Часть 4

Все сидели в Большом зале и ужинали. Моника, однако, находилась в компании Драко, Теодора, Пэнси, Забини и других учеников их факультета. Атмосфера была напряженной из-за состояния здоровья Драко, и лишь она оставалась с безразличным лицом, будто не замечая происходящего вокруг. — Драко, сильно болит? — с тревогой спросила Пэнси, которая была без ума от Драко с самого второго курса и, конечно, переживала за него больше всех остальных. — То болит, то нет. Но это еще повезло, — отвечал он, старательно придавая своему голосу нотки страдания. — По словам мадам Порфи, если бы еще немного затянул, я мог бы лишиться руки, и на восстановление ушел бы месяц. Драко всеми силами пытался привлечь внимание, хотя, казалось, его старания выглядели забавно и комично со стороны. Моника, доев свою порцию, шепнула ему на ухо: — Это выглядит жалко. Что тебе могла сделать одна царапинка? Она искренне не понимала, как из-за незначительного ранения можно было так драматизировать ситуацию. — Моника, оставь его уже, — вмешалась Пэнси, в голосе которой звучала нотка ревности. Хотя она и понимала, что это глупо, ведь они были родственниками, ее эмоции были сильнее разума. — Как скажешь, — с усмешкой ответила Моника, собираясь уходить от всего этого. Тут до нее донесся вопрос Теодора, который прозвучал неожиданно: — Моника, как покаталась на этом существе? — Нормально, — ответила она, глаза ее светились от восторга. — Воспоминания на всю жизнь. Представляешь, мы видели дельфинов! На самом деле, этот полет на Клювокрыле произвел на нее огромное впечатление, ощущение свободы и легкости было настолько ярким, что надолго осталось в ее душе. Теодор, внимательно слушая ее, почувствовал что-то новое внутри себя. Это было странное, но приятное чувство — раньше он никогда не замечал, как именно она выглядела в такие моменты. Он осознал, что рад за нее, несмотря на свое собственное смущение. — Круто, я рад, — сказал он, стараясь скрыть свои эмоции. Моника заметила, что у Теодора странный свет в глазах, и, возможно, в их отношениях тоже что-то меняется. Она была в замешательстве, но не могла не чувствовать, что это начало чего-то нового. — Я тогда пойду, — произнесла Моника, но вдруг заметила золотое трио и направилась к тому столу. Теодор посмотрел на нее, его взгляд означал что-то необычайное, но в итоге он просто отвернулся и продолжил есть. Когда Моника подошла к золотому трио, она почувствовала легкое волнение. — Не против, если я сяду с вами? — спросила она, и, увидев, как они быстро кивнули, уселась рядом с Гермионой. — Говорят, Малфой старший в ярости. Все так просто не закончится, — выдвинула свой вердикт Гермиона, но вдруг Симус пришел с криками. — Его заметили! Сириуса Блэка заметили! — воскликнул он. В груди Моники возникло чувство страха; она не хотела никогда в жизни встретиться с этим человеком. По словам Розы Барнс, Сириус Блэк своего брата Регулуса не считал даже братом, не обращал на него внимания и все время проводил со своей компанией. Этот человек, который эмоционально отверг родного брата, стал для нее символом всего плохого в мире. Она не могла понять, как можно так относиться к близкому человеку. Золотое трио, и сама Моника, быстро переместились к Симусу. — Даф Таун? Это ведь совсем рядом, — произнесла Гермиона с обеспокоенным выражением на лице. Этот человек вызывал в ней ужас. — А если он заявится сюда, что тогда? — спросил Симус, его голос дрожал от напряжения. — Дементоры охраняют нас, — безразлично бросила я в ответ, стараясь успокоить всех, но сама понимала, как это звучало. — Дементоры? Он раз улизнул от них, и еще раз сможет сбежать, — не унимался Симус, его глаза полыхали тревогой. — Блэк неуловим, он может быть где угодно, — произнес неизвестный парень с худыми квадратными плечами, сидящий немного в стороне и неподвижно глядящий в потолок, словно искал там ответы. Гарри и я обменялись взглядами, и в этот момент мы с Гарри смотрели на его фотографию в газете. Это было жутко и противно, его самоуверенность и опасность словно заполнили пространство вокруг нас. Вскоре наступил урок Римуса Люпина. Я не знала, как я могу настроиться на занятия, когда в голове до сих пор крутились образы Сириуса Блэка. Смотря на проходящих учеников, я понимала, что наш мир вновь оказался на грани опасности, и это чувство, словно весомая тень, нависало над нами, заставляя спину выпрямляться, а сердце биться быстрее. — Заинтригованы? — спросил Римус, а все вместе смотрели на чемодан, где кто-то скрывался. Тишина в классе была напряженной, как натянутая струна. — Кто-то осмелится высказать догадку? — продолжал он, краем глаза наблюдая за реакцией учеников. Минуту никто не решался говорить, и лишь Моника, полная уверенности, произнесла: — Это Боггарт, профессор! — ее голос звучал четко, и в ней не было ни капли сомнения. — Верно, мисс Блэк, — кивнул Римус, отметив, как уверенно она держится, в отличие от некоторых других учеников. — А кто скажет, как выглядит Боггарт? — снова задал вопрос профессор, и на этот раз, казалось, даже самые смелые из класса молчали. — Никто не знает, — ответила Гермиона, её лицо светилось от знаний. — Откуда ты вдруг взялась? — недоуменно переспросил Рон, не в первый раз сегодня растревоженный её появлением. — Боггарты меняют свой облик, — продолжала Гермиона, словно это было учение заготовлено заранее, — они превращаются в то, чего человек боится больше всего, поэтому имеют такие устрашающие формы. — Да-да, — согласился Римус, подойдя к шкафу. В классе вновь воцарилась интрига и ожидание. — Что помогает победить Боггарта? — последовал очередной вопрос, и на этот раз все были готовы слушать. — Запоминайте, пока без палочек — Редикулус! — произнес Римус с серьезным видом и посмотрел прямо на Монику, в его глазах промелькнул искорка чего-то важного, но Моника не обратила на это внимание. — Одного заклинания недостаточно, — продолжал он, как будто не замечая, что все с нетерпением ждут его следующей мысли. — Лучшее оружие против них — смех. Нужно заставить его принять вид того, что вызывает смех! Класс был охвачен интересом, учащиеся переглядывались и перешептывались, воображая, как они сумеют справиться с собственными страхами. — Невилл, подойди, пожалуйста, — обратился профессор к застенчивому парню, который сидел в углу, подобно яркому цветку в мрачном лесу. Через страх, затоптавший его, он все же шагнул вперед. — Чего ты боишься больше всего? — спросил Римус с доброй улыбкой, которая должна была укрепить Невилла. — Э.. профессора Снейпа, — вымолвил он, краснея, пока его голос дрожал. У многих эта мысль действительно вызывала страх, и многие из учеников не удержались от смеха, но в Невилле эта фраза пробудила искреннее беспокойство. Моника посмотрела на Теодора, который был в числе тех, кто смеялся , взгляд был неприязненный, а он сразу уловил его и замолк . Не хватало ему еще , чтоб она его ненавидела Римус, заметив смех, добавил: — Многие считают, что страхи безосновательны, но для Невилла — это была настоящая глубина беспокойства. Ужас был в его глазах, и мы все должны помнить, как легко мы можем смеяться, не замечая страха других. После этого он крепко улыбнулся и приготовился объяснить, как справиться с этим страхом, вызывая в нас улыбки, ведь понимание своих страхов — это уже полпути к победе над ними. — Ты, по-моему, живешь с бабушкой? — спросил он с легким поддразниванием в голосе. — Да, но я не хочу, чтобы боггарт стал ею, — ответил Невилл, и после этого все в классе рассмеялись, хотя в его голосе явно звучало напряжение. — Нет, он не станет! Нужно представить только её одежду, и всё, — произнес Римус, надеясь успокоить Невилла. — Когда я открою шкаф, ты сделаешь вот что: представь Снейпа в бабушкиной одежде, — добавил он с улыбкой, ведь сам тоже не мог удержаться от смешной картинки, возникшей у него в голове. Римус открыл шкаф, выпуская боггарта, и Невилл на мгновение замер от страха, но, собравшись с духом, произнес заклинание «Редикулус». В этот момент Снейп оказался в бабушкиной одежде — розовом фартке и ярком платке, и комната наполнилась звонким смехом. Это было действительно весело. Профессор, улыбаясь, сказал всем встать в линию. Монике повезло — она стояла четвертой, а самым первым в очереди был Рон. Когда очередь дошла до Рона, боггарт принял форму огромного паука. Класс сразу замер от испуга, но Рон, преодолевая свой страх, достал палочку, произнес заклинание «Редикулус», и паук, вместо того чтобы пугать, начал кататься на роликах. Все в классе разразились смехом, и профессор похвалил Рона: — Молодец, великолепно! Постепенно очередь доходила до каждого, и страх постепенно сменялся весельем. Вскоре пришел черед Моники. Она подошла к шкафу, и, открыв его, увидела, как боггарт преображается в Сириуса Блэка. Внутри неё что-то сжалось, и страх охватил её целиком. Это видение вызвало отвращение и панику, исказив его привычное обаяние. — Редикулус! — произнесла она с тревогой в голосе, и образ Сириуса Блэка мгновенно превратился в русалку — с яркими хвостами и очаровательной улыбкой. Это было не так страшно, но всё еще оставляло легкий налёт тревоги, и, слабо улыбнувшись, Моника вернулась на своё место. После урока ученики снова начали расходиться, и атмосфера в коридорах школы, казалось, оставалась такой же напряжённой, как после встречи с боггартом. Но Моника чувствовала себя особенно подавлено. Гарри и его команда отделялись от остальных, и, хотя Теодор снова пытался её уговорить пойти с ним и друзьями в Хогсмид, она лишь внутренне терзалась. — Ну, Моникааа, не будь занудой, пошли, мы повеселимся и купим сладости, — Теодор на протяжении десяти минут пытался её развеселить, но его старания, как казалось, были бесполезны. — Тео, я бы с радостью, но после урока мне правда нужно побыть одной, — произнесла она, и, пожалуй, в её голосе прозвучала настойчивость, которая оставила Теодора без слов. — Обязательно сходим в следующий раз. С грустью в глазах он смирился с её решением и, простившись, ушёл с друзьями, рассуждая о предстоящем веселье и сладостях. Тем временем Моника, бредя к своему любимому месту, обнаружила Гарри, который стоял в уединении. Она, чуть погрустнев, подошла к нему. — Ты чего тут делаешь? — спросила она, не скрывая чувства угнетения. — Я тут с профессором, — коротко ответил Гарри, показывая в сторону, где стоял Римус Люпин. — Понятно, — отвечала она, положив ладони на ограду и стараясь игнорировать ощущения после недавней встречи с боггартом. Они немного отошли в сторону, но Моника всё же начала слышать их разговор. — Ты спрашиваешь, почему я прервал твою встречу с боггартом? — спросил Римус с легкой озабоченностью в голосе. — Да, сэр, — коротко отозвался Гарри, его голос был полон искреннего интереса и лёгкого раздражения. — Он мог превратиться в сам знаешь кого, — сказал Римус, как будто делая акцент на серьёзности ситуации. — Я думал о нём в начале, но потом вспомнил о дементорах, — объяснял Гарри, его взгляд уже стал более сосредоточенным. — Я действительно боюсь этого. — Значит, ты понимаешь природу своего страха, — сказал Римус, хваля Гарри. — Это похвально. Но помни, с ним нужно уметь справляться, а не просто избегать. Моника, слушая их разговор, почувствовала, как внутри неё что-то изменилось. Гарри, несмотря на свои страхи, искал способы справиться с ними, и это вдохновляло. Моника потерялась в своих мыслях и не слушала их уже активно. Время тянулось медленно, и после нескольких минут, когда ей хотелось уйти, какие-то слова, донесшиеся из-за стены, внезапно привлекли её внимание. — Когда я увидел тебя в первый раз, то сразу понял, кто ты — не по шраму, а по глазам. У тебя её глаза, — говорил Римус, полон воспоминаний. — Я знал твою мать. Она поддержала меня, когда от меня все отвернулись. Моника вслушивалась, в их разговоре было что-то глубокое и личное. Но когда Римус отошел, его слова начали звучать не так уверенно, как раньше. — Ты слышал о той девушке? Моника Блэк. Удивительно одаренная, настоящая копия своего отца и, похоже, ничего не унаследовала от своей матери, — продолжал Римус, восхищаясь её способностями и обонянием. — Она дочь Сириуса Блэка? — вдруг насторожился Гарри, его голос зазвучал резко. — Нет, конечно нет, — спокойно ответил Римус. — Ее отец — Регулус Блэк, тоже очень талантливый волшебник, но выбрал неправильный путь. Я не был с ним в близких отношениях, но на совместных уроках видел его способности. Он определенно был одарен, но судьба распорядилась иначе. Эти слова вызвали в Монике бурю эмоций. Её сердце заколотилось, и она почувствовала, как холодный пот пробежал по спине. Регулус Блэк — это имя, которое она связывала с мрачными тайнами своей семьи. Все мысли о том, что она могла бы узнать о своем отце, оказались заглушены страхом и неуверенностью. Не желая задерживаться, она тихо повернулась и, не думая о том, что оставляет за собой знакомую территорию, быстро ушла. Её голова была полна неясных воспоминаний, смятения и вопросов. Она не знала, действительно ли Регулус был таким плохим, как утверждали, или это было лишь стереотипное мнение окружающих. Все это время она верила, что сможет узнать больше о своей семье, но теперь, услышав слова Римуса, она поняла, что её прошлое не так просто.