли, и он со стоном повалился обратно. — Что со мной? — прошептал он, отчаянно глядя на Эмму, затем на Реджину. Последняя усмехнулась. — Что же, пусть не ты подверглась заклятию, но от этого есть хоть какой-то толк, — она счастливо улыбнулась, — похоже теперь, когда он забыл тебя, твои чувства больше не взаимны. И твоя магия, спасительница... больше не имеет силы, — она рассмеялась. Эмма яростно вскочила и кинулась на неё, прижимая к стене. В её глазах блестели слезы. — Тогда я просто расправлюсь с тобой голыми руками! Думаешь, не смогу?! — Отчего же, сможешь, — Реджина ухмыльнулась, — но осторожно, мисс Свон. Не думаю, что это растопит твой путь к сердцу мужчины. Реджина кинула взгляд за её плечо, и Эмма растерянно обернулась: Август смотрел на неё с ужасом. Эмма распустила хватку, яростно сопя. — Удачи... с этим, — Реджина поправила пальто и невозмутимо стала спускаться вниз. Эмма с сочувствием шагнула к Августу, но он отполз, косясь на неё с недоверием. — Я не обижу тебя, — едва не плача, сказала Эмма, — я твой друг. — У меня нет друзей, — он качнул головой, — я должен идти домой. Он попытался встать и поморщился. — Август... — она попыталась подхватить его под руку, но он отстранился. — Моё имя — Уэйн, — ответил он. — Позволь мне помочь тебе. Я провожу, — тихо сказала она. — Сам дойду, — достаточно уверенно он обошёл её и стал спускаться вниз, держась за перила. Сердце Эммы болезненно ёкнуло. Она закрыла глаза, не представляя, что ей делать дальше.

***

Был уже очень поздний вечер, а Эмма всё стояла, опёршись на ограду городской фермы, глядя на одиноко светившееся окно в доме. Она услышала мягкий шум колёс позади себя, и через пару минут сбоку возник Грэм, со вздохом ставя руки на пояс. — Как ты нашёл меня? — тихо спросила Эмма, развернувшись. — Я не искал тебя, — ответил он, — мне пришла жалоба на блондинку-сталкера. Не ты случайно? Эмма закатила глаза. — Серьёзно? Он нажаловался на меня? Грэм нахмурился. — Кто? — Август... Точнее, Уэйн, — ворчливо ответила она, — Реджина превратила его в одного из заколдованных горожан, и теперь он живёт здесь. Я шла за ним до дома, пыталась поговорить, но он прогнал меня за ограду с ружьём, ты представляешь?! Грэм завис, пытаясь это вообразить. — Если честно, то нет. Эмма... мне так жаль. Её возмущение сменилось лёгкой печалью. — Спасибо... хоть это ещё не самое страшное. Он... перестаёт быть человеком. — О чём ты? Разве он не человек? — не понял Грэм, мотнув головой. Эмма поджала губы. — Когда-то он им не был. Он Пиноккио. Грэм тяжело вздохнул, осмысливая это. — Я читал эту сказку. Ох, милосердные боги, — он прижал руку к лицу, — ты сама-то как? — Не знаю... я... не могу заставить себя вернуться в гостиницу без него. — Эмма... мне безумно жаль, но ты и впрямь сталкер. Сколько ты тут стоишь? — он взял её за плечи. — Пару часов... — она виновато поглядела на него. Его брови изумлённо поплыли вверх. — Тогда я понимаю его. Слушай, ты стоишь у забора и пялишься в окно, это... жутко. — Наверное... — признала она, смущаясь. — Поедем в участок, ты вся продрогла, — он приобнял её за плечо, — подумаем, что можно сделать.

***

В тепле Эмме стало немного легче. Она заварила чай и залезла с ногами в кресло за стол шерифа. Грэм сидел напротив неё, ища информацию в базе данных на стареньком мониторе. — Это невероятно, — восхитился он с ноткой страха в голосе, — попав под заклятие, он как будто вписался в жизнь Сторибрука. Здесь есть его карточка... скорее всего, он вплёлся в память каждого заколдованного. Значит... Он бросил взгляд на Эмму, она вздохнула. — Значит, больше никто не вспомнит Августа, будто он и не существовал... что там написано? Она отпила из кружки, прикрыв глаза. — Его зовут Уэйн Андервуд, родных нет. Род деятельности: дровосек. Иронично. Он усмехнулся, но натолкнулся на взгляд Эммы. Улыбка пропала с его лица, и он кашлянул. — Ещё что-нибудь? — с надеждой спросила она. — Хм. Не привлекался. Это хорошо. — А что-нибудь более личное? Хобби или другие интересы? Грэм скептически посмотрел на неё. — Эмма, это база данных полиции, а не сайт знакомств. Она опустила взгляд. — Просто я... не знаю, что мне делать. Мне нужно, чтобы он как-то влюбился в меня. Грэм откинулся на спинку кресла и оценивающе взглянул на неё. — Если ты не будешь его преследовать, у тебя есть шансы. Серьёзно, Эмма. Не стой больше под его окнами. Иначе мне придётся выписать тебе судебный запрет. — А ты можешь? — она смутилась. — Тогда как насчёт выписать его Реджине? Чтобы держалась от меня подальше за триста километров... Она рассерженно хмыкнула и подтащила к себе коробку пончиков. Грэм улыбнулся. — Я бы с радостью. Эмма откусила пончик и задумчиво оценила свои варианты. Она не знала точно, за что Август полюбил её и как ей пробудить в нём эти чувства заново. Но в ней теплилась надежда, что если её родители смогли под заклятием найти друг к другу дорогу, то и она сможет. Только вот времени у неё было мало, а первое впечатление было безнадёжно испорчено.