Часть 3

После пира в Большом зале Моника направилась в свою комнату и быстро размешала свои вещи в шкафу. Она подумала: «Может, немного поспать? В первый день учебы уроков нет, так что можно на пару часов прилечь». Удобно устроившись на кровати, она начала засыпать, и через две минуты полностью провалилась в сон. Но вскоре ей пришлось пожалеть о том, что решила вздремнуть, так как ей приснилась встреча с ее отцом. Вокруг было все белое, как будто она находилась в каком-то затерянном, чистом месте. Перед ней стоял мужчина в черном. — Пап, это ты? Пап? Ау! — начала спрашивать она, но мужчина резко повернулся, и перед ней оказался ее отец, как будто это не сон, а реальность. – Пап, это я, твоя дочь - продолжала она — Я знаю, Моника. Я тебя люблю. Прости меня, если сможешь. Я все делал ради тебя. Надеюсь, сейчас ты в безопасности, — ответил он с нежной улыбкой, подходя к ней и проводя рукой по щеке. — Ты выросла, совсем уже взрослая, а я помню тебя еще очень маленькой, — продолжил Регулус, его голос был полон тепла и ностальгии. Моника не смогла сдержать слез. Она очень ждала этих слов, и теперь они звучали, как музыка её сердца. — Ну что ты? Не плачь, все ведь хорошо, — с заботой произнес он, обнимая её. Моника обняла его в ответ еще крепче: в этом объятии она ощущала всю ту любовь и тепло, которые не могла получить все эти годы. — Я тебя люблю, я всегда с тобой рядом, вот тут, — сказал он, указывая на место, где находится сердце. Его слова словно согревали её изнутри, наполняя светом и надеждой. — Я тебя тоже очень люблю, пап, я так сильно скучаю по тебе, — тихо произнесла она, слезы продолжали катиться по её щекам, но в них уже не было только горя — там была и радость, которая помогала ей пережить эту встречу. — Я знаю, что тебе трудно, но ты сильная, и я всегда буду с тобой, даже когда ты не видишь меня. Помни об этом, — сказал Регулус, и его голос был как теплый ветер в её душе. — Я тебя тоже очень люблю, пап, я очень скучаю по тебе, — со слезами на глазах тихо произнесла она. — Я тоже очень сильно скучаю, но, увы, ничего не могу сделать. Как ты поживаешь? Что нового? Кто с тобой живёт? Как в школе, как дома? — спросил он с улыбкой, приобнимая её. — Я живу хорошо, со мной Роза, сестра мамы, а в школе — с Пэнси и Дафной, — сказала Моника, смотря ему прямо в глаза. — Родная, я очень рад, что у тебя всё в порядке. С Розой Барнес? — его лицо осветила ностальгическая улыбка, в голове начали всплывать воспоминания. — Да, а что? — с интересом спросила она и стала ждать ответа. — Да так, она была моей старой подругой, — с теплом ответил он. — А, поняла. Мне она тоже говорила, что вы раньше хорошо дружили, — ответила Моника, уже без слёз, только с улыбкой, и в ответ Регулус её обнял. — Мне пора идти, родная. Помни, я всегда с тобой, — сказал он, и на его лице появилась грусть. — Стой, пап, нет, не уходи, пожалуйста, побудь со мной ещё немного! — начала умолять она, ощущая, как страх овладевает ею. Но в ответ он начал ещё быстрее двигаться прочь. Моника сорвалась на бег, но почему-то всё вокруг стало замедленным — каждый шаг давался с трудом. — Папа, постой, пожалуйста! — её голос напоминал хрупкий крик, захлебнувшийся слезами, но он не слышал её, продолжая уходить всё дальше. — Папа, нет, вернись ко мне, пожалуйста — произнесла она, и от бессилия упала на пол. В этот момент Регулус обернулся и посмотрел на неё, его глаза были полны нежности и печали. — Я всё сделаю, чтобы ты вернулся ко мне, — произнесла она с горящей решимостью в голосе, вновь встречая его взгляд. — Я знаю, поэтому мы обязательно встретимся позже, — улыбнулся он, и его образ постепенно начал растворяться. Ушел ли он навсегда или только на время? На этой мысли Моника проснулась в холодном поту, сердце колотилось в груди, а ком в горле мешал дышать. Этот сон оставил в ней такое же чувство, как и его уход — смесь надежды и бесконечной тоски. Она быстро оглядела свою комнату, стараясь понять, где она, и в тот же миг почувствовала, как её сердце наполнилось утешением и силой, которые пришли с его словами. О, Мерлин, за что мне всё это?! — произнесла она, пытаясь отдышаться. На её глазах блестели слёзы, и они, казалось, не могли остановиться. Моника решила просто остаться лежать, надеясь, что глаза сами закроются, и она погрузится в сон. Она провела двадцать мучительных минут, пытаясь уснуть, но мысли о сне продолжали всплывать в памяти. — Как ни крути, и чего бы мне это ни стоило, я верну папу, — твердо решила она, и, после этого решения, наконец, ей удалось заснуть. Завтра будет тяжёлый первый день, и ей нужно быть готовой. 2 сентября 1993 года. Утро настало, но Монике не хотелось вставать. В голове роились водовороты мыслей и переживаний, но на первом уроке её ждало прорицание — предмет, который её всегда интересовал. Собравшись с силами, она пошла в душ, а затем быстро приготовилась и спустилась в гостиную. — Теодор, чего ты тут делаешь? Скоро урок, все уже ушли, а ты остался, — удивлённо спросила она, искренне интересуясь, зачем он здесь. — А, Моника, я тебя ждал, чтобы пойти вместе, — произнёс он с такой неловкостью, что почесал затылок. — Хорошо, тогда пошли! — с улыбкой ответила она, собираясь выходить из гостиной. Теодор, увидев её улыбку, приободрился и быстро пошёл за ней. Спустя десять минут пути они наконец-то дошли до класса, и как раз в этот момент пришла преподавательница. — Сядем вместе или раздельно?— с усмешкой спросила Моника, обижая Теодора. — Давай вместе, — он надеялся на положительный ответ, и Моника кивнула в знак того, что согласна. Они уселись за первое попавшееся свободное место и стали слушать Трелони. Урок начался, и с первых минут Моника почувствовала, как каждое слово преподавательницы погружает её в мир предсказаний и загадок. Она была полна энтузиазма, не замечая, как Теодор, сидя рядом, с каждым моментом терял концентрацию, уткнувшись в свои мысли. Она повернулась к нему и тихо шепнула: — Ты в порядке? Он кивнул, но по его взгляду было видно, что мысли его далеки . — В этой комнате вы будете изучать благородное прорицание. Здесь вы узнаете, обладаете ли способностями ясновидения, — громко и увлеченно произнесла профессора Трелони, не заметив, как случайно уронила свою вещицу. По классу прошел смешок, но сама она не обратила на это внимания, продолжая говорить. — Итак, я профессор Трелони, — произнесла она с гордостью, — и я научу вас тому, как заглядывать в будущее. В этом семестре мы будем изучать гадание и читать будущее. Для Моники эти слова звучали интригующе, и её воображение уже рисовало картины того, как она сможет применять новые знания. Внезапно до её ушей донеслась просьба профессора: — Возьмите чашку у соседа напротив. Что вы видите? Будущее скрыто в линиях, как текст в книге, ожидая, когда его прочитают. Все начали выполнять её указание, а Моника, словно заворожённая, внимательно слушала Трелони. В этой профессоре было что-то особенно притягательное, что пробуждало её любопытство. — Сначала нужно отключить свои мысли, — сказала Трелони, подходя к Симусу и нежно беря его за голову, но через десять секунд уже отпустила его, как будто осознала, что у него есть свои границы. — И нужно отправить свою интуицию в полет, — продолжала она с энтузиазмом, а в её глазах зажигались искорки восхищения. Для Моники это было чем-то неизведанным, но её внимание отвлекала Гермиона, которая сидела неподалеку. Моника уловила недовольное шипение Гермионы: — Какая-то чепуха, — произнесла она в адрес своих друзей Рона и Гарри. — Откуда ты взялась? — испуганно воскликнул Рон, не ожидая увидеть её за своей спиной. — Я... я с самого начала здесь, — быстро ответила она, слегка смущённая тем, что её друзья не заметили её появления. — Гермиона и Рон, имейте уважение к остальным ученикам и не разговаривайте громко, — сделала Моника им замечание с легким упреком, чувствуя, что нужно поддерживать атмосферу уважения в классе. Трелони, не замечая их перепалки, продолжала объяснять важность сосредоточенности и интуиции. — Не обижайся, просто не люблю, когда делают громкие комментарии, — произнесла Моника, надеясь, что никто не будет в обиде. Гермиона кивнула ей в знак понимания, и с души упал камень. — Вот ты, мальчик. Твоя бабушка здорова? — обратилась Трелони к Невиллу, сверкнув своими глазами, полными таинственности. — А, кажется, да, — произнес он, заикаясь от небольшого страха, который охватил его при взгляде на преподавательницу. — Я бы не была так уверена, — ответила Трелони, и лицо Невилла побледнело, как будто она произнесла что-то страшное. — Дай сюда чашку, — вырвав ее из рук девушки, с которой сидел Невилл, произнесла Трелони с неодобрением и печалью в голосе. — Покиньте пределы разума, — сообщила она, решив пройтись по классу. С её характерным стилем, Трелони обошла учеников, словно собираясь понять глубокие тайны каждого из них. Когда она подошла к золотому трио — именно к Рону, — её голос изменился, наполнившись тревогой: — О, ваша аура помечена смертью! Сейчас вы за пределами разума. Что там? Расскажи, — требовательно спросила она, заставив Рона попотеть. — А, э, конечно. Ну, тут расплывчатый крест... это значит страдания, а вот это похоже на солнце, что вроде как означает счастье. То есть, это страдания, которые потом принесут счастье, — неуверенно произнес Рон, запинаясь и бесконечно листая книгу, чтобы хоть как-то ответить — Ох, дай мне! — воскликнула Трелони, когда ей передали чашку. Но как только она коснулась её, быстро и испуганно откинула в сторону. — Ой, мой мальчик, мой дорогой! У тебя грим! — Трелони была явно напугана, её руки дрожали, а голос стал напряжённым. — Грим... — произнесла хмурая незнакомка с Гриффиндора, окинув взглядом класс. — Он принимает формы большой собаки. Это зловещее предзнаменование. Это означает смерть. Трелони перевела взгляд на Монику, её лицо изразило ещё большую тревогу. Взгляд преподавательницы стал настойчивым, и в классе внезапно воцарилась тишина. Моника чувствовала, как напряжение растет; она понимала, что каждая деталь имеет значение. — Моника, ты, кажется, обладаешь особым даром, — произнесла Трелони, её голос стал низким и магическим. — Ты должна быть осторожна, взаимодействуя с темнотой, которая присутствует вокруг. Она может представлять как опасность, так и притяжение. Девушка почувствовала, как холодок пробежал по спине, и в сознании засияли образы, которые она не могла игнорировать, включая своего отца. Словно незримая связь тянула её к незнакомым силам, и эта магическая сила казалась одновременно пугающей и манящей. — Вы связаны, вы связаны, вы поможете друг другу. Твоя миссия — воскрешать, воскрешать... — повторяла она, и дрожь пронизывала её голос. Монике стало не по себе, а Трелони, приблизившись к ней, шепнула на ухо: — Твоя миссия — воскрешать и менять. Ты всё поменяешь. Как только она произнесла это, её выражение лица сменилось, и, казалось, всё вернулось в норму, как будто ничего и не было. После урока я ждала Гарри, который разговаривал с золотым трио. Но это меня не остановило: схватив его за руку, я оттащила его в угол. — Ты слышал, что она сказала? — спросила я, глядя ему в глаза с полной надеждой. — Гарри, почему мы связаны? Ответь, ты ведь должен знать. — Я не знаю, Моника, я не знаю, — произнёс он, пытаясь высвободиться из моей хватки, но я крепко держала его руку. — Ладно, — наконец выпалила я, отпустив его. Он, казалось, уже собирался уходить, но в этот момент я окликнула его: — Куда ты собрался? Я с тобой, — заявила я, не оставляя ему шанса на отказ, и последовала за ним. Когда Рон и Гермиона заметили, что я иду с Гарри, их взгляды пересеклись, и они вопросительно посмотрели на него. Гарри лишь кивнул, обещая объяснить всё позже, и они согласились, понимая, что сейчас дело важнее разговоров. Спускаясь по ступенькам, мы начали вести разговор. — А может, этот грим связан с Сириусом Блэком? — неуверенно высказал своё предположение Рон, с интересом наблюдая за нашей реакцией. — Скорее всего, так и есть, — бросила я легко, хотя сама была не совсем уверена. Мы продолжили спускаться вниз. — Честно говоря, Рон, прорицания — туманный предмет, — заметила Гермиона, уверенная, что все с ней согласятся. – Вот древние руны это интересно - продолжила она — Древние руны? В этом семестре? — ужаснулся Рон, при этом явно не испытав восторга от мысли об учебе по этому предмету, считая его сложным и нудным. — Да, даже несколько, — усмехнулась Гермиона, пряча улыбку. Спускаясь дальше по ступеням, мы вновь начали обсуждать свои дела, пока наконец не подошли к Хагриду. Когда мы дошли, он, обратившись к группе, сказал: — Идите, подходите ближе! — И вокруг сразу собралось довольно много людей, вся молодежь была полна любопытства. — Вас ждет много интересного. Начнем же урок! — продолжил он, поворачиваясь и направляясь в лес. Мы быстро добрали до нужного места, и Хагрид, обернувшись к нам, сказал: — Ну вот, мы и пришли. Встаньте все вместе и откройте страницу 49. Как только он произнес это, неожиданно отвернулся. — Как же это сделать? — с легкой усмешкой спросил Драко, явно наслаждаясь возможностью подколоть учителя. — Погладьте книгу, — ответил Хагрид, не оборачиваясь, и снова пошел. Когда все поняли, что делать, они открыли свои учебники и подошли к тому месту, куда указывал Хагрид. — Хорош учебник, — произнесла Гермиона, с энтузиазмом читающая строки. — О да, ужасно забавно, с ума сойти! — воскликнул Драко с сарказмом. — Школа совсем деградировала. Отец еще не знает, что у Дамблдора ведет занятия идиот! Его издевки стали привычными, и Моника, услышав это, бросила на него недовольный взгляд, как будто хотела сказать, чтобы он помолчит. — Заткнись, Малфой! — резко ответил Гарри, не выдержав его насмешек, и шагнул ближе к Драко, настроенный выпустить пар. — Ууу, дементор, дементор! — засмеялся Драко, пытаясь изображать испуг, чтобы вызвать смех у остальных. Но как только Гарри отвернулся, чтобы увидеть, как Драко хихикает, у него на лице отразилось понятное недовольство. — Драко, ты совсем идиот? С таким не шутят! — Моника была в ярости, у нее до жути бесили его издевки. Хотя иногда он мог быть нормальным, в большинстве случаев его шутки над золотым трио и остальными казались ей неуместными и раздражающими. Она быстро подошла к Гарри и отвела его в сторону, чтобы ничего плохого не произошло. В этот момент она оглянулась и заметила, что Теодор смотрит на нее. В ответ она лишь пожала плечами и отвернулась. В это время к ним подошел Хагрид, рядом с ним было существо. Кто-то из учеников смотрел на животное с недоверием и страхом, в то время как другие с огромным интересом разглядывали незнакомца. — Красавец, правда? — спросил профессор, обращаясь к ученикам. — Поздоровайтесь с клювокрылом, — продолжил он. — Хагрид, кто это такой? — с испугом спросил Рон. — Это гипогриф. Запомните, это очень гордые существа и очень ранимые. Никогда не оскорбляйте их, а то для вас это может плохо закончиться, — сказал Хагрид, серьезно глядя на класс. — Итак, кто хочет подойти и поздороваться? Все ученики отступили назад, оставив только Монику и Гарри впереди — Отлично, Моника и Гарри, отлично, — произнес он, с одобрением глядя на них. Они переглянулись; Моника посмотрела на слизеринцев, а Гарри на своих друзей. Теодор смотрел на нее с удивленным взглядом, в то время как Драко выглядел испуганным. — Идите сюда оба! — сказал Хагрид, подзывая их ближе. — Вы должны быть вежливыми, поэтому сначала поклонитесь ему. Если гипогриф ответит вам поклонением, тогда можно подойти поближе. Если нет… — он посмотрел на них с серьёзным выражением лица, — тогда поговорим об этом позже. Моника и Гарри обменялись взглядами. Они вышли вперед и медленно поклонились перед клювокрылом. Но в ответ тот не поклонился, а лишь гордо поднял голову, демонстрируя свою неразрывную связь с достоинством. Моника почувствовала, как в животе закололо от нервозности, и не могла не задуматься о том, как важно уважать такие существа. Хагрид, нахмурившись, продолжал наблюдать за реакцией гипогрифа, ожидая, как отреагируют его ученики на это испытание. — Не двигайтесь, — продолжал он, а мы посмотрели на Клювокрыла, а спустя минуту он уже поклонился нам в ответ. — Отлично, отлично! — похвалил нас Хагрид, и его голос звучал успокаивающе. — Теперь можете аккуратно погладить его, только без лишних движений, — добавил он, поталкивая нас словами, чтобы мы подошли ближе к гипогриффу. Сквозь страх и волнение, мы сделали шаги к нему, стараясь быть максимально осторожными. — Не спешите, не спешите, — повторял он, следя за всем внимательно, как будто от этого зависела наша безопасность. Мы понимали, что любые резкие движения могут напугать Клювокрыла. Спустя три минуты напряженного ожидания, Клювокрыл наконец-то позволил себя погладить. Это было невероятно приятно. — Молодцы, молодцы! — радостно похлопал Хагрид в ладоши, и другие ребята стали подхватывать его энтузиазм, наполняя атмосферу восторгом и одобрением. — Думаю, он все-таки покатает вас двоих, — произнес Хагрид с явным удовольствием. Не успели мы опомниться, как он уже усадил нас на Клювокрыла. Как только мы оба устроились на его спине, Клювокрыл неожиданно начал вести себя немного агрессивно. Он ринулся вперед, пытаясь разогнаться, чтобы подняться в воздух. Я бросила последний взгляд на Теодора, но он лишь отвернулся, и в его груди были противоречивые чувства — горечь и незавершенная ревность. В этот момент он поймал себя на мысли, что его чувства к Монике сильно поменялись, но довольно быстро отмахнулся от них, стараясь не думать об этом. Моника, заметив такое поведение Тео, испытывала смятение, но сейчас её больше волновало, как бы не упасть с гипогриффа. Внезапно Клювокрыл мощно взмыл в воздух. Мы пролетали над Хогвартсом, и для нас это было совершенно незабываемо. Я чувствовала, как ветер рвёт мои волосы, и, несмотря на страх, меня охватило чувство свободы и радости. Мы пролетали над морем, и сердце колотилось от восторга и страха одновременно. Мы понимали, что если упадём, то это будет не очень хорошо, но старались отмахнуться от страшных мыслей. Клювокрыл опустился ближе к воде, и мы начали наслаждаться окружающими нас видами. Солнечные блики играли на поверхностях волн, и я не могла сдержать улыбку. — Смотри, там! — закричал Гарри, указывая на дельфинов, которые резвились в воде. Моника смотрела с открытым ртом, её удивление было безмерным. Каждая секунда на спине этого удивительного существа ощущалась как настоящий подарок судьбы. Я понимала, что эти мгновения останутся с нами навсегда, запечатленные в нашей памяти как что-то невероятное и волшебное. Это навсегда останется в наших воспоминаниях, а в то же время все наблюдали за нами, но, к сожалению, счастье продлилось недолго, поскольку Хагрид свистнул, и Клювокрыл начал спускаться. Все вокруг начали хлопать и кричать, что мы молодцы, но один Теодор молча наблюдал за происходящим, скрывая свои эмоции. Мы осторожно слезли с прекрасного животного, когда вдруг услышали фразу от Драко: «Подумаешь!» — произнесённую с такой завистью, что у меня на мгновение пересохло во рту. — Как я провел первый урок? — вдруг спросил нас профессор Хагрид с широкой улыбкой на лице. — Это было восхитительно, блестяще! — в один голос ответили мы. Пока мы переговаривались с Хагридом и делились впечатлениями, Драко, не в силах сдержаться, начал выходить из себя. Он подходил все ближе и ближе к Клювокрылу, явно желая произвести эффект. — С дороги. Да ты совсем не страшный! Глупая скотина! — начал агрессировать Драко, приближаясь к могучему существу. В тот самый момент Клювокрыл, почувствовав угрозу, разозлился и начал махать своими конечностями, случайно ударив Драко по руке. Хагрид моментально бросился успокаивать животное, стараясь предотвратить дальнейшие нападения. — Ох, он убил меня, убил! — начал громко ныть Драко, его крик напоминал детский каприз. — Успокойся, это всего лишь царапина, — попытался его успокоить Хагрид, но Драко лишь закатил глаза и начал ныть еще сильнее. — Хагрид, его нужно срочно отправить в госпиталь, — предложила Гермиона, и Хагрид, наконец, согласился. Я, почувствовав, что неправильно реагировать на такую детскую истерику, подошла к Драко и тихо сказала ему шепотом: — Я ведь знаю, что тебе не больно. Зачем устраивать этот цирк? Меня раздражало его поведение, он вел себя как пятилетний ребенок, но Драко, к моему удивлению, только молчал. Моника, стоявшая рядом, поняла, что была совершенно права, когда ранее заметила, что Драко часто изображает из себя жертву, когда сталкивается с трудностями. В этот момент Драко испытывал стыд передо Моникой, потому что она воспринималась как некий авторитет в его глазах. Но, несмотря на всё это, он продолжал вести себя как идиот. Хагрид, заботливо подняв его на руки, направился в госпиталь, а за ними потянулась группа Пэнси, Теодора, Забини и еще нескольких его друзей. Теодор посмотрел на меня и предложил пойти с ними, но я, не колеблясь, отказалась, сославшись на то, что Драко устроил этот цирк только для того, чтобы привлечь к себе внимание, и что он не стоит моего времени и эмоций. Увидев мою решимость, Теодор расстроился, но промолчал, лишь бросив последний взгляд в мою сторону, прежде чем последовать за остальными. — Какой же это идиотизм, — бурчала я себе под нос, не в силах сдержать своего раздражения. Эта ситуация действительно выведела меня из себя. — Что ты имеешь в виду? — спросило золотое трио, проявляя явное любопытство. Их заинтересовал мой ответ. — Вы что, правда не поняли? — продолжала я, стараясь сдержать эмоции. — Драко это сделал, потому что хочет привлечь внимание к себе. Я могу вас заверить, что через час сюда прибудет Люциус Малфой и будет требовать невероятного. — Усмехаясь, я с легким презрением осознала, насколько эта семья мне неприятна. Я помнила их жестокие методы и высокомерие, с которым они вели себя в школе. Золотое трио лишь расстроенно посмотрело друг на друга, но никто не произнес ни слова, погрузившись в собственные мысли о произошедшем. Я заметила, как Гермиона нахмурила брови, задумываясь о моральной стороне произошедшего, а Гарри с Роном переглянулись, словно искали взаимопонимание в этой непростой ситуации. В тот момент я поняла, что, несмотря на все мелкие конфликты и проблемы, мы все были вплетены в сложную сеть отношений, которые требовали времени, чтобы разобраться. Возможно, именно в такие моменты и рождалась настоящая дружба, когда каждый находил свой путь в мире, полном недоразумений и недосказанностей.