Часть 19

Пока они шли, внезапно налетела серая туча, и с неба хлынул дождь. Капли забарабанили по листве, по плечам, по вымощенной дорожке. Моника, засмеявшись, попыталась ускориться, но, поскользнувшись, чуть не упала — и прямо врезалась в Седрика. — О, Моника! Я как раз тебя искал, — сказал он с мягкой улыбкой, придерживая её за локоть, чтобы она не упала. — Ох, и зачем? — ответила она с притворным недоумением, хотя внутри уже знала, о чём пойдёт речь. — Блейз, иди, я догоню. — Хорошо-хорошо, голубки, я уже бегу, — усмехнулся Блейз, бросив на них многозначительный взгляд и подмигнув. Когда Блейз скрылся за поворотом, Седрик чуть приблизился, и в его взгляде появилась лёгкая, но искренняя решимость. — Помнишь, я предлагал тебе прогуляться вместе? Ты согласна? - Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась искренность. Он хотел узнать её получше, поговорить не в спешке, а еще просто быть рядом. — А,ну, давай. Я не против, — пожала плечами Моника, стараясь скрыть лёгкое волнение. Почему бы и не прогуляться? Он казался нормальным. Не таким уж самовлюблённым, как многие. — Тогда встретимся позже? Обсудим, когда удобно? - предложил ей Седрик. — Да, окей. А сейчас нам пора, нужно успеть на Церемонию Кубка Огня, — с улыбкой сказала она. Он кивнул, и они вместе направились к замку. Внутри Большого зала толпились ученики. Все, кто достиг семнадцати, с волнением подходили к чарующему, пульсирующему голубым светом Кубку Огня. Каждый хотел бросить туда своё имя — шанс стать чемпионом, шанс прославиться. Седрика обступили друзья, наперебой уговаривая его попробовать. Он, смеясь, махнул рукой — мол, ладно, уговорили. Подойдя к границе зачарованного круга, он бросил короткий взгляд в сторону Моники и, с лёгкой улыбкой, бросил своё имя в огонь. — Ох, Моника, да он тебя склеить хочет, — протянул Блейз, скрестив руки на груди. — Да-да, Моника! — в унисон подхватили близнецы. — Ты совсем не замечаешь? — Неправда, — закатила глаза Моника. — Мы просто друзья. Хотя, а точно ли? Она вдруг поймала себя на мысли: в голосе закрались сомнения, которые раньше тщательно прятались. Просто друзья или всё же что-то больше? Не пройдя и секунды, как близнецы пропали, а обернувшись — Фред и Джордж Уизли со всех ног неслись к Кубку Огня, сияя как новогодние гирлянды. — Есть! Есть! Урааа! — радостно вопил Фред, подпрыгивая. — Мы сделали это! Варили зелье ещё с утра! — подхватил Джордж, и вокруг послышались смешки и редкие аплодисменты. — Ничего у вас не получится, — послышался голос Гермионы. Моника невольно закатила глаза: О нет, только не это. Грейнджер опять начнет душнить. И вот как в воду глядела — Да ты что? — с легким прищуром спросил Джордж, обернувшись к ней. — Почему это? — подхватил Фред, с интересом склонив голову. — Видите черту на полу? Это возрастная граница. Сам Дамблдор наложил её, — продолжала рассуждать Гермиона, как будто преподавала лекцию. — Ну и что? — одновременно ответили близнецы, ухмыляясь. Веселье — их стихия, и их не так-то просто отговорить. — Неужели непонятно? Дамблдор — гений. Его не обманешь каким-то там зельем старения. Это слишком просто, — с ноткой раздражения и недоумения объясняла Гермиона. Моника в глубине души с ней соглашалась, но слишком уж резкий был подход Грейнджер. Невольно хотелось ей возразить — не в плане логики, а просто из принципа. — А вот и прелесть в том, что оно такое дурацкое! — весело воскликнули Уизли и, не дожидаясь ответа, синхронно выпили зелье, словно на бандершафт. — Боже, какие же вы идиоты, — громко заявила Моника, качая головой. — Ну это же обречено на провал. — Эй-эй, слизеринка, ты же должна быть с нами! — с притворной обидой хором воскликнули близнецы. Моника лишь усмехнулась и повернулась к Блейзу, но с ним уже был Теодор — А ты что тут делаешь? — спросила она, вздрогнув от неожиданности. Дурацкий вопрос , конечно, но черт, не стоит так неожиданно подходить — Монии, ну это глупый вопрос. Конечно же, я пришёл посмотреть, как эти два гения кинут свои имена в Кубок… ну и ещё потому, что соскучился по своему любимому Блейзу, — сказал он с театральной улыбкой, подходя к Забини и почти целуя его в щёку. — Нотт, ты идиот, — сказал Блейз, смеясь и отводя голову. Его это, конечно, забавляло, но и немного доставало. — А как там Кассандра? Или лучше звать её просто Сандрой? — с ехидной улыбкой спросила Моника, глядя на Тео. Хотелось немного его поддеть. — Она тут при чём? — смутился Нотт, сбитый с толку. Они уже собирались продолжить шутки, когда раздался громкий хлопок — и их резко оторвало от беседы. Фреда и Джорджа откинуло назад, точно ударом невидимой волны. — О, Мерлин, Джордж, Фред, вы в порядке? — взволнованно начала спрашивать Моника, подбежав к ним, почти засыпая их вопросами. Через мгновение она заметила: их лица резко изменились — покрылись морщинами, волосы поредели, спины ссутулились. — Теперь я официально могу звать вас стариками — хохотала она, обнимая их, несмотря на весь абсурд происходящего. — Ай, дети, то есть старики, потише вы! — пробормотала она, прикрывая уши от их криков. Уизли, конечно, не обиделись. Они тут же начали комично драться, один толкал другого, тот отвечал, — и толпа радостно болела за “участников состязания”. Моника наблюдала за этим балаганом, пока вдруг за спиной не появились Блейз и Теодор. — Ну так что? При чем тут она? Откуда узнала про нее? Птички нашептали ? — с хитрой ухмылкой спросил Теодор. — Ну ты ведь сам согласился на прогулку с ней. А теперь ищешь отмазки. Она так расстроится , когда узнает — с невинным лицом протянула Моника, пародируя голос Сандры. — Блейз — Теодор повернулся к Забини с угрожающим выражением. — Эй-эй, полегче, Нотт. Я сдаюсь, всё! — поднял руки тот. — Не виноватый я, она всё придумала. — Вот ты трепло, конечно, — проворчал Тео, и началась словесная перепалка, которая затянулась минут на десять. Моника, устав слушать их очередной “батл”, тихонько растворилась в толпе. В этот момент к залу подошёл Виктор Крам — и волнение в зале усилилось. Пытаясь не затеряться, она нашла взглядом Седрика и, не раздумывая, взяла его за руку. — Диггори, прости за это, но я не хочу умереть в этой толкучке, — смущённо пробормотала она, чувствуя жар в щеках. — Всё нормально, иди сюда, постоишь рядом, — спокойно ответил он, не отпуская её руки. Они стояли так, не замечая, что продолжают держаться за руки. Это было естественно. Тепло его ладони ощущалось так, как будто туда и принадлежала её рука. В это же время Блейз и Теодор наконец заметили её отсутствие и начали искать глазами. И вот — она, рядом с Диггори. И, что хуже всего, держит его за руку. — Ну вот, украли нашу звёздочку. Скоро замуж выдавать, — театрально всхлипнул Забини. Теодор ничего не сказал, лишь злобно и ревниво уставился на их сцепленные пальцы. Он чувствовал, как всё внутри обжигает от досады. Забини заметил это и в поддержку сказал: — Не ревнуй, Теодорчик, вдруг передумает. Может, не выйдет за Седрика. — Пфф. Я и не ревную. Оно мне надо? — буркнул тот и быстро перевёл тему — Лучше глянем на Крама. И как по заказу, Виктор Крам — звезда Дурмстранга — подошёл к Кубку. Серьёзный, сдержанный, он пересёк линию, бросил своё имя — и на секунду задержал взгляд на Гермионе. – Неужели она ему нравится? — подумала Моника. Через мгновение Грейнджер тоже посмотрела на него. – Ууу, голубки будущие, — ехидно пронеслось в голове. Когда Крам ушёл, Седрик опустил взгляд и вдруг заметил, что всё ещё держит её за руку. — Ох, извини, я совсем не заметил, — смутился он. — Ничего страшного, — с улыбкой ответила Моника, пытаясь успокоить его волнение — Кстати, по поводу прогулки. Давай на выходных? В 15:30, у входа в Большой зал. По рукам? — По рукам, — Седрик кивнул, и на его лице засияла настоящая, искренняя радость. — А там уже решим, куда пойдём. Она улыбнулась. Это был один из тех моментов, которые хочется запомнить. Но в то же время, в толпе стоял человек, для которого всё это было невыносимо. Теодор смотрел на неё, и внутри него что-то сжималось. Прошло три дня с той самой сцены у Кубка Огня. Наступил четверг. Хогвартс был окутан лёгким предвкушением — все разговоры, взгляды и мысли учеников были сосредоточены на одном: кто же станет чемпионами в Турнире Трёх Волшебников. Большой зал наполнялся шумом и смехом. Ученики сидели за своими столами, обсуждали прошедший день, обменивались шутками, кто-то уже пытался предугадать, чьё имя Кубок огня выбросит первым. Атмосфера была оживлённой, но в ней чувствовалось напряжение — все ждали объявления. Когда за преподавательским столом заняли места учителя, зал постепенно начал стихать. Спустя пять минут встал Альбус Дамблдор. Он поднял руки, и зал в ту же секунду замер, словно весь воздух в комнате задержал дыхание. — Настал момент, которого вы все так долго ждали, — начал он, его голос разносился по залу уверенно и торжественно. — Выбор чемпионов Турнира Трёх Волшебников. С этими словами он произнёс короткое, еле слышное заклинание — и огни в Большом зале моментально погасли. Теперь всё внимание было сосредоточено на Кубке Огня, который стоял на возвышении, освещённый только собственным внутренним голубым пламенем. Дамблдор подошёл к нему и, коснувшись краёв кубка, произнёс ещё несколько слов на древнем языке. Через мгновение пламя сменило цвет — сине-голубое пламя вспыхнуло ослепительно-красным. Все затаили дыхание. Изнутри вылетел первый кусочек пергамента. Дамблдор ловко поймал его и поднял перед собой, взгляд его скользнул по имени. — Чемпион Дурмстранга - Виктор Крам! Зал взорвался аплодисментами. Громкими, восторженными, даже немного завистливыми. Ученики Дурмстранга встали, аплодируя своему чемпиону, а сам Виктор уверенно поднялся со своего места и направился к преподавательскому столу. — Он такой божественный, — почти шепотом, но с восхищением проговорила Дафна, уставившись на Крама. Глаза у неё светились, как у фанатки на матче. — Дафна, ты как заколдованная. Он что, любовное зелье тебе подлил? — усмехнулась Моника, хитро покосившись на подругу. Та, не обращая внимания, продолжала с обожанием наблюдать за чемпионом. Когда Крам подошёл к Дамблдору, тот пожал ему руку и что-то коротко, но ободряюще сказал. Виктор кивнул и в сопровождении наставника направился к комнате для чемпионов. Снова вспыхнуло пламя. Кубок продолжал свою работу. Все мгновенно замерли, глядя на него. — Чемпион школы Шармбатона – Флёр Делакур! — с гордостью произнёс директор Хогвартса. Флёр встала с грацией и лёгкой улыбкой. Она шла уверенно, несмотря на окружающий шум, волосы её переливались, как лунный свет, а шаги были будто под музыку. — Она прекрасна — тихо прошептала Моника. Её сердце радостно екнуло — они с Флёр были подругами в детстве, и семья Делакур всегда тепло относилась к Барнесам. Их дружба когда-то была крепкой и доброй. Флёр подошла к Дамблдору, он пожал ей руку и пожелал удачи. Та, вежливо кивнув, проследовала в ту же сторону, куда ушёл Крам. — А теперь — снова заговорил Дамблдор, и в зале стало ещё тише. — Чемпион Хогвартса Все замерли. Буквально. Кто-то не дышал. Кто-то уже начал шептать заветные имена. — Седрик Диггори. Зал наполнился громкими аплодисментами. Ученики Пуффендуя встали и чуть ли не начали скандировать его имя. Даже представители других факультетов улыбались — Седрик был любимцем Хогвартса. Честный, добрый, справедливый, привлекательный — он олицетворял собой всё лучшее, что можно было найти в волшебнике. Моника, сидевшая рядом, повернулась к нему и, тронув его за руку, тихо сказала: — Ты молодец. Я горжусь тобой. Седрик посмотрел на неё, улыбнулся широко, искренне, и на мгновение задержал её взгляд. — Спасибо. Это много значит для меня. Он встал, под одобрительные свистки и крики пошёл к Кубку Огня. Дамблдор с доброй улыбкой пожал ему руку и указал на дверь, ведущую к комнате чемпионов. — Удачи, Седрик. Будь осторожен. — Спасибо, профессор, — сказал он, скрываясь за дверью. Всё, казалось, завершилось. Все были воодушевлены. Три школы. Три чемпиона. Все хлопали, Дамблдор уже начал заключительную речь: — Мы знаем имена трёх чемпионов. Но в конце только один из них войдёт в историю, только один будет стоять с этим кубком в руках. Кубок Трёх Волшебников — это символ мужества, силы и чести. И тут кубок снова вспыхнул. Красное пламя вырвалось вверх, ослепительное и неожиданное. В зале настала мёртвая тишина. Из пламени вылетел четвёртый пергамент. Это не должно было быть возможно. Дамблдор поймал его м его лицо сразу стало другим. Тень удивления, а может быть, и тревоги пробежала по чертам его лица. — Гарри Поттер, — произнёс он. Повисла гнетущая пауза. В зале кто-то захлопал неуверенно. Затем — гул. Кто-то ахнул. Кто-то громко воскликнул: «Что?!». Все начали шептаться, глядя друг на друга. — Гарри Поттер! — громче и более настойчиво повторил Дамблдор. Гарри сидел в ступоре. Потрясённый. Он не двигался, как будто его приковали к месту. — Гарри, иди, — Гермиона подтолкнула его вперёд, и сама же посмотрела на Монику, словно ища у неё ответ. Но Моника только вскинула брови и пожала плечами. Поттер медленно поднялся. Он шёл, словно поднимался на эшафот. В зале воцарился настоящий хаос — одни шептали в изумлении, другие уже громко кричали, обвиняя его в обмане. Кто-то в гневе ударил кулаком по столу. Дамблдор молча передал ему пергамент, а затем указал на дверь. Мальчик-Который-Выжил теперь был четвёртым чемпионом. А атмосфера в зале напоминала бурю, которая только набирает силу.