Эпизод 19: Сгорая дотла

Эмма выждала пару дней, прежде чем снова появиться у дома Уэйна. Она надеялась, что он уже немного смягчился и воспримет её приход менее агрессивно. Она взволнованно пригладила волосы и постучалась в дверь. — Это снова вы? Мне что, ещё раз вызвать шерифа? — раздалось из-за неё почти сразу же, и Эмма поняла, что он увидел из окна, как она подходила к дому. — Я... пришла, чтобы извиниться, — ответила она, — не нужно меня бояться, пожалуйста. На вашей стороне ружьё, а я просто безобидная девушка... я ничего вам не сделаю. Давайте поговорим? — Не сказал бы, что безобидная, — с сомнением сказала дверь, — я видел, как вы напали на мэра. Эмма вздохнула и опустила голову. Она молча постояла на крыльце какое-то время, обдумывая новый план. И вдруг услышала, как отодвинулся замок. Дверь отворилась. Уэйн стоял на пороге, с некоторым любопытством глядя на неё. — Вы не ушли, — сказал он. Эмма мило улыбнулась и, пытаясь задобрить, подняла выше бумажный пакет, который принесла с собой. — Пирожное? — с надеждой спросила она. Он поджал губы и кивнул. — Так и быть, проходите. Эмма быстро переступила порог, чтобы он не успел передумать. Внутри было очень тепло: в гостиной, обставленной на манер хижины лесника, уютно горел камин, и дрова приятно по-сказочному потрескивали. Она удивилась — Август не любил большой огонь, и ей было сложно представить его сидящим у камина, а сейчас к тому же и тревожно. Уэйн прошёл в комнату вслед за ней, хромая и, благодаря шортам, она могла видеть, что одна его нога со ступни вплоть до самого колена была деревянной. Опёршись на кресло, он сел и вытянул ногу на пуфик перед камином. Эмма побледнела, и её пульс подскочил от ужаса. Конечно, она видела его истинный облик только потому, что была не заколдована и верила в магию, для Уэйна же его нога оставалась обычной на вид и на ощупь. Оттого было ужасно тревожно оставлять его одного, прямо, как ребёнка со спичками. — Как... ваша нога? — спросила она, с волнением присаживаясь на диван. — Лучше не становится, — ответил он, — наблюдаюсь у доктора. Она кивнула. — Так вы пришли, потому что...? — с интересом спросил он. — Да... — Эмма заставила себя отвести взгляд от огня, — м-м, Уэйн... а вы не могли бы пересесть на диван? Пожалуйста? Уэйн с лёгким подозрением посмотрел на неё, но сел рядом. Эмма выдохнула. — Я прошу прощения за то, что напугала вас. И в ратуше, и потом... у вашего дома, — сказала она со всей искренностью, — я бы хотела, чтобы вы дали мне шанс начать всё с чистого листа. Меня зовут Эмма, — она прижала руку к груди и взглянула на него с надеждой. — И чем вы занимаетесь, Эмма? — спросил он, поддержав разговор. — Я детектив, — она улыбнулась, — но в Сторибрук я приехала просто отдохнуть. — Согласен, наш городок замечательно подходит для отпуска, — кивнул он, и Эмму слегка задело слово «наш». Она стала оглядывать комнату в поисках того, что могло бы помочь сблизиться с ним, и наткнулась на коллекцию видеокассет. — Ух ты, «Назад в будущее», я тоже смотрела все части, — обрадовалась она. Уэйн взглянул на полку. — Вы любите фантастику? — Да, но не про инопланетян. — Мне нравятся фильмы о будущем. Особенно та идея, что его можно исправить. Согласитесь, было бы грустно, если бы будущее было настолько предопределено, что как бы мы ни старались стать лучше, всё было бы бесполезно? — Согласна, — Эмма улыбнулась, — а... какая ваша любимая книга? — Если честно, я совсем не фанат чтения, — усмехнулся он, — у меня кажется, даже нет ни одной книги. Эмма опустила глаза и нервно сжала пальцы. Так странно было от него это слышать. — Мне всё же интересно, — протянул Уэйн, — почему вы так упорно стояли у моей ограды несколько часов? Эмма покраснела. — Разве мы не начали всё с чистого листа? — проворчала она. — Просто я никогда ещё не испытывал на себе такого внимания от девушки, — ответил он, — интересно, чем я это заслужил? Может быть, вы хотели отомстить мне за то, что я спилил в лесу ваше любимое дерево? — Вовсе нет, — она поймала его любопытный взгляд, — я просто очень хотела узнать вас поближе. — Но чем я вас заинтересовал? — не понимал он. Эмма беспомощно смотрела на него и не могла никак ответить на этот вопрос. Правда в том, что её интересовал вовсе не он, а Август. Но ответить ей, тем не менее, надо было. — Вы... привлекательный, — выдавила она, и её щёки заалели. Уэйн неловко улыбнулся. — Вы тоже красива, и ваша откровенность восхищает. Эмма словила будто знакомую искорку в его взгляде. Она положила ему руку на колено и медленно приблизилась, намереваясь поцеловать. — Эй, полегче, — он отстранился, выставив локоть как защиту, — вы не так меня поняли. Это был лишь комплимент, я не ищу отношений. Мне хорошо и одному. Эмма смущённо и разочарованно отвела взгляд. Уэйн покачал головой и встал с дивана, заметив, что огонь в камине почти потух. Он взял пару дров с поленницы и закинул в него. Одно не долетело, криво упав на решетку, и он решил подтолкнуть его в камин ногой. — Не надо! — Эмма не на шутку перепугалась, хватая его за руку и резко дёргая на себя. Уэйн не удержал равновесия и упал на диван. Эмма, дрожа от страха, нависла над ним, крепко сжимая его руку. Её сердце бешено стучало, слова застряли в горле, она до ужаса боялась потерять его. В его голубых глазах она видела застывшее удивление, и ей до безумия хотелось умолять его быть осторожнее и не быть таким беспечным глупцом. — Всё хорошо, — тихо выговорил Уэйн. Но она не верила ему, мёртвой хваткой вцепившись в пальцы. — Эмма, всё хорошо, — повторил он, касаясь другой рукой её щеки. Она поджала плечо, когда мягкая дрожь от прикосновений деревянных пальцев пробежала по её лицу и шее и затерялась у сердца. Она зажмурилась, с трепетом встречая волнительный рывок в груди. — Неужели тебе не говорили, что нельзя баловаться с огнём? — прошептала она, понимая, что её слова прозвучат для него шутливым укором, а не серьёзным упрёком. Но и пусть. — Ты явно опаснее, чем огонь, — прошептал он в ответ, с беспокойством скользя взглядом по её лицу. — Ты боишься меня? — голос Эммы стал ещё тише, она еле заметно приблизилась, но прядь волос, выдав движение, упала через плечо ему на грудь. — Ещё как, — ответил он, остановив взгляд на её губах. Эмма чувствовала свой бешеный пульс возле уха, продолжая медленно склоняться. Уэйн дёрнулся, и она увидела в его глазах волнение. Зрачки дрожали, слегка сужаясь. — Это плохая идея, — чуть слышно сказал он. — Почему? — Эмма зависла в нескольких сантиметрах от его губ, и нежно провела по кончику его носа своим, зажмуриваясь от приятного трепета. — Просто поверь мне. Эмма не верила в это. Она знала наверняка, что всё, что происходило между ними сейчас, было правильно... единственно верно. Дрожа от нетерпения, она всё же коснулась его лёгким поцелуем и еле удержалась на подогнувшихся руках — настолько ей вскружил голову контакт кожи с его щетиной. Уэйн замер, и лишь спустя некоторое время Эмма почувствовала, как он осторожно и неуверенно ответил. Мурашки побежали по её шее и спине, было невообразимо приятно касаться его и чувствовать, что это было взаимно. Эмма снова таяла, руки уже не держали, и она мягко опустилась на него. Уэйн встрепенулся и прервал поцелуй. Он попытался сесть, оттеснив Эмму от себя. Она взволнованно смотрела на него, считывая во взгляде опасение. Он провёл рукой по лбу, убирая волосы назад. — Я уже сказал, что я не заинтересован в отношениях, — сказал он, глядя в сторону. Эмма вздохнула, но настаивать не собиралась. — Но могу я попросить тебя об одной вещи… — сказала она, умоляюще глядя на него, — пообещай мне, пожалуйста, что ты не станешь больше баловаться с огнём? А лучше не пользуйся им... вообще. Уэйн посмотрел на неё как на девушку со странностями. Однако её взгляд был серьёзен и сквозил его так, что задел самое сердце, и оно трепетно взмыло. — Ладно, — ответил он, — но если и ты дашь мне обещание. — Какое? — Эмма сглотнула. — Не приходи больше, — он покачал головой. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Хорошо.

***

Эмма вернулась в гостиницу совершенно опустошённая. Она могла теперь представить, насколько Августу было сложно сдерживать порывы своих чувств и терпеливо ждать какого-то шага с обратной стороны. Но то был он, и терпение было одним из лучших и сильных его качеств, а вот Эмма всегда была несдержанной. И часть неё даже с облегчением восприняла обещание не ходить к Уэйну, потому что ей пришлось бы бороться с собой, чтобы не прикоснуться к нему. Другая же часть, более значительная, продолжала за него тревожиться. Что, если за ним нужен был круглосуточный присмотр? Под заклятием умом он, похоже, не сильно блистал, а уж если он потеряет чувствительность к боли, он будет слишком опасен для самого себя. Однако если устроить за ним слежку, то это точно оттолкнёт его ещё больше, лишив и призрачной надежды на дружеское отношение. Хотя это казалось уже сомнительным — Уэйн выставил её, сказав, что не хочет больше видеть. Помедлив перед дверью в номер Августа, Эмма зашла туда впервые с того дня, как его поразило заклятие. На её счастье бабушка Лукас настолько забыла про него, что забыла и то, что комната кому-то была сдана, иначе Эмму встретила бы стерильная чистота, не хранящая в себе ни одного напоминания. На кровати лежал оторванный шпингалет и бережно сложенная клетчатая пижама, с трепетом навеявшие отзвуки его голоса и озорной смешливый взгляд. Эмма подняла с пола одну из сумок и стала складывать в неё вещи Августа, начав с пижамы, чтобы перенести их в свою комнату на тот случай, если бабушке придёт в голову проверить номера. Было непросто это делать, каждая мелочь словно хотела побольнее кольнуть её воспоминаниями: ключи от мотоцикла, нагрудный шёлковый шарф, перо, которое она подарила ему, перевязанная рукопись. Эмма вынула её из стола и подумала, что должна взять на себя ответственность за её отправку в издательство, ведь, наверное, от Августа уже давно ждут вестей. Она прогладила стопку листов и пообещала себе вечером дойти до почтового отделения. Нетвёрдой рукой она сняла со спинки стула кожаную куртку и медленно поднесла к лицу. Она приятно пахла материалом, но тот самый запах, который так нравился Эмме, остался едва уловимым шлейфом. Она, вздрогнув, осознала, что без Августа эта куртка — всего лишь обычная куртка, и на самом деле всё своё успокаивающее волшебство черпала из того, что хранила запах своего владельца. Всё время это был он — тем, кто внушал спокойствие её сердцу. Сглотнув ком в горле, Эмма надела куртку на себя и, поддавшись грусти, легла на кровать, поджав ноги и зарывшись носом в кожаные рукава. Талахасси. Десять лет назад. Январь. Эмма лежала на кровати, бездумно уставившись в одну точку на зашторенном окне, плохо представляя, сколько дней или недель прошло с того момента, как Нил бросил её, укатив в неизвестном направлении. Словно в тумане, она услышала, как в дверном замке что-то поворачивается, и даже на мгновение подумала, что это был он, с набором своих новых отмычек. Эмма услышала шаги и без особого интереса повернула голову. В комнату зашёл Август и встревоженно посмотрел на неё, а затем на беспорядок вокруг. В полутёмной комнате он увидел разбросанную одежду, пустые коробки от заказной еды, немытые кружки и блюдца с крошками, упаковки от печенья и шоколадок. — Ты вернулся... — удивилась Эмма и присела на кровати. Голова закружилась, и она застонала, потирая пальцем переносицу. — Ты здорова? — Август скинул рюкзак и присел перед ней на пол, заботливо беря её за руку. — Да. — Расскажешь, что произошло? — он откинул волосы с её плеча и тронул пальцем подбородок. Эмма сжала его руку. Как же она скучала по его голосу... неужели он снова рядом? — Нил меня бросил, — сказала она без единой эмоции в голосе, безжизненно глядя в пол, — когда я рассказала ему правду о себе, он обозвал меня ненормальной и сказал, что лучше бы не связывался со мной. Её голос надломился обидой. Август смотрел на неё с болью. — Мне так жаль. Ты не заслужила этого. — Боюсь, что я ничего не заслуживаю, — Эмма грустно покачала головой, — мой удел — это жизнь без любви. Ведь никто не примет меня с моей историей, если только он не псих... я обречена быть одинокой, и Нил лишь только доказал это. — Какие глупости, — Август улыбнулся, — когда ты снимешь заклятие, спорю, что все принцы Зачарованного Леса явятся просить твоей руки, Эмма. Не будь так категорична, знай, что где-то там есть человек, который однажды полюбит тебя именно за то, кто ты есть. И примет все твои стороны. — Не примет, — её глаза увлажнились, — меня никто больше не примет... это ещё не всё, — она коротко бросила на него испуганный взгляд, — я беременна. — Чего? — он в шоке отпустил её руку и потряс головой, будто ему послышалось. — Повтори? — Я беременна, — тихо повторила она и виновато уставилась на свои пальцы, начиная ковырять ноготь. — Эмма, — его возмущённый голос заставил её вздрогнуть и поднять плечи, — как же так... немыслимо... у тебя остались его контакты? Надо бы с ним переговорить. Он встал на ноги. — Не надо, — Эмма схватила его за рукав куртки, — я не хочу, чтобы он знал. Я не хочу больше от него ничего. — Но я не могу позволить ему вот так смыться, — вспылил Август, — он должен ответить за свои поступки! Эмма грустно усмехнулась. — Его разыскивает полиция, поэтому не думаю, что он всё ещё в городе. Слишком много людей хотят призвать его к ответу... Август взволнованно снова присел перед ней. — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю... мне плохо. Я думаю... может, не стоит оставлять? — она робко посмотрела на него. Он покачал головой. — Эмма, забудь об этом. Жизнь человека имеет великую ценность, и этот малыш не виноват, что его отец конченый придурок, — он мягко тронул её за плечо. — Но я не готова, — она закусила губу, — я не думала, что так будет, я не планировала стать мамой в восемнадцать лет. А как же моя учёба? Что же теперь... Август вздохнул, сочувственно гладя её. — Но ты же не одна. Я рядом. Моя учёба уже закончена, я помогу тебе. Мы со всем справимся вместе. Она замотала головой. — Нет, нет... я не могу втянуть тебя в это. Ты и так не живёшь полной жизнью из-за меня, ведь ты хотел путешествовать, мир узнать... я не собираюсь мешать тебе. — Эмма, — он серьёзно посмотрел на неё, и она притихла, — то, что я уехал, было ошибкой. Это не та жизнь, о которой я мечтал. Да, она яркая и интересная, но оказалось, что в ней нет смысла без тебя. Ты — всё, что у меня есть: моя надежда снова увидеть папу, моя память о детстве, мой лучший друг, моя заноза в сердце, — он нежно усмехнулся, — как бы жизнь ни повернулась, я больше тебя не оставлю. Поэтому, если в нашем доме появится ребёнок — так тому и быть. Эмма утёрла лицо. — Но зачем тебе это? — она с недоверием посмотрела на него. — Это нужно не мне. Малышу, — ответил Август, — проведённые в детдоме годы научили меня одной очевидной истине — дети должны быть любимы. В грехах родителей они не виноваты, и не должны расплачиваться за них одиночеством. Ты же знаешь, Эмма... я не связан ни с кем кровным родством, я не был рождён, и мне недоступны понятия «родного» и «чужого». Я не вижу разницы, для меня родитель — это тот, кто взял на себя эту роль со всей ответственностью. Не переживай, Эмма, я смогу с этим справиться. Она обняла его за шею, не в силах сдержать свою благодарность и растроганные жалостливые чувства. — Август... я очень скучала по тебе. Мне было так стыдно, что я обидела тебя, и я боялась, что уже никогда не увижу, чтобы сказать, как мне жаль. Прости меня. — Это ты прости, что я уехал, — Август закрыл глаза, — мне тоже жаль, ведь если бы я остался, я бы уберёг тебя... — Не думаю... вряд ли я бы послушалась, — она совестливо всхлипнула, — я не хотела, чтобы ты оказался прав. Мне было так больно даже допустить мысль об этом. — Я знаю, Эмма, — он гладил её волосы, — но я всё равно чувствую себя виноватым. Я должен был быть рядом. Ей стало так спокойно в его объятьях, будто бы в тёмной комнате зажёгся тёплый и приветливый огонёк. Она расслаблено выдохнула и потёрлась щекой о воротник его куртки. — У тебя новая куртка... — тихо сказала она, — мне нравится. — Я тебе тоже кое-что привёз, — он улыбнулся и разжал объятья. Эмма взволнованно встретилась с ним взглядом. — Что нам теперь делать? — спросила она. — Ну, для начала неплохо бы прибраться, — он покачал головой, оглянувшись на хаос в комнате, — боги, как же ты умудрилась всё настолько запустить? Эмма поджала губы. — Я не об этом. Я о ребёнке. — Наверное, нужно будет сходить в больницу и встать на учёт, — предположил Август, — а потом освободить пару шкафов, чтобы ты начала скупать тоннами детские вещи? Она улыбнулась в ответ на его попытки шутить. В её сердце робко залетела радость, тогда, когда казалось, что хуже уже быть не может. Словно волшебник, Август снял с её лица печаль и принёс в своих ладонях надежду. И когда он смотрел на неё, она знала, что пока он рядом, всё будет хорошо.

***

Эмма обещала не приходить к Уэйну домой, но она не могла просто сдаться и перестать за него бороться. Она проигнорировала предостережение Грэма не заниматься преследованием и совершенно «случайно» оказывалась там же, где и Уэйн, умело разыгрывая удивление, и пыталась каждый раз найти точки соприкосновения, чтобы сблизиться с ним. Но Уэйн был совсем не похож на Августа. Не только умом и привычками, даже внешне он уже отличался: предпочитал спортивную свободную одежду, бороду опустил ниже, чем обычно, волосы совсем не причёсывал. Эмме казалось, что всему виной были деревеневшие пальцы, с которыми он не мог пользоваться ножницами и застёгивать пуговицы, и тем сильнее ей хотелось быть рядом, чтобы помочь ему. В очередной раз она встретила его у бабушки за ланчем и ужаснулась, увидев перебинтованные два пальца на пока ещё живой руке. — Что случилось? — робко спросила она. — Так, ерунда. Обжёгся, — нехотя ответил он. Эмма отшагнула, почувствовав, как страх спазмом сжал её горло. Она положила руку на ключицы и еле сдержалась, глубоко вдыхая, чтобы не накричать на него. — Да, неловко... раскололся, — Уэйн отвёл взгляд, — я не сдержал слово. Да в общем-то и не собирался. — Ты меня обманул? — недоверчиво спросила Эмма. — А что ты хотела? Мы едва знакомы. Нет мне дела до твоих странных просьб, — он встал из-за стола и бросил рядом с посудой пару купюр. Эмма поджала губы от осознания собственного бессилия и, не удержав негодующий порыв, хлестнула своей перчаткой по его плечу. — За что?! — Уэйн отшатнулся, хоть ничего и не почувствовал от удара. — За то, что себя не бережёшь! — Эмма с беспокойством смотрела на него. Она боялась представить, что было бы, будь это пальцы уже одеревеневшей руки. — Ты хоть знаешь, что для этого существует кочерга?! Да и вообще, зачем тебе камин, если в твоём доме есть отопление и электричество? Уэйн поднял брови, изумлённо глядя на неё. Как и все посетители кафе. Руби, опёршись на стойку, закусила ноготь, внимательно следя за скандалом, чтобы потом было, о чём рассказать. — Я люблю смотреть на огонь, — невозмутимо ответил Уэйн, — да и ты вряд ли найдёшь человека, которому бы это не нравилось. — Смотреть на огонь, а не совать туда руки и ноги! — вспылила Эмма. — Да тебе-то что, — Уэйн дёрнул плечом и обошёл её, — тебя не касается моя жизнь. Я вообще устал от твоей назойливости, — он покачал головой, — держись от меня подальше. И не говори потом, что ты не нападаешь на людей. — Так за дело... — возмутилась Эмма, поджимая плечи. — По-моему, у тебя проблемы с эмоциональным недержанием, — бросил он через плечо, подходя к выходу и берясь за ручку, — рекомендую сходить к доктору Хопперу, он поможет. — Сам к нему сходи! — Эмма не осталась в долгу. — Он скажет тебе, что совать пальцы в огонь — это признак... чего-нибудь, — неуверенно закончила она. Уэйн усмехнулся и вышел. Эмма негодующе просверлила взглядом дверь. Она зашла в тупик, понимая, что чтобы сгладить ситуацию и плохое впечатление о себе, ей похоже придётся заново стереть Уэйну память. Она совершенно не представляла, как расположить к себе мужчину после того, как наломала кучу дров. Эмма начала мучиться бессонницей. Она не могла уснуть, каждый раз просыпаясь в холодном поту от кошмаров, в которых Уэйн засыпал возле камина. Одним днём она пришла в больницу за рецептом снотворного, и в этот раз, когда увидела там Уэйна, удивилась по-настоящему. С момента их последней встречи прошло четыре дня, и за это время его состояние сильно ухудшилось. Он сидел в инвалидном кресле, которое катила медсестра. Эмма, сжавшись, подбежала к нему и опустилась на колено перед креслом, мешая движению. Уэйн вздохнул и отвёл взгляд. — Оставьте нас на минутку, пожалуйста, — сказал он медсестре. Та ушла, и он печально усмехнулся, поймав взгляд Эммы. — Именно этого я и боялся. Что ты станешь смотреть на меня с такой жалостью. Сейчас ты, наверное, спросишь, что случилось, и вот в чём дело: я парализован, и доктор говорит, прогноз совсем неутешительный. Скоро я не смогу двигать и руками. Эмма, скажи, неужели ты бы стала встречаться с таким, как я? — Я бы позаботилась о тебе, — прошептала она. — Чушь. Ты меня совсем не знаешь, — он отмахнулся, — и я не хотел с тобой сближаться. Но раз уж мы снова пересеклись, то не стану скрывать, — он грустно вздохнул и посмотрел на неё, — правда в том, что я никогда не встречал таких настойчивых и смелых девушек, как ты, и... я соврал, что не хочу тебя видеть. В другой ситуации я бы обязательно пригласил тебя на свидание. Она улыбнулась и положила руку на его колени. — Но я не против сходить и сейчас, — сказала она. — Я против, — он отвернулся, — мне нелегко. Моё тело отказывает мне. Если честно, я просто хочу побыть один. Прости, Эмма, что я был с тобой резок. Я подумал, что лучше разбить тебе сердце сейчас, чем потом, ну, ты понимаешь... своим уходом. Эмма растерянно оступилась, не выдержав его обречённого взгляда, и села на больничный пол, потеряв равновесие. Её щеки покрылись нервной дрожью. Её захлестнули злость, отчаяние и чувство острой несправедливости. Злая Королева не просто лишила их будущего — она растоптала их сердца, их любовь, заставляя страдать от невозможности быть с любимым. Эмма в полной мере прочувствовала всю тяжесть проклятья, которое легло на плечи её родителей когда-то, как Королева годами разлучала их, заставляла пройти через мучения потери и расставания. Разве это можно было простить? Эмма вскочила с пола, её глаза потемнели от ярости. Она побежала к выходу, но как раз перешагнувший порог больницы Грэм перехватил её за плечи. — Эмма? — он испугался её взгляда. — Я иду убить Реджину. Не мешай мне, — она вырвалась, но смогла сделать лишь три шага, как он снова поймал её. — Ты сошла с ума?! — Посмотри на него! — Эмма развернулась и показала ладонью на Уэйна, который ждал возвращения медсестры, грустно опустив голову. — Он умирает! Сначала отказали ноги, потом руки... потом его внутренние органы одеревенеют, и сердце перестанет биться. И никто больше, никто в целом мире не сможет снять это заклятие, — Эмма со злостью и отчаянием, тяжело дыша, смотрела на Грэма, надеясь, что он поймет её, — давно пора разобраться с Королевой, может хоть так удастся снять чары! Грэм с силой схватил её за плечи и встряхнул. — Эмма, одумайся. Ты не имеешь понятия, как устроены заклятия. Что, если её смерть только сделает его вечным и неразрушимым? — Я готова рискнуть, — она упрямо пыталась идти против него, но ей не удалось и сдвинуться с места, — ты сам говорил, что надо идти на риск. — В любви, Эмма, — образумил он её, — а не в сомнительной авантюре с местью. Не превращайся в неё. Эмма перестала сопротивляться и жалобно посмотрела на него. — Грэм... ты не понимаешь. Ты не понимаешь, что я чувствую... — Очень хорошо понимаю, — он с жалостью поднял брови и привлёк её к себе, успокаивающе гладя по спине, — ты чувствуешь, как будто бы твоё сердце вырвали из груди, и отняли от тебя, поместив так далеко, что тебя сводит с ума дистанция и ощущение беспомощности. Ты не можешь его контролировать, не знаешь, что с ним, и чувствуешь каждый день, как кто-то безжалостно давит его, насмехаясь тебе в лицо. Август — твоё сердце, Эмма. Тебе больно, потому что ты хочешь, чтобы он был рядом с тобой, хочешь, чтобы его мучения закончились, и тебе не станет спокойнее, пока он не вернётся к тебе. Эмма, роняя слёзы, кивала, чувствуя каждой клеточкой, что именно так оно и было. — Я понимаю тебя, как никто другой, — тихо повторил Грэм, терпеливо ожидая, пока она успокоится. Эмма, тяжело вздохнув, отшагнула и растерянно взглянула на него. Ярость утихла, и её мысли постепенно прояснились. — С Уэйном ничего не получится. Он слишком подавлен и не понимает, что с ним происходит... Мне нужен мой Август, я должна вернуть ему память, — сказала она, — поэтому мне нужна магия. Я пойду к мистеру Голду. — Боюсь представить, какой будет его цена, — вздохнул Грэм, — но я пойду с тобой. Только сначала отдохни немного. Ты на взводе и явно давно не спала... Эмма не стала спорить.

***

Когда она устало добралась до своего номера, она с удивлением увидела Генри возле двери. Он ждал её, сидя на своём рюкзаке. — Привет, Эмма, — он встрепенулся, — я пришёл навестить тебя. Эмма впустила его в комнату и сняла куртку. — Попрошу Руби сделать какао... Через некоторое время они сидели вдвоём за столом и медленно пили из рождественских весёлых кружек. Только вот самого веселья не было и в помине. — Я пришёл извиниться, — Генри виновато опустил глаза, — это я во всём виноват. — Малыш... ты здесь ни при чём, — Эмма сочувственно погладила его по плечу. — Это я рассказал маме, что Август — это Пиноккио. Я не знал, что она воспользуется этим, чтобы навредить ему. Я не знал, что она мне врёт. Эмма поджала губы. — Я должен был догадаться... — расстроенно сказал Генри, — я бы мог всё исправить. — Ты бы не остановил её, — тихо возразила Эмма. — Но мне же удалось спасти шерифа, — Генри с надеждой поднял глаза, — я был уверен, что в ней есть добро, но сейчас я думаю, что она безнадёжна. Не понимаю, не могу понять, почему она продолжает это делать? — Некоторые люди просто привыкли к своим методам... решения проблем, — сказала Эмма, — им нужен самоконтроль и дисциплина, чтобы измениться. Ну и желание, конечно же... Генри, прости, что втянула тебя в это. Все эти операции... задания... было бы лучше, если бы ты продолжал видеть свою маму хорошей. — У нас с ней и до твоего приезда не складывалось хорошего, — грустно заметил Генри, — и, если честно... я ей даже не родной сын. Она скрывала от меня, что усыновила. У Эммы дрогнули руки, и она опустила чашку на стол. Может, оттого, что она давно не спала или была в полном отчаянии, ей в голову лезли бредовые мысли, как например эта, возникшая интуитивной искрой, будто бы Генри мог быть её потерянным сыном. Сердце подскочило вверх, опалив щёки. Пусть это казалось невероятным совпадением, но магия сказочного мира, в которую она всей душой верила, делала возможным всё на свете. — Генри... а когда у тебя день рождения? — спросила она, едва слыша свой голос за бешеным стуком пульса. — Пятнадцатого августа, — ответил он. Дыхание Эммы перехватило, и она боялась пошевелиться, чтобы не упасть, чтобы ничем не выдать своей рвущейся надежды. Её глаза задрожали, наполняясь слезами, и она смотрела на него уже совсем иначе, внимательно изучая каждую черту его лица. Могло ли это быть просто совпадением или всё было намеренно кем-то подстроено? Каким образом её сын бы попал в заколдованный город? Как он бы очутился у Реджины? Неужели, это и правда был он? Эмма очень хотела, всем сердцем, чтобы это было так. Чтобы годы её поисков окончились прямо здесь, чтобы малыш, которого они с Августом так любили и ждали, оказался бы жив и здоров. — Эмма, что такое? — спросил Генри, увидев, как изменилось её лицо. — Ничего, просто столько эмоций, — сказала она, улыбнувшись. Генри кивнул. — Я, наверное, пойду, а то мама снова будет ругаться, что я не делаю домашнюю работу, — он соскочил со стула, — а ты расколдуешь Августа, я уверен в этом. Тебе просто нужно почитать ему его сказку, как Прекрасному Принцу, — он улыбнулся. Эмма закивала в ответ, хоть почти не слышала его слов, лишь рассматривала лицо и жесты, всматривалась в цвет глаз, чтобы найти хоть малейший намёк... Генри взял со стола свою кружку, и Эмма встрепенулась. — Я сама уберу, — сказала она. — Ну ладно, — Генри пожал плечами, — пока, Эмма. Она проводила его трепетным взглядом, даже не найдя в себе силы встать со стула.

***

— Результаты теста на установление материнства будут готовы через несколько дней, — сообщила медсестра, забирая пакет с образцами слюны и протягивая Эмме бумагу, — распишитесь вот здесь. Эмма с волнением подписала бланк и вздохнула. Скоро она будет всё знать наверняка. Она волнительно стиснула в пальцах бумагу, которую ей отдали, и присела на ватных ногах на ближайший ряд стульев. Поджав губы, она бросила взгляд в тёмное окно лаборатории, за которым дул ветер и едва не ломал тонкие ветки уснувших к зиме деревьев. Ей до безумия не терпелось поделиться своим предположением с Августом. Она могла представить, как вбежала бы к нему в номер, захлёбываясь от эмоций, а он бы слушал, отвернувшись от печатной машинки. Она могла видеть почти во всех деталях, как он бы удивился, его глаза заискрились бы тёплой радостью, и он бы выдохнул, понимая, что детективная загадка, что терзала её душу много лет, наконец-то раскрыта. Пусть и не полностью и не совсем так, как они предполагали, но самое главное — малыш был жив. Образ в воображении растаял, и Эмма увидела в отражении оконного стекла своё лицо, тронутое печальной улыбкой. Она встряхнулась и встала: ей не стоило больше предаваться грустным воспоминаниям, она должна была продолжать бороться за Августа, за его жизнь, что ускользала из тела пугающими темпами. Её уверенность росла с каждым ударом сердца, а в глазах разжигалось пламя, беспощадное к жалости и преждевременной скорби. Она была убеждена, что у мистера Голда обязательно найдётся что-то, что поможет ей: дельный совет, магический артефакт, что угодно, чтобы вернуть Августу память и окончательно победить Злую Королеву.